О текущем моменте №№ 4 — 6 (88 — 90), 2009 г. Сад растет сам?

Жреческая власть — власть концептуальная — не была уделом каких-либо обособившихся от остального общества социальных групп: каст — как в Индии брахманы; кланов — как в иудаизме Левиты; профессиональных корпораций, приобщение к которым новичков регулируется «внутренним регламентом» каждой из них, — как в разных «эзотерических сообществах» Востока и в масонстве Запада.

Жреческий статус на Руси был доступен для каждого, кто был способен обрести и обретал соответствующие знания и навыки, на основе того, что всё общество по факту деятельности признавало за человеком этот статус либо отказывало ему в нём.

Т.е. предиктор на Руси изначально был общенародным — отчасти профессиональным, а отчасти на основе совмещения в жизни одного человека жреческих функций с какими-то иными видами деятельности.

Программно-адаптивный модуль был представлен княжеско-боярской профессиональной корпорацией. Она, как и жречество, тоже не была кланово обособленной от остального общества, но была открыта для приобщения к ней всех тех, кто мог выполнять соответствующие функции правления — проведение в жизнь решений выработанных жречеством.[232]

Если изъясняться в терминологии наших дней, то и жречество, и князья с боярами были функционально специализированным профессиональными корпорациями «федерального уровня»,[233] в том смысле, что войти в деятельность каждой из них мог выходец из любого региона Руси, если он проявлял соответствующие личностные и деловые качества, а исполнять возлагаемую на него миссию он мог вдали от места своего рождения соответственно потребностям Руси в целом, своим навыкам, творческому потенциалу и оказываемому ему доверию.

В нашем понимании Всемирной Истории кризис этого жизненного уклада начался в первом веке новой эры. Он — следствие того, что жречество Руси неадекватно прореагировало на события в Палестине, известные как проповедь Христом в его первое пришествие Учения о становлении Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве.[234]

Неадекватность его реакции на события в Палестине выразилась в том, что жречество Руси не приняло на себя ответственности за судьбу человечества, чем внесло свой вклад в создание безраздельной многовековой монополии заправил библейского проекта порабощения человечества от имени Бога на делание глобальной политики.[235] Вследствие этого — её собственного — акта выражения беззаботности глобального масштаба, Русь стала объектом попущения заправилам библейского проекта порабощения человечества от имени Бога действовать в отношении неё по способности.

В ходе кризиса Руси изначальной, развивавшегося на протяжении девяти веков первого тысячелетия:

Жречество деградировало, «скурвилось» и стало знахарством, погрязнув в эгоизме и мелочном личностном своекорыстии.[236]

Княжеско-боярская корпорация, сталкиваясь с фактами несостоятельности знахарства в деле выработки политического курса, возомнила о своей способности осуществлять полновластье — управление по полной функции.

Обе корпорации втянулись в процесс “элитаризации”,[237] и между ними возник конфликт на тему «кто на Руси главнее».

Но в этом же конфликте их объединяла и зависть к тому “великолепию”, в каком жила “элита” соседней Византии,[238] вследствие чего партия «прогресса» в составе корпорации знахарей, устав от кризиса, дала санкцию на крещение Руси партии «прогресса» в составе княжеско-боярской корпорации, которая эту санкцию реализовала в ходе «перестройки» тех лет, получившей в официальной “элитарной” истории название «Крещение Руси святым равноапостольным князем Владимиром Красно-Солнышко»,[239] и спустя два века закономерно приведшей к катастрофе государственности, оказавшейся неспособной отразить Батыево нашествие.

В результате знахарство, сдав Русь под внешнее управление, оказалось у себя на Родине на положении никчёмных холопов, от которых новым «хозяевам жизни» необходимо избавиться, чтобы быть безраздельно властными на Руси.[240]

Крещение и превращение исторически реального христианства в официальную религию общества стало тем рубежом, который разделил предъисторию и историю Руси.

Крещение прервало самобытное развитие Руси, что и составляло суть её предъистории, поскольку после крещения вся история Руси:

— борьба её народов за воплощение в жизнь идеалов, характеризующих Русь как региональную цивилизацию,

— и борьба её “элиты” за то, чтобы реализовать на Руси очередное зарубежное “великолепие”, уничтожающее Русь как объективно своеобразную суть, издревле называемую «Русью».

При этом необходимо обратить внимание ещё на одно обстоятельство: идея, идеал, характеризующий Русь как самобытную региональную цивилизацию — «Русь — святая», — по своей сути такова, что она не может быть чьей-либо персональной «интеллектуальной собственностью», в силу чего она сама и дело её воплощения в жизнь принадлежат к так называемой ныне «неавторской культуре», которая не предполагает персональных «авторских и смежных с ними прав», и соответственно — подразумевает развитие общества и всякой личности на основе принципа общедоступности любой информации.

Это не отрицание роли личности в истории и не пренебрежение к творческому потенциалу и вкладу в развитие общества тех или иных конкретных людей в прошлом, настоящем и будущем, а иное понимание личности (как социального явления) и роли личности в истории.

После крещения этот системообразующий принцип «неавторской культуры» был подменён иным системообразующим принципом — принципом персональных авторских прав как на малые идейки и делишки, так и на большие Идеи и Дела — общественной в целом (вплоть до общемировой) значимости. И Владимир-креститель ― вывеска-марионетка партии «прогресса» той эпохи — первый[242] из таких “авторов” больших Идей и Свершений, на которых впоследствии «записывался гешефт»[243] и списывались преступления правящей на Руси “элиты”.[244]

И именно из идеи персональных авторских прав на идеи и дела проистекают такие порочные явления как культ личности (без различия нравов культовых личностей: начиная от Христа и кончая о самыми подлыми и мелкими уголовными «паханами») и ещё более мерзкий культ должностей и чинов, коему сопутствует возведение глупостей и банальностей, выдаваемых культовыми личностями и «лицами, замещающими» культовые должности, в ранг чуть ли не богооткровенных истин, которым «простые смертные» обязаны благоговейно внимать будто сами они слабы умом.

При этом работающий культ должности для заправил толпо-“элитарной” системы предпочтительнее, нежели культ личности, поскольку не требует действительно выдающейся личности, которую в таковом качестве приняло бы обществ: должность может «замещать» и ничтожество, а всё остальное — дело пиара и оболванивания масс.

По этой причине единственный орден, в котором уместен в нынешней России, — «За непреклонность и решительность перед лицом одуревшего начальства». — Вопрос только в том, кто из руководителей государства Российского окажется способен его учредить, кто сможет представлять к этой награде и кто будет утверждать указы о награждении, одновременно воздавая должное и начальству, чьё самодурство потребовало такого рода и иных подвигов?..

————

Т.е. на территории Руси и в её многонациональном обществе имеет место многовековой конфликт двух управлений:

Одно направлено на порабощение человечества от имени Бога в русле библейского глобально-политического проекта.

Второе направлено на созидание Царствия Божиего на Земле усилиями самих людей в Божьем водительстве.

И соответственно за каждой из взаимно отрицающих друг друга концепций управления, во-первых, стоит своя концептуальная власть, и, во-вторых, каждой из них свойственен свой вектор целей (точнее последовательность векторов целей, которые должны достигаться в ходе решения очередных задач в деле осуществления итоговых целей каждой из концепций).

Согласно теории управления вектор целей и вектор ошибки управления связаны соотношением:

Вектор целей управления — вектор состояния объекта управления = вектор ошибки управления.

Но если имеет место конфликт управлений, то состояние объекта управления, которое в одной концепции расценивается как ошибка управления, в альтернативной концепции расценивается как успешное достижение цели. Это утверждение справедливо в отношении всех взаимно не совместимых целей (как по сути каждой из них, так и по приоритетности в иерархии вектора целей), входящих в вектор целей, свойственный каждой из конфликтующих концепций. Но оно же не распространяется на совпадающие цели, которые в силу разных объективных и субъективных причин могут быть общими в конфликтующих концепциях.

————

Соответственно конфликту управлений по двум взаимоисключающим друг друга концепциям — всё в жизни Руси в целом и во множестве мелочей программируется тем, как различные социальные группы в составе её общества, а также и выпадающие из основной статистической массы индивиды,[245] относятся к каждой из концепций управления в своём «внутреннем» мире (в мыслях) и в общем всем «внешнем» мире.

Если задаться рассмотрением этой проблематики, то неизбежен принципиально значимый вывод — спустя примерно 1 000 лет после крещения Русь преодолела в своём историческом развитии рубеж, после которого качество её общества и культуры по сути изменились, хотя по внешней видимости вроде бы ничего и не произошло:

До 1988 г. в нашем обществе ни одна из названных концепций управления не осознавалась в качестве именно концепции управления, и соответственно этому не могли быть поставлены вопросы:

— о разграничении концепций в истории и в текущей политике,

— о происхождении каждой из них,

— о вхождении индивидов и социальных групп под власть каждой из них,

— а также и многие другие вопросы, проистекающие из осознания явления концептуальной власти и различия концепций управления, порождаемых её носителями по их нравственно обусловленному произволу в пределах возможностей предусмотренных Божьим предопределением бытия человечества.

В силу этого до 1988 г. конфликт управлений по обеим названным концепциям на Руси протекал в форме концептуально не определённого управления, в котором одни и те же люди, государственный аппарат в целом, общественные инициативы одними своими действиями поддерживали одну концепцию, противодействуя второй, а другими — противодействовали осуществлению первой и поддерживали вторую концепцию.

В 1988 г. в начальный период деятельности ВП СССР по-русски были произнесены и написаны слова «концептуальная власть», в результате чего мы вошли в эпоху разрешения концептуальных неопределённостей управления и искоренения концептуально не определённого управления как явления общественной жизни в глобальных масштабах.

И надо понимать, что этот процесс после произнесения слов «концептуальная власть» не может протекать сам собой на основе безсознательных автоматизмов поведения людей, а может осуществляться только осознанно-волевым порядком в деятельности множества людей, которое в перспективе должно вобрать в себя всё человечество (т. е. речь идёт о множестве, расширяющемся до границ человечества).

Осознав этот принципиальный вывод, вернёмся к рассмотрению процессов управления на Руси в пред- и в послекрещенский период: с 989 г. по 1988 г.

Крещение Руси можно считать тем рубежом, с которого в нашем обществе началась история толпо-“элитаризма” как сложившегося социального явления:

Т.е. до начала кризиса в первом веке н. э. — общество Руси изначальной не было толпо-“элитарным” (его действительно можно характеризовать как первобытно-общинное), а на протяжении первого тысячелетия до крещения общество медленно втягивалось в толпо-“элитаризм” в силу того, что его культура ни к началу кризиса, ни к его завершению крещением (положившем начало новому кризису) не достигла того качества развития, при котором:

— человечный тип строя психики осознаётся всеми как единственно достойный для индивида, начиная с подросткового возраста;

— все достигают человечного типа строя психики к началу юности;

— а утратить человечный тип строя психики под воздействием любых причин — стыдно так, что, — как кажется, — лучше бы умереть, сквозь землю провалиться или бежать куда-нибудь на край света с глаз людских.

Предъявлять какие-либо претензии по поводу несовершенства культуры Руси изначальной к предкам — глупо; точно так же, как глупо предъявлять претензии к ребёнку о том, что он не обладает качествами взрослого СОВЕРШЕННОГО человека, полностью освоившего генетически заложенный потенциал развития в русле Божьего предопределения и живущего на этой основе.

Так и общество Руси изначальной было обществом, не освоившим потенциал развития культуры и генетический потенциал людей, но оно не было порочным и зашедшим в тупик безъисходности.

Толпо-“элитаризм” — социальное явление, характерное для культур всех региональных цивилизаций в историческом прошлом и в современности, но в каждом обществе он имеет свою специфику, обусловленную как предъисторией общества, так и текущей политикой, работающей на осуществление некоего будущего. Толпо-“элитаризм” на Руси также имеет свою специфику и отличается от толпо-“элитаризма” Европы, Азии, США, менее успешных бывших колоний «великих» европейских держав.

Мы будем рассматривать его последовательно на историческом периоде от крещения Руси Владимиром в 989 г. до 1988 г., и последующие времена, поскольку после 1988 г., в силу действия названных выше причин, это уже — другой по структуре и протекающим в нём процессам толпо-“элитаризм”.

Классовое разделение общества[246] на основе специфических функций социальных групп в общественном объединении труда и в политике, на чём построена марксистская теория «общественно-экономических формаций» и смены формаций под воздействием объективности процесса развития производительных сил общества и классовой борьбы, — имеет место в истории; а развитие производительных сил и классовая борьба действительно играет свою роль и обуславливает переход от одних формаций к другим.

Однако реально это не стихийно-исторический процесс, как его представляет «мрак-сизм», а объективный процесс, издревле управляемый по субъективной воле и по способностям носителями концептуальной власти жреческого либо своекорыстно-знахарского характера. Об этом «мраксизм» умалчивает, поскольку является идейным оружием заправил библейского проекта порабощения человечества и охраняет их монополию на безраздельную власть над обществами помимо Бога.

Для рассматриваемой нами проблематики характера управления на Руси в 989 — 1988 гг. учение об общественно-экономических формациях и переходе от одних формаций к другим под воздействием развития производительных сил общества — имеет значение только в одном аспекте: родоплеменной толпо-“элитаризм” объективно не совместим с технико-технологической цивилизацией, основанной на коллективном разнородном труде и профессионализме, и нуждающейся в предельно высоком качестве управления во всех сферах жизни общества как на микро-, так и на макро- уровнях. Об этом говорилось ранее в разделе 3.3.2, и это необходимо помнить для того, чтобы осознавать специфику толпо-“элитаризма” на Руси и адекватно оценивать его перспективы.

Для понимания специфики толпо-“элитаризма” на Руси необходимо вникать в проблематику нравов, мировоззрения, организации психики — личностной и коллективных, выражающихся в этике людей — в их поведении. Социальные группы могут разграничиваться на основе именно такого подхода к их типологизации, которая в силу взаимосвязей статистик «функции, выполняемые в общественном объединении труда» — «необходимые для выполнения этих функций организация психики, мировоззрение, нравы» — во многом, но не во всём, будет совпадать с классовым подходом «мраксизма». Такого рода взаимосвязи статистик в марксизме обозначались словами «классовое сознание», «классовая мораль» и т. п.[247] Однако совпадение структуры общества, выявляемой на основе политико-экономического (классового) подхода, со структурой, выявляемой на основе организационно-психологического подхода, не во всём будет полным:

— каким-то подмножествам (а не только индивидам) в составе классов не будут свойственны характерная для данного класса психические особенности — «классовая мораль», «классовое сознание», хотя по всем политико-экономическим признакам это будут типичные представители своих классов (иначе говоря, они будут психологически своеобразной подгруппой внутри класса, выделяемого в обществе по политико-экономическим признакам);

— наряду с этим какие-то другие психологические типажи будут статистически значимо представлены в нескольких политико-экономических классах одновременно.

Если сопоставлять толпо-“элитаризм” на Руси в его историческом развитии с толпо-“элитаризмом” США, то принципиальное его отличие от США в том, что предъистория Руси с началом эпохи толпо-“элитаризма” не была обнулена, в силу чего оказывала и продолжает оказывать своё воздействие на жизнь и перспективы нашего общества. Это обстоятельство выразилось в специфике всех социальных групп сложившихся в обществе в процессе перехода к толпо-“элитарному” укладу и выделяемых на основе организационно-психологического подхода.

“Элита” на Руси сложилась на основе княжеско-боярской профессиональной корпорации. В состав “элиты” также вошли наиболее богатые представители купечества, духовенство РПЦ с уровня выше приходских священников и священники наиболее богатых и «престижных» приходов. Кроме них в “элиту” вошла та часть наследников докрещенского знахарства, которой было всё равно, на основе какого именно вероучения и эгрегориальной системы[248] заниматься выпасом подвластной толпы. “Элита” в таком её составе узурпировала сферу управления на профессиональной основе. Её представителями двигала убеждённость «мы — лучше, чем они, и потому имеем право на то, о чём они не должны даже мечтать…».[249]

Тягловый люд — простонародье, занятое вне сферы управления. Это — крестьяне, ремесленники, мелкое купечество, — те, чья деятельность не обеспечивала богатства, кто платил налоги (подати), а не жил и действовал на основе финансирования, источником которого были налоги (подати), собираемые с других. К этой группе можно отнести и рядовых дружинников — профессиональных воинов, хотя при этом надо отметить, что в случае отличия в боях и успехов в интригах у них были шансы войти в состав “элиты”.

Как и во всех толпо-“элитарных” социальных системах появился статистически значимый слой «отбросов общества» — всевозможные нищие («голь перекатная»), деклассированные элементы, профессиональные разбойники и воры.

Перешедшая на конспиративное положение часть знахарства, не принявшая библейские культ и вероучение, сохранившая приверженность различным ветвям докрещенских вероучений и магическим практикам на их основе.

Отдельные индивиды в разные времена на протяжении всей истории поднимавшиеся в своём нравственно-психологическом личностном развитии до уровня, на котором они хотя бы однократно в жизниосуществили жреческие функции общецивилизационного (по отношению к Руси) масштаба.

Это о них приведённый выше афоризм В.О.Ключевского «в России центр на периферии», дополняемый кораническим уведомлением «Бог лучше знает, где помещать Своё посольство» (сура 6, аят 124), отрицающем принципы кастовости и толпо-“элитаризма” на какой бы то ни было основе. К числу этих людей можно отнести Ефросинию Суздальскую,[250] Сергия Радонежского;[251] в более поздние времена — Ивана Грозного,[252] А.С.Пушкина,[253] А.С.Хомякова,[254] Ф.И.Тютчева, А.К.Толстого, группу «К.Прутков» (в её составе был и А.К.Толстой), В.И.Бельского и Н.А.Римского-Корсакова (авторы либретто и музыки оперы “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии”[255]), М.А.Булгакова (“Мастер и Маргарита”[256]), И.В.Сталина.[257] Однако имена большинства таких людей, как говорится, «Бог весть…». Кроме того, некоторые деятели культуры вплотную подходили к рубежу жизнеречения и осознанного разграничения концепций: среди них М.Ю.Лермонтов, Н.В.Гоголь,[258] святитель Игнатий (Брянчанинов),[259] Л.Н.Толстой.[260]

Эти психологически специфические группы присутствуют в структуре общества на Руси на протяжении всей истории её толпо-“элитаризма” по настоящее время, пройдя через все сменившие друг друга общественно-экономические формации, обретая в каждой из них свои классовые (организационные) формы и сбрасывая устарелые при смене формаций.[261]

————

С вопросом о том, как возникают психологически своеобразные социальные группы и какое место они занимают в структуре общества, связан вопрос о функционировании общественных институтов.[262]

Этот вопрос необходимо рассмотреть, поскольку внутренняя неоднородность названных выше социальных групп, которая может быть выявлена на основе особенностей психики представителей подгрупп, входящих в каждую группу, в интересующих нас аспектах связана с реакцией индивидов на функционирование всей совокупности общественных институтов, включая предиктор и программно-адаптивный модуль в каких бы организационных формах они не были бы представлены в ту или иную историческую эпоху.

Прежде всего необходимо отметить, что кризис общества это — утрата в большей или меньшей мере общественными институтами их функциональности. Вне зависимости от причин, вызвавших кризис, и форм, в которых он протекает,[263] люди, реагируя индивидуальным образом на утрату функциональности общественными институтами, порождают статистику распределения общества по одним и тем же — не зависящим от исторических обстоятельств — разновидностям поведения:

«Прогнуться» под кризис, не противиться ему, выживать в нём, не оказывая антикризисного воздействия на факторы, в которых выражается кризис и которые порождают кризисные явления. Их позиция: «мы люди маленькие — от нас ничего не зависит», «моя хата с краю», «а что я могу поделать?» и т. п. (если кризис — агрессия врагов, то быстрее сдаться в плен и пойти в услужение к агрессору, но никак не в партизаны; если у агрессора тоже возникнет кризис, то опять переметнуться на сторону кого-то другого; если кризис внутренний, то стать объектом политики, «этнографическим сырьём» для тех, кто делает политику, — т. е. быть холопом, невольником и заложником заправил политики).

Сбежать из переживающего кризис общества в незаселённые земли или в другое общество, где, как представляется, кризиса нет, чтобы жить там «нормально», «по-человечески», как это понимается на основе «само собой разумения», обусловленного культурой, в которой вырос индивид, и не осознаваемыми порывами души к чему-то лучшему, чем есть вокруг (таковы все эмигранты из «старого света» в «новый» в период становления и формирования обществ нынешних США и Канады; таковы же и казаки в первом поколении[264]).

Остаться в переживающем кризис обществе и, активно злоупотребляя своими навыками в потоке кризисных явлений, как минимум — выживать самому «по способностям», а как максимум — завоёвывать в обществе такое положение, при котором кризисные явления индивида не очень-то и затрагивают (кто не смог этого сделать в годы перестройки и реформ, — стали и продолжают становиться бомжами, после чего погибают во множестве в этом качестве; кто преуспел — стали «новыми русскими», изрядная доля которых вошла в “элиту” постсоветской Россионии и на основе своей нахрапистости заняла в ней многие важные позиции; ну а прочие — влачат существование «по способности» в пределах возможностей, формируемых вредительско-идиотской политикой “элиты”).[265]

В одном из «хвостов распределения» при неспособности противостоять кризису с приемлемым по их собственным оценкам результатам этот способ реакции на кризис приводит индивида к тому, что он:

— как способ решения всех проблем — избирает самоубийство, осуществляемое в той или иной форме: от скоротечного (в петлю либо с крыши и т. п.), до затяжного на пути деградации («пьют от безпросветности в жизни»);

— либо начинает мстить всему миру, подчас «оправдывая» себя некой идейностью, представляющейся ему «высокой» (таковы подавляющее большинство террористов и иных уголовных отморозков).

Целенаправленно работать на поддержание и восстановление функциональности ранее сложившихся общественных институтов (причины этого могут быть разные: собственный эгоизм, поскольку исторически сложившиеся институты обеспечивают приемлемый социальный статус и качество жизни; непонимание потребностей развития собственного общества и интересов внешнеполитических и глобально-политических сил в отношении него; а так же и стремление воспроизвести в настоящем идеализированное и мифологизированное далёкое прошлое[266]).

Целенаправленно работать на создание дееспособных общественных институтов, альтернативных исторически сложившимся (в этом может реализовываться либо адекватное Промыслу понимание потребностей общественного развития[267]; либо зависть к образу жизни зарубежных обществ и тупое желание воспроизвести его в своей стране вне зависимости от того, сформировался ли объект зависти в русле Промысла, либо в области попущения Божиего).

Первые три типа реакции не требуют ничего кроме эгоизма, способного даже переступить через инстинкт самосохранения. Четвёртый и пятый, хотя и могут быть не свободны от эгоизма, но всё же требуют:

— некоего осознания социальности, т. е. наличия в психике индивида идей, выражающих:

— общественный характер жизни человека как биологического вида и носителя культуры

— и потребность в организации жизни общества как социального организма;

— нравственной готовности работать не только на себя (подчас и самоотверженно[268]), но и на других (даже в случае тупой зависти к тому, как живёт зарубежье).

Будут ли идеи и нравственная готовность работать не на себя воплощаться в жизнь на основе воли индивида либо на основе одержимости и подвластности его стадно-стайным инстинктам, — это вопрос иного порядка.

————

Об “элите” на Руси.

Одна из основ толпо-“элитаризма” — неразвитость осознания социальности у большинства населения, соответствующего предназначению человека: быть наместником Божьим на Земле, что требует достижения в личностном развитии всеми человечного типа строя психики, и как следствие — исключает толпо-“элитаризм”. В этой неразвитости осознания социальности лежит и причина того, что во всех процессах преодоления кризисов толпо-“элитаризма” — новая послекризисная “элита” формируется большей частью на основе третьего типа поведения в сочетании с пятым.

В такого рода процессах формирования послекризисной “элиты” роль, определяющую качество послекризисной жизни, играет пятый тип поведения. Характер этой определяющей роли обусловлен тем, что в пятом типе поведения может выражаться:

— подражание зарубежному идеалу в автономном режиме без сколь-нибудь значимого кураторства извне и собственного адекватного понимания внутренней сути объекта подражания и сути проблем своего общества;

— более или менее эффективная собственная концептуальная властность;

— кураторство извне, осуществляемое исполнительной периферией концептуальной власти, — внешней по отношению к этому обществу.

Два последних варианта — в случае их успеха — подразумевают подчинение формирующейся послекризисной “элиты” определённой концепции послекризисного управления, путём формирования в составе “элиты” по существу мафиозных группировок и селекции претендентов в “элиту”, осуществляемой как путём продвижения признаваемых «достойными» на основе мафиозной поддержки, так и путём подавления признаваемых «недостойными» кандидатов вплоть до их физического уничтожения.[270]

Т.е. оба эти варианта предполагают служение послекризисной “элиты” некой идее цивилизационного строительства и соответственно — предоставление “элитарного” статуса именно за это служение идее цивилизационного строительства.

В случае же неуспеха любой из двух последних вариантов пятого типа поведения вырождается в первый вариант пятого типа, в результате чего послекризисная “элита” формируется в процессе борьбы всех против всех (т. е. на основе третьего типа поведения: остаться в переживающем кризис обществе и, активно злоупотребляя своими навыками в потоке кризисных явлений, как минимум — выживать самому «по способностям», а как максимум — завоёвывать в обществе такое положение, при котором кризисные явления индивида не очень-то и затрагивают). “Элитарно” мафиозные группировки, которые возникают в этой борьбе, не являются проводниками в политику каких бы то ни было идей цивилизационного строительства, хотя могут прикрываться ими, паразитируя на них. Причина этого в том, что они формируются на основе принципа “элитаризации” «мы лучше, чем они и потому имеем право на то, о чём они не должны даже мечтать и они должны быть нам благодарны, что мы ими правим…». В результате послекризисная “элита”, — если кризис завершается её формированием, а не полной и необратимой катастрофой общества, — обретает в обществе власть, но способна ею распорядиться только в режиме «взяли власть — гуляй всласть!», однако не способна на основе обретённой власти руководить развитием общества в русле какой бы то ни было идеи цивилизационного строительства, тем более — глобального.

История толпо-“элитаризма” на Руси такова, что описанный выше тип формирования послекризисной “элиты” — для неё единственно наблюдаемый в истории.

К этой мнимой загадке истории мы вернёмся позднее. Пока же, не приводя в принципе общедоступных[272] исторических фактов, просто констатируем (хотя это не «очевидно» для сознания многих, даже досконально знающих историю России):

Попытки внедрить в отечественную “элиту” идеи цивилизационного строительства завершаются отторжением “элитой” любых идей и возвращением её к режиму правления «взяли власть — гуляй всласть!»: за правлением Ивана Грозного, которого начали травить ещё при жизни, последовала смута, учинённая “элитой”; «птенцы гнезда Петрова» занялись казнокрадством ещё при живом Петре I, а после его ухода — вообще «разгулялись»; Павла I убили сразу же, как только почувствовали, что у него за душой есть какие-то идеи цивилизационного строительства, прежде, чем он начал их воплощать в жизнь; ещё раньше точно так же убили императора Петра III, сразу же как он начал императорскими указами ограничивать произвол барства;[273] и обоих посмертно оклеветали; марксистско-троцкистская “элита” тоже забыла об идейности и впала в режим «взяли власть — гуляй всласть!», чем и создала предпосылки к её идейному разгрому и физическому уничтожению «в годы сталинских репрессий»; “элиты” послесталинских времён отличились и продолжают отличаться на этом же поприще «взяли власть — гуляй всласть!».

Но принципы «взяли власть — гуляй всласть!», «мы лучше, чем они и потому имеем право…», препятствуя воплощению в жизнь каких бы то ни было идей цивилизационного строительства, приводят к тому, что с момента стабилизации любого послекризисного “элитарного” режима он же сам и взращивает потенциал очередного кризиса, который неизбежно последует в будущем. В прошлом это процесс взращивания потенциала очередного кризиса продолжался несколько столетий. Но в наши дни вследствие изменения соотношения эталонных частот биологического и социального времени[274] потенциал нового кризиса успешно может быть взращён “элитой”, не являющейся носительницей или проводником в политику какой бы то ни было идеи цивилизационного строительства, в течение жизни одного поколения.

Т.е. “элита” на Руси никогда не властна над своим даже обозримым ближайшим будущим.

Описанная выше алгоритмика формирования послекризисных “элит” и специфика реализации её на Руси, обнажает те процессы и их следствия, о которых писал Ф.И.Тютчев (подчёркивания в тексте соответствуют выделенному Ф.И.Тютчевым):