Четверо против оборотня

– Ладно, ладно, не говори гоп, пока не перепрыгнул. Небось, заявятся твои дружки, и все благие намерения у тебя из головы вылетят. Наверное, пойдете шататься куда-нибудь в лес…

– Нет! – в ужасе закричал Лёнька. – Только не в лес!

– Посмотрим, посмотрим… Ну я пошла, работы невпроворот. Вечером часам к шести приду, а отец и того позже явится. Сенокос ведь начался!

Повесив трубку, Лёнька некоторое время стоял, прижавшись лбом к прохладной деревянной стенке. Он пытался хоть как-то обуздать скачущие галопом мысли.

Вот это да! Выходит, он ночью зачем-то выходит в сад, и бродил где-то в районе сарая. Ничего себе прикольчик! Мать верно назвала его лунатиком. Про лунатиков он только в книжках-страшилках читал, но чтобы самому…

Страшилках?!

У Лёньки даже дыхание перехватило от внезапной мысли.

Вот, значит, как пропало кольцо из железной коробки… Он сам вынес его из дома и где-то спрятал.

Зачем?!

Ответ был настолько очевидным, что мальчик даже застонал. Он торопливо стал набирать домашний номер Родика, но никто не отозвался. В квартирах Константиновых и Петровых тоже никто не поднял трубки. Не сразу, но он вспомнил: Антон ушел на огрод с ролдителями, а Тёма ехали в Москву.

Что же делать, что?

Поразмыслив, Лёнька торопливо оделся и выбежал в сад. День был теплый, солнце сияло в легкой туманной дымке. Вокруг царила такая чудесная утренняя благодать, что мальчик стал постепенно успокаиваться. Возможно, ничего страшного еще не произошло, говорил он себе. Оборотень заставил его вынести кольцо в сад, это ясное дело. Но вряд ли чудище успело его забрать. Мать ведь говорила, что он, Лёнька, вышел из дома под самое утро. А это плохое время для оборотня. Значит, кольцо скорее всего еще лежит там, где он его положил. Но где?

Поначалу Лёнька начал бесцельно бродить по садовым дорожкам, но вскоре понял, что толку от этого не будет. Под деревьями росла и трава, и цветы, и ягодные кустарники, так что кольцо можно было искать хоть целый год.

Не сразу, но он сообразил поискать свои ночные следы. И очень обрадовался, когда заметил на посыпанных песком дорожках следы босых ног. Его ног!

Следы привели его к калитке – той, что выходила на обрывистый берег Москва-реки. Открыв калитку, он понял, что ночью выходит наружу.

– Логично… – пробормотал Лёнька себе под нос. – Конечно же, оборотень вовсе не жаждал залезать к нам в сад. Ему проще было выманить меня за калитку… Но как я не сломал себе здесь шею? Ведь мог же оступиться, и того, привет!

Поежившись от этой неприятной мысли, Лёнька продолжил поиски. Но он быстро зашел в тупик. Обрыв зарос невысокой жесткой травой, и никаких следов от его ног было не видно.

Лёнька чертыхнулся, растерянно глядя по сторонам. Куда же он спрятать кольцо? На склоне было миллион укромных местечек, где можно было спрятать крошечное колечко. Поди, найди его! И за год не найдешь. А оборотень долго ждать не будет. Небось, сегодня же ночью придет, и заберет кольцо. А в понедельник ночью… Ужас что будет, если оборотень на самом деле заявится на кладбище! Если он доберется до покойной старухи, то тогда все, пиши пропало… Сразу две магических «вещички» будут в его лапах! Нет, надо во чтобы то ни стало разыскать кольцо…

Еще долго Лёнька стоял в растерянности на вершине обрыва, скользя взглядом по обрывистому берегу. Может, кольцо лежит вон там, возле стволом молодой липы? Или в зарослях крапивы? Или…

Наконец, взгляд мальчика упал на остов старой лодки, лежавшей возле уреза реки. Еще несколько лет назад кто-то вытащил ее из воды и зачем-то пробил борт. С той поры старая лодка так и лежала на траве, перевернутая вверх дном.

А может, кольцо лежит там, под лодкой? А почему бы и нет? Он уже не раз пользовался старой лодкой как тайником. Может, даже став на время лунатиком, он по старой памяти спрятал кольцо в хорошо знакомом месте?

Торопливо сбежав по выщербленной бетонной лестнице, Лёнька подбежал к лодке и, опустившись на колени, засунул руку в широкую щель под правым бортом. И почти сразу же его пальцы нащупали округлый маленький предмет. С бурно бьющимся сердцем Лёнька вытащил его и не смог сдержать восторженного вопля.

Это было оно, кольцо Софьи, жены стрельца Фёдора!

Лёнька торопливо вернулся в свой сад, а затем полез в свою «башню». Заперев дверь, он долго сидел возле окошка, любуясь на кольцо. В голове звенела пустота, в которой крутилась одна только мысль: «Повезло! На этот раз здорово повезло!»

Остаток дня мальчик провел на огороде, честно вкалывая. Вечером родители только руками развели, увидев плоды его многотрудных дел.

– Даже грядки прополол? – удивлялся отец. – Ведь можешь же, если захочешь, сынок!

А Анна Леонидовна отвела хмурого Лёньку в сторонку и пощупала ему лоб.

– Неужто, ты все-таки заболел? – тревожилась она.

– Не-а, – замотал головой Лёнька. – Просто устал, сил нет. Пойду приду душ, а потом лягу спать.

– Даже гулять не пойдешь? – поразилась мать.

– Не пойду.

Ночь Лёнька провел почти без сна. Он крутился в кровати и все время прислушивался к тому, что происходит в саду. Вот оборотень разозлится, когда увидит, что под старой лодкой ничего нет! Наверное, зверюга попытается опять взять над ним контроль.

А это значит, что сегодня спать нельзя, хоть умри!

Несколько раз мальчику казалось, что у него в мозгу словно начинал звучать чей-то тихий, незнакомый голос. «Иди ко мне, иди…» – нашептывал он. И Лёньке вдруг хотелось вскочить с кровати и куда-то немедленно бежать.

В такие минуты у него даже дыхание перехватывало от страха. Он лежал, глядя в сумрачный потолок, на котором светился желтый круг от настольной лампы, и пытался разобраться в себе. Слышит ли он на самом деле голос оборотня, или просто его воображение разгулялось?

Наконец, Лёнька не выдержал и подошел к окну. Отодвинув занавеску он посмотрел на небо, и не увидел ничего – ни звезд и ни луны. И только потом услышал тихий шелест капели. Оказывается, начался дождик!

Лёнька едва не закричал «ура!» от острой радости. Из книжек он знал, что оборотни обретают особую силу только в лунные ночи. А раз на дворе дождик, то можно спокойно ложиться спать!

Едва он снова лег в постель, как сразу же провалился в глубокий сон. Ему приснился лес. Посреди поляны, окруженной мрачными елями, стоял волк и оскалившись, смотрел на него неподвижным, светящимся взглядом.

«Все равно ты принесешь мне кольцо, – будто бы говорил зверь. – Я должен завладеть им, а также серебряной цепочкой и крестиком. Когда я утоплю их в Гнилом болоте, то вновь обрету великую силу! И тогда берегитесь, жалкие людишки…»

Глава 10

Ночью на кладбище

Все четверо друзей собрались вместе только вечером в воскресенье. По предложению Родика, они отправились в голицынский парк. Сидя на скамейке под раскидистой липой, АРТ выслушали сбивчивый рассказ Лёньки.

Тёма даже присвистнул от удивления.

– Вот, оказывается, как все повернулось… – растерянно пробормотал он. – А я ничего не знал, и весело провел времечко в гостях у двоюродной сестры. У нее, понимаете, был день рождения, и мы с мамой…

Антон, болезненно поморщившись, перебил его.

– Пока ты развлекался, нам с Родькой досталось по первое число! Послушал бы ты рассказ Марьи Ивановны… О Лёньке и разговора нет. Дожил – лунатиком стал! Вот вляпались-то… Теперь я окончательно поверил в оборотня. А вы?

– Я, пожалуй, тоже, – вздохнул Родик.

– А я без всяких «пожалуй», – буркнул Лёнька.

Тёма только руками развел.

– Ну, если вы все так считаете… Что же теперь делать, а? Может, мне отцу стоит все рассказать? Как-никак, он подполковник милиции!

Родик нервно хохотнул.

– Ну ты даешь, Ватсон! Оборотень – это тебе не уголовник, с ним операм не совладать. К тому же, покойная Марья Ивановна ясно сказала: пока зверюга еще наполовину призрак, никакой пулей, даже серебряной и заговоренной, его не возьмешь. Только кольцо с лунным камнем могут его погубить. Да и то лунной ночью, и в тот момент, когда зверюга прикоснется на кладбище к серебряной цепочке. Врубаешься?

– Ага, – уныло вздохнул Тёма. – Значит, завтра, после похорон, мы должны… Жуть! Я на кладбище даже днем ходить не люблю. А уж ночью… Бр-р-р!

– Ничего не поделаешь, – хмыкнул Антон. – Это называется: любишь кататься, люби и саночки возить. Сами заварили эту кашу, самим ее и расхлебывать. И взрослых нечего в наши дела втягивать, у них и своих хлопот хватает. Да и куда им с оборотнем справится. Взрослые же в него попросту не поверят!

АРТ уныло переглянулись. Лёнька не выдержал и вскочил со скамейки:

– Знаю, о чем молчите! Мол, это Книгочей во всем виноват! Да, виноват! И потому пойду завтра ночью на кладбище один. Какой смысл туда идти всем четверым? Все равно мне с оборотнем один на один схватится придется. Если не струшу, то ему конец. А если дрогну, так вы все равно мне не помощники…

Он повернулся и хотел было гордо уйти, но друзья схватили его за руки.

– Садись уж лучше, герой, – примирительно сказал Тёма. – Разве мы тебя одного в беде оставим? Нет уж, пропадать так вместе.

Лёнька закрыл лицо руками. Его била нервная дрожь.

Следующую ночь он вновь не смыкал глаз, и заснул только под самое утро. И проспал почти до шести вечера, пока родители не вернулись с работы. На этот раз мать не приставала к сыну с расспросами – у отца на работе возникли какие-то неприятности, и родителям было не до Лёньки. И он был только рад этому. Включив телевизор, он сидел в кресле и тупо смотрел все передачи подряд. О том, что предстоит пережить этой ночью, он старался не думать.

Часов в одиннадцать начало смеркаться. Родители легли спать – им предстояло назавтра встать совсем рано.

Лёнька одел свои любимые потертые джинсы, натянул футболку, а поверх ее – старую штормовку. Ночи стояли не очень-то теплые.

Он достал железную коробочку и вынул серебряное колечко. И даже вздрогнул от неожиданности – лунный камень слабо светился тревожным розовым светом! Неужто, проклятая тварь бродит где-то рядом?

Подойдя к окну, Лёнька выглянул наружу. Небо было чистым, на западе уже загорались первые звезды. А позже должны была взойти и луна….

Перед тем, как уйти, Лёнька уселся за письменным столом. Взяв чистый лист бумаги, он подумал и написал:

«Дорогие папа и мама! Если я не вернусь к утру, то ищите то, что осталось от меня, на петровском кладбище, возле могилы Марьи Ивановны. Простите, что я был таким дураком, часто вас расстраивал. Так уж случилось, что я оживил оборотня, и теперь должен убить его. Не забывайте меня!»

Он перечитал записку, и даже заплакал от острой жалости к себе и особенно, к родителям. А потом сложил лист бумаги пополам и оставил на столе. Оглядев напоследок комнату, он судорожно сглотнул, осторожно раскрыл окно и выбрался в сад.

Через несколько минут Лёнька уже стоял на шоссе рядом с автобусной остановкой. Казалось, там никого не было, но вскоре из темноты появились сначала Антон, а потом и Родик и с Тёмой.

Ребята обменялись крепкими рукопожатиями.

– Я днем на похороны ходил, – нарушил молчание Родик. – Проводил Марью Ивановну, как говорится, в последний путь. Заодно узнал, где находится ее могила.

– И где же? – глухо спросил Антон.

– На старой части кладбища, что ближе к лесу. Там хоронили еще аж с начала 18 века. Многие дорожки даже травой заросли, поскольку по ним давно уже никто не ходит. Словом, лучше для оборотня места и нарочно не придумаешь!

– Ладно, не пугай, – буркнул Тёма, застегнув молнию на джинсовой куртке. – И без тебя тошно!.. Надеюсь, родичам все лапшу на уши повесили? Ну, что мы пошли праздновать день рождения к Мишке Дубову, и останемся у него ночевать?

Все молча кивнули, даже Лёнька, который родителям не стал говорить ни про какого Мишку.

– Фонарики все взяли? – продолжал допытываться Тёма. – Ну, пошли.

Ребята молча пересекли деревню. Небо темнело буквально на глазах. Окна в большинстве деревенских домов уже погасли. То там, то здесь за оградами слышался ленивая перебранка собак.

Вскоре ребята подошли к деревянному мостику, нависшему над Липкой. Перейдя его, они поднялись по крутому склону в сосновую рощу. Здесь было уже довольно темно, и потому они зажгли карманные фонарики.

Узкая тропинка вывела их из рощи. Впереди лежало бывшее колхозное поле. За ним виднелись высокие ворота с аркой. Это был вход в старую часть петровского кладбища.

Было уже совсем темно, и звезды бросали на землю слабый серебристый свет. Слоистый туман, подгоняемый прохладным ветерком, медленно плыл с поля в сторону кладбища.

– Туманище-то какой… – нервно сказал Родик и застегнул молнию доверху на своей куртке. – А ведь середина лета… Неужто ночь будет холодной?

Антон нервно хохотнул.

– Если оборотень на самом деле заявится, то нам будет жарко, да еще как… Ну, пошли, чего стоим!

Ребята пересекли неровное поле и оказались перед арочными воротами. Обменявшись тревожными взглядами, они вошли на старую часть петровского кладбища.

– Далеко до могилы Марьи Ивановны? – неровным голосом спросил Лёнька.

– Не очень, – шепотом ответил Родик. – Сначала надо пройти по центральной аллее метров двадцать, потом свернуть направо. Там между оградками идет тропинка, узкая и извилистая. Еле-еле по ней гроб со старушкой пронесли… Затем мы выйдем на соседнюю аллею, длинную и широкую. Слева за оградками там сосны растут, шесть или семь. Возле четвертой сосны и похоронили Марью Ивановну. Неподалеку я приглядел могилу с тремя здоровенными обелисками. Там еще имена выбиты с ятями… Вот там мы и спрячемся.

– Ладно, пошли, – так же шепотом вымолвил Антон. – Может, фонарики того… потушим? Не то ведь спугнем зверюгу! Гоняйся за ним потом…

А про себя подумал: ну и хорошо бы спугнуть!

Наверное, об этом же подумали и другие ребята, но никто не решился возразить.

Фонари погасли. Некоторое время мальчики стояли, давая глазам привыкнуть к темноте, рассеиваемой лишь слабым светом звезд. Вскоре они стали различать металлические ограды по обе стороны широкой дорожки. За ними смутно вырисовывались кресты и обелиски.

Ветер стих, и тогда ребята ощутили нечто странное, пугающее еще сильнее, чем старые могилы.

Тишина. Вокруг царила невероятная, густая тишина. В деревне такой нет даже поздней ночью. Там всегда можно услышать то лай собак, то шум проехавшего по шоссе запоздалого автомобиля, то далекие голоса загулявшейся далеко за полночь молодежи.

Здесь же не было слышно ни звука. Вокруг все словно бы замерло. На деревьях не колыхалась ни одна ветка.

Родик сделал один неуверенный шаг вперед, другой и застыл. Ему было жутко слышать звук своих же шагов.

Небо постепенно начало светлеть. Там, за лесом, медленно восходила крутобокая луна. Ее косые серебристые лучи проникли под своды старых деревьев и высветили то, что находится за узорчатыми оградами. Ребята вдруг увидели, что их окружает лес из крестов, похожих на худеньких маленьких гномов, широко раскинувших в стороны руки. Среди них, словно хищные звери, притаились массивные каменные обелиски.

Один из них напоминал человеческую фигуру. Казалось там, рядом с пышным кустом, кто-то стоит и молчаливо следит за непрошенными гостями.

– Иди, Лис, чего встал! – сердито прошипел Тёма и слегка подтолкнул Родика в спину.

Родик вздохнул и медленно пошел вперед, шаркая ногами по влажной траве. Он очень боялся споткнуться обо что-нибудь. Нервы у него были и так на пределе.

Наконец, справа показался знакомый проход между оградами. Родик направился к нему, а потом вдруг остановился.

– Ты чего? – возмутился Антон. Он взглянул на свои наручные часы с фосфоресцирующими стрелками. – Скоро уже полночь. Оборотень вот-вот может заявиться!

– Я… не уверен… – пробормотал Родик, растерянно оглядываясь по сторонам. – Направо уходят пять или шесть проходов. Нам надо было свернуть в третий. Но этот, вроде бы, не похож… А может, и похож. В темноте все выглядит совсем иначе, чем днем…

– Тьфу, ну и проводник у нас! – в сердцах прошипел Тёма. – Ладно, пошли, там видно будет… Если что, вернемся.