Только голуби летают бесплатно

– Тише, – сказал Стас, – у девочки убили отца. Миш, отвези Маньку.

Маня мышью проскользнула в прихожую. За ней последовал один из охранников Стаса. Стас развернул Аню к себе и стал разгибать ее пальцы.

– Все, – сказал Стас, – Маня уехала. Мани здесь больше нет. А вилку отдай. Вилкой человека убивать неудобно.

Аня уткнулась в кожаный плащ и зарыдала.

* * *

Когда Аня проснулась, было уже десять часов утра. Она никогда так поздно не просыпалась. Наверное, это было потому, что в Лондоне было всего семь. Дождь перестал, и сквозь мокрые ноябрьские сосны проглядывало встающее солнце.

Было очень странно – папы нет, а солнце по-прежнему восходит.

Аня оделась и сошла вниз, в гостиную, и оттуда – в зимний сад. Двери в зимнем саду открывались наружу, Аня толкнулась в них и вышла во двор.

Вдалеке дворник сметал с черного асфальта желтые листья, да около ворот маялся охранник с автоматом.

Аня подошла к охраннику и спросила:

– Вы бандиты?

– Не, – удивился охранник, – мы СОБР. А вон те – не СОБР.

Аня повернула голову и увидела двух ребят, играющих в футбол. Кажется, вчера они были в машине сопровождения.

– Их Стас оставил, – добавил охранник, – сказал, чтобы вы без них никуда не ездили.

Ребята подошли поближе. При свете дня они были симпатичные и совсем не страшные, только очень уж коротко стриженные. На улице было уже холодно, и ребята были в теплых тренировочных фуфайках и перчатках.

– Игорь, – представился тот, что подлинней, – я раньше вашего отца возил, Анна Семеновна, – а это у нас Баклажан. Ой, то есть Петя.

Игорю было лет двадцать пять, он был очень хорошо развит физически, но, странное дело, производил впечатление почти ребенка. И дело было не в его круглом лице и веснушчатом носе, а скорее в удивительном простодушии карих глаз. Второй был совсем смешной, маленький и гибкий, как тринадцатилетний мальчишка, и в перепачканных рукавичках он сжимал футбольный мяч.

– Проводите меня, – сказала Аня, – до того места, где его взорвали. Это ведь недалеко?

Ребята переглянулись, потом кивнули.

* * *

На месте, где взорвали отца, был иссеченный осколками асфальт и много-много битого стекла. Машину уже увезли, а кровь, наверное, смыл дождь. Пока Аня лазила по кустам, мимо нее проехала белая серебристая «Мазда». Игорь и Петя напряглись, но «Мазда» чуть притормозила и проехала мимо.

Когда Аня вернулась домой, «мазда» стояла на асфальтированном пятачке перед домом, а в гостиной пил чай улыбчивый молодой человек в черном свитере и черных брюках.

– Здравствуйте, – сказал человек, – я следователь Арлазов. Николай Арлазов. Вас ведь Маша зовут, если не ошибаюсь.

– Меня зовут Аня.

– А, ну все равно. Вы давно проживаете с покойным?

– Я его дочь.

Следователь смутился.

– А… э…

– Я ее вчера выгнала, – сказала Аня, – приехала из Англии и выгнала.

– А вы… много времени провели в Англии?

– Восемь лет.

– И вы восемь лет не видели отца?

– Он приезжал в Англию. Пять раз.

Отец приезжал чаще. Гораздо чаще. Но виделась она с ним только пять раз.

Аня взяла стул и села напротив следователя.

– Вы жили с матерью?

– Да.

– И почему вы приехали сюда?

Аня вспомнила вчерашнее предупреждение Стаса – «не общаться со следователями». Ну и пусть. Стас ей не отец.

– Он попросил меня приехать.

– А мать?

– Она умерла год назад.

– Отец вам написал? Или позвонил?

– Он позвонил. Вчера. Попросил меня прилететь. Ну, я поехала в аэропорт и прилетела.

– Вы прилетели лондонским рейсом? – спросил следователь.

– Нет. Лондонский рейс уже улетел. Я посмотрела, что если я куплю билет во Франкуфурт, я из Франкфурта успею сделать connection до Москвы. Я прилетела из Франкфурта.

Следователь взглянул на нее с внезапным подозрением.

– Он позвонил вам домой?

– Нет. На мобильный.

– И где вы были?

– В LSE. London School of Economics.

– И вы не заезжали домой?

– Нет, я поехала в аэропорт.

– Что же он такое вам сказал?

– Ничего. Просто попросил приехать.

– Простите, Анна Семеновна, но это нелогично. Ваш отец позвонил вам, когда вы были на занятиях. По вашим словам, вы, не заезжая домой, бросились в аэропорт. Багажа у вас с собой нет?

– Нет.

В Heathrow ее досмотрели очень тщательно, потому что у нее не было багажа.

– Ну вот видите. Вы помчались в аэропорт сломя голову, даже не узнав, не опоздали ли вы на московский рейс, и в результате летели с пересадкой. А вы говорите, что отец вам ни о чем не сказал.

– Он просто попросил приехать.

Теперь Анна поняла, о чем говорил Стас, когда советовал не разговаривать с полицией. Она рассказала следователю чистую правду. Отец позвонил и попросил ее приехать. У него был совершенно спокойный голос. Он даже не сказал «приезжай немедленно». Он сказал: «Я хотел бы тебя повидать». Она спросила: «Когда?». Он ответил: «Хоть завтра».

Она ждала этого звонка восемь лет. Шесть раз по триста шестьдесят пять дней и два раза по триста шестьдесят шесть. И в каждом дне было двадцать четыре часа, в каждом часе было шестьдесят минут, и каждую минуту она ждала этого звонка. Поэтому она взяла такси и поехала в Хитроу. Следователь никого не ждал восемь лет. И поэтому ему казалось, что отец сказал ей что-то очень важное. Небывалое.

Конечно, небывалое. Он сказал: «Мне надо тебя видеть».

– Вас встречали в аэропорту? – спросил следователь Арлазов.

– Да.

– Кто?

– Не знаю, – ответила Аня, – по-моему, какие-то сотрудники отца. Я… я не помню. Они сразу сказали, что его… больше нет.

– Как звали сотрудника?

– Я… не помню.

Следователь Арлазов смотрел на нее с удвоенным подозрением. Аня поняла, что сделала еще одну глупость. Следователь наверняка узнает, кто привез ее на дачу. Вон, охранники скажут. Которые у ворот. Стас с его черным «БМВ» и охранниками в снежно-сером камуфляже не тянул на сотрудника отца. Вряд ли он даже был его партнером. Партнер – это английское слово. А для таких отношений, что были между отцом и Стасом, английских слов, вероятно, нет. Потому что в Англии нет таких отношений.

Следователь решит, что Стас запугал ее.

– У вас есть какие-нибудь предположения, кто мог его заказать? – спросил следователь Арлазов.

– Заказать? В каком смысле – заказать?

Она не знала этого слова. Она слишком долго прожила в Англии.

– Заказать – в смысле убить, – пояснил следователь.

– Нет.

Следователь посмотрел на нее и сказал:

– Ну что же, я поехал. Спасибо за чай.

Аня вышла проводить его на крыльцо. Дождь прекратился. Охранники, оставленные Стасом, играли в футбол с водителем «мазды».

– А вы… как вы думаете, кто его… убил? – спросила Аня.

– Не знаю, – сказал следователь, – но вообще бизнесменов очень часто убивает их «крыша». Особенно если это очень крупные бизнесмены. И очень крупная «крыша». Такая, что считается уже не «крышей», а партнером.

* * *

Следователь Арлазов на серебристой «мазде» уехал, Аня проводила его и поднялась на второй этаж.

Кабинет отца располагался в самом конце холла. Паркет в кабинете был как лед на горном озере, в сверкающих лаком половицах отражалась лепнина на потолке и тяжелые, в форме львиных лап, ножки старинного письменного стола. Высокие окна протянулись от пола до потолка, и стекла их отливали мрачной синевой: уже потом Аня поняла, что стекла были бронированные.

Сейф около телевизора был отделан породистым темно-бордовым деревом и уставлен фотографиями в серебряных рамках. На одной из фотографий были отец и Стас. Стас искоса глядел на ее отца, положив ему руку на плечо, и крупный хишный его рот улыбался. Несмотря на то что они сидели, было видно, что Стас выше ее отца на голову.

Дверца сейфа была перехвачена белой полоской, в замке торчал ключ. Аня повернула ключ, и сейф отворился. Внутри лежали какие-то бумаги и пачки наличных денег. Денег, по меркам Ани, было очень много. Пять пачек. Пятьдесят тысяч.

Аня закрыла сейф на ключ, положила ключ в карман и спустилась вниз, в гостиную. Гостиная в доме была огромная, метров с полсотни и больше, и справа к ней был пристроен двусветный зимний сад. Можно было стоять на втором этаже и любоваться на листья пальм, изящные, как веера гейш. Дверь слева вела в кухню, и из-под этой двери сочились вкусные запахи.

Аня толкнула дверь.

Кухня была большая и сверкала чистотой. На плите в пузырях масла скворчали картофельные оладьи, возле оладий хлопотала полная женщина в синем переднике. У ног женщины терлись два кота. На звук открывающейся двери женщина повернула голову, и Аня увидела, что лицо у нее доброе и морщинистое, как скорлупа грецкого ореха.

– Там в кабинете… сейф опечатанный, – спросила Аня. – Кто обыскивал дом? Следователи?

– Нет, следователи дом не обыскивали, – сказала женщина. – Так, приезжали… как все случилось. А потом появился Станислав Андреевич, и они сразу ушли.

– А… Станислав Андреевич давно уехал? – спросила Аня.

– Часа в четыре, – ответила женщина.

– Поздно, – сказала Аня.

– Для него не поздно. Он раньше пяти не ложится.

– А он часто здесь бывал?

– Ну, бывал. Когда блядки бывали, приезжал. Он двух пацанов оставил. Сказал, если из дома кто хоть ложку унесет, по рогам получит.

– А кто еще дома живет? Кроме отца?

– Я и муж, – сказала женщина. – Меня Лида зовут, а мужа Коля. Мы во-он в сторожке живем, рядом с охранниками. Я экономка, а он шофер.

– Как – шофер? – спросила Аня, – шофер ведь тоже…