Помоги проекту - поделись книгой:
Владимир Билль-Белоцерковский
Три бифштекса с приложением
Если в воскресный день вы увидите унылого человека в рабочем комбинезоне, знайте – это человек безработный. Комбинезон в воскресный день означает финансовый крах: единственный воскресный костюм давно уже, выражаясь языком безработного, съеден. А если этот человек не брит, то значит, что и бритва его тоже съедена.
Именно в таком состоянии в осенний пасмурный день и встретили мы на улице большого города Генри Уайта. Если бы мы спросили Генри, куда направляет он свои стопы, он затруднился бы нам ответить. В будни он бродил по учреждениям и предприятиям, выпрашивая работу. Но сегодня, в воскресный день, Генри шагал по улицам в силу необходимости: лежать было негде, сидеть холодно, сыро; волей-неволей приходилось двигаться. С удовольствием провел бы он этот день в котельной у знакомого истопника, где тайно от администрации проводил он ночи, но днем это было рискованно: истопник мог лишиться из-за него места.
Резкий осенний ветер ехидно проникал сквозь ветхую одежду, леденя и без того озябшее тело.
Подойдя к фонтану, из которого била короткая струя воды, Генри иронически усмехнулся (юмор никогда не оставлял его): «Трогательная заботливость. Какая роскошь! Почти на каждой улице фонтан с бесплатной водой, бесплатная уборная, бесплатный воздух. Не хватает только пустячка – бесплатного хлеба».
Он машинально нагнулся к фонтану, хлебнул воды и тут же отпрянул: холодная вода обожгла пустой желудок. Генри снова поплелся вперед… У витрины ресторана он остановился. Да и нельзя было не остановиться: на широком блюде, среди пышной зелени салата, в окружении дорогих вин, величественно воз– лежала румяно поджаренная курица, простирая к Генри свои обрубленные ножки.
– Красавица! – вырвалось из уст Генри. – Клеопатра на блюде!
От голода заныло в желудке. На бледных щеках загорелся румянец. Генри не видел и не слышал, что творилось вокруг него, он пожирал глазами Клеопатру.
– Марш отсюда, бродяга! – крикнул вышедший из ресторана официант и грубо толкнул его. – Убирайся, не загораживай витрину!
Генри очнулся от грез.
– Зачем же вы делаете такие привлекательные витрины? – уставшим голосом спросил он.
– Чтобы привлекать джентльменов, а не бродяг.
– Тогда сделайте на груди курицы соответствующее примечание.
– В последний раз спрашиваю тебя: ты уйдешь отсюда?
– Только в том случае, если вы мне укажете статью закона, воспрещающую безработному любоваться курицей.
– Олбрайт. Я сейчас покажу тебе эту статью…
И, круто повернувшись, официант помчался за угол. Через минуту он уже возвращался в сопровождении здоровенного полисмена. Шестифутовая фигура, размеренный и полный достоинства шаг, солидная дубинка в руке полисмена невольно вызывали глубокое уважение к представителю закона. Генри, разумеется, не стал ждать разъяснения статьи и поспешил убраться.
У витрины следующего ресторана повторилась та же история, только вместо курицы на витрине лежал огромный сочный ростбиф.
Диалог с официантом носил здесь менее дискуссионный характер. Генри просто послал его ко всем чертям. Когда же коренастый официант принял позу боксера, – Генри, отступив, усталым и томным голосом произнес:
– Ваше счастье, сэр, что усиленная диэта лишила меня сил, но как только я восстановлю их, обещаю принять ваш вызов…
Больше к витринам он не подходил. Пропала охота. Но когда 'день приблизился к вечepy, потускнел воздух и ноги окончательно отказались волочить исхудавшее тело, Генри опустился на первую попавшуюся скамью.
«Чего я жду?! Если даже предположить, что я завтра найду работу, то справлюсь ли я с ней? Если же предположить самое вероятное, что я ее не найду, то это означает, что послезавтра я околею с голоду. Вывод?… Оба случая говорят об одном и том же: надо поесть. И немедленно… Но как это сделать?…»
Вдруг голова его вздернулась, глаза засверкали. «Идея! Что я теряю?!»
И он сорвался с места. Даже фигура его вдруг изменилась. Спина выпрямилась, шаг стал быстрей, тверже.
Генри завернул за угол. Перед ним был ресторан. Стеклянная дверь давала возможность заглянуть внутрь: разукрашенный потолок, дорогие обои, белоснежные скатерти, цветы, тропические растения. Важные леди и джентльмены, сидя за столиками, равнодушно принимали пищу. Официанты торжественно-серьезны. Оглушительно ударил джаз. Генри покачал головой.
«Нет. Мой производственный смокинг слишком скромен для этого ресторана…» – Он вздохнул и поплелся дальше.
Генри решил изменить стратегию, – зайти в глубокий тыл. Под «тылом» он подразумевал довольно мрачную улицу с невзрачными ресторанами и убогими витринами, на которых красовалась свинина с бобами – самое популярное и демократическое блюдо. Внутренность ресторана соответствовала витрине. Здесь не было смокингов, цветов и джаза, но зато здесь можно было получить обед за пятьдесят центов. Пройдя немного дальше, можно было найти еще более демократическое питание за двадцать пять и даже за десять центов, но Генри решил остановиться здесь. Пропадать – так со вкусом.
В ресторане была только рабочая публика, и на фоне ее Генри особенно не выделялся. Однако у дверей он все-таки запнулся. Перешагнуть порог оказалось не так легко. Генри долго топтался на месте, разум боролся с желудком. Желудок одержал верх.
«Терять нечего!» – 'Генри решительно открыл дверь.
Запахи пищи нахлынули на него, и ему вдруг показалось, что посетители ресторана вместе со столами и стульями двинулись к нему навстречу, потом отступили, потом качнулись направо, налево. Казалось, что и пол плавно опускается и подымается, как палуба корабля. Генри с трудом дотащился до первого попавшегося столика, грузно опустился на стул и закрыл на минуту глаза. Когда открыл,
– Что кушаете? – вяло спросил официант.
Уткнувшись лицом в меню, напрягая последние остатки воли, Генри с трудом выдавил из себя:
– Пп… орцию ббифштекса…
– Еще что? – спросил официант.
– И… и… кружку пива.
Официант ушел, Генри выпрямился. Облегченно вздохнул.
Трудно передать, что почувствовал Генри при виде бифштекса. Поэты часто описывают переживания влюбленных, но навряд ли хоть один из них был бы в силах передать те чувства, которые волновали Генри. Лицо его просветлело. Он чуть не вскрикнул от радости.
Бифштекс был проглочен вместе с пивом в несколько приемов. Но аппетит приходит во время еды, а так как аппетит у безработного изрядный и без еды, то, понятно, Генри не смог удовлетвориться одной порцией. Он даре не успел войти во вкус.
– Еще одну порцию, сэр! – обратился он к официанту.
Последний только ахнул:
– Уже?!
– Как видите, – смущенно ответил Генри.
– Однако, – покачал головой официант, – быстро сработали. Не еда, а фокус.
Генри понял, что совершил грубейшую ошибку: надо было сразу заказать две порции или сделать паузу между ними. Надо было что-то срочно придумать в свое оправдание. И Генри пробормотал первое, что взбрело ему на ум:
– Врачи говорят, у меня ненормальный желудок…
– Несомненно, – иронически подтвердил официант, убийственно прищурив глаза и разглядывая бороду Генри. Генри похолодел.
– К тому же, знаете, я почти двое суток не ел… из-за аварии в котельной… Срочная была работа. Даже побриться не успел. Прямо сюда… из котельной-…
– Нас не интересует ваша борода, будь она хоть до пупа. Нас интересуют ваши деньги, – далеко не любезным тоном намекнул официант.
– Правильно! – ответил Генри. – А потому… – закончил он с мужеством отчаяния, – быстро дайте мне хороший бифштекс, и вы получите «на чай».
Это подействовало. Лицо официанта сразу изменилось. Чтобы окончательно рассеять сомнения, Генри добавил:
– За сверхурочную работу, знаете, платят больше обыкновенного, так почему же не сделать удовольствие своему единственному желудку?
– Совершенно верно! – подобострастно захихикал официант. – Прикажете, сэр, еще кружку пива?
– Обязательно!
Официант зашаркал по направлению кухни. «Сэр» перевел дыхание. Какая глупость! Не удовлетворить сейчас полностью свой аппетит было бы нелепо.
…Арктический холод сменился тропической жарой, когда на столе появился второй бифштекс – сочный, с подливкой. Эту порцию Генри съел спокойно, в замедленном темпе. И когда съел – задумался: как быть? Отвечать ведь все одно придется, что за два, что за три. А в желудке было еще достаточно места. Так почему же не рискнуть? Эх, была не была! И Генри звонко постучал ножом по тарелке.
– Мне стыдно, такой аппетит! – с виноватой улыбкой обратился он к подошедшему официанту.
– Пустяки. Кому какое дело, – учтиво ответил последний.
– Но, знаете, эта аварийная работа в котельной… – продолжал Генри.
– Стоит ли об этом говорить! Желаете получить счет?
– Я желаю получить… еще одну порцию… У официанта снова изменилось выражение лица, но, вспомнив, вероятно, про «чаевые», он быстро перестроил физиономию на прежний лад и даже мягко, деликатно спросил:
– Может, сэр желает свинину с бобами?
– Нет, благодарю. Предпочитаю бифштекс с кружкой пива, – с достоинством сказал Генри.
– Я вижу – это ваше любимое блюдо, – учтиво улыбнулся официант.
– Обожаю!
Третий бифштекс Генри ел с чувством и толком, как истый гурман, как художник. Он наслаждался! Он блаженствовал! На бледных щеках его пылал яркий румянец, глаза покрылись дымкою, как у подвыпившего человека. Он действительно опьянел от пива и мяса…
Но вот съеден последний кусок, выпит последний глоток. Генри сыт. Конечно, можно было бы справиться и с четвертым бифштексом, но это уж слишком. «Не выйдет, – усмехнулся Генри. – Придется заполнить этот пробел чашкой кофе». И, не задумываясь, поманил пальцем проходившего мимо официанта.
– Окажите любезность, мне бы еще…
– Еще?! – чуть не заорал официант.
– Что вы?! Бог с вами! – пьяненько ухмыляясь, замахал на него рукой Генри. – Я имею в виду чашку кофе.
– Кофе? Пожалуйста.
– И к нему еще что-нибудь…
– Кекс?
– Дайте кекс.
– Один? Два?
– Три… только прошу вас посвежей.
Генри не заметил, что на сей раз официант.
Прежде чем направиться в кухню, завернул в комнату, где помещалась контора, и через несколько секунд вышел оттуда в сопровождении весьма грозного господина. Это был «бос» – хозяин ресторана. Указав ему жестом на спину Генри, официант пошел в кухню. Бос стал у выхода.
Генри не подозревал, что путь к отступлению был отрезан. Благодушно ухмыляясь, он изящно мешал в стакане ложечкой и, как истый джентльмен, пил маленькими глотками: спешить некуда! Он старался продлить эти незабвенные минуты. Здесь было тепло, уютно. Он находился в таком приятном настроении, какого давно не испытывал.
«Как мало нужно человеку! – рассуждал он. – Каких-нибудь два-три бифштекса, и настроение изменилось!»
Генри не хватало только приятного собеседника, с которым можно было бы поболтать о превратностях судьбы.
…Но всему бывает конец. Об этом напомнил ему официант.
– Все? – спросил он, не ожидая зова.
– Все! – о оттенком сожаления ответил Генри.
– Два доллара тридцать центов.
– Солидная цифра, – усмехнулся Генри.
– По аппетиту, – ехидно ответил официант. Генри минутку подумал.
– Скажите… ваш бос чуткий человек? Лицо официанта вытянулось.
– Какое это имеет отношение?…
– Видите ли… Я хотел обратиться к нему с просьбой: поверить мне в долг.
Официант подпрыгнул на месте, словно наскочил на гвоздь.
– Да, в долг, – нисколько не смущаясь, продолжал Генри, – я могу дать расписку. Вопрос только во времени. Что касается обещанного вам…
Официант не дождался конца фразы. Круто повернувшись, он галопом помчался к своему босу.
– Плати, бродяга! – задыхаясь от ярости, произнес он.
– К величайшему сожалению, мистер, в настоящий момент не имею возможности. Я могу только заверить вас честным словом и распиской.
– Плевать мне на твое честное слово! Как смел ты, собачий сын, садиться за стол, не имея денег?!
– А как бы вы поступили, сэр, на моем месте, умирая с голоду?
– Пошел бы в другой ресторан. Почему ко мне?!
– А разве в других ресторанах кормят бесплатно?
– Годдем! Ты вернешь мне мои бифштексы дорогой ценой.
– Нет уж, дудки! Что в желудке, то мое.
Поделиться книгой: