Что-то мне подсказало купить эту книгу и я ее купил. Может оттого, что неотвратимо подкрадывался вечер, дальнейший осмотр магазина мне показался напрасным и я вышел на улицу. По выходе я перехватил чемодан левой рукой, в правую взял раскрытую книгу и, едва идя и едва следя за дорогой, стал читать.

Татьяна, королева Тарантландии

Былица про зрелого Бюрократа

Жил да был на белом свете мудрый почтенный Бюрократ. То есть он был рассудительным и высокообразованным в молодости, за что его, собственно, и утвердили на такую высокую должность, но каких он со временем стал качеств мы не знаем и это-то и хотим выяснить нашим рассказом.

Как и почти всякий, наш Бюрократ имеет приличный личный кабинет в одном весьма и весьма преуспевающем заведении скорее общественного характера. В кабинете кожаные кресла и дубовый стол с письменными принадлежностями фирмы, ценимой столь же высоко, как в свое время Parker или Waterman.

И вот, если мы захотели выяснить, не устарел ли Бюрократ для своей, заметим кстати, очень ответственной должности, то полезно будет подсмотреть с каким усердием и мастерством он выполняет порученную работу. Итак, фиксируем только факты, отсекая комментарии.

* Раннее утро. В кабинете никого, в приемной первый посетитель.

* Положенный час. В кабинете пусто, в приемной средних лет секретарша Бюрократа и двое посетителей.

* Спустя двадцать минут. В окно слышен хлопок прикрываемой дверцы автомобиля и еще через минуту в кабинет входит Бюрократ. Первый посетитель порывается встать, но его останавливают.

— Вас вызовут.

* Кабинет. Бюрократ ставит портфель на пол, сладко потягивается, садится и неспеша достает из стола папки. Смотрит на часы. Снимает верхнюю из стопки папку, листает и в нескольких местах вчитывается. Потом, оставив дело раскрытым, нажимает кнопку вызова.

Первый посетитель входит и с натиском леопарда бросается к столу.

— Олег Семеныч! Не хотят мириться, хоть ты лопни. Колпадуки уверяют, что сядут за стол переговоров исключительно в случае, если мы (третья сторона!) им предоставим ужасающие кредиты на восстановление экономики, а…

— Какая сумма?

— Десять миллиардов!!

— Гм. Круто.

— Вот-вот! А бубурлякам все-равно, лишь бы территория за ними — и письменные заверения присылают, а втихомолку пуще прежнего воюют, хотят с большим барышем остаться.

Бюрократ молчит.

— Одни хитрые, другие упрямые… Олег Семеныч! Спасайте своего слугу — за глотку берут. Четвертая сторона на грани бешенства.

Бюрократ молчит, медленно перелистывает дело, потом с видимым усилием произносит:

— Бубурляки захватили пункт «икс-7»?

— В том-то и дело, что нет!

— Вот что, — говорит Бюрократ после долгой задумчивости. — Подождем еще неделю…

— Как! — гневно вскрикивает посетитель. — Это конец!

Бюрократ хочет сказать, но его перебивают.

— А я так надеялся! Неужели вы меня морочили эти два года? Да-да-да, теперь я все отлично понимаю, вы тянули резину, а я все это время оставался в дураках!

Посетитель решительно встает и идет вон.

— Завтра же беру на себя все полномочия!

— Послушайте, — наконец вставляет Бюрократ, — вот-вот должен наступить момент равновесия, а вмешаться именно теперь равносильно верному проигрышу.

Посетитель высокомерно оборачивается.

— Эти самые слова я слышу третий год! — и выходит, хлопая дверью.

Бюрократ обхватывает голову руками и сидит. Долго сидит. Второй посетитель все ждет, наконец не выдерживает и силой врывается в кабинет.

— Мне только оттиснуть печать, а я все утро дожидаюсь!

— Что угодно?

— Понедельник начинается в субботу!

— Это вы ко мне в прошлом месяце заходили? Не подпишу, даже печать доставать не стану.

— Но почему! Ах ты, господи, и здесь нет правды.

— До вас, — отвечает наш Бюрократ, — приходили десятки умников с подобными идеями. Почему вам охота штурмовать природу, а не идти с ней на равных? Людям просто необходим отдых! Как без отдыха? При этом социальные гарантии… Равномерное распределение усилий… Поступательное движение… Общественное спокойствие…

— Ах! — в сердцах вскрикивает посетитель и, чуть не плача, стремительно покидает кабинет.

— Я не против нового, — вдогонку кричит Бюрократ, но дверь уже закрыта. Тогда он очень тихо говорит: — Не против, но только в том случае, если оно разумно и наперед продумано до третьих последствий.

В огорчении от двух неудач за день он падает корпусом на столешницу прямо на листы раскрытого дела и ненароком задевает локтем кнопку вызова, чего он, по-видимому, не желал. Он тут же распрямляется.

Третий посетитель входит мягко, осторожно озираясь по сторонам.

— Я из Академнаучобщества, — нудным мятым голосом начинает он. — По весне мы посадили на одной делянке два сорта люстранад, а чтобы как-то различать, положили палку между ними. Это были опытные, но очень перспективные сорта. А потом мы убирались в оранжерее и куда-то схемку с названиями затеряли. Ну а кто уж припомнит, как там назывались эти растения, когда их еще у нас сотня… Но очень перспективные! А дети, проказники, бегали и палку куда-то утащили — и мой балбес наверняка с ними, вечно что-нибудь учудят. Так теперь мы в раздумьи, считать ли их двумя сортами или одним? Или повыдергать и вычеркнуть из плана? Или дать новые названия, но тогда они не будут такими перспективными как те. А может…

Прочитав рассказ, я закрыл книжку и задумался. Потом глянул выходные данные. Мелким шрифтом было написано, что книга отпечатана издательством ИПИ и я припомнил, что «ИПИ» являлось аббревиатурой Института Пробной Истории при АНО, однако это ни о чем не говорило.

— Позвольте, — вдруг взяли меня под правую руку.

— Секундочку, — обхватили левый локоть и повели.

Я схватил волю в кулак.

— Какие основания? Предъявите ордер! Я могу встретиться со своим адвокатом?

Правый подмигнул левому, а левый подмигнул правому, но меня не отпустили, а повели темнеющими дворами.

— Что за нарушения свобод! — воскликнул я.

Левый подмигнул правому, а правый левому и оба продолжали хранить молчание. Спустя некоторое время меня втолкнули в черный проем, где я, скатившись по скрипящим деревянным ступенькам, очутился в глухом подвальном помещении, и спиной ощущая его крохотные размеры.

— Жожа, а где ключ, — раздался голос.

— У меня.

Тут же раздался мелодичный удар колокольчика и передо мной растворилась дверь вместе с секцией полок под консервированными овощами и залитая ослепительным светом, явилась само совершенство, что я даже зажмурился попервоначалу.

— Милости просим, Феодосий Никанорович, — пропела совершенство Королева Татьяна. — Я знала что вы Ищущий, а значит когда-нибудь придете к нам.

Она взяла меня за пальцы и ввела в светлую уютную и даже богато отделанную залу, несмотря на то, что содержалась она, по всему видимо, тайно, в подполье старого дома. Вдоль стен комнаты на меня жадно смотрели пар десять любопытно горящих глаз.

— О, эти смешные Жожа и Зюзя! Верно они вам ничего не объяснили, они такие застенчивые. Когда они имеют что сказать и не знают с каким величием обратиться, они молчат. Правда?

— А я мигал Жоже, — сказал Зюзя, — чтобы он первый.

— А я Зюзе мигал.

— Это точно, они перемигивались между собой, — подтвердил я. — Но теперь-то объясните куда я попал!

Обведя глазами залу, я заметил Васю Заодно и кивнул ему как старому приятелю.

— Вы помните нашу предыдущую встречу? — лукаво спросила Королева Татьяна.

— О! — покачал головою я. — Восхищение, в котором я пребывал от Вашего великолепия!.. Подождите, кажется припоминаю… Кружок Истины!

— В Последней…

— Инстанции!

Как только я произнес последнее слово, точно онемение воцарилось среди нас, я видел застывшие улыбки, расширенные глаза, а Королева вдруг зашептала:

— Тсс! С этого момента я запрещаю вам говорить кому бы то ни было и где бы то ни было название нашего Кружка. С этого момента вы — один из нас и высоким духом поиска цели бытия призваны хранить тайну. Я сказала.

— Можно задать вопрос? — молвил я. — Не сомневаюсь, что все это не театральное представление и не розыгрыш, а тогда почему никогда не интересуются моим мнением?

— Постойте! — (здесь говорила, похоже, одна Королева). — Вы, что ли, против братства?!

— Не поняли меня! Интересных людей я не чураюсь, но…

— …Но? Феодосий Никанорович! Извиняемся, если что вышло не по канонам ВАШИХ общественных норм, но ведь мы ЗАРАНЕЕ знали ваше мнение. Только прошу не спрашивать каким образом.

— Может хватит нюни распускать? — сердито отозвался неприметный человек, стоявший на фоне висевшего на стене расписного ковра. — Он же притворяется, а давно все понял. — Этот человек был до того неприметен, что если бы не его единственная черта сердитость, то я бы и говорящего его не заметил. Тому способствовала и пестрая рубашка под цвет ковра. — Федя, ты садись! Нам тут Пэл до тебя сообщение начал зачитывать.

— Конечно, продолжайте заседание! — воскликнул я.

На диванчике потеснились и я плюхнулся в середину, по соседству с Василием. Зашевелился скромнейший на вид из старичков.

— Пожалуй удобнее будет сначала. Только сообщение — это громко сказано, скорее мысли вслух. Когда я думал над поставленной в прошлый раз проблемой произрастания человеческой сигнальной системы из фантазерства, мысль моя флуктуировала…кха-кха…

Старичок поперхал в раскрытую рукопись.

— …в такую область… Что такое знания? Знания ведь очень важная вещь для бытия человека и они заключены в большинстве своем в виде записанного слова. В мире записано знаний больше, чем знают вместе взятые люди, потому что человек может записать мысль и через некоторое время забыть (здесь мы говорим не о потенциальном, а об активном знании), а также потому что написанное слово живет дольше автора, а он мог знать что-то, чего не знают другие люди.

А теперь посмотрите что творится с книгами. Допустим, какого-то человека волнует незначительная проблема, при разрешении которой он ощутил нехватку информации. Человек идет в библиотеку и вдруг обнаруживает, что завален книгами приблизительно по его тематике. Тогда:

1) нет книги именно-именно той темы, которая нужна, но зато:

2) книг по соседствующим областям знаний — горы;

3) а потом он понимает, что и нужных ему книг — целое море, поток авторов и названий, что даже пересмотреть их все не хватит дня, а не то, чтобы выбрать необходимую информацию. В каждой книге есть хотя бы по строчке чего-то нового, но основная часть информации — повтор или словоблудие. Человек вместо подлинника иной раз изучает комментарии комментариев подлинника — это ли не ужас? А теперь, друзья, поймите, что сказанное касается не только знаний, но и: искусства, образования, прессы, истории и т. д. и т. д…

На этом, Читатель, я может быть и закончил бы очередную главу своего повествования, если бы Вася Заодно вдруг не отвел меня в сторонку и не вручил черновика своей рукописи.

— Не хотите посмотреть? — с хитринкой в голосе спросил он.

Я взял рукопись в руки и на первой странице прочитал:

Человек = Животное + Разум

| |

(хочет жить) (хочет жить в любви)

| |

(внешний мир чужд) (внешний мир интересен)

Путь к любви = «Поиск» (философия, науки) + «Построение» (религия, пополнение культурофонда) + «Движение» (прогресс, улучшение общественных отношений).

(НЕЧТО ПОСЛЕ ЧЕЛОВЕКА) = Животное + Разум +?

— Василий Памфнутиевич, — тихо спросил я, — какова истинная цель Кружка?

— Борьба против застывания, — тихо ответил он. — А то люди приходят к любви и пребывают в любви и застывают в любви.

Глава восьмая и последняя

Я заболел.

Может я и акклиматизировался, но на время, а долго жить мне здесь нельзя. И вообще, всегда надо возвращаться домой вовремя.

Но постиг премудрость эту я только теперь, когда заболел — и не то чтобы заболел, но во всяком случае абсолютно здоровым себя не чувствовал. Есть не хотелось, по телу разлилась сухая лень и все утро пролежал одетым на заправленной постели. Где-то в районе обеда впал в неглубокую дрему и тут то ли сновидение приключилось, то ли из-за перегородки с соседним номером послышалась ясно различимая человеческая речь. Говорили двое.

— Хе-хе. Что теперь скажешь?

— Сам знаешь. Эксперимент окончен.

— Давай еще раз подчеркнем его результаты, чтобы осознать и уложить их в памяти.

— Первое и основное — испытания он не выдержал.

— Как! А разве… А я думал…

— Стоп! Ты судишь по первоначально разработанному плану. Сейчас-то я уже могу тебе рассказать, что план был изменен и знали о новом плане всего четыре человека. К концу недели завершится повторная обработка информации и Маслим посвятит тебя во все детали проведенной операции. Уверяю, материала для твоей диссертации будет предостаточно!

— Ох, еще с Королем объясняться!