Дочь Господня

– Увы! – огорчила ее я. – Видишь, тени постепенно приближаются. Это значит, что стригои продвигаются в нашем направлении, методично обыскивая всю территорию монастыря. Уверена – они ищут Грааль. И их слишком много. Нужно бежать немедленно, пока нас еще не заметили, и мы сможем избавиться от погони за счет внезапности, ошеломив противника эффектом неожиданности. Это даст нам некоторое преимущество.

– Да! – поддержала меня валькирия. – Я не крыса, чтобы отсиживаться в норе. Лучший способ защиты – это нападение!

– Воинственная ты моя! – криво усмехнулась я. – Нападать мы не станем, а проведем грамотно спланированное тактическое отступление. Хорошо?

Оливия нехотя наклонила голову, вынужденная ответить согласием.

– У тебя есть план? – спросил Нат, озираясь по сторонам. – Тогда излагай его скорее, время не ждет!

– Предлагаю разбиться на две группы и сбить противника с толку, – принялась растолковывать я, стараясь, чтобы мои доводы прозвучали предельно кратко и убедительно. – Ты спасаешь Ариэллу, а мы с Оливией – Грааль. Вы добираетесь до Салуццо на автомобиле, а там встречаемся на центральной площади у фонтана. Жду вас ровно на рассвете.

– В Салуццо? – ахнул Нат. – Но на чем? Стригои сожгли все наши машины!

– Не все! – прошипела я. – Мой «фиат» стоит в лощине за домиком мастера Кацуо, я специально отогнала его туда вчера, собираясь смотаться с Оливией на ночную дискотеку. Вот и пригодилось мое злостное нарушение монастырской дисциплины. Бери! – я вытащила из кармана связку ключей и сунула ее в ладонь ангела. – И запомни: у фонтана!

– А вы? – жалобно шепнула Ариэлла. – На чем поедете вы?

Я усмехнулась.

– Первым эту лощину облюбовал наш сексуально озабоченный милашка Уриэль, любитель поздних прогулок по женским монастырям! Я уверена, он летал туда отнюдь не на своих распрекрасных крыльях, и даже не на крыльях любви…

Оливия вполголоса рассмеялась.

– Ты права, для этого наш пижон слишком ленив!

– Ну, значит договорились, – с облегчением подвела итог я. – На счет три выскакиваем из убежища и бежим вниз по склону холма, к домику сенсея!

Друзья согласованно кивнули, полностью одобряя предложенный мною план. Я неторопливо начала отсчет, мысленно прикидывая, все ли я учла, не забыла ли чего?

– Один – два – три. С Богом, вперед!

Текст письма оказался следующим:

«Я, граф Рауль Деверо, от имени великой повелительницы стригоев – ее милости синьорины Андреа дель-Васто, приветствую свободного охотника, рыцаря Конрада Майера. Ситуация вынуждает нас воспользоваться вашими услугами. Если господин Конрад соизволит принять заказ на поимку интересующей нас особы с последующей транспортировкой ее в особняк главы клана, то наша благодарность будет безгранична и подкрепится выплатой любого вознаграждения, сумму которого вы можете установить сами. С уважением – Р.Д.»

К письму прилагался постскриптум, корректно уведомлявший: «Настоятельно советуем не отказываться от столь выгодного предложения».

Прочитав сие послание, Конрад совершенно рефлекторно потянулся к банке с пивом, отхлебнул и задумался так надолго, что уставший ожидать его решения компьютер ушел в глухую непонятку, на всякий случай прикрывшись аляповатой картинкой скрин-сервера. Наконец Майер глубоко вздохнул, смял в ладони опустевшую банку и решительно настучал короткий ответ: «Какую особу требуется изловить?»

Деверо откликнулся незамедлительно:

«Рыжеволосую послушницу аббатства ди Стаффарда, что расположено в предместье захудалого городишко Салуццо, именуемую Селестиной дель-Васто, а чаще – Дочерью Господней. Существенно – девица нужна нам живой и невредимой».

Конрад громко присвистнул. «Кто она?» – коротко спросил он.

Последовала откровенная фраза: «Экзорцистка и дальняя родственница синьорины Андреа».

Сказать, что рыцарь испытал шок – означало не сказать ничего. Он так и не смог придумать правдоподобное объяснение того факта, как экзорцистка, да еще избранная Дочь Господня, каким-то поистине немыслимым образом смогла вдруг оказаться родней стригоям, оставаясь при этом человеком и правоверной католичкой. Подобный случай не имел известных Конраду прецедентов и вполне мог считаться экстраординарным. Чувствуя, что он каким-то боком вдруг совершенно случайно оказался замешан в событиях, способных повлиять на дальнейшую судьбу всего человечества, Майер отправил еще одну фразу: «Вы готовы оплатить мои услуги по высшему тарифу?»

«Да», – такого ответа он и ожидал.

Пальцы Майера, замершие на клавиатуре, мелко задрожали. Он просто не посмел взять и вот так сразу, безоговорочно поверить в выпавшую ему удачу. Конрад давно уже знал о существовании редкостного артефакта, согласно греческой легенде – некогда хранившегося в знаменитом храме Артемиды Эфесской и способного избавить любого оборотня от пагубного влияния лунных циклов. И он также слышал о том, что заветный талисман попал в лапы стригоев, весьма им дороживших. Следовало действовать решительно, но осторожно. А точнее, безупречно дипломатично. Ведь именно дипломатия и является тем редкостным умением так виртуозно и незаметно послать в задницу любого собеседника, чтобы услышать в ответ не ругань, а благодарное «спасибо».

«Видимо, девица значит для вас очень много. В качестве оплаты я желаю получить то, что имеет для меня равную ценность!» – выдвинул требование Конрад.

«Амулет Луны, вы его получите», – пообещал Рауль.

Конрад откинулся в кресле, обуреваемый противоречивыми эмоциями. С одной стороны, заветный талисман даровал бы ему новую жизнь, а с другой – он отлично понимал, что Дочь Господня напрямую связана с Граалем и недавней, горячо обсуждаемой средствами массовой информации резней, учиненной стригоями в Салуццо. Ввязаться в это предприятие – значило влипнуть в неприятности, подобным которых в его беспокойной судьбе еще не случалось. Но Грааль всегда оставался именно той вещью, которая стала прямой причиной гибели его братьев-тамплиеров и бесповоротно изменила дух и тело самого Конрада. Майер отчетливо понимал, чем может закончиться для всего мира эта новая, чудовищная афера стригоев. Да ничем хорошим! Ведь тогда-то, заполучив Чашу Христову в свои загребущие лапы, кровососы уж точно устроят кровавый террор всем, кого не сожрут сразу.

Глаза Конрада заблестели. Его переполняли гнев и странная горечь, а вместе с тем слабая надежда на то, что непредсказуемая фортуна наконец-то повернулась к нему лицом, предоставив уникальную возможность искупить все совершенные грехи и вернуться в лоно христианской церкви. А жажда искупления намного перевешивала его желание получить амулет Луны. Нет, определенно, он непременно должен участвовать в этом странном деле, чутко анализируя и контролируя ход событий.

«Я согласен», – отписал Майер.

«Отлично! – ответил граф Деверо. – По нашим сведениям, девица сейчас направляется в Венецию. Встретимся там. Высылаю фото. Благодарю за согласие сотрудничать».

Конрад долго рассматривал изображение, выползшее из щели принтера. Худощавое девичье лицо, обрамленное густой копной медно-рыжих кудрей. Высокий чистый лоб, нос с горбинкой, брови вразлет над прозрачными, изумрудно-зелеными глазами. Симпатичная, но не более того. К примеру, до шикарных красоток в «Буше», ей далеко. Но было в этом лице нечто такое, что мгновенно запало в очерствевшую душу Конрада, вызывая неосознанное желание спасти, защитить, сохранить рыжеволосую незнакомку. Некая одухотворенность, похожая на надлом раненого сердца, и удивительное свободолюбие, подобное порыву, зовущему в полет перелетных птиц…

– Селестина! – тихо промолвил Конрад, привыкая к необычному имени и бережно укладывая портрет девушки в прозрачную пластиковую папку. – «Небесная» значит! Ну-ну… – он отключил компьютер и пошел собирать дорожную сумку. Самолет на Венецию вылетал через два часа.

Я всегда считала, что Бог дает нам разум исключительно для того, чтобы благополучно разрешать возникающие в жизни проблемы. Но в пику всем моим наивным убеждениям оказалось, еще и для того, чтобы эти самые проблемы создавать. Как это мгновенно выяснилось на практике – хорошие мысли, безусловно, способны приходить в мою голову, но почему-то они делают это совершенно не вовремя и с огромным опозданием, способным стать роковым. Бег по открытой местности, да еще под ливнем пуль, является самым дурным и опасным занятием, которое только можно придумать. В полной мере я осознала всю несостоятельность своего идиотского плана лишь тогда, когда получила в защищенную бронежилетом спину несколько пуль, чуть не сбивших меня с ног. «Офигенные синяки мне обеспечены!» – совершенно не к месту подумала я, хотя какие там к черту синяки – радовалась бы, что жива осталась!

– Стрелять по ногам, брать их живыми! – спохватившись, громко заорали за нашими спинами.

Рядом болезненно вскрикнула Оливия.

– Ты ранена? – испугалась я, оборачивая к подруге разгоряченное от бега лицо.

Валькирия взбешенно зарычала, оскаливая крупные, безупречно белые зубы.

– За собой последи, худобина! Ерунда, по икре вскользь задело, пустяковая царапина! – Она обернулась и ответила короткой автоматной очередью. Кто-то коротко вскрикнул.

– Вот так вам! – удовлетворенно рыкнула ангелица, умудрившись изобразить пальцами правой руки лаконичный, но весьма обидный жест. – Уроды, трупоеды ночные!

Мы вихрем летели вниз по склону кажущегося бесконечным холма, мысленно молясь об одном – только бы под ступню не попал какой-нибудь злополучный камень. Ведь именно такие случайные мелочи способны менять ход истории, стирая хрупкие жизни людей, будто ластиком с бумаги. К счастью, все обошлось.

Я не понимала, почему стригои так стремятся захватить нас живыми? Снайперами они оказались никудышными, и тактика стрельбы по ногам себя не оправдала. Впрочем, неужели я жалуюсь на промахи своих врагов? Пули во множестве свистели вокруг нас. Оливия все порывалась остановиться и принять бой, но я упрямо тянула ее за рукав, ругаясь сквозь зубы на неуемную воинственность своей агрессивной подруги. Ангелица вырывалась и отвечала отнюдь не смиренно. Ариэлла тоненько визжала на одной нудной ноте, напоминая работающую электродрель, но при этом так быстро переставляла стройные ноги, что Натаниэлю приходилось напрягать все доступные ему силы, чтобы не отстать от любимой.

– Нат! – возмущенно заорала я. – Кончай юродствовать! Хватай Ариэллу, поднимайся на крыло и лети к машине. Нас не жди…

Ангел сильно хлопнул себя по лбу, напрочь забывшему о дарованном ему умении летать.

– В лепешку разобьюсь, но до машины долечу! – он мгновенно подхватил легонькую как перышко Ариэллу и резко взмыл вверх.

– Вот дурак-то, прости меня Господи! – хохотнула Оливия. – Пора бы мне перестать надеяться на то, что мужчины способны когда-либо поумнеть!

– Почему? – невольно изумилась я, сбиваясь с шага.

– Потому что это самая опасная форма оптимизма! – осклабилась циничная валькирия, вовремя подхватывая меня под локоть и не позволяя упасть. – Мужчины, они же как дети. Или неисправимые дураки… – как-то не очень логично добавила она, провожая взглядом удаляющегося Ната.

– Кто как обзывается, тот сам так и называется! – донеслась с неба наивная реплика.

– Никогда не спорь с дураками, – наставительно добавила я, пытаясь сдержать глупый смех, совершенно не уместный в подобной ситуации. – Иначе люди могут не заметить разницы между вами.

– А то ж! – серьезно закончила Оливия, подмигивая с заговорщицким видом.

Крутой спуск закончился, резко перейдя в небольшую, заросшую низкорослыми вишневыми деревьями лощину. Я всегда считала это укромное местечко самым красивым на всей территории аббатства. Но так было до сегодняшней ночи. Стригои не пощадили тонкие раскидистые стволы, густо усеянные первыми, едва отошедшими от зимней спячки листочками и пышными гроздьями божественно благоухающих, нежных бело-розовых бутонов. Посетив в последний раз мастера Кацуо, я запомнила его ухоженный садик именно таким – буквально охваченным неповторимой вьюгой только что распустившихся цветов сакуры. Никогда в жизни я не видела более прекрасного зрелища. Но так было до сегодняшней ночи. Потому что сейчас мирная картина изменилась разительно. Стволы деревьев почернели и обуглились, а от изящного домика осталось несколько убогих головешек, еще курившихся едким черным дымком. Моя трепетно взлелеянная сказка погибла безвозвратно. А чуть поодаль от того места, где ранее начинались ступеньки крыльца – лежало тело моего учителя, грубо прошитого длинной пулеметной очередью. Сухонькая ладонь старика все еще упрямо удерживала рукоять старинной катаны, оставшейся верной своему хозяину даже после смерти. Так вот о какой неразрывной связи меча и человека втолковывал мне учитель! Лицо сенсея Кацуо носило отпечаток искреннего удовлетворения и странной покорности судьбе. Так обычно выглядит человек, честно выполнивший возложенную на него миссию. Я глухо вскрикнула и упала на колени подле трупа великого мастера иайдо. Он все-таки не отступил, не сдался, а дорого продал свою жизнь. Рядом с почти разорванным пополам телом старого японца небрежно валялись три обезглавленных трупа, скорчившихся и безобразных, еще сжимавших в руках обнаженные рапиры. Видимо, лишь огнестрельное оружие смогло противостоять мастерству опытного самурая.

Губы мои задрожали, слезы горя выступили на глазах и потекли по щекам, превращаясь сначала в два ручья, а затем и в бурный поток. Я зарыдала в голос, не в силах сдержать отчаяния, вызванного гибелью любимого учителя, ставшего для меня другом и воспитателем.

– Идем! – жалобно попросила Оливия, подхватывая меня подмышки и насильно поднимая на ноги. – Нас догоняют. Не думаю, что Кацуо одобрит, если ты разделишь его участь. Я уверена, он готовил тебя не для этого.

– Прощайте учитель! – тихо произнесла я, наклоняясь к мертвому телу, в последний раз целуя его в лоб и закрывая веки выпуклых черных глаз, задумчиво смотрящих в небо. – Пусть примет вас богиня Аматэрасу, наша лучезарная покровительница. А я, – я подняла голову к блекнущим звездам, предчувствующим скорое приближение рассвета, – я отомщу …

– Идем! – торопила меня ангелица. – Ему уже ничем не поможешь!

Я еще раз оглянулась на развалины покинувшей меня сказки, пытаясь посильнее ожесточить осиротевшее сердце, и побежала дальше. О, клянусь – когда-нибудь я найду того, кто убил сенсея Кацуо и самолично прослежу, чтобы его черная душа отправилась прямиком в Ад!

Приближаясь к тому месту, где я обычно оставляла машину, мы услышали лишь пронзительный визг шин и удаляющийся рев двигателя.

– Они успели! – улыбнулась валькирия. – Это хорошо!

– А мы? – спросила я. – Думаешь, я не ошиблась и Уриэль нас не подведет?

– Ну-у-у, – злопамятно протянула подруга, – я бы не стала излишне полагаться на этого хвастуна и бабника, но кажется – ты оказалась права, смотри! – она откинула в сторону несколько наваленных на дерево ивовых веток и восхищенно присвистнула. – Этот пижон Уриэль всегда выбирает самое лучшее!

Я подошла ближе. В тени низкорослого бука, почти склонившегося к земле и образовавшего своей пышной кроной некое подобие естественного гаража, стоял великолепный «Кавасаки-Вулкан» – мощный мотоцикл с объемом двигателя в полторы тысячи кубических сантиметров. Призывно поблескивали никелированные детали, хищно серебрились обтекаемые бока грациозно вытянутого корпуса, призывно темнело удобное сиденье – обтянутое натуральной кожей. Идеальное слияние красоты, силы и скорости.

– Это же зверь, а не машина! – влюбленно выдохнула Оливия. – И бензину полный бак и ключ на месте. Едем!

– А ты умеешь его водить? – опасливо спросила я, усаживаясь на второе сиденье и обхватывая подругу за талию.

– Спрашиваешь! – усмехнулась Оливия, опуская стекло шлема. – Держись крепче! Ну что, покажем стригоям высший пилотаж?

Я проказливо ухмыльнулась.

– Нас могут убить. Ты не боишься? – наиграно равнодушно спросила Оливия, выжимая рукоять газа. Мотоцикл взревел, будто все демоны Ада.

– Не боюсь! – выкрикнула я, наклоняя голову и пряча лицо за плечом подруги. – Лучше семь раз погибнуть, чем один раз подохнуть!

– Ну, тогда аллилуйя, как любит говорить Нат! – рассмеялась Оливия. – С нами – Бог!

Сухие комья земли веером брызнули из-под колес, ветер ударил мне в лицо, заставляя прижмуриться от удовольствия. «Вулкан» подпрыгнул как живой и могучим рывком вынес нас из лощины, навстречу приближающимся преследователям.

Наше эффектное появление верхом на впечатляющем стальном коне стало полной неожиданностью для совершенно не ожидавших ничего подобного стригоев. А они-то наверняка уже праздновали победу, загнав нас в укромную лощину, заканчивающуюся хорошо просматриваемыми склонами двух холмов, образующих закрытый тупик. Стригоев было четверо. Распрекрасный граф Деверо собственной персоной в роли главнокомандующего, вооруженный лишь рапирой, а с ним – трое тяжело оснащенных боевиков, один из которых небрежно держал на плече ручной армейский гранатомет. Мы встретились лоб в лоб. Сворачивать оказалось некуда.

– Ой, матерь божья! – только и успела пискнуть я, утыкаясь лицом в широкую спину Оливии.

– …..! – вдохновенно выдала подруга, налегая на рукоять газа.

Я совсем близко увидела бледную растерянную физиономию графа Деверо, медленно открывающего рот и силящегося родить какую-нибудь подходящую к ситуации команду. Гранатометчик упал на одно колено, наводя на нас массивное дуло страшного оружия.

– Нет! – опомнившись, жутко заорал граф. – Не убивать!

Стрелок нервно покачнулся. Я вжала голову в плечи. Оливия пронзительно взвизгнула истошным ведьминым визгом.

– Дави! – дико, не своим голосом завопила я.

Оливия радостно гыкнула и газанула до предела…

Переднее колесо мотоцикла вильнуло вправо, сбивая с ног зазевавшегося парня с автоматом, в шоке смотревшего на нас панически расширенными зрачками. Хрупнули ломаемые кости, окровавленное тело стригоя сложилось пополам и бесформенным кулем отлетело в сторону.

– Вообще-то я имела в виду – дави на тормоз, – виновато пробормотала я, оглядываясь назад.

Но в этот момент гранатометчик опомнился, мстительно выкрикнул какую-то неразборчивую фразу, дернулся и выстрелил… Что-то воющее, окатывающее волной нестерпимо раскаленного воздуха пролетело нас самыми нашими макушками, врезалось в склон холма и расцвело бутоном оранжевого пламени. Мою спину ощутимо обдало жаром и ужасом: смерть не дотянулась до нас всего лишь на полметра. «Вулкан» тяжело завибрировал всем корпусом, норовя завалиться на бок, но Оливия неимоверным усилием сумела удержать, а затем и выровнять мотоцикл. Я шумно выдохнула. Мимо промелькнуло взбешенное, мертвенно-бледное лицо графа, стремительно уплывая назад.

– Оторвались! – хрипло шепнула Оливия. – Господи, спасибо тебе – оторвались…

Я предпочла промолчать, мучимая здравыми сомнениями. По-моему, наши неприятности только начинались.

Скоростной «Вулкан» неумолимо пожирал километры пути. До Салуццо оставалось не так уж далеко. Небо над нашими головами постепенно наливалось топазовой дымкой приближающегося рассвета. Звезды гасли одна за другой. На горизонте уже смутно маячили высокие шпили городской ратуши. Тишину пустой трассы нарушили гулкие удары колокола собора Сан-Бернардо, призывающего прихожан на утреннюю мессу.

– Пять тридцать утра! – шепнула я, наклонившись к уху подруги. – Солнце взойдет примерно через двадцать минут…

Оливия проводила мрачным взглядом тележку молочника, наполненную опрятными бидонами и запряженную понурым сонным осликом, очевидно – направляющуюся на городской рынок.

– Вот ведь как оно бывает, – пробило на философию меня, – столь мирная картинка обыденной сельской жизни ничуть не вяжется с бойней, произошедшей в аббатстве.

– Вся жизнь – война! – сдержанно пожала плечами Оливия. – А мы на ней – солдаты. Ты Чашу-то не потеряла?

– Нет, – я бережно поправила за пазухой сверток с Граалем. – Конечно, нет. Но все равно бред какой-то получается! Подумай сама – мы с тобой на краденом мотоцикле, одни, на ночной дороге, с Чашей Христовой… Черт, да Гаррисон Форд в роли отважного Индианы Джонса нервно курит в стороне!

– Ну, – справедливо возмутилась валькирия, – предположим, что транспорт мы не воровали, а взяли на прокат. А насчет бреда – чего только на войне не случается…

– Мда, – задумчиво протянула я, отводя рукой растрепавшиеся волосы и начиная смутно проникаться осознанием того, в какую нереальную историю мы влипли. – Боюсь, это еще цветочки, ягодки нас ждут впереди.

– Стригоев бояться – в Рим не ходить! – криво усмехнулась Оливия.

– Почему это в Рим? – удивилась я.

– Ну, как же? – в свою очередь опешила подруга. – Грааль нужно срочно доставить в Ватикан, ты же сама хотела сделать именно это?