Помоги проекту - поделись книгой:
– Тебя никто и не заставляет. За дело возьмусь я. Но ты должен быть в курсе. Итак, если Снег, протрезвившись, выберет один из предложенных мной вариантов, мы об этом так или иначе услышим и довольно скоро. Если нет… То следует, пожалуй, быть готовым к его нападению на нас. Хоть это и не даст ему ровным счетом ничего. Как человеку. Но в этом случае в нем уже заговорит Зверь. И вот тогда настанет время для пули из самородного серебра. Ее нужно изготовить как можно быстрее. И, желательно, не одну. У меня есть лепаж (Ян ткнул трубкой в сторону коллекции над камином), он может подойти, пуля будет достаточно большой. На всякий случай можно заготовить пару осиновых кольев в качестве холодного оружия… На всякий случай…
– Делай, что хочешь. Я больше не желаю участвовать во всем этом… Кормить меня ты должен, потому что это тебе и только тебе я обязан своим чудовищным положением А своим свободным временем я буду распоряжаться так, как хочу. Мне нужно побыть с Наташей - она нуждается в уходе.
– Никто не стесняет твою свободу. Но пойми - именно сейчас нам нужно быть вместе. Вот покончим с этим волкодавом и тогда -пожалуйста, приходи когда хочешь, уходи когда вздумается, еда всегда будет в холодильнике. Прошу тебя, не исчезай именно сейчас из моего поля зрения - это очень опасно!
– Нет. С меня хватит веселых похождений. У меня есть девушка, которой очень плохо, и моя обязанность - быть сейчас с нею.
– Ну что там с ней такого особенного происходит? Естественный шок, пройдет без последствий, она молода, да и не беременна, если не ошибаюсь…
– У нее серьезное нервное расстройство, Ян. Психиатр говорит, что надежда, конечно, есть, но возможен и необратимый ход заболевания.
Ян вышел из мастерской, где беседовал со своим старым знакомым мастером-ювелиром. Дело с самородным серебром, похоже, налаживалось. Мастер брался достать материал и выплавить «подвески в виде пуль», как назвал Ян заказанное изделие. Работа хорошо оплачивалась в валюте, главных условий было два: крайняя срочность, а также точное во всех отношениях следование заказу, а именно -идеальная форма и размер, и, самое важное, - в качестве исходного материала должно было быть использовано именно самородное серебро и только оно. Репутация мастера не давала поводов для сомнений, но, на всякий случай, Ян решил продублировать заказ еще у одного общего знакомого - того самого протезиста, которому когда-то он показывал оттиск своих клыков. Правда, для этого необходимо было достать серебряные самородки самостоятельно. Ян решил наведаться на подпольную биржу драгметаллов, хотя понимал, что это опасно: если Снег решит проследить за ним, ему, возможно, станет ясен смысл этих странных заказов, и тогда у него тоже может появиться смертельное оружие против Яна и Саши. Однако, приходилось идти на риск. Тем более, что Саша в работе участвовать отказался наотрез, и теперь Яну приходилось рассчитывать только на себя самого.
Нужно было поторапливаться, и Ян решил взять машину. Сознательно пропустив несколько таксомоторов и частных «иномарок», он взмахнул рукой перед «Запорожцем» цвета выгоревших рейтуз, который не оказался до сих пор на свалке, видимо, только из-за отсутствия у хозяина денег на оплату автопогребальных услуг. За рулем сидел дед неопределенного возраста, скорее всего, ровесник Союза Нерушимого. Словом, машина никаких подозрений не вызывала. Ян уселся на взвизгнувшее сиденье, обшитое потрескавшимся кожзаменителем, и сказал, куда ехать. «Запорожец» взревел, как боевая машина пехоты, потерявшая глушители в последнем бою за демократию, и помчался со скоростью асфальтового катка. Возле одного из киосков дед затормозил и, перекрикивая шум двигателя, сказал, что выскочит купить сигарет, Ян махнул ему и попросил обернуться побыстрее. Лишь спустя несколько секунд, внезапно сообразив, что киоск цветочный и по неписаному городскому закону, сигарет здесь никогда не продают, он понял, что попал в западню. Проснувшееся сверхъестественное чувство самосохранения подсказало один-единственный путь к спасению, едва полуослепшая от яркого дневного света летучая мышь успела выпорхнуть в окно и забиться в густые ветви дерева, растущего метрах в двухстах от киоска, как в автомобиле что-то рвануло и он вспыхнул чудовищным факелом.
По ночам Наташе снились крысы. Огромное количество крыс. Белые, с омерзительными грязно-розовыми хвостами, они бесшумно выскальзывали из темноты, усаживались вокруг ее постели и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, глядели на нее своими жуткими крохотными алыми бусинками. Крыс были сотни, тысячи… Они терялись во мраке, но и оттуда продолжали следить за нею сверкающие глазки - хищные, безжалостные, неотступные… Так было каждую ночь. Наташа просыпалась, будя своими бессвязными и безостановочными воплями родителей: «Крысы! Крысы! Крысы!…» Она никого не узнавала, бесцельно шарила по постели руками и приводила в отчаяние всех домашних своим безумным видом.
Только большая доза валиума, введенного внутривенно, успокаивала ее. Родители уговорили врачей не помещать ее в стационар, мотивируя это тем, что ее мать - медсестра и сможет обеспечить ей необходимый уход и выполнение всех медицинских назначений в домашних условиях.
К Саше относились холодно и настороженно. Никто вслух не упрекнул его, но он понимал, что его считают, хотя и косвенным, виновником происшедшего. Пустив в ход все свое обаяние, со всей возможной деликатностью, он все-таки добился разрешения побыть с Наташей. Сегодня ее родители, подкупленные тем, как хорошо его присутствие сказывалось на самочувствии дочери, разрешили немного посидеть с Наташей на балкончике, выходящем во внутренний дворик. Прямо перед балконом стоял клен, уже весь в золотисто-красной осенней листве. Наташа, укутанная пледом, сидела, положив голову на плечо своего друга, и тихо говорила: « Ты знаешь, этот клен всегда желтеет раньше всех. Я еще девочкой любила собирать с него листья и сушить в альбомах. А однажды (мне было еще лет пятнадцать) отчего-то взяла да и написала на одном листе: «Я хочу умереть золотой осенью!» Мать увидела и заплакала, а отец вначале посмеялся, а потом отругал меня.
– И правильно сделал. Смерть - не повод для глупостей, пусть даже сентиментальных. Мы с тобой спаслись - значит, кому-то нужно, чтобы мы с тобой жили. И мы будем жить. Вместе. Я тебя не оставлю.
– Никогда?
– Никогда!
Рыжая длинноволосая девица в мотоциклетных очках вкатила во двор о улицы спортивный мотоцикл с высоко задранными крыльями и красными аэродинамическими дисками на колесах. Уселась на сиденье и, наклонившись, принялась копаться в двигателе. Саша успел еще подумать, что она выбрала не самую удобную для этого занятия позу, как двигатель взревел, девица внезапно выпрямилась и вытянула в их сторону сведенные вместе руки. Саша так и не успел увидев что она держала: Наташа вскрикнула и обняла его, закрыв своим телом. В следующее мгновение, как показалось Саше, мотоцикл как-то особенно громко хлопнул несколько раз подряд мотором и Наташу что-то ударило в спину с такой силой, что они оба вместе со стульями полетели на пол и Саша грянулся затылком о балконную дверь. Все перед глазами вспыхнуло и наступила темнота…
… Очнувшись, Саша долго пытался понять, где он находится. Боль в затылке, появившаяся в первые минуты после возвращения сознания, быстро утихла, уступив место легкому онемению. Наконец он понял, что лежит на заднем сиденье легкового автомобиля. Приподнявшись, он увидел в зеркале лицо Яна, сидевшего за рулем. Машина стояла в каком-то придорожном лесочке. Саша закряхтел, потирая затылок и спросил первое, что пришло в голову.
– Ян, откуда у тебя эта тачка? И что вообще случилось?… Еще не окончив вопроса, Саша внезапно все вспомнил и подскочил так резво, что ударился головой о мягкую обивку потолка. Ян, не оборачиваясь проговорил: «Машина? Да так, купил с перепугу… Ты как, в порядке?»
– Что случилось, что с Наташей?!
Ян помедлил и ответил каким-то совсем незнакомым голосом: «Будь мужчиной, Александр. Она убита. Стрелял человек, по всей видимости нанятый Снегом. Четыре пули, предназначавшиеся тебе, достались ей. А тремя часами раньше взорвалась машина, в который сидел я. Снег вышел на охоту, то есть, избран самый безнадежный путь. Теперь мы - в состоянии войны. Ты слышишь меня?»
Сама уткнулся в мягкий велюр и, не в силах больше сдерживаться, зарыдал. Ян молча повернул ключ зажигания.
старший инспектор Снег показал свое удостоверение полисмену из оцепления, зная, что тот вряд ли запомнит его фамилию в этой темноте, разрываемой всполохами полицейских «мигалок». Полисмен кивнул и пропустил его на дорожку, ведущую к большой каменной будке газораспределителя в глубине одной из аллей Черного Бульвара. Под прикрытием окружающих ее кустов залегли полицейские из штурмовой группы. Их офицер, спрятавшись за толстым деревом, повторял в мегафон: «Вы окружены, сопротивление бесполезно, сдавайтесь!»
Снег тронул его за плечо: «Разрешите, капитан, я попробую?» Офицер смерил его недоверчивым взглядом: «Снег, вы? Какого лешего?» Старший инспектор настойчиво повторил: «Разрешите, я попробую с ним поговорить!»
– Вы хотите сказать - «с ней»?
– Это мужчина. Я знаю его. Я давно у него «на хвосте», так получилось, мы с ним знакомы. У меня есть кое-какая оперативная информация, попробую ее использовать в качестве аргумента. Может быть, мне удастся его уговорить сдаться.'
– Хотите грехи замолить? А, впрочем, пожалуйста. Сейчас ребята из спецвзвода будут взламывать изнутри люк, им удалось пробраться по трубопроводному тоннелю снизу. Так что отвлекайте его, но не вздумайте высунуться - эта… этот негодяй чертовски хорошо стреляет.
– Благодарю, - Снег взял у него микрофон и заговорил. - Крошка, Крошка, ты слышишь меня? Это говорит Снег. Ты понял? Это - Снег, старший инспектор уголовной полиции. Брось оружие и выходи. Я обещаю тебе, что все будет нормально, только не делай глупостей. Ты слышишь меня, Крошка? Я обещаю тебе, что все улажу, только если ты не наломаешь больше дров! Брось оружие и выходи за дверь! Остановись и жди меня!
Маленькое окошечко будки распахнулось и кто-то визгливо прокричал оттуда: «Эй ты, белый легавый таракан! Я твоим кентам уже все объяснил - пусть дают машину и десять кусков зеленых! А если хочешь ко мне в заложники - иди сюда сам, без оружия. И пусть эти волкодавы отпрыгнут от кустов подальше! А если те крысы, что скребутся сейчас в трубопроводе попробуют взломать люк, то я подожгу газ!»
Снег сунул мегафон капитану и, сказав, чтобы тот велел своим.людям отползти на пятьдесят метров, двинулся по дорожке к газораспределительной будке.
Офицер, прокричав что-то ему вслед, видимо понял, что другого выхода пока все равно нет, отдал приказ полицейским отойти назад. Снег спокойно подошел к газораспределителю и, сняв очки, спрятал их в нагрудный карман.
– Оружие! - взвизгнули из будки, - Брось оружие!
Снег вытащил из кобуры на поясе полицейский револьвер и кинул его)
на дорожку.
– Если кто-то из твоих дружков сейчас попробует сунуться, я пристрелю первого тебя!
Дверь приоткрылась, и Снег вошел. Едва он скрылся, один за другим прогремели несколько выстрелов. Офицер, забыв про мегафон, матерно выругался и взревел: «Всем к бою! На штурм, вперед!» Но не успела группа захвата преодолеть и половины пути, как в дверном проеме снова показался Снег, забрызганный кровью, однако, судя по всему, он не был ранен. В руке он сжимал небольшой пистолет крупного калибра, каким обычно пользуются частные детективы и телохранители: он крепится обычно в подмышечной кобуре и, благодаря несложному приспособлению из эспандерной резинки, может мгновенно оказаться в руке. Снег сказал подбежавшим полицейским: «Вряд ли ваша помощь потребуется: по-моему, я его ухлопал.» Капитан только заскрипел зубами и прошипел: «Сдайте оружие, инспектор, вы арестованы!»
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
«БОЛЬШАЯ ОХОТА»
Сергей Снег сидел за своим столом и смотрел прямо перед собой невидящими глазами. Его очки лежали на газете, где было написано крупно: « ПРЕСТУПНИК УНЕС СВОЮ ТАЙНУ В МОГИЛУ НЕ БЕЗ ПОМОЩИ ИНСПЕКТОРА СНЕГА! ИНСПЕКТОР ПОД ДОМАШНИМ АРЕСТОМ. СКАЗАЛ ЛИ ЧЕРНЫЙ БУЛЬВАР СВОЕ ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО?»
Снег поморгал, потер лицо руками, тяжело вздохнул и полез под письменный стол. Выдернул из-под ножки стола край ковра, откатил его в сторону и, отсчитав от плинтуса восемь паркетин, достал нож, поддел девятую. Запустив руку в тайник, он вытащил оттуда плотно набитую мужскую ручную сумку. Выбравшись из-под стола. Снег проверил, надежно ли задернуты портьеры и хорошо ли заперта дверь. Затем принялся раскладывать содержимое сумки на столе. На газету легли: тяжелый «люгер» с глушителем в специальной кобуре для скрытого ношения, четыре обоймы к нему, советский загранпаспорт на имя Иванова Петра Сергеевича с Фотографией Снега в тонированных очках, две пачки долларов США в сотенных купюрах и большой выкидной нож с перламутровой рукояткой. Снег минут пять тупо глядел на стол, потом, словно решившись, спрятал все, кроме пистолета, обратно в сумку, быстро написал на полях газеты несколько слов и, взведу затвор, зажал глушитель в зубах. В этот момент зазвонил телефон. Снег замер. Звонок повторился. Нехотя опустив оружие, инспектор медленно снял трубку: «Какого черта?…»
– Здравствуйте, это приют для одичавших собак-альбиносов? Говорят из редакции детского евангелического журнала «Ужас Черного Бульвара.» Мы вот тут прочли в вечерней газете, что Бульвар унес преступника в могилу за последним словом инспектора Снега, которое он еще не сказал не без помощи домашнего ареста. Скажите, мы все правильно поняли? Ну, что ты молчишь, шакал бешеный? Протявкал бы что-нибудь!
– Где ты?! Скажи мне, где ты?!
– Еще не полнолуния, белая крыса, еще не полнолуние! Пиши пока мемуары для прокурора, колышек для тебя мы уже приготовили!…
Некоторое время Снег, сжимая трубку, слушал короткие гудки, затем бросил ее на рычаг, спрятал пистолет в сумку, а сумку положил обратно в тайник. После этого вышел из комнаты, пригладил волосы перед зеркалом в коридоре и сказал тетке, готовившей ужин на кухне; «Хрен тебе, а не квартиру, старая дура!»
Ян, кивнув на ходу вахтеры, вышел из подъезда Института онкологии и направился к автостоянке. Приняв ключи у пузатого охранника и презентовав ему на чай монету в пятьдесят центов, он подошел к своему черному БМВ и положил в багажник объемистый саквояж. В саквояже был объемистый термос с донорской кровью для Саши, несколько бутылок коньяка «Камю», дуэльный пистолет в раззолоченном футляре и боеприпасы к нему: шесть серебряных и двадцать свинцовых пуль, а также специально развешенный в мешочках порох. В своей квартире Ян в последнее время почти не жил. Все приготовления к охоте были закончены. Единственной его заботой был Саша, которого пришлось прятать в тщательно скрываемом от всех месте. Ян уселся за руль, завел почти бесшумный мотор и, проезжая мимо охранника, взявшего под козырек, сделал ему ручкой. Едва огни его малины скрылись за поворотом, охранник кинулся бегом к ближайшей телефонной будке и, быстро набрав номер, проговорил несколько слов. Когда Ян выезжал на Черноморское шоссе, ему в «хвост» пристроился темно-зеленый «меркюри». Слежку вел явно не профессионал, поэтому Ян обнаружил ее уже на втором повороте серпантина. Он посмотрел в зеркало заднего вида, тонко усмехнулся и проговорил: «Ах, господин верволчара! Какая трогательная забота о моей скромной персоне! Вы, положительно, не хотите, чтобы бедные вампирчики остались сегодня без свеженьких кровяных телец! Даже и не знаю, как вас благодарить!» Километрах в десяти от города, выбрав пустынный участок трассы, Ян не спеша снизил скорость и свернул в тупичок для отдыха, скрытый со всех сторон густой растительностью. БМВ остановился, мотор умолк. Ян проворно выбрался из автомобиля, оставив за рулем своего двойника, мирно закуривающего сигаретки спрятался в кустах.
Спустя минуту подкатил «меркюри» и ударил полным светом фар по БМВ и сидевшему в салоне Яну-два. Тот в притворном испуге закрыл глаза руками. Из машины выскочили двое молодых людей с обрезами артиллерийского калибра и нацелились в него с двух сторон, распахнув дверцы. Ян-два с обреченным видом заложил руки за голову. В зубах его очень правдоподобно тряслась дымящаяся «мальборина».
– Выходи, быстро! И без дурачков, в стволах - серебряные пули! Мы все о тебе знаем! Если будешь умницей, может быть, договоримся.
– Конечно, конечно! - залепетал поддельный Ян жалобным голосом, - Я буду прилежен, как первоклассница, только не стреляйте, пожалуйста в меня этими страшными серебряными пулями!
– Давай, давай!
Спотыкаясь, он выбрался из машины. От «меркюри», пылающего всеми своими световыми приборами, к нему подошла блондинка в белом кожаном плаще, держа руки в карманах.
– Д-добрый вечер, мадам! Надеюсь, у вас в карманах - не освященные облатки? Это было бы слишком для одного вечера!
Лица блондинки не было видно из-за сверкания фар, но ее смех расслышал даже настоящий Ян в кустах.
– Я ожидала увидеть такого мужчину, которого бы стоило испугаться! Однако, глядя на тебя, хочется только плюнуть. Сейчас ты покажешь дорогу к своей берлоге, где прячется твой дружок, и там мы поговорим. Ты узнаёшь меня?
– Н-нет. То есть, да! Вы - жена Влада Чистодела, специалиста по мокрым делам на заказ?
– У тебя хорошая зрительная память, жаль, что она тебе вряд ли понадобится в будущем.
– О, госпожа, пощадите! Я сделаю все, что вы потребуете! Даже, если захотите, собственными зубами перегрызу горло своему дружку! Да и зачем мне этот нахлебник и толстовец?
– Заткнись и садись с моими ребятами на заднее сиденье!
Ян-два засуетился и полез «БМВ».
– Простите, госпожа, но если в машине ваши ребята захотят пристрелить меня, они могут продырявить друг друга, а судя по калибру…
– Заткнись, я сказала! Если будешь вести себя тихо…
–Буду сидеть тихохонько, как мышка!
Блондинка ловко впрыгнула в машину, на водительское место и, обернувшись, вытянула к нему руку с небольшим серебряным распятием.
– Будешь мне надоедать - перекрещу!
– Госпожа, пощадите, уберите эту ужасную штуку, а то я совсем лишусь сил, а ведь мне еще нужно показывать дорогу!
Блондинка усмехнулась и спрятала распятие.
– Показывай, но без лишней трепотни!
– Слушаюсь, я буду лаконичен, как автоинспектор. Сначала прямо…
Она махнула рукой водителю «меркюри» и, запустив двигатель, вывела «БМВ» на трассу. В это время толстый водитель «мерка», разворачиваясь, сдал назад и, чтобы не въехать в кусты, открыл дверцу и взглянул на заднее колесо. Ян мгновенно очутился возле него и одним ударом по шее погасил его сознание. Бормоча: «Терпеть не могу жирных - один холестерин в крови!» он вышвырнул толстяка на дорогу, быстро уселся в машину и устремился следом за «БМВ».
…Блондинка заподозрила неладное, когда сидевший между двух «горилл» Ян-два принялся тихонько напевать на спуске к большому виадуку, за которым начиналось Графское.
– Шел он, шел к своей берлоге, - гнусавил фальшивый Ян, - по проселочной дороге. И, шагая через мост, наступил мафии на хвост…
–Все, мне надоело, - неожиданно закончил он и… растаял в воздухе.
Один из парней издал звук тонущей бутылки, блондинка обернулась и ударила по тормозам так, что «БМВ» едва не налетел на дорожное ограждение. Идущий сзади «меркюри» завизжал шинами и остановился, за малым не врезавшись ему в задний бампер. Дама в белой коже и ее ребята со стволами наизготовку, выскочив из машины, беспомощно озирались вокруг. Ян, внешне очень похожий на толстяка-водителя, оставшегося в тупичке для отдыха, переваливаясь, подбежал к ним: «Что случилось?»
– Он исчез!
– Да ну? А куда?
Что-то в его голосе насторожило блондинку, она пригляделась и негромко вскрикнула: на нее, подсвеченное отраженным светом фар и красных стоп-сигналов, смотрело невероятное лицо, оскаленное в улыбке, обнажившей длинные белые клыки. Ян протянул к ним руку и сказал громко и властно: «Всем стоять! Ты, кошка крашенная, марш в машину, сиди там и не двигайся! А вы, мафии рядовые, слушай мою команду! Лицом друг к другу! Оружие наизготовку! Курки взвести! Друг в друга цельсь! Ровная мушка, плавный спуск… ОГОНЬ» Одновременно грянули два дуплета, и окровавленные, изуродованные тела разбросало в разные стороны. Ян достал платок, что-то отряхнул со своего костюма и уселся в машину. Блондинка сидела, будто связанная по рукам и ногам невидимой смирительной рубашкой. Ян закурил и тронул машину с места, окинув свою пассажирку холодным взглядом.
– Ну что, мадам Луценко, вы хотели ко мне в гости? Окажите честь. Клянусь своими резцами, клыками и премолярами - скучать вам не придется!
Хрустя шинами по галечному покрытию дороги, БМВ подкатил к развалинам замка и въехал в навсегда распахнутые ворота. Ян вышел, открыл дверцу и с издевкой поклонился: «Как говорится в таких случаях у нас, у вампиров, войдите в мой дом по собственному желанию, без всякого принуждения и… В общем, следуйте за мной, руки за спину, шаг влево, шаг вправо - побег, вологодский конвой шутить не любит!»
Она зашагала за ним как автомат, сцепив руки за спиной.
Когда они начали спускаться в беспросветно-темный подвал, блондинка споткнулась и налетела на Яна. Тот чертыхнулся, поймав ее, вытащил из кармана фонарик-авторучку и оказал: «Да отпусти руки, иди по-человечески, за стенки придерживайся. Пошутил я - не будет никакого конвоя. Я сам тут судья, прокурор и Исполнитель».
Они долго спускались в слабом свете фонарика по скользким каменным ступеням, наконец, Ян налег плечом на толстую железную дверь, которая, судя по всему, не открывалась лет сто. Дверь со скрипом повернулась на петлях, пропустив полосу желтого свечного света, который после могильного мрака графского подземелья показался ослепительным. Пока Ян, прилагая значительные усилия, возвращал дверь в прежнее положение, блондинки осмотрелась. Они стояли в начале недлинной каменной лесенки, которая, веерообразно огибая круглую каменную стену, спускалась в довольно просторный зал без окон, освещенный несколькими свечами. Трехсвечный канделябр, стоявший посреди обширного каменного стола, давал возможность рассмотреть сидевшего за ним белокурого бледного юношу со странным румянцем на щеках. Кроме пепельницы, пачки сигарет и какой-то фотографии на столе ничего не было. «Добрый вечер, Александер! Смотри, кого я привел нам на ужин!» - весело сказал Ян и подтолкнул блондинку в спину.
– Разрешите, мадам, представить вам моего друга, Сашеньку, начинающего вампира. Зубки у него, правда, еще не прорезались, он у меня искусственник, но кушает хорошо, аппетит у него отменный.
Особенно, когда я ему скажу, что гомосексуалист по кличке Крошка, один из ваших подчиненных, и есть убийца его любимой девушки. Кстати, это ее фотография лежит у него на столе. Проходите, проходите, у нас без церемо…
Он не успел закончить фразу: Саша, буквально перелетев через стол, в несколько прыжков преодолел расстояние, разделявшее их, и сомкнул пальцы на шее у блондинки. С каким-то нечеловеческим стоном он принялся трясти ее, ударяя головой о каменную стену. Ян железной хваткой вцепился в его запястья и с трудом оторвал Сашины руки от ее шеи. Блондинка, царапая ногтями стену, с хрипом съехала на пол и скатилась несколькими ступенями ниже.
– Пусти-и! - выл Саша, - Убью-у-у!
– Успокойся! - рявкнул Ян голосом, какого Саша еще не слыхал.
– Успокойся! - повторил он уже тише и добавил, - Она лично не приказывала убивать тебя. Она просто предоставила своего киллера в распоряжение Снега. По старой дружбе. Наш волчок - белый бочок еще тот мафиози-полицейский! Так что, придет время - спросишь с него, я надеюсь представить тебе такую возможность. А эту мадам-мокрушницу мы, конечно, скушаем, но позволь мне, согласно моей доброй старой традиции побеседовать с нею перед ужином кое о чем. Пойди, присядь, отдохни. Пардон, мадам! Надеюсь, вы извините моего друга за этот неожиданно горячий прием? Не откажите в любезности, выпейте с нами чарочку-другую настоящего «Камю». Прошу вас.
Поделиться книгой: