…На полу, с распоротым от шеи до хвоста животом, лежал скуф. Вывалившиеся внутренности делили рубку пополам. Я облокотился на стену, меня мутило. Интересно, как хоронят в космосе? Скорее всего, выбрасывают в вакуум. Или кремируют и выбрасывают в вакуум. Я не хочу бросать его за борт. Ведь он, наверное, умер из-за меня, защищая хозяина. Я должен похоронить его в земле. На ближайшей планете.
И тут он открыл глаза. Светящиеся голубые глаза. Полностью голубые, даже белки. Зверь смотрел на меня. Потом он резко перевел взгляд на свои истерзанные внутренности… и они начали медленно втягиваться обратно. Я как завороженный смотрел на воскрешение своего зверька. Это была маскировка? Или ему действительно досталось так, что все это время он копил силы для регенерации? Зверь закончил «процедуру» и радостно прыгнул на меня. Я не успел даже испугаться, а он уже обвил мое левое предплечье теплым пушистым телом и уткнулся мокрым носом мне в ладонь. Требовал погладить. Что ж, стальное оружие требует заточки, живое – ласки. Я погладил его по макушке и по короткой шерстке пошла волна, раскрашивая темно-коричневый мех всеми цветами Радуги… Интересно, что они едят?
Продолжая ход моих мыслей, скуф впился мне в палец.
Шутник. Весь в меня.
Первое, что я увидел, войдя в свою каюту, была Ванда. На радостях я не сразу сообразил, что это голограмма.
Полупрозрачная Ванда сидела на полупрозрачном стуле полупрозрачной спиной ко мне. Я не двигался, боялся спугнуть наваждение. Скуф был бесстрашен, поэтому соскользнул с моей руки и отправился осваивать новое жилище. Когда он прошел сквозь ноги Ванды, она ойкнула и обернулась.
– Пришел, наконец? Зайди ко мне, Тим.
– Ванда я так долго тебя разыскивал…
Она усмехнулась.
– Каюта 143, первая палуба.
– Я сейчас, я мигом, только…
Ванда уже отключилась.
Черт, да что со мной? Веду себя как подросток… Хотя, по сути, до подростка мне еще далеко. Интересно, это акселерация?
Я побежал в ванную – наводить марафет. Справился довольно быстро – минут за двадцать. Оставив скуфа наедине с новым домом, я зашагал по направлению к лифту. Потом остановился. Негоже являться к даме просто так. Пошел обратно по коридору. Она захотела-таки меня увидеть. Она ждет меня… Я ускорил шаг.
Ванда сидела за столом, и крутила ручки какого-то хренолятора, напоминавшего кухонный синтезатор, только побольше. Наконец она отвлеклась от монитора и повернулась ко мне. Улыбаясь, как идиот, я извлек из-за спины букет самых красивых цветов, растущих в местной оранжерее, и протянул ей. Ванда наморщила лобик, потом улыбнулась.
– Неплохая идея. Семилистник закрепит смесь… Фиону, если стебель молодой, можно добавить вместо двуокиси… В конце концов, ионизировать можно и отдельно… Как ты догадался?
Я стоял, подавившись заготовленной фразой, и изо всех сил пытался придать лицу серьезный вид.
– А амурморты зачем? И нимфеи? Они же… Постой.
Еще пара подобных поступков, и меня отправят в каюту для психов – с мягкими желтыми стенами. Как я ей объясню?
– Ты просто решил подарить мне цветы?
Я не нашел ничего лучше, чем кивнуть. Несколько мгновений Ванда смотрела мне в глаза, потом она все-таки выдавила из себя вежливую улыбку и приняла букет.
– Спасибо, Тим. Тем более с натуральными компонентами и впрямь будет надежнее. Подожди немного, синтезировать придется заново.
– Что синтезировать?
Еще минут пять она молча крутила верньеры, набивала команды, крошила несчастные цветы в распахнувшийся сбоку машины отсек… Я поймал себя на том, что разглядываю девушку далеко не с праздным интересом. Я сделал над собой усилие и перевел взгляд на потолок…
Красивый потолок. Зеленый.
Машина выдала тихий сигнал, и в подставленный Вандой стакан полилась серая бурлящая смесь. Она осторожно передала посудину мне.
– Пей.
– Слушай, я обет давал не пить.
Тут она не выдержала – прыснула от смеха. По-детски так, прикрыв рот ладошкой. От мягкой комнаты в психушке меня теперь отделял всего один поступок. Я со вздохом поставил стакан на столик.
– Тим, ты решил, что я позвала тебя на вечерний коктейль? Букет принес. Думал, мы сейчас выпьем-поговорим, потом музыку послушаем, а потом завалимся в постель любиться-баловаться?
Она поправила браслет на запястье, потянулась к тумблеру машинки, выключила. Потом посмотрела мне в глаза и с улыбкой сказала.
– Все интереснее, Тим. Эта штука может вернуть тебе память. Если получится, будешь должен мне пару галактик – это мое личное изобретение. Пей…
Она улыбнулась и пододвинула стакан ко мне. Я медлил. «Рано или поздно, так или иначе» те, кто охотится за моей памятью, вернутся. Но почему именно ты, Ванда?
Я долго смотрел на нее, решая, что теперь делать. Пока – притворяемся дурачком и тянем время. Я отодвинул стакан обратно на середину столика.
– Для начала объясни мне, как это работает.
– Хорошо. Я решила поэкспериментировать с пси-полем. Оно, как ты знаешь, пропитывается твоими яркими впечатлениями, начиная с самого рождения. Это нечто вроде кокона из разноцветных нитей – шлейфов проходящей через тебя энергии, дробящейся по спектру в зависимости от характера впечатлений. Если удастся усилить связь сознания с пси-полем, сосредоточиться на этом канале и повернуть процесс формирования впечатлений вспять, то поле вернет сознанию все впечатления, оставившие в нем след.
Боковым зрением я оглядывал комнату. Хотя что я, собственно, пытался обнаружить? Гранатомет над кроватью? Отрезанную ногу, торчащую из утилизатора? Буденовку и парашют? Как будто я представлял себе, как может выглядеть комната шпиона, пособника пиявок, охотника за моей памятью…
Голова была забита всплывающими ниоткуда фразами. «Сколько их?», «Нужно завалить выходы и пробираться к вертолету», «Проверьте периметр, он не мог далеко уйти» и так далее, в том же духе.
– В общем, это оказалось легче, чем я думала, – исследования в этой сфере велись уже давно, мне осталось только немного доработать состав.
Я судорожно прикидывал, успею ли добежать до двери и не ждет ли за ней кто.
– Важно то, что поле еще хранит впечатления твоей… прошлой жизни – вот их-то я и надеюсь вытащить на поверхность… Такое объяснение тебя устраивает?
Я прекратил кивать и окинул ее внимательным взглядом.
– Ванда… А ты вообще кто?
– Химик. Просто хороший химик, в чем и предлагаю тебе убедиться. Мне самой интересно – получится или нет.
– Значит, все-таки колдунья, а не тать ночной… А как же первый клинок Империи?
– Это хобби.
– Как соблазнение наивных пустышек?
Она улыбнулась так очаровательно, что я смягчился. Она не так проста, как хочет казаться, но это еще не значит, что она враг. Может, и впрямь просто решила помочь.
– Эй, Тимми, что с тобой? Думаешь, собираюсь тебя отравить? Или опоить и использовать в кровавом ритуале…
Мы захихикали на пару. Я слегка расслабился – да не может такая очаровательная девушка быть врагом. Если она враг – я уже хочу сменить лагерь…
– Так что, выпьешь?
Я откинулся в своем кресле.
– Запросто… Только ничего не выйдет.
– Тим, ты не веришь в меня?
– Верю, но у этого тела колоссальный иммунный барьер. Любые подозрительные примеси уничтожаются фагоцитами за несколько секунд. Лекарства, алкоголь – действуют либо слабо, либо вообще никак.
– Мозг сосредоточится на восприятии пси-поля на полторы секунды. Фагоциты не успеют. Я все учла…
Когда я резко поднял голову, она поняла, что только что ляпнула. Улыбка медленно сползла с её лица.
– Значит, учла… Мы, случайно, не были знакомы?..
Я старательно придерживался версии «друг» или, на худой конец, «ничего себе друг», или что-то в этом роде. Но, как я ни старался, уверенность мою Ванда только что ополовинила. Она знала про барьер, знала, с кем имеет дело. На простое самаритянство любопытного химика это уже не спишешь…
– Ванда, я тут несколько устал фантазировать, пытаясь спасти твою предсмертно кашляющую версию «проходила мимо, решила помочь»… Может, дуэтом лучше выйдет? Давай ты уже что-нибудь расскажешь. К примеру – обо мне.
Она старалась не смотреть мне в глаза, сидела, теребила мой бесполезный букет. Я начинал закипать.
– Может, ты все-таки что-нибудь объяснишь? Или мое мнение ничего не значит? Если это важно – объясни, я понятливый. Пойму, выпью, вспомню.
Ванда не отреагировала – отвернулась к выключенному аппарату, рассеяно подкрутила какие-то верньеры, протерла тряпкой крохотный кран… Потом она опустила голову на руки и, не глядя, кончиками пальцев подтолкнула бокал ко мне. Тот замер на самом краю.
– Или что?
– Или уходи.
Я старался поймать ее взгляд, но не смог. Несколько минут мы молчали, потом я все же поднялся и повернулся к двери.
– Только учти, Тим, те, кто придут за мной, не будут с тобой танцевать и болтать за коктейлем.
Не знаю – хочу ли я вспоминать… Даже после того, что объяснил мне Эммади, я не горел желанием отправляться на раскопки свежих могил. Но чего я точно не хотел, так это уходить. По крайней мере вот так – поджав хвост.
Я обернулся. Ванда выглядела так трогательно – хрупкая босоногая девчонка с лицом трехсот спартанцев, отстоявших ущелье, или японца, скинувшего американский флаг с Иводзимы…
– Ты обещаешь?..
Она даже не дослушала, улыбнулась:
– Обещаю…
Я ударил ногой по столику, и тот разлетелся вдребезги. Стакан я аккуратно поймал носком ноги и одним движением переправил в руку. Жидкость плеснула, обдав наши лица мелкими серыми брызгами, похожими на мокрый порох.
– Они положили сырой порох, Карл…
Напиток горчил. Я допил до дна и даже успел весело подмигнуть Ванде, прежде чем перед глазами все поплыло и я провалился куда-то совсем глубоко.
> gotoEXTdataflow
Я проснулась от боли. Закусив губу, чтобы не закричать, медленно дотянулась до мочки уха и высвободила из сережки дрожащий стебелек стрёма. Мне снилось, как мы, всей деревней, стоим на поле и выманиваем батлаты из нор наоборотными цветками. Все как всегда, вот только была ночь, а кто же ночью собирает урожай? Да к тому же… Стоп!
Очистить голову. Наставник говорил, сначала победи лишние мысли, потом – опасность. Забываем Наставника, забываем ночь, забываем сон, дыши ровно, забываем батлаты, забываем слова и мысли, я – Тайная, я – на экзамене, я в лесу, сплела кокон и легла спать, вставила в сережку стебель стрёма, как говорил Наставник… забываем Наставника, дыши ровней, стрём почувствовал опасность и начал втягиваться в землю, дернул за ухо, я проснулась… Все идет хорошо, нужно поймать плюшшу.
Плюшша – маленькое белесое насекомое, питается травой, ловим, жуем… Так, теперь закрой глаза, минут пять ты будешь чувствовать всех плюшшей. Я вижу белесые крупинки, расстилающиеся вокруг меня. Если сосредоточиться, можно увидеть всю планету, сотканную из белесых крупинок. Не требуется: я вижу красное пятно – потревоженные плюшши. Кто же вас… Не паниковать, это экзамен, все забыть, я – Тайная… Идут ровно, их много, до меня осталось пятьсот шагов… Может мимо? Не ври себе, Тайная, не мимо… Значит – бежать, прятаться, убивать… Раз, два, три…
Вскакиваю, разрываю кокон, между деревьями уже что-то мелькает, ну, чего ждешь? Вверх, Тайная, бесшумно, как учили, чтоб на коре – ни царапинки, на ветках – ни трещинки. Вверх.
Люди. Чужие. Яркие наряды, громкие разговоры – это не солдаты. Браслеты – не похоже на оружие, хотя что я знаю об оружии из другого мира? Знаю кое-что, но мало, слишком мало…
Их кто-то догоняет. Один, движется лучше, чем яркие, осторожен. Черт, не нужно, наверное, но… Нет, нужно. Маленькую горошину, минут на пять, мне хватит, только бы не свалиться. Ничего, привяжусь и глотаю. Так, этой должно хватить…
…Спокойно, это шок, мозг перестраивается…
– Стойте-остановитесь-замрите-не идите.
Это тот, кто догонял, серый, осторожный, – воин. Яркие замирают, оборачиваются.
– Недоумение-возмущение.
Значит, спросили в чем дело. Жестокий Чу, научи меня их языку, не хочу больше пси-ягоды жрать.
– Опасность-угроза здесь-поблизости.
– Недоумение-возмущение, я-мы смирили-уничтожили угрозу-опасность здесь-повсюду. Великий-грозный следит-властвует теперь-уже.
– Повинуюсь-соглашаюсь, но советую-предупреждаю.
– Благодарим-смиряемся. Но Мудрый-милосердный стер-распылил угрозы-опасности.
– Повинуюсь-замолкаю.
Так, тошнит уже меньше, действие переводчика кончается. Яркие замолчали, серый тоже на месте топчется, но по сторонам оглядывается. Неприятно так, внимательно, сейчас вверх смотреть будет. Отползу-ка я подальше.
Теперь нужно разобраться, Тайная, что же это за Светлый-Мудрый, что угрозы-опасности смирил-уничтожил. Божество, король, жрец? Откуда у ярких такая уверенность, чтобы без охраны по чужому лесу прогулочным шагом? На безмозглых фанатиков не похожи, значит, и впрямь нет угрозы. И впрямь распылил-стер. Тогда два вопроса, для тебя, Тайная. Кто он? И почему ты еще жива?.. Ну и третий, лишний совсем, несущественный, – это еще экзамен?
Поделиться книгой: