Помоги проекту - поделись книгой:
– Ничего не отвалится и не откажет, – с максимальной вежливостью ответила я, – не беспокойтесь, доедем в лучшем виде.
Но дядя сомневался и продолжал полоскать мне мозги. Дабы поддержать свою нервную систему в относительном порядке, Тая извлекла из бардачка сигареты, что не прошло мимо зоркого ока неугомонного пассажира.
– Вы что, курить собираетесь?! – возмутился он столь бурно, будто подруга собиралась не папюросину выдымить, а по меньшей мере вынюхать с десяток кокаиновых дорожек за раз.
– Я окно приоткрою, – миролюбиво предложила Тая.
– Если вам наплевать на свое здоровье, это ваше дело! – продолжал брызгать желчью гадский пассажир. – Но мне мое здоровье не безразлично! И я не собираюсь дышать вашим дымом!
– Я окно приоткрою! – гавкнула, начиная сердиться, Тая. – И буду выдувать весь дым наружу! Вы не пострадаете!
– Вы лучше скажите, куда дальше ехать, – вмешалась я, желая предотвратить начинающийся скандал, – мы уже на Рязанском проспекте.
– Сейчас прямо, а…
И дядя почему-то замолк. Я подождала немного, потом спросила:
– А потом куда?
Дядя не отвечал. Я поглядела в зеркальце, желая понять, в чем проблема и чего это говорун внезапно онемел. Дяденька сидел в какой-то странной позе, запрокинув голову назад.
– Тай, – заволновалась я, – глянь-ка назад, что там происходит?
Подруга выбросила окурок в окно и развернулась всем корпусом.
– Эй, любезный, что с вами?
Любезный не ответил.
– Сенчик, там что-то не то происходит! Притормози где-нибудь!
Я спешно перестроилась, свернула с проспекта к домам и остановила авто. Перегнувшись через спинку сидения, Тая трясла дядю за плечи и требовала немедленно что-нибудь сказать.
– Погоди-ка, – я выскочила из салона и открыла заднюю дверцу. – Мужчина! Вам плохо? Мужчина!
– Пощупай ему пульс! Пульс ему пощупай! – лопотала перепуганная Тая. – Он что, помер, да? Помер, что ли, Сена?!
– Не знаю!
Сделав над собой усилие, я протянула руку и дрожащими пальцами коснулась его шеи.
– Ну что? Что там?!
– Не знаю, не могу понять! Надо расстегнуть ему пальто и послушать сердце! Вылези из машины, обойди с той стороны и помоги мне!
– Я не хочу, Сена! – затрясла головой пребывающая в состоянии аффекта Тая. – Не хочу я это делать! Совсем не хочу!
– Быстрее! Может, ему просто плохо!
Тая неуклюже вылезла наружу и открыла вторую заднюю дверь. Мешая друг другу, мы принялись расстегивать дядино пальто. Под пальто оказался легкий шарф, дальше костюм: пиджак, рубашка, галстук. И все это пришлось расстегивать, развязывать, разматывать. Под рубашкой у дяди оказалась майка и прилично толстая золотая цепочка с крестом. Прикладывать свое ухо к волосатой груди пассажира Таисия отказалась наотрез, пришлось это делать мне. Пахло от дяди дорогой туалетной водой. И сердце у него не билось. На всякий случай я пощупала его запястья, затем шею, потом опять запястья и еще раз послушала сердце – глухо, как в танке.
– Боже мой, он умер что ли?! – заголосила Тая, стремительно впадая в панику. – Совсем что ли умер?!
– Похоже, да, – я сунула руку в карман куртки и достала сигареты. Руки тряслись, как у завзятого алкоголика.
– Божечки, ужас-то какой!
Да уж, положеньице хоть куда: на заднем сидении моей машины мертвый мужчина лет сорока пяти в расстегнутой до майки с крестом одежде.
– Ты свет в салоне-то включи!
– Ага! Молодец! Чтобы вся округа увидала полураздетый труп в моей машине!
– Тогда давай отъедем куда-нибудь во дворик!
– Давай лучше доедем до ближайшего мента, пускай скорую вызовет!
– Надо сначала привести его в порядок, а то скажут, что мы его ограбили! И надругались!
– Да, ты права.
Мы резво захлопнули двери, запрыгнули в машину и я дала по газам. Заехали в глубь дворов, в кусты за какое-то большое здание то ли школы, то ли детского сада и, убедившись, что вокруг ни души, я включила в салоне свет. То, что придирчивый пассажир мертв окончательно и бесповоротно не оставалось сомнений: его лицо было неестественно бледным, прямо белым, губы серо-синими, белки закатившихся глаз так же имели жуткий сероватый оттенок.
– Наверное, мне все-таки не надо было курить в машине, – убитым голосом произнесла Тая.
– Сильно сомневаюсь, что это последствия сигаретного дыма. Идем.
Мы выбрались из машины и занялись приведением в порядок гардероба покойного. Закончив, Тая предложила осмотреть карманы его пальто на предмет портмоне и мобильного телефона.
– Ты грабить его собралась?
– Разумеется, нет! Просто таким образом можно выяснить его адрес, возможно телефон домашних! Позвоним, скажем, что мужчина куда-то ехал, но внезапно усоп в нашей машине!
«Усоп внезапно»… м-да-а-а-а! Красота, что ни говори.
– Интересно, отчего же он мог так внезапно усопнуть в нашей машине? – тяжело вздохнула я. – И ведь именно в нашей, не в чьей-нибудь другой! И что за невезуха такая фатальная?
– Хватит причитать, надо действовать!
– По карманам я рыться не буду, с меня хватит прослушивания сердца!
– Ой, подумаешь, какие нежности, я сама пороюсь!
Уж что-что, а порыться в чужих карманах в поисках чего-нибудь полезного подруга любила. Любознательная она особа. Пока Таисия обыскивала тело, я подняла упавшую на пол кожаную папку, расстегнула молнию и заглянула внутрь. Как и предполагалось, там были бумаги: какие-то бланки, договора… Я пробежала взглядом парочку, это были договора на поставку сырья кондитерской фабрике «Услада» и больше ничего особенного.
– Сенчик, кажется, наш пассажир директор кондитерской фабрики, – Тая рассматривала визитки, добытые из портмоне покойного, – Осадчий Константин Викторович. Сколько кредитных ка-а-арточек у Константина Викторовича!
– Лучше не трогай.
– А сколько де-е-е-енег! И все тысячные! О, тут и еврики имеются!
– Не трогай, кому сказала! Положи кошелек на место! – Пришлось засунуть договора обратно в папку, застегнуть молнию и пристально следить за нечистой на руку подругой. А то ей ничего не стоило обчистить покойника, она такая, она может. Тая нехотя убрала портмоне обратно во внутренний карман пальто, и в этот момент где-то на дяде зазвонил мобильник. После коротких судорожных поисков, Тая извлекла крошечный плоский аппаратик, выдающий пронзительную мелодию. На дисплее светилось: «Инуся-дом». У нас даже сомнений не возникло – звонит жена.
– Ну, что, ответим? – Тая держала мобильник так, будто он ей руку жег.
– Давай. Расскажем все, как есть. Кто будет говорить?
– Ты! – и быстренько сунула аппаратик мне. Жаба… Откашлявшись, я нажала на кнопку приема вызова.
– Алло, это Инна?
– Да… – растерянно ответил молодой женский голос. – А вы кто? Я вообще-то мужу звоню!
– Видите ли, в чем дело, – я посмотрела на открытую заднюю дверь, – ваш муж сел ко мне в машину…
– Почему это он сел к вам в машину?! – голос в трубке стремительно накалялся. – Вы кто вообще такая?!
– Я таксистка! Он голосовал, я остановилась его подвезти!
– У него две своих машины и одна служебная! Зачем ему голосовать?! Вы кто такая?! Немедленно дайте трубку Константину!
– Ну я же пытаюсь вам все объяснить! Он голосовал, я остановилась! Он сел ко мне в машину…
– Дайте трубку моему мужу! Немедленно!
– Я не могу этого сделать! Дело в том, что ваш муж умер у меня в машине! Скончался он!
В трубке воцарилась тишина.
– Алло! Алло, вы меня слышите? – я подумала, что связь прервалась.
– Ка-ка-как скон-скон-скончался? – заикаясь, пролепетала женщина.
– Как-как, – вздохнула я, – внезапно. Может, сердце отказало, я так не могу судить, я же не медик. И вот я теперь не знаю, что делать, милицию вызывать, скорую? Или вы сами приедете?
После продолжительной паузы, Инна спросила, где мы находимся, и я описала наше местонахождение с максимальными подробностями. Нажав на отбой, я сунула мобильник в карман. Садиться в машину и составлять компанию покойному как-то не хотелось, поэтому остались мерзнуть и курить на улице.
Супруга директора кондитерской фабрики, вернее не супруга, а теперь уже вдова, прибыла на удивление быстро. Высокая, стильная, очень молодая женщина модельной внешности, больше годящаяся господину Осадчему в дочери, нежели в жены, приехала на жирном таком, лоснящемся джипаре, размером с маршрутку. Она мельком глянула на заднее сидение и прямо сходу учинила нам с Таюсом форменный допрос с пристрастием. Больше всего новоиспеченную вдовушку интересовал точный адрес, по которому желал проследовать Константин Викторович. Почему-то его маршрут интересовал Инусю гораздо сильнее печального факта кончины дорогого супруга! Прямо удивление, да и только! Что смогла, то поведала, сказала, что путь он держал на Рязанский проспект, а куда дальше собирался, сообщить не успел.
– Вот поганец! – прошипела Инна. – Опять к своей крысе потащился! Вот…
– Прошу прощения, – кашлянула Тая, – вы, кажется, немного не поняли. Ваш муж умер, вон он на заднем сидении неподвижный и бездыханный. Не желаете по такому случаю вызвать милицию? Или хотя бы скорую? Ну так, на всякий случай…
Блуждающий, какой-то, как мне показалось, слегка невменяемый взгляд вдовы сфокусировался на сердитой мордахе Таисии Михалны, и она вроде как вернулась в реальность. Выхватив из умопомрачительной сумочки крошечный мобильный телефончик, она набрала милицию и рассерженным голосом сообщила о скоропостижной кончине супруга «в машине какой-то таксистки». Особого горя и печали она не выказывала, разве что серчала и раздражалась, будто ей очень некстати в элегантный сапожок острый камешек попал. И я подумала, что это, наверное, большое счастье жениться на такой душевной женщине. А потом вспомнила, каким приятным собеседником являлся ее супруг, и пришла к выводу, что, скорее всего, они были очень даже гармоничной парой.
Глава третья
Новоиспеченная вдова безостановочно курила какие-то невиданные тонюсенькие сигаретки розового цвета, то поднимала, то опускала воротник короткого песцового полушубка, нервно рыхлила снег высокими острыми каблуками и даже не смотрела в сторону безвременно ушедшего, вообще не интересовалась им! И я подумала, что было бы здорово, поднимись сейчас усопший как ни в чем не бывало и скажи: «Вот, что дорогая моя! Я тебя разыграл! Хотел поглядеть, сколь сильна твоя любовь ко мне и есть ли она в частности! Теперь все увидел, все понял и не отвалится теперь тебе по завещанию ни единого соевого батончика с моей шоколадной фабрики!» Это было бы здорово и очень поучительно, но, к сожалению, ничего подобного не произошло, покойный оставался неподвижным, а Инуся продолжала курить.
– Вы считаете, что на Рязанский проспект ваш муж ехал к свой м-м-м-м… подруге? – задала вопрос Тая.
– К своей шлюхе! – «поправила» Инна. – К сучке своей паршивой!
– Я так понимаю, вы знаете, где она живет? – осторожно поинтересовалась я, глядя на нешуточно обозленную женщину. Подумать только, выезжая по моему звонку, она даже успела накраситься! То есть, если она не имеет привычки сидеть дома при полном параде, дамочка, услышав известие о смерти мужа, уселась красить ресницы. Что в мире творится, граждане-начальники…
– Еще бы мне не знать! – малиновые губы презрительно искривились. – Эта дрянь, как-никак, моя бывшая одноклассница! Подруга детства, чтоб она сдохла! Целый год к этой колоде, к уродине кривоногой шлялся! И чем только она его приворожила, моль белобрысая?! Ведь поклялся, что кончилось у них все, а нет! Опять к ней потащился!
В нас с Таисией Михайловной синхронно проснулись маленькие такие въедливые детективчики и немедленно взялись за расследование. Мы очень заинтересовались ситуацией, ведь не каждый день у нас в машине ни с того ни с сего умирают директора кондитерских фабрик. К сожалению, выпытать подробности по горячим следам не удалось – очень некстати приперлась доблестная милиция вместе с судмедэкспертом. Пока дяденьки милиционеры расспрашивали нас о случившемся, пожилой, хмурый, явно чем-то сильно недовольный судмедэксперт полез в машину осматривать тело. Стараясь не особо перебивать друг друга, мы с Таюнчиком рассказали, как дело было. На всякий случай, я не стала говорить, что таксёрством мы занимались умышленно – а вдруг без особой лицензии такая индивидуальная трудовая деятельность уголовно наказуема? А мы с подругой очень-очень-очень законопослушные гражданки. Правда-правда, честное и благородное слово!
– М-да, интересно! – перебил наше повествование возглас судмедэксперта. Он прикурил сигарету и отделился от машины, походя к нашей группе. – На первый взгляд причина смерти – отравление цианидом. Разумеется, необходимо сделать вскрытие…
Дальше я его слушала с отвисшей челюстью. Как это – отравление цианидом? Чего ради пассажир взялся травиться цианидом в моей машине? Кто ему вообще позволял столь безобразное поведение?
– Подождите, – открылся мой рот, прежде чем я успела как следует обмозговать ситуацию, – он замолчал и умер буквально на полуслове, рассказывая, куда дальше ехать, какой может быть цианид?
– Выясним, – глубокомысленно изрек молодой, но уже очень толстый мент. – Давайте-ка, проследуем.
– Куда? – недовольно вякнула Тая, которой, так же как и мне хотелось проследовать домой.
Оказалось, проследовать нам предлагали в ближайшую районную прокуратуру. Тело из моей машинерии изъяли и мы все вместе, дружной кавалькадой последовали за милицейской машиной в прокуратуру. Ну а там все было скучно, но, слава богу, не долго: нас с Таюсом по очереди вызвали к задерганному следователю, докурившемуся до надрывного кашля, составили прокол опроса и отпустили на все четыре стороны. В коридоре своей очереди дожидалась Инна, мы притормозили и Тайка, скроив озабоченную физиономию, попросила «если можно, конечно» Инины координаты для связи: «вы же понимаете, мы так переживаем, хотелось бы узнать, как и от чего…» Инна рывком расстегнула молнию на сумочке, покопалась в ее недрах, извлекла золотистый прямоугольник визитки и сунула Тае в руку, мол, берите, только отстаньте от меня! Сказав: «До свидания!» удаляющейся к кабинету следователя песцовой спине, мы заторопились на выход. Хоть мы и не были ни в чем виноваты, но пребывание в здании прокуратуры все равно слегка нервировало.
Выйдя на улицу, я сразу же расстроилась, увидав, какой нешуточный снегопад разразился, пока мы общались со следователем. А я, стоит заметить, автомобилистка весьма слабонервная, чуть дождик брызнет или снежок сыпанет, так я незамедлительно ударяюсь в панику. Перед глазами, как кадры из передачи «Чрезвычайное происшествие», начинают мелькать жуткие автокатастрофы, машины всмятку, люди в кашу… ну и моя масяня «в гармошку» соответственно, и я там где-то на асфальте в виде паштета… Похоронный марш, все плачут, в голос рыдает Конякин, утверждая, что я была самым лучшим сотрудником нашей газеты и больше не будет теперь на белом свете другого такого умного, отзывчивого, чуткого, бесстрашного и благородного журналиста…
– Что, опять забоялась садиться за руль? – покосилась на меня подруга. – Трусло несчастное! Сколько можно проводить с тобой политические беседы на тему: так жить нельзя? Прямо горе от ума, ей богу! Вон сколько народа едет себе спокойно и ничего, все живы!
– Да ничего я не боюсь, с чего ты взяла? – Я мужественно подошла к машине, храбро открыла дверь и отважно уселась за руль. Казалось, лобовое стекло накрыто белой простыней – такой валил снежище. Мужество, храбрость и отвага стремительно стали меня покидать…
– Жаль, что я водить не умею, – Тая уселась на сидение рядом и с грохотом захлопнула дверь, – а то сама бы села за руль и…
– И раскрошила нас обеих вдребезги на ближайшем перекрестке, – я включила зажигание и масяня завелась с первого раза, не предоставив мне возможности собраться с духом. – Ладно, пристегнись, поехали.
– Какой смысл пристегиваться? Случишь что, в этой капсуле смерти все равно никто не выживет.
Ободренная этими словами сверх всякой меры, я тихонько тронулась с места и порулила к родимому гнезду с великими предосторожностями.
– Интересно мы сегодня потаксовали, – Тая все время возилась, устраиваясь поудобнее, – с приключеньицем!
Я хотела сказать, что до сегодняшнего дня, когда дорогая подруга навязала мне свои услуги телохранителя, у меня все было прекрасно, как-то умудрялась обходиться без трупов, но промолчала. Чего лишний раз провоцировать ссору, подруга у меня вредная, вспыльчивая…. Жаба в общем, у меня подруга, каких поискать!
– Удивительный случай, – продолжала Тая, – как он мог умереть ни с того ни с сего, да еще и от цианида? Цианид это цианистый калий, я правильно понимаю?
– По-моему, их там много всяких разных цианидов, – с умным видом знатока-отравителя изрекла я. Мои влажные перепуганные пальцы вцепились в «баранку» с такой силой, что аж костяшки побелели. Нет, все-таки я очень трусливая гражданка… похоронный марш… хороший был журналист…
– Ну, допустим, отравился он цианистым калием, – Тая все никак не могла найти для себя удобного положения, и мне казалось, что от ее возни раскачивается вся машина, – что ж получается, дядя решил покончить с собой таким вот оригинальным способом? Сесть в такси и схрумкать цианиду?
– Ты думаешь, это было самоубийство? – я притормозила на светофоре и перевела дух – вроде пока живы…
– А что по-твоему? – удивилась Тая.
Поделиться книгой: