Дарт Вейдер. Ученик Дарта Сидиуса

Император же просто проигнорировал выражение лица молодого фермера. Нет, не проигнорировал. Сделал лучше. Просто лёгкое движение пальцев. И наручники спадают с рук, а выражение лица мальчишки резко переменяется от нахального к ошарашенному.

Браво, повелитель.

— Это тебе больше не понадобится.

Ошарашенное выражение никуда не делось. И мальчик явственно стал обдумывать возможность… чего? Броситься на императора? Что-о?! Стиснуть пальцы и его задушить? Он уже проворачивал такой фокус?…

Ум и эмоции Вейдера тут же стали абсолютно холодны и спокойны. Он знал, что не имеет права ошибиться. Второго раза у него не будет.

Кажется, император тоже всё про Люка понял и осознал.

— Охрана, оставьте нас.

Вейдер, не глядя назад, чувствовал, как те разворачиваются и уходят. Это не слишком профессионально. Но на этот раз… скорей ему на руку.

— Я собираюсь закончить твоё обучение, — со значением сказал Люку император.

— Когда-нибудь ты станешь называть меня учителем.

Я же сказал — спокойно. Эмоции тебе здесь не нужны.

Только, учитель, что вы собираетесь заканчивать? Тут и не начато…

Мальчишка проглотил эти слова, как червя — рыба. Никакой неправильности он не замечал. Вот уж Оби-Ван. Он и правда сумел внушить необразованному юнцу, что тот — надежда Галактики. И что он чем-то очень ценным обладает.

Мальчик. Твоя ценность только в том, что ты — мой сын. И Оби-Ван это учёл.

— Вы ошибаетесь! — вот ведь юношеский пыл. — Вам никогда не удастся совратить меня, как моего отца!

Что ты несёшь, придурок. Как ты себе это представляешь? Не «совратить» — а «обратить». Ты даже такие термины не смог запомнить и понять.

Император вдруг поднялся. На «совратить» он не среагировал. Плохо.

А Люка, кажется, поразило то, что тот, не смотря на свою видимую старческую дряхлость, двигается очень легко.

— Нет, — сказал Палпатин, оказавшись совсем рядом. — Это ты ошибаешься. И почти что во всём.

Это был… почти прежний голос. Иллюзия, сказал себе Вейдер. Прекрати обманывать сам себя. И, между прочим, пора тебе вмешаться в эту мизансцену.

— Его лазерный меч, — равнодушно сказал он, протягивая императору данный предмет. Пусть сконцентрируется на нём, а не на мальчишке. Временно.

Меч лёг в ладонь Палпатина. Привычно и легко.

— Оружие рыцарей-джедаев? — в его голос прорвалась злость. — Похож на меч твоего отца, — злость никуда не девалась. — Только ты должен знать — твоего отца нельзя вернуть с Тёмной стороны. И с тобой будет так же.

Я этого ждал, сказал себе Тёмный лорд. Так что всё идёт по плану.

— Ошибаетесь, — дерзко сказал мальчишка. У его отпрыска перед предполагаемой им смертью проявился кураж. — Скоро я умру. И вы вместе со мной.

Мечта Оби-Вана.

Император засмеялся. Захихикал, сказать точней.

— Ты имеешь в виду атаку повстанцев? — спросил он издевательски ласковым тоном.

Люк непроизвольно вскинул взгляд.

— Не беспокойся, — тон императора был так же ласков. — Мы здесь с тобой в полной безопасности.

И повернулся, старческой шаркающей походкой идя обратно к креслу. Подставляя спину Люку.

Мальчишка больше нападать не собирался. Он решил вспомнить некоторые вдвинутые ему в мозги якобы-принципы джедаев.

— Ваша самоуверенность вас погубит. В ней ваша слабость.

Да он лекцию повелителю Империи собрался прочесть.

— А твоя — в твоей вере в друзей, — заметил Палпатин.

Которых сейчас ищут несколько штурмовых отрядов. Палпатин всё шёл обратно к креслу, и Вейдер счёл нужным заполнить паузу чем-нибудь формальным и по теме:

— Бессмысленно сопротивляться, сын мой.

Красиво получилось. Давно он так не говорил.

Император, наконец, устроился в кресле и мрачно, но одновременно торжественно сообщил:

— Всё совершается по моему плану. Твои друзья на Эндоре…

Люк подпрыгнул. Идиот. А он думал, что Вейдер послал штурмовые отряды прогуляться ночью по эвокским лесам? Цветочки понюхать? Плохо было то, что в торжественности императора не было даже намёка на насмешку.

Но мальчишке-то это всё было по барабану. Он видел только то, что хотел видеть. То, что в него вложили.

— …попались в ловушку, — вот теперь насмешка в голосе императора была, но не та, какую бы хотел услышать Вейдер. — Как и флот, — в жёлтых глазах императора теперь была издёвка. — Это я позволил шпионам Альянса узнать о расположении Звезды смерти. И генератора щита, — добавил он спокойно. — И твой жалкий отряд ничего не сможет сделать. Штурмовики ждут их.

Люк вертел башкой. Вейдер не смотрел на него. Взгляд императора был жёстким, холодным и почти прежним.

— И, — Палпатин усмехнулся, — когда твои друзья прибудут сюда, боюсь, дефлекторный щит будет включен.

А потом он улыбнулся Люку — ласковой, сочувствующей, почти скользящей улыбкой.

И в глазах его Вейдер увидел то, что видел все последние годы. Безумие.

Тронный зал

Люк смотрел в иллюминатор. Прекрасный наблюдательный пункт за ходом битвы.

Вейдер тоже смотрел туда. Надо же было что-то делать.

Странное зрелище — бой, в котором не участвуешь. Вспышки. Взрывы. Застывшие туши разрушителей. Висящий в отдалении флот Альянса. Они действительно вышли сюда. И щит действительно оказался включён.

Император собирался дать в этих декорациях представление. Представление конкретно перед одним зрителем. Маленьким джедаем Люком Скайуокером. И он, главнокомандующий имперским флотом, вынужден участвовать в нём же. В качестве одного из актёров.

Бред.

Ничего. Справимся и с бредом.

— Иди сюда, мой мальчик, — ласковый голос императора. — Посмотри сам.

То, что он не дёрнулся на «мой мальчик» — хороший признак. Значит, у него теперь действительно чётко и ясно работает голова. А не воспоминания и эмоции.

А вот Люк дёрнулся. Но подошёл. Смотрел широко раскрытыми глазами на панораму. Не верил. И не мог не верить.

— Отсюда ты сможешь увидеть конец Альянса и конец вашего жалкого восстания.

Голос экскурсовода. Вейдер почти хмыкнул. Есть еще энергия для турболазеров…

Люку было не до веселья. Кажется, он впервые поверил, что дело кончится здесь и так бесславно. Раньше, очевидно, он тешил себя мыслями о том, что он умрёт, но правое дело…

Правое дело его и его друзей сейчас будут разносить в космическую пыль.

И вот тут мальчишка среагировал. Повернулся. Впился глазами в императора. Потом — в свой меч, лежавший у того на коленях.

Палпатин почти хихикнул и похлопал рукой по мечу.

— Ты ведь хочешь взять его, правда? Я чувствую твою ненависть… Возьми своё оружие, — почти приглашающим тоном. — Используй его. Убей меня. Я безоружен…

Люк сделал два дыхательных упражнения и отвернулся. Он вспомнил, что он — джедай. На сколько хватит его воспоминаний?

— Поддайся гневу, — с какой-то мазохистской настойчивостью продолжал провоцировать его император. — Он есть в тебе. И с каждой минутой под влиянием гнева ты всё больше становишься моим слугою…

Вспышка ярости. Дёрнулся. Отступил. Ещё вспышка ярости — только другая. Он думает, что на себя. А на самом деле — на того же императора. За то, что играет с ним и его провоцирует.

— Нет!!..

И на Беспине с таким воплем в шахту летел. От судьбы действительно не уйдёшь, молодой придурок.

Только как бы тебе сказать, что твою судьбу вложили в тебя другие?

Голос императора раздался как эхо его мыслей:

— Это неизбежно. Это твоя судьба. Ты принадлежишь мне. Как и твой отец.

А император совершенно правильно его провоцирует, пробилась мысль из-под концентрированной готовности к действию. Относительно себя мальчик может ещё поспорить. Но меня он видит перед собою. И мысль о том, что я принадлежу…

Император тоже насмешливо следил за мальчишкой, ясно видя, какой след оставляют в том его слова.

— Как видишь, твои друзья проиграли, — заметил он. — А теперь, — и в голосе его снова прозвучало торжество, — стань свидетелем мощи этой полностью вооружённой и действующей станции…

С дыркой в боку? — нашёл в себе силы пошутить Вейдер сквозь громадное напряжение, с которым срастался всё больше.

А император наклонился к переговорному устройству и негромко сказал:

— Стреляйте.

Потребовалось не так много выстрелов, чтобы флот повстанцев потерпел ощутимые потери. И встал перед фактом лёгкого и полного уничтожения.

Хвала Великой Силе. Хотя бы ради представления император приказал стрелять. А то он стал было беспокоиться за целостность своего флота.

Люк стоял и смотрел на это представление. Вейдер не видел его лица. Но это ему не было важно. Он прекрасно чувствовал, что испытывает его отпрыск. Как и император.

— Альянсу конец, — сказал Палпатин. — И твоим друзьям — тоже.

Так. Готовность номер один…

— Хорошо, — мурлыкающим тоном сказал император. — Я чувствую твой гнев… Он растёт. Я беззащитен. Возьми свой меч. Ударь меня со всей силы, и твой путь на Тёмную сторону будет завершён.

Мистический бред, которым накачал Оби-Ван мальчишку… Воспалённый бред утративших над собой контроль мозгов императора… Они сейчас говорят на одном языке. Всё просто идеально.

Кажется, Люк хотел ещё раз крикнуть «нет!». Одна секунда. Всё отражается на лице.

А потом Люк развернулся, притянул к себе меч и ударил по не делающему ни малейшей попытки защититься Палпатину.

И, естественно, его луч натолкнулся на луч оружия отца. Вейдер блокировал удар, предназначенный учителю.

Как тогда, двадцать лет назад.

Император рассмеялся. Нашёл время смеяться.

Хотя, возможно, выражение лица мальчишки заслуживало этого.

Кажется, тот до последней секунды не верил, что ему придётся сражаться с собственным отцом.

Ну что же, начали, мальчик…

Лестница и мостик

Люк сражался не так плохо, как Вейдер ожидал. Конечно, с техникой у того всегда был полный швах, и этот бой исключением не был. Но он наскакивал совершенно очертя голову, яростно и энергично, взахлёб используя Силу к месту и не к месту — словом, давал все возможности себя убить и делал чрезвычайно трудной задачу отбить эти беспорядочно-хаотичные выпады и, не приведи Сила, не поранить.

Хватит того, что он ему одну руку оттяпал.

Будут отец и сын — оба в протезах. Вот император-то посмеётся.

Мальчишка теснил его к лестнице. Вейдер теснился. В какой-то мере, это было даже неплохо. Столь технически трудная задача требовала от него предельной концентрации. И сильно очищала мозги.

Давай-давай, мальчик…

Меч перед его лицом взлетал и опускался. И мазался в разные стороны. Много сил нужно было, чтобы уследить за ним. Естественно, он чуть не пропустил элементарный пинок, которым наградил его сын.