Помоги проекту - поделись книгой:
Он весело толкнул Хаустова локтем в бок:
- Ну, что ты загрустил, как жираф в зоопарке? Готовься, скоро я тебя из этой клетки выпущу! Клянусь своей бабушкой, ты у меня станешь свободным человеком!..
Ненужная победа
Соперники расположились друг против друга и готовились к решающей атаке. Напротив Мефистофеля сидел высокий плотный мужчина в финской тенниске на шнурках и настоящих американских джинсах. Чёрт критически оглядел своего противника с ног до головы и вынужден был признать, что тот оделся подходяще. В самый раз для такого поединка. Мефистофель перевёл взгляд на зеркало, незаметно осмотрел в нём себя и остался доволен. Он тоже выглядел неплохо. Японский кримпленовый костюм хорошо гармонировал с цветом его волос и придавал ему дополнительную уверенность.
- Ну что ж,- прошептал он,- пока счёт можно считать равным: один - один. Посмотрим, дружок, как ты будешь выглядеть в ближнем бою...
В это время вошёл толстяк в белом халате, которому суждено было стать арбитром сегодняшней встречи.
- Здравствуйте,- кивнул он.- Слушаю вас...
Не успел он занять своё место, как соперник Мефистофеля пошёл в атаку.
- Я зять Александра Артемьевича! - самоуверенно заявил он.
- А я всю жизнь работаю на вредном производстве,холодно парировал Мефистофель.- Мне льготы положены!
- А я вот, к сожалению, не могу говорить о своей работе,- снова перехватил инициативу противник.- Не имею права. Надеюсь, вы понимаете, что это значит?
Мефистофель оставил вопрос без ответа и нанёс удар с другой стороны:
- Могу достать импортные шкафы...
- Хорошо рисую! - перебил соперник.- Могу быть полезен как художник.
- Имею благодарности по службе! - многозначительно заметил чёрт и как бы невзначай поправил приколотый к лацкану пиджака значок "Береги лес от пожара!", издали похожий на медаль лауреата.
В ответ противник, словно в приступе удушья, распустил шнурки на тенниске, и Мефистофель увидал на его мускулистой волосатой груди синюю наколку: "Не замай! Убью!"
- Кандидат в мастера по боксу! - представился соперник.- Могу и на саксофоне...
- Заканчиваю докторскую диссертацию,- сообщил Мефистофель.
- А у меня,- медленно, с выражением произнёс соперник, глядя в упор на человека в халате,- у меня в вашей системе брат работает. В вышестоящей инстанции, между прочим!
Человек в халате потёр лоб и задумался.
- Ну, кажется, пора пускать в ход последний козырь,пробормотал себе под нос Мефистофель.
Он открыл свою неизменную папку "дипломат", вытащил оттуда несколько цветных фотографий и торжествующе положил на стол перед арбитром.
- Что это? - удивился тот.
- Ничего особенного,- сказал чёрт.- Взгляните, с какими людьми мне приходится иметь дело по службе. Здесь вот мы снялись со знаменитым спортсменом. Узнаете? Вот тут мы стоим с кинозвездой мировой величины. Вы её должны знать. А это король одного небольшого государства дожидается приёма перед моим кабинетом. За день у меня бывает довольно много таких посетителей...
Человек в халате долго и с интересом разглядывал фотографии, потом с сожалением вернул их Мефистофелю и почтительно пожал ему руку:
- Э-э... Поздравляю вас, товарищ. Мне кажется, у вас больше оснований. Мы зачисляем вашего внука в наши экспериментальные ясли с английским уклоном.
- А моего, товарищ заведующий?! - взревел противник.
- К сожалению, больше нет мест,- развёл руками заведующий.- Это была последняя вакансия...
- Я буду жаловаться! - пригрозил побеждённый.
- Ну чего вы шумите? - сухо сказал Мефистофель.Ясли не резиновые. Попробуйте записать вашего ребёнка в секцию фигурного катания. Там ещё набор не закончен. А здесь английский уклон. Вашему будет трудно.- Он повернулся к заведующему и поинтересовался: - Так когда начинаются занятия в вашей "альма матер"?
- С понедельника. Только не опаздывайте, а то у нас сложная программа.
- Я буду точен,- пообещал бес.- Ровно в семь - и никаких гвоздей! Гран мерси, товарищ заведующий! Творческих вам успехов!
Он ещё раз пожал заведующему руку, подхватил свою шапку и со всех ног понёсся к Хаустову.
...Иван Дмитриевич, против ожидания, встретил новость сдержанно.
- Нельзя ему в ясли,- вздохнул он.- Тонзиллит у него.
- Какой ещё тонзиллит? - нахмурился Мефистофель.
- Хронический. Врачи велели в домашних условиях воспитывать.
- Да брось ты! - перебил его бес.- Нас с тобой в домашних условиях никто не воспитывал. И ничего выросли, в люди вышли! А тут такие ясли - попасть невозможно, представляешь, с английским уклоном! Это и Маргарите по профилю. Она с ним домашние задания может делать...
- Нет,- покачал головой Хаустов.- Нельзя ему в ясли. Маргарита ни за что не согласится.
- Знаешь что? - с выражением произнес Мефистофель.Брось ты эту Маргариту к чёртовой матери! Она же тебе всю молодость загубит!
- Люблю я её,- задумчиво сказал Иван Дмитриевич.Тебе этого не понять...
- И это говорит мой ближайший друг! - воздел руки к небу Мефистофель.- Мой "альтер эго", как говорят у нас в филиале Оксфорда! Ну, спасибо... Не ожидал, брат! Не ожидал...
Он обиженно высморкался и, отойдя в сторону, чтобы не слышал Хаустов, принялся отводить душу:
- Ну, профессорша, погоди! Ты думаешь, если ты кандидат наук, то тебе и сам чёрт не брат! Ладно, ты ещё пожалеешь, что из мужа наседку сделала! Я вас с ним свёл, я и разведу! У меня на примете ещё одна Маргарита есть, почище тебя. А главное, не такая учёная...
Он достал записную книжку, отчеркнул ногтём нужный адрес и, сухо кивнув Хаустову, направился к стоянке такси...
Скверный роман, или Роман в сквере
Через несколько дней, когда Хаустов сидел, как обычно, с коляской в соседнем скверике, к нему подошла молодая женщина с зелёными, как трёхрублевка, глазами.
- Вы не скажете, который час? - обратилась она к Ивану Дмитриевичу со смущённой улыбкой.- Понимаете, пошла обедать, а часы в ящике стола забыла. Боюсь опоздать, начальник ругаться будет...
Хаустов взглянул на часы и сочувственно покачал головой.
- Боюсь, что придётся вас огорчить. Уже без пяти четыре.
- А, ну тогда можно не спешить,- с облегчением вздохнула женщина.- Он ещё сам обедает.
Незнакомка присела на скамью рядом с Иваном Дмитриевичем и некоторое время читала газету, а потом снова повернулась к молодому папаше.
- Я всё любуюсь на вашего ребёнка! Чудная кроха... Это что же, ваш брат?
- Ну, что вы! - снисходительно улыбнулся Хаустов.Сын!
- Ваш сын?! - изумилась женщина.- Бросьте меня разыгрывать! У такого молодого человека такой взрослый сын?!
- Да я уж не так молод...- польщённо сказал Иван Дмитриевич.- Мне уже шестьде... э-э... двадцать два стукнуло!
- Совсем ещё мальчик! - вздохнула незнакомка.- И как ему приходится тяжело! Ох уж эти ранние браки! Не понимаю я всё-таки таких жён, для которых муж - только пятое колесо в детской коляске.
- Моя жена всё своё время науке посвящает,- возразил Хаустов.- У неё и звание есть научное...
- Я вижу, она замужем за своим званием, а не за вами. Если бы она создала вам такие условия, какие вы ей создаёте, вы бы уже давно академиком были. Ну, по крайней мере, членом-корреспондентом. Вас как зовут-то?
- Иван.
- Прекрасное имя! А меня - Рита. Вот и познакомились...
Через два дня они уже были приятелями, и Хаустов, сидя на знакомой лавочке, обиженно жаловался Рите:
- А знаете, вы правы! Честное слово, правы! Заездила она меня окончательно! Только и слышишь целый день: "Погуляй с ребёнком, постирай пелёнки"... До того замотался, что забыл не только, как меня зовут, поверите, метку свою в прачечной забывать стал.
- Не ценит вас жена,- покачала головой Рита.- Я просто удивляюсь, Ваня, как вы с вашим интеллектом можете стирать или бегать с авоськой по магазинам... Лично я никогда бы себе не позволила так с вами обращаться! Вы бы у меня в таком почёте жили, как сказочный принц! Да что там - принц! Как эрдельтерьер у моей соседки!
...Хаустов колебался две недели. На пятнадцатый день он решился.
- Сегодня же объяснюсь с женой,- сказал он Рите,- и переезжаю к вам.
- Наконец-то, милый вы мой! - обрадовалась Рита.Если б вы знали, как я давно этого ждала! Даже полы отциклевала...
- Ну, вот и прекрасно! - с жаром воскликнул Иван Дмитриевич.- Спасибо вам, родная, за заботу. Ждите вечером моего звонка...
Полдня Хаустов готовился к разговору с женой. Ему не хотелось обижать её упреками.
"Всё-таки она неплохая женщина,- убеждал он себя,- и по-своему меня любит. Конечно, Рита красивее, да и моложе на полтора года, но ведь были же у нас с женой светлые минуты..."
Поэтому он не стал сразу огорошивать её, а, придя с прогулки, сначала вымыл руки и шею, надел чистую рубашку и уже потом вежливо, но твёрдо сказал:
- Мне надо поговорить с тобой, дорогая.
- Хорошо,- кивнула Маргарита.- Только сначала постирай, пожалуйста, пелёнки, а то они не успеют высохнуть к утру...
- Один раз могла бы постирать и ты,- мягко возразил Хаустов.- Ничего бы не случилось.
- Но ведь у меня защита на носу,- укоризненно заметила она.- А работы ещё непочатый край. Я даже кинопанораму вчера не смотрела - некогда. И потом, ты же знаешь, у меня аллергия к стиральному порошку. Но если тебе трудно...
- Да нет...- стушевался муж,- не трудно... Ну, ладно, сейчас я постираю, а потом мы поговорим.
- Хорошо,- согласилась она и, словно в безбрежное море, с головой погрузилась в диссертацию.
Иван Дмитриевич постирал пелёнки, развесил их на кухне и решительно сказал:
- Ну, вот. Теперь давай сядем и...
- Ты знаешь, Серёжа так сильно кашляет,- озабоченно перебила жена.- А у нас, по-моему, горчичники кончились. Ты не сходишь в аптеку? А я бы пока эту страницу переписала. Что-то мне не нравится, как получилось...
- После схожу,- буркнул Хаустов.- Давай сначала...
- Так аптека через полчаса закроется,- напомнила Маргарита.- А он так кашляет, боюсь, как бы осложнения не было.
Иван Дмитриевич вздохнул и отправился в аптеку...
Потом жена ставила сыну горчичники, а Хаустов чинил сломавшуюся коляску. Потом она варила сосиски, а он выбивал половики.
- Когда же мы наконец поговорим? - хмуро поинтересовался Иван Дмитриевич.
- Обязательно поговорим,- сказала Маргарита.- Вот только дождёмся, когда Сережка уснёт. Ты его пока укачивай, а я постараюсь главу закончить. Мне немножко осталось...
Хаустов спел сыну все колыбельные песни, какие знал, погасил свет и, дожидаясь, пока освободится жена, принялся обдумывать предстоящий разговор.
"Значит... пожалуй, я скажу ей так... Я скажу ей: послушай, дорогая... Или нет! Дорогая - слишком ласково. Не надо её дезориентировать. Лучше - милая... Я скажу ей: послушай, милая, ты должна понять..."
В эту минуту проснулся сын и заплакал.
- Хватит, хватит,- одёрнул его Хаустов, покачивая кроватку.- Спать пора.
Ребёнок испуганно притих.
"Я скажу ей: ты должна понять... Нет, лучше так: ты умная, образованная женщина, ты должна понять..."
Сын вдруг заорал благим матом. Иван Дмитриевич зажёг свет, перепеленал его и, положив голову на край кровати, опять затянул колыбельную.
...Уже за полночь его растолкала Маргарита.
- Ваня, ты хотел со мной о чём-то поговорить?..
- Послушай...- пробормотал он,- дорогая... Нет, милая... Послушай, милая... ты умная, образованная женщина... Ты должна понять: спать охота... Давай лучше завтра...
- Как хочешь,- согласилась она.- Тогда ложись. А мне ещё надо поработать над статьёй.
Она поцеловала его в небритую щёку и ушла работать в другую комнату...
Так прошло две недели. В начале третьей, вечером, когда Маргарита, как обычно, сидела в библиотеке, а Хаустов одной рукой покачивал коляску с младенцем, а другой пытался поймать убегающее из кастрюли молоко, раздался телефонный звонок. Недовольный тем, что его оторвали от дела, он мокрыми руками снял трубку и рявкнул:
- Алло! Кто там ещё?!
Поделиться книгой: