Помоги проекту - поделись книгой:
Меншиков направил в распоряжение Корнилова сильные подкрепления. К середине октября гарнизон Севастополя уже насчитывал 35 тыс. человек. Между тем союзники наконец решились на штурм. 17 октября они бомбардировали город из 126 тяжелых орудий. Огонь был открыт одновременно по всей линии обороны. Превосходству противника в калибрах осажденные противопоставили искусную организацию стрельбы с батарей, рассредоточенных по всей оборонительной линии. Русская артиллерия подавляла вражеские батареи поодиночке, одну за другой. Уже через три часа большая часть орудий противника была выведена из строя.
С еще большим успехом отражалась атака с моря. Союзники рассчитывали уничтожить береговые батареи Севастополя и обрушиться на осажденных с тыла. Против 115 орудий береговой обороны противник выставил 49 судов, в том числе 27 кораблей первой линии с 1 340 орудиями. Однако корабли союзников заняли слишком удаленную позицию от русских батарей (на 1 000—1 300 м). Как и на суше, они открыли залповый огонь, стремясь сразу подавить все батареи. Поэтому при граде выпущенных снарядов были отмечены лишь единичные попадания. Русские артиллеристы вели беглый прицельный огонь. Они хорошо пристрелялись во время развертывания эскадры и сумели нанести противнику большой урон. После 5-часового боя англо-французский флот отошел, потеряв 500 человек и 9 судов.
Союзному командованию пришлось отложить штурм на неопределенное время и перейти к длительной осаде. Успех достался защитникам города ценой немалых потерь. Несколько батарей получили серьезные повреждения. Два бастиона были полностью разрушены. Севастопольцы в короткий срок восстановили укрепления. Их артиллерия продолжала наносить удары по батареям противника, тормозя осадные работы. Стойкость защитников Севастополя дала Меншикову возможность дважды атаковать противника с тыла. 25 октября 1854 года под Балаклавой русской пехоте удалось овладеть неприятельскими редутами, но развить успех не получилось из-за малочисленности отряда. 5 ноября произошло сражение под Инкерманом, в котором русские войска потерпели поражение. Меншикову не удалось заставить противника снять осаду с Севастополя.
В ходе этих боев союзники также понесли немалые потери. Кроме того, 14 ноября сильная буря снесла палатки в английском и французском лагерях, ливень затопил траншеи. Значительно пострадал флот. Погибло несколько крупных боевых кораблей, затонули 7 английских транспортов, 5 транспортов и 13 торговых судов были выброшены на мель. Союзники отказались от активных действий и отсиживались в своих лагерях. Несмотря на явное военно-техническое превосходство, они испытывали под Севастополем серьезные трудности. Удаленность театра военных действий и растянутость коммуникаций осложняли снабжение и пополнение армии. Колодцев с питьевой водой было мало. Солоноватая вода из наспех вырытых ям была отвратительной на вкус. Кроме того, не хватало дров, чтобы ее кипятить. В лагерях союзников свирепствовали холера, тиф и дизентерия. В первые месяцы осады из каждых 100 англичан от ран и болезней умирали 39 человек. К началу 1855 года в английском лагере насчитывалось 23 тыс. больных, раненых и обмороженных, и только 11 тыс. оставались в строю. Во время эпидемии тифа французы каждый день теряли 100 человек в Крыму и 200 человек при транспортировке в госпиталь под Стамбулом.
Моральный дух войск был невысок. Солдат нередко гнали в атаки пьяными. Иногда достаточно было одного залпа осажденных, чтобы противник под этим «благовидным» предлогом прятался в укрытие на всю ночь. Участились случаи дезертирства. Во время холодов к русским перебегали до 30 человек в сутки. В лагерях осаждающих царила постоянная вражда не только между разными национальностями, но и между отдельными родами войск. Турок англичане и французы в основном использовали как вьючных животных для переноса грузов, скудно кормили и за малейшую провинность нещадно били палками.
В декабре 1854 – январе 1855-го к союзникам прибыло сильное подкрепление: 30 тыс. французов, 10 тыс. англичан и 35-тысячный турецкий корпус Омер-паши. 26 января по требованию Наполеона III в войну на стороне коалиции вступила Сардиния, направившая в Крым 15-тысячный корпус. Создав значительный перевес в силах, союзники в начале февраля 1855 года опять перешли к активным действиям.
17 февраля 1855-го русское командование вновь попыталось оказать помощь Севастополю. 19-тысячный отряд генерал-лейтенанта С.А. Хрулева атаковал Евпаторию, где находился корпус Омер-паши, но был отбит. В этом же месяце главнокомандующим русскими войсками в Крыму вместо Меншикова был назначен М.Д. Горчаков. 2 марта того же года умер Николай I. На престол вступил его сын, Александр II. Но ни новый главнокомандующий, ни новый император не были в состоянии улучшить военную ситуацию в Крыму.
Тем не менее защитники города во главе с Нахимовым продолжали сражаться, постоянно совершенствуя систему обороны. Вокруг южной стороны Севастополя была создана невиданно глубокая для своего времени полоса укреплений (1,5—2 км). За главной оборонительной линией располагались еще две линии редутов, укрепленных батарей и простых баррикад. Перед главной линией были вырыты 2—3 линии траншей и ложементов, в которых могли разместиться целые батальоны. Все линии обороны связывала между собой сеть ходов. Между линиями были установлены различные заграждения (засеки, замаскированные ямы и тому подобное).
Руководство обороной осуществлял штаб начальника гарнизона. На Городскую и Корабельную стороны были назначены командиры, отвечавшие за состояние обороны в своем районе. Главная линия обороны разделялась на 5 дистанций во главе со своими начальниками. Так же четко было организовано снабжение защитников города вооружением и боеприпасами. Для управления обороной применялась особая система сигнализации (семафорный телеграф, сигнальные флажки, световые сигналы ночью). В Севастополе впервые начал действовать созданный русскими инженерами «военно-походный электрический телеграф» – последнее слово военной техники того времени.
Осажденные изматывали противника непрерывными вылазками и контратаками. За весь период обороны они совершили более 150 вылазок. В самой крупной из них, в ночь на 23 марта 1855 года, принимал участие поручик артиллерии Л.Н. Толстой, автор знаменитых «Севастопольских рассказов». Русские передвигались на поле боя врассыпную, перебежками от укрытия к укрытию. Удары наносились по наиболее уязвимым местам – по стыкам частей и флангам противника. Эта тактика оказалась очень успешной. При вылазке в ночь на 22 ноября 1854-го был разгромлен вражеский батальон, прикрывавший осадные работы, а в ночь на 19 апреля 1855-го такая же участь постигла другой батальон.
Севастопольцы наладили наблюдение и разведку. На каждом бастионе и редуте имелись наблюдатели-сигнальщики. Кроме того, наблюдение вели секреты, расположенные в завалах перед линией обороны. В расположение противника засылались разведгруппы с задачей добыть «военнопленника», почти непрерывно велась также разведка боем.
Сильной стороной севастопольской обороны было взаимодействие различных родов войск. Действия пехоты эффективно поддерживались огнем полевой и корабельной артиллерии. Пароходы регулярно обстреливали противника с флангов и поддерживали вылазки осажденных. 6 декабря 1854 года военные суда «Владимир» и «Херсонес» сами предприняли успешную вылазку за пределы рейда и обстреляли одну из баз французского флота. Это заставило союзников выделить для блокады входа на рейд значительные силы. Нахимов нашел применение даже парусным кораблям: одни стали плавучими батареями, а другие – плавучими госпиталями.
Условия обороны становились все более тяжелыми. Осажденные испытывали большие трудности со снабжением. Все необходимое очень медленно привозилось в город на телегах, в то время как союзникам грузы доставлялись на пароходах гораздо быстрее. Особенно ощутимой была нехватка пороха и боеприпасов. Севастопольцы в большинстве случаев не могли в равной степени отвечать на артобстрел противника и несли потери, которых можно было бы избежать.
Настоящей трагедией при огромном количестве раненых был недостаток врачей, коек, медикаментов, белья, перевязочных средств, хирургических инструментов. Из-за этого многих пациентов не удавалось спасти. К середине ноября госпитали и лазареты в Севастополе, Бахчисарае и Симферополе переполняли свыше 21 тыс. человек раненых и больных. Из-за нехватки помещений их отправляли в Мелитополь, Бердянск, Феодосию, Николаев, Херсон. Но транспортировка пациентов на четырехколесных безрессорных фургонах по российским дорогам приводила к высокой смертности.
Севастопольцы беспрестанно хоронили погибших. На Северной стороне были устроены два «скида», которые наполнялись каждую ночь. В один свозились трупы, которые с молитвой опускались в братскую могилу, в другой – отдельные части тел, которые просто зарывали в землю.
В городе не хватало питьевой воды, так как многие колодцы оказались в руках противника. Солдаты и матросы питались только гнилыми сухарями и кашицей с мясом истощенного от бескормицы скота. Трехдневный запас сухарей обычно толкли в порошок, завязывали в тряпицу и укладывали в ранец. Но и это скудное довольствие выдавалось нерегулярно. Одна из французских газет, не разобравшись, сообщала об исключительном патриотизме русского солдата, который всегда носит с собой мешочек с землей своей родины…
Так жили не только севастопольцы, но и все солдаты Крымской армии. Редкие случаи дезертирства почти всегда были бегством от голода. В кавалерийских частях лошади по 3 дня не видели ни сена, ни овса. В одном татарском ауле под Симферополем лошади съели все соломенные и камышовые крыши. Были случаи, когда кони объедали друг другу хвосты и гривы. В зимние месяцы осажденные страдали без теплой одежды. У них в лучшем случае был один полушубок на двоих. Население России присылало для служивых не только крестики и образки, но и деньги, полушубки, рубашки, сапоги, башмаки. Однако из-за бездорожья вещи приходили с большим опозданием и уже испорченными. Полушубки, например, которые ждали к зиме, прибыли в Бахчисарай для отправки в Севастополь только летом. Поскольку надобность в них отпала, то их свалили в покоях ханского дворца, где они сгнили.
Терпя лишения, севастопольцы продолжали сражаться. Весь мир был поражен исключительной стойкостью и массовым героизмом защитников города. Солдаты и матросы не хотели покидать поле боя после ранения или контузии. Только с октября 1854-го по март 1855-го с перевязочных пунктов в строй вернулись свыше 10 тыс. раненых. Даже враги называли гарнизон города «стальным».
Имена героев Севастополя знала вся страна. Отряд добровольцев во главе с лейтенантом Н.А. Бирилевым почти каждую ночь совершал вылазки и не знал поражений. Однажды в бою матрос Игнатий Шевченко закрыл своего командира грудью от вражеских пуль. Этот подвиг стал примером для других севастопольцев. Газеты писали, что «каждый рядовой в городе – это Игнатий Шевченко, каждый офицер – лейтенант Бирилев». Раненый унтер-офицер Зинченко в ожесточенной схватке спас и полковое знамя, и жизнь своего командира. Солдат Поленов, прижатый противником к обрыву, после упорного сопротивления бросился вниз, чтобы не попасть в плен. Матрос Михаил Мартынюк ринулся в пороховой погреб, потушил начавшийся пожар и спас бастион от разрушения. Легендой Севастополя стал матрос Петр Кошка, который на вылазках творил чудеса: незамеченным подбирался к вражеским траншеям, снимал часовых, добывал «языков», заклепывал орудия, захватывал ценные трофеи. Во время вылазок особо отличились также Василий Чумаченко, Федор Заика, Афанасий Елисеев, Аксений Рыбаков, Иван Димченко.
Однако повседневный ратный труд осажденных не исчерпывался боевыми действиями. Под градом неприятельских пуль и снарядов, по колено в грязи и воде они почти целый год не только безостановочно восстанавливали, но и расширяли севастопольские укрепления. Огромную самоотверженность проявляли врачи, фельдшеры и сестры милосердия. Они сутками находились на работе и ночевали возле своих пациентов. В город прибыл знаменитый хирург Н.И. Пирогов и провел множество сложнейших операций. Большой любовью защитников города пользовалась медсестра Даша, прозванная Севастопольской.
В обороне активно участвовало гражданское население. Горожане не только строили укрепления, но и предоставляли в распоряжение командования свое имущество – повозки, лошадей и волов, тачки, строительный материал и инструменты. Они всеми силами поддерживали жизнь в сражающемся Севастополе. По-прежнему бойко шла торговля на рыночной площади. Время от времени на продавцов и покупателей обрушивался снаряд. После взрыва люди разбегались в разные стороны. Но уже через несколько минут убитых уносили с площади, прилавки сдвигались и торговля возобновлялась.
Самоотверженность и мужество демонстрировали в осажденном городе и женщины. Многие из них работали в госпиталях и перевязочных пунктах, не покидая их даже в дни сильнейших бомбардировок. Они часто забирали раненых домой. Несмотря на все запреты, жены матросов навещали своих мужей на бастионах: стирали белье, перевязывали раненых, ходили за водой. Некоторые оставались там на постоянное жительство. На одном из бастионов в чудом уцелевшей маленькой хате жила «матроска» Дуня. Она обстирывала защитников и нередко развешивала белье под градом снарядов. На берегу бухты даже в разгар артобстрела можно было увидеть отставных стариков-матросов. Они удили рыбу и носили ее на бастионы.
Достойно проявили себя бывшие заключенные, освобожденные из тюрем в самом начале осады. Они работали на строительстве укреплений, под огнем противника ходили к колодцам и добывали воду. Впоследствии многих из них помиловали, а остальным сократили срок наказания.
От взрослых не отставали и дети. Мальчики рвались на бастионы и в начале обороны, когда людей не хватало, их помощь с благодарностью принимали. Самым знаменитым был десятилетний Коля Пищенко, сын матроса-артиллериста с 4-го бастиона. Он постоянно подносил снаряды отцу, который учил его артиллерийскому делу. После гибели отца Коля остался на бастионе и до конца осады лихо стрелял по врагу из небольшой мортиры.
Весной 1855 года союзное командование вновь решило покончить с Севастополем одним ударом. Для артиллерийской подготовки штурма оно сосредоточило на осадных батареях до 500 тяжелых орудий. Бомбардировка началась 9 апреля и продолжалась 10 дней. Из-за недостатка боеприпасов русские отвечали одним выстрелом на два вражеских. И все же противнику не удалось подавить огневые точки осажденных. Штурм Севастополя был опять отложен на неопределенное время. Потерпел провал и замысел союзников силами 16-тысячного корпуса перерезать коммуникации русской армии в Крыму. В мае 1855 года им удалось захватить Керчь и Еникале, но в Геническе, Таганроге и Новороссийске десант противника был отражен береговой охраной. 7 июня союзники силами пяти дивизий (до 40 тыс. штыков) после усиленной бомбардировки атаковали передовые позиции перед главной оборонительной линией Корабельной стороны, захватили Камчатский люнет, Селенгинский и Волынский редуты. В жестоком бою русские потеряли 5 500 человек, противник – 6 200 человек. Взятие этих укреплений позволило союзникам вплотную приблизиться к главной линии обороны.
Стремясь развить успех, 17 июня осаждающие провели интенсивную артиллерийскую подготовку. На огонь 587 орудий русские отвечали из 548 орудий. Но запас боеприпасов у севастопольцев был в 3—4 раза меньше. На следующий день начался штурм главной оборонительной линии Корабельной стороны. На этом участке 20 тыс. защитников противостояли 47 тыс. атакующих. Несмотря на преимущество в численности и артиллерии, союзники были отражены по всей линии обороны. Потери противника составили 7 тыс., русских – 5 тыс. человек. Севастопольцы одержали блестящую победу.
Но положение защитников города оставалось крайне тяжелым. Численность армии союзников в Крыму составляла 200 тыс. человек (100 тыс. французов, 25 тыс. англичан и 15 тыс. сардинцев – под Севастополем, 40 тыс. турок – в Евпатории и 20 тыс. англичан и французов – в Керчи). Русские войска в Крыму насчитывали лишь 110 тыс. человек, из которых 70 тыс. составляли гарнизон Севастополя. Нехватка боеприпасов становилась все ощутимее, а огонь противника непрерывно усиливался. Улицы города были завалены ядрами, осколками, земля разрыта снарядами, дома разрушены.
Горчаков предпринял последнюю попытку отвлечь силы противника от осажденного города.16 августа в сражении у реки Черная союзники нанесли русским войскам тяжелое поражение. Стало ясно, что Севастополь обречен. Осажденные могли отражать вражеские атаки, но выдерживать подавляющее превосходство артиллерийского огня было уже невозможно. 17—20 августа противник вновь провел усиленную бомбардировку города, который громили 300 тяжелых мортир и 800 других орудий. Плотность огня в эти дни приблизилась к нормам Первой мировой войны. Севастопольцы отвечали одним на три выстрела противника.
Южная сторона города превратилась в руины. Везде полыхали пожары. Потери гарнизона возросли до 2—3 тыс. человек в день. Горчаков получил от Александра II согласие на отступление в Северную часть города. 27 августа было завершено строительство плавучего моста из бревен через рейд. К тому времени гарнизон подготовился к эвакуации. Вскоре по мосту потянулись сотни повозок с военным имуществом.
С 5 сентября противник вновь резко усилил бомбардировку города. Через 3 дня в валах бастионов главной линии обороны образовались широкие бреши. Путь для штурмовых колонн был открыт. 8 сентября союзники атаковали укрепления и захватили первую линию обороны, в том числе Малахов курган, но на второй линии севастопольцы сначала встретили их картечью, а затем перешли в контратаку и отбросили противника. В этот день французы и англичане 6 раз шли на приступ, но всякий раз под натиском русских откатывались назад. Союзникам удалось удержать только Малахов курган. Потери с обеих сторон были огромными: у севастопольцев – 12 тыс., у противника – 10 тыс. человек.
В ночь на 9 сентября защитники города эвакуировались по плавучему мосту через рейд. Все военные объекты были взорваны, тяжелые морские орудия выведены из строя. Колонну отступающих освещало пламя пожара, охватившего всю Южную сторону. После переправы мост был разрушен, а оставшиеся корабли затоплены. Русские войска закрепились на заранее подготовленных позициях на Северной стороне. Легендарная Севастопольская страда закончилась.
Эта героическая оборона стала кульминацией Крымской войны. Отдельные операции союзников на других театрах не принесли им успеха. В июле 1855 года в Балтийское море вторично вошла союзная эскадра. Однако ее действия свелись к обстрелу нескольких прибрежных городов и бомбардировке города Свеаборг, которые не дали ощутимых результатов. В ноябре эскадра покинула Балтику. Столь же бесславно закончилась и вторая экспедиция союзников на Тихоокеанское побережье России. На Кавказе турки терпели сплошные поражения. В ноябре русские войска взяли неприступную крепость Карс.
Несмотря на эти успехи, Россия не могла продолжать борьбу с коалицией. По подсчетам известного историка А.М. Зайончковского, потери севастопольцев составили 120 тыс. человек, а общие потери за всю войну превысили 500 тыс. человек. Экономика страны не выдерживала тяжести боевых действий подобного масштаба. Призыв миллиона рекрутов и изъятие из деревни почти 150 тыс. лошадей нанесли тяжелый удар сельскому хозяйству. Промышленность не справлялась с производством необходимого количества оружия и боеприпасов. Колоссальные военные расходы (около 500 млн. руб.) привели к кризису государственных финансов. Неспособность правительства обеспечить победу в войне вызвала рост оппозиционных настроений в обществе.
Союзники также истощили свои силы. Они потеряли под Севастополем 73 тыс. человек, а всего в Крымскую войну – свыше 500 тыс. человек (турки – 400 тыс., французы 95 тыс., англичане 22 тыс.). Мобилизационные возможности коалиции были исчерпаны уже к лету 1855 года. Союзное командование не решилось атаковать русские позиции на Северной стороне города. О наступлении в глубь Крыма не могло быть и речи. Поэтому английская и французская дипломатия всеми силами расширяла коалицию. Австрия угрожала России разрывом дипломатических отношений. Пруссия и Швеция также заняли враждебную позицию.
В этой ситуации российское правительство приняло условия союзников. В феврале 1856 года противники заключили перемирие. 30 марта в Париже был подписан мирный трактат. Тем самым французы объявили о своем успешном реванше – именно 30 марта 1814 года победоносные русские войска вступили в Париж, сокрушив наполеоновскую армию. По договору Россия возвращала Турции Карс, а союзники выводили войска из Севастополя и других захваченных крымских городов. Устье Дуная и Южная Бессарабия отходили к Молдавии. Провозглашалась «свобода плавания» по Дунаю. Единоличное право России на покровительство православным подданным Оттоманской империи заменялось коллективной гарантией великих держав. Принципиальное значение имел пункт о нейтрализации Черного моря, который запрещал России и Турции иметь военный флот, арсеналы и крепости на побережье. Это условие наносило удар по престижу России и безопасности ее южных границ, так как Турция сохраняла право держать военно-морские силы в Мраморном море и проливах. Босфор и Дарданеллы объявлялись закрытыми для военных судов. Россия обязывалась демилитаризовать Аландские острова.
Условия мира были болезненно восприняты в России. Со времен неудачного Прутского похода Петра I в 1711 году империя не подписывала акта о поражении. Вместе с тем российской дипломатии удалось отклонить требования союзников о нейтрализации Азовского моря и отторжении от России всей Бессарабии. Австрии не удалось аннексировать Молдавию и Валахию, а Турция распрощалась с надеждами на «исправление» границ на Кавказе.
После завершения конгресса 15 апреля 1856 года Англия, Франция и Австрия подписали соглашение о Тройственном союзе. Его участники гарантировали целостность Турции и выполнение Россией всех статей Парижского трактата. Сложилась так называемая «Крымская система», имевшая явную антироссийскую направленность. Но эта система просуществовала только два десятилетия. После поражения Франции в войне с Пруссией в 1870—1871 годах Россия смогла аннулировать пункт о нейтрализации Черного моря. Русскотурецкая кампания 1877—1878 годов резко изменила ситуацию в регионе.
Крымская война стала важным этапом в развитии военного искусства. Она наглядно продемонстрировала превосходство нарезного оружия перед гладкоствольным и парового флота – над парусным. В ходе этой войны были впервые применены электрический телеграф и минные заграждения, получила распространение тактика стрелковых цепей, зародились позиционные формы боевых действий. Этот опыт был использован при проведении морских (1850—1860 годы) и военных (1860– 1870 годы) реформ в России, широко применялся во многих войнах второй половины XIX века.
Исход Крымской войны вызвал сильнейший резонанс во всех слоях российского общества, оказав исключительное влияние на внутреннее положение в стране. «Севастополь ударил по застоявшимся умам», – писал русский историк В.О. Ключевский. Это поражение остро поставило вопрос об отмене крепостного права и других преобразованиях, без которых империя не могла сохранить статус одной из ведущих европейских держав. Вскоре после окончания Севастопольской обороны и подписания Парижского мира страна двинулась по пути Великих реформ.
Закавказье
Осенью 1853 года главные силы турок двинулись на Александрополь. Их Ардаганский отряд, пытавшийся через Боржомское ущелье прорваться к Тифлису, 26 ноября был разбит под Ахалцихом. 1 декабря русские войска под командованием В.О. Бебутова разгромили главные силы турок при Башкадыкларе, а 29 июля 1954 года на Чингильском перевале нанесли поражение Баязетскому отряду, заняв 31 июля Баязет. 5 августа в бою при Кюрюк-Дара турецкая армия на этом ТВД была разгромлена.
Балтика
В мае 1854 года англо-французские эскадры блокировали русский Балтийский флот в Кронштадте и Свеаборге. 7 августа англо-французский десант высадился на Аландских островах и осадил Бомарзунд, который после разрушения укреплений сдался. Осенью того же года союзные эскадры покинули Балтийское море. Однако в июле 1855 года вновь вернулись вторично, подвергнув бомбардировке Свеаборг, но, не добившись ощутимых результатов, в ноябре того же года покинули Балтику.
Белое море
Весной 1854 года английские корабли бомбардировали город Колу и Соловецкий монастырь, но попытка нападения на Архангельск провалилась.
Петропавловск-Камчатский
30августа – 5 сентября 1854 года русскими войсками было отражено нападение англо-французской эскадры.
Крым
0ноября 1853-го в Синопском сражении русские войска уничтожили турецкий Черноморский флот. 23 марта 1854 года – форсировали Дунай в районе Браилова, Галаца и Измаила. 22 апреля 1854 года англо-французская эскадра бомбардировала Одессу. В июле того же года союзнические силы высадились в Варне, а превосходящие силы англо-франко-турецкого флота блокировали русский флот в Севастополе. 14 сентября союзный флот начал высадку под Евпаторией. Русские войска под командованием А.С. Меншикова потерпели поражение на реке Альме и отошли к Севастополю, а затем к Бахчисараю. С 25 сентября 1854 по 8 сентября 1855-го длилась оборона Севастополя. В этот период произошло еще несколько важнейших сражений. 25 октября 1854 года – бой между русскими и англо-турецкими войсками в районе Балаклавы, являвшейся базой английских войск. Поначалу русские войска, овладев редутами в 3—4 км северо-восточнее Балаклавы, отразили контратаку английской кавалерии, однако этот небольшой тактической успех не был развит из-за недостаточности войск, выделенных главнокомандующим Меншиковым, и противник так и не был отрезан от своей базы. 5 ноября в результате Инкерманского сражения (восточнее Севастополя) русскому командованию не удалось сорвать готовившийся штурм Севастополя и вынудить противника снять осаду. Однако русские войска смогли потеснить англичан, которые вынуждены были обратиться за помощью к французам. Бездействие Чоргунского отряда генерала М.Д. Горчакова, который должен был нанести вспомогательный удар в направлении Сапун-горы, позволило французам перебросить подкрепления англичанам. Русские войска с большими потерями вынуждены были отступить. 16 августа 1855 года между русскими и союзными (английскими, французскими, сардинскими и турецкими) войсками произошло сражение на реке Черная (в 8—12 км юго-восточнее Севастополя). В конце июня того же года по требованию императора Александра II главнокомандующий русской Крымской армией генерал Горчаков развернул наступательные действия для оказания помощи Севастополю. Но из-за малочисленности введенных в бой войск, несогласованности их действий развить наступление не удалось. Поражение на реке Черная еще более ухудшило положение русских войск под Севастополем. 6 июня 1855 года произошел штурм Малахова кургана. 27 августа превосходящие силы французов овладели этой высотой, после чего русские войска оставили южную сторону Севастополя. 9 сентября защитники оставили Севастополь, что практически завершило Крымскую войну.
Валерий Степанов, доктор исторических наук
Оборона Севастополя вошла в историю не только как ярчайший пример героизма офицеров, солдат, матросов и жителей города, но и противостояния военных инженеров. В нем русские инженеры в самых тяжелых условиях проявили мастерство и профессионализм,противопоставив техническому превосходству противника превосходство тактики и организации.
Севастополь был приморской крепостью 1-го класса, имевшей по меркам середины XIX века неплохо развитую защиту со стороны моря, но вот со стороны суши городские укрепления были незначительны и в плохом состоянии. Единственным элементом долговременной фортификации была двухъярусная каменная башня Малахова кургана. Оправдывая нежелание строить сухопутные укрепления, князь А.С. Меншиков незадолго до начала обороны шутил, что со стороны крымских татар нападения не ожидает. Надо сказать, что нападений татары действительно не производили, но вот шпионили как для турок, так и для англичан весьма активно. В то время даже ходил один анекдот о козле, который, пасясь за чертой города и встретив на пути насыпь временной батареи, с ходу боднул ее, разрушив часть укрепления, а севастопольская полиция даже запретила жителям выпускать рогатый скот, дабы не вредить обороне…
В августе 1854 года в Севастополь прибыл инженер-подполковник Э.И. Тотлебен, и ситуация с инженерной обороной начала резко меняться. Адмирал Корнилов писал: «В неделю сделали больше, чем прежде делали в год». Тотлебен был учеником «дедушки русской фортификации» А.З. Теляковского, чьи труды признали даже во Франции. Правда, то, чем эти труды грозят, союзники поняли только в Крыму, столкнувшись с новой, «неправильной» системой обороны крепости, определившей развитие фортификации на полстолетия вперед. В короткое время русские создали систему укреплений протяженностью около 7,5 км, прикрыв Южную часть Севастополя от Килен-балки до Александровской бухты. На линии размещались 8 бастионов, редуты, люнеты, ложементы. К 16 октября 1854-го было построено 20 батарей, артиллерийское вооружение со стороны суши увеличено вдвое и доведено до 341 орудия.
Основную часть укреплений составляла постоянно восстанавливавшаяся и развивавшаяся сеть земляных сооружений, опорными пунктами служили открытые сзади бастионы и редуты, между ними протягивались стенки-куртины. Защитой служили насыпи, фашины, корзины («туры») и мешки с землей, впервые в России применили блиндажи. Заграждениями впереди укреплений служили рвы, волчьи ямы, замаскированные камнеметные фугасы. Бастионная система обороны Севастополя ускорила повсеместное введение «фортовых крепостей».
Глубину обороны защитники наращивали, продвигаясь ближе к позициям противника. Впервые в истории войн осажденный город под интенсивным огнем противника строил выдвинутые вперед укрепления. Широко применялись контрапроши («встречные» окопы с защитной насыпью), готовившиеся в течение ночи и часто позволявшие проводить внезапные контратаки, делать вылазки (группами или большими отрядами от 200 до 550 человек), в ходе которых солдаты и матросы портили орудия на вражеских батареях, захватывали нарезное оружие. Из тайно подводимых к противнику окопов («тихих сап») русские часто бросались в рукопашную или срывали атаку противника ближним ружейным огнем. Солдатскую практику быстро укреплять захваченные в ходе вылазок позиции ложементами (прообразом стрелковых окопов) и тянуть траншеи к соседям и в тыл превратили в систему. Выдвинутые таким образом вперед Селенгинский и Волынский редуты и Камчатский люнет взяли во фланг осадные работы противника и заставляли его распылять силы. Многополосная оборона, приспособленная к местности, сочетание элементов полевой и постоянной фортификации также были новинками. Наскоро сложившаяся система, конечно, не могла быть идеальной, но подчеркнем еще раз – защитники Севастополя сделали больше возможного, заслужив восхищение даже врага.
Инженерная оборона строилась так, чтобы создать эффективную систему огня и обеспечить активные действия пехоты, что позволяло частично компенсировать качественное превосходство противника в вооружении. Бастионы занимала пехота, а артиллерия располагалась на отдельных батареях и в промежутках – позже идея выноса крепостной артиллерии из фортов на промежутки станет основой обороны крепостей. Расположение батарей допускало маневр огнем, сосредоточение огня по одной цели. Окопы для расчетов, насыпи, туры с землей и канатные щиты несколько уменьшали потери артиллеристов от огня нарезных ружей противника. Дабы компенсировать недостаток мортир, артиллеристы ставили однопудовые единороги и 68-фунтовые бомбовые пушки на «элевационные» лафеты с большим углом возвышения. Слишком «легкие» или поврежденные орудия часто ставили в траншеи для внезапной стрельбы картечью. Русская артиллерия под Севастополем могла бы дать больше, но союзники постоянно превосходили ее по количеству выпускаемых снарядов (по подсчетам Э.И. Тотлебена, за период осады неприятель обрушил на Севастополь 1 356 000 артиллерийских снарядов).
Не менее интенсивная война шла под землей. Минная и контрминная борьба, свойственная любой осаде, здесь достигла особого размаха. Большую роль в ее организации сыграл штабс-капитан А.В. Мельников, прозванный «севастопольским кротом» и даже «обер-кротом». Защитники Севастополя за 7 месяцев подземно-минной войны проложили 6 889 м минных и слуховых галерей и рукавов в 2 яруса и произвели 94 взрыва крупных мин, израсходовав всего 12 т пороха (противник за время осады прорыл под землей 1 280 м галерей, в 5 раз меньше, но израсходовал в минах 68 т пороха). Еще 22 января 1855 года взрывом 12 пудов (196 кг) пороха уничтожили французскую минную галерею вместе с минерами. Качественно организованная инженерная разведка позволяла своевременно обнаруживать начало и выявлять направление минных работ противника и быстро вести контрминные галереи, снабжая их даже вентиляцией. При том что шанцевого инструмента тоже не хватало, при вылазках солдаты захватывали его у противника наравне с оружием. Достаточно сказать, что противнику практически ни разу не удалось произвести удачный взрыв под намеченным укреплением. Существенно, что русские мины подрывались более безопасным и надежным электрическим запалом от гальванических батарей – этот способ был разработан русским военным инженером П.Л. Шиллингом еще в 1812 году, а практически опробован К.А. Шильдером в 1832– 1834 годах. Союзники же все еще пользовались огнепроводным шнуром. И если у них на 136 взрывов было 30 отказов, то у русских – один отказ на 94 взрыва.
Осада Севастополя вызвала во Франции и Великобритании разработку новых образцов осадной артиллерии. Пример того – созданная уже по окончании войны британская 920-мм «мортира Маллета», метавшая 1,25-тонный снаряд на дальность 1 550 м. Мортира массой 50 т была разборной (ствол собирался из нескольких стальных колец), для перевозки морем. Крымская война окончилась раньше, чем этот монстр мог найти себе применение.
Cемен Федосеев
Медпрактикум: Искусство регенерации
Человек не обладает способностью к быстрому и полному восстановлению поврежденных участков органов или тканей, из которых они состоят. Однако в ходе развития науки медицины врачи научились ускорять механизм заживления ран. Не последнюю роль в процессе регенерации играют перевязки. До недавнего времени для этих целей использовали исключительно марлевые бинты, которые при подсыхании раны намертво врастали в нее, превращая каждую перевязку в пытку. Изобретение и внедрение в хирургию новых перевязочных средств на основе парафина и различных полимерных материалов не только ускорили процесс выздоровления, но и облегчили страдания пациентов.
К счастью, большинство ран, которые в течение жизни человек наносит себе своими же руками – ссадины, занозы, царапины или легкие ожоги, – не представляют опасности для его здоровья и через некоторое время заживает. Процесс их заживления состоит из определенной последовательности клеточных и молекулярных взаимодействий. При таких ранах особого лечения, кроме дезинфекции и наложения бинта, как известно, не требуется. Но и беззаботно относиться, например, к порезам и, соответственно, небольшим кровотечениям нельзя. Хирургам, занимающимся в том числе вскрытием разного рода абсцессов, известно множество случаев, когда воспаление раневого процесса происходило вследствие невежества пациента, его самонадеянности и самолечения.
Существуют, как известно, и другие раны, изначально представляющие опасность для здоровья человека. Специалисты подразделяют их на колотые, резаные, рубленые, рваные, ушибленные, размозженные, укушенные и огнестрельные. Все они лечатся в зависимости от степени повреждения тканей и органов. Проблемными бывают и хронические раны, например, при трофических язвах на ногах, при диабете или осложнениях при ожогах. В этих случаях последовательность клеточного и молекулярного взаимодействия нарушается и раневой процесс останавливается на одной из фаз.
В общих чертах фазы раневого процесса были известны в начале прошлого века, однако его клеточные и молекулярные механизмы стали понятны совсем недавно. В ходе первой короткой фазы «идеального» процесса восстановления, длящейся около 10 минут, происходит сворачивание крови с образованием фибринового сгустка за счет активации тромбоцитов – первых клеточных элементов, участвующих в процессе заживления раны.
Следующая фаза – воспаление, продолжается обычно от 5 до 7 дней. В ходе этого этапа в процесс заживления вовлекаются различные типы клеток крови, такие как лимфоциты, нейтрофилы и макрофаги. Одной из функций последних является борьба с раневой инфекцией, а также удаление остатков разрушенной ткани.
Заключительную фазу раневого процесса, происходящую, как правило, в течение нескольких недель, называют пролиферативной. В этот период формируются новая соединительная ткань, кровеносные сосуды и эпидермальные клетки полностью покрывают раневую поверхность.
На практике же картина регенерации не всегда выглядит столь благоприятно, и происходит это прежде всего из-за раневой инфекции, способной кардинально изменить течение раневого процесса, ведь раневой экссудат (жидкость, выделяемая из раны) – благодатная питательная среда для развития инфекций. Оптимальный солевой состав, физиологическая температура, избыток питательных веществ – все это способствует стремительному развитию патогенной микрофлоры. Даже тогда, когда приняты все необходимые меры для обеспечения стерильности раневой поверхности, инфицирование остается крайне серьезной проблемой и составляет немалую часть среди всех возможных осложнений при хирургических операциях.
Раневой экссудат представляет собой многокомпонентный бульон, в котором присутствуют различные типы клеток, физиологически активные соединения, и прежде всего белки. Именно белки взаимодействуют с рецепторами клеток, запуская множество внутриклеточных реакций, в результате чего происходит синтез новых молекул. Новые молекулы, в свою очередь, вновь взаимодействуют с клетками. При нормальном заживлении раны процессов синтеза больше, чем процессов распада. В случае же возникновения хронических ран между ними устанавливается динамическое равновесие. И подобные раны могут не заживать годами.
Экспериментальные работы по исследованию раневых процессов и перевязочных материалов начались лишь в середине ХХ столетия. Ключевой работой в этой области принято считать исследование американца Георга Винтера, опубликованное в 1962 году. Проводя опыты на лабораторных свиньях – с исключением эффекта инфицирования раневой поверхности, ученый доказал, что заживление под перевязочным материалом происходит в два раза быстрее, чем при открытой ране. Так, было показано экспериментально, что роль перевязочных материалов не сводится исключительно к защите от инфекции, что правильно подобранный материал способствует созданию оптимальной среды для успешного процесса заживления. Через год сходные результаты были получены и при лечении ран у человека.
В 1980-х годах были сформулированы основные требования к перевязочным материалам. Во-первых, материал или продукты его распада не должны быть канцерогенами и мутагенами. Во-вторых, у них должна отсутствовать острая и хроническая токсичность, в-третьих, материал не должен вызывать раздражение и аллергию. Кроме этих медико-биологических требований был определен и целый ряд физико-химических параметров. К ним относятся механические характеристики, паро– и влагопроницаемость. Иными словами, материал обязательно должен «дышать», но при этом не пропускать микроорганизмы, обладать способностью сорбировать («очищать») кровь и раневое отделяемое, легко и плотно прилегать к ране, моделируя любой профиль, легко отделяться от раневой поверхности, не разрушая вновь образовавшуюся живую ткань. Ведь именно грубый перевязочный материал – одна из главных бед, замедляющих процесс выздоровления, когда при удалении бинта травмируется «свежий» эпителий и повреждаются кровеносные сосуды.
Казалось бы, есть полное понимание того, каким должен быть идеальный перевязочный материал, однако почему же до сих пор его не существует? Это объясняется тем, что перечисленные требования практически взаимно исключают друг друга, поскольку сама рана на определенных стадиях заживления ведет себя по-разному. Например, сильно экссудирующие раны необходимо обрабатывать при помощи сильных сорбентов, чего нельзя делать на заключительных стадиях заживления – иначе рана будет высушена. Однако, несмотря на то что создать универсальный бинт пока еще никому не удалось, подобрать перевязочные материалы, адекватные той или иной стадии раневого процесса, вполне реально.
В настоящее время на мировом рынке насчитывается более 2 тысяч наименований самых разнообразных перевязочных материалов. При этом ежегодно проходят успешные испытания и официально регистрируются около полусотни новых торговых марок.
Все более популярными, наравне с традиционными бинтами на основе хлопка, льна или вискозы, становятся некоторые модификации перевязочных материалов с покрытиями. Например, пористая марля, покрытая мягким парафином, или же перевязочные материалы, пропитанные физиологически активными веществами. Таким образом к целлюлозным волокнам удалось «подшить» различные антибиотики. Однако «бинты» с антибиотиками абсолютно не пригодны для тех, у кого есть аллергия к этой группе лекарственных препаратов, поэтому в последние годы перевязочные материалы с иммобилизованными антибиотиками не находят широкого применения. Еще одной инновацией стала возможность иммобилизовывать на волокнах протеолитические ферменты, которые способны очищать раны от токсических продуктов жизнедеятельности микроорганизмов, а также от «остатков» поврежденных тканей.
Следующий вид перевязочных материалов – пленочные покрытия, как правило, представляющие собой тонкие (толщина менее 1 мм) прозрачные мембраны. Материалом для пленок может служить полиуретан или силикон. Часто края таких покрытий для лучшего контакта с неповрежденной кожей обрабатывают специальным адгезивом, обычно акриловым. Такие покрытия применяют для слабо экссудирующих ран, а также на заключительных этапах эпителизации или в случае поверхностных ожогов. Они хорошо моделируют профиль раны и позволяют вести наблюдение за раневым процессом.
В начале 1960-х годов была запатентована удачная гидроколлоидная композиция, состоящая из синтетического полимера, целлюлозы, желатина и пектина. Полимеры, входящие в состав такого перевязочного материала и напоминающие по характеристикам резину, обеспечивали поглощение раневого отделяемого и придавали материалу в целом эластичность. В дальнейшем многие компании воспроизвели и усовершенствовали эту композицию. Гидроколлоиды получили исключительно широкое применение за рубежом. В России гидроколлоидное покрытие «Биокол» на основе фторсодержащих полимеров и полисахаридов было разработано сотрудниками Института биологической физики Академии наук.
Для того чтобы решить проблему совместимости требований к перевязочному материалу, были созданы многослойные покрытия: верхний слой покрытий защищает от инфекций, нижний обеспечивает сцепление с раной. Промежуточный слой выполняет сорбционные функции. Гидроколлоидные покрытия выпускаются обычно в форме многослойных пленок.
Весьма схожи с гидроколлоидами гидрогели. Основой этих биоматериалов являются сильные сорбенты на основе целлюлозы, акриловой кислоты или полиэтиленгликоля, способные удерживать до 95% воды от общего веса. Понятно, что эти материалы применяются для гнойных и сильно экссудирующих ран. Совсем недавно появились углеродные сорбирующие повязки.
Еще один вид перевязочных материалов – коллагеновые, содержат, как понятно из названия, коллаген – основной структурный белок дермы. Несмотря на прямую направленность материала на заживление раны, сделать эффективный коллагеновый материал, как ни странно, оказалось делом не простым. Сам коллаген изучен биохимиками досконально, но создать устойчивую трехмерную конструкцию с его использованием достаточно трудно. Сшивающие коллаген агенты зачастую оказываются токсичными, а сам материал буквально напоминает подметку. Это объясняется отчасти тем, что многие технологии в производстве перевязочного материала были привнесены из кожевенной промышленности. Другая проблема, связанная с переизбытком коллагена, – это образование келоидных рубцов.
В последние годы в связи с распространением вирусных и тяжелых инфекционных заболеваний в развитых странах резко ужесточились требования к применению белков животного происхождения. Это стимулировало разработку материалов на основе биополимеров растительного происхождения, и прежде всего альгинатов, получаемых из морских водорослей. Сегодня на основе альгината разработано более двух десятков перевязочных материалов. Альгинат может включаться и в гидроколлоидные композиции. В России такое альгинатное покрытие производится около двух десятков лет.
Наверное, самым первым письменным описанием способа лечения ран можно считать актуальное и по сей день упоминание, оставленное шумерами на глиняной табличке, относящееся приблизительно к 2200 году до н. э. Она гласит: «Промой рану, нанеси повязку, закрепи повязку». В Древнем Египте в качестве перевязочного средства широко применяли аналоги традиционных бинтов. Для этого приходилось теребить и распушать природные волокна, получаемые из различных овощей. Сходный метод приготовления повязок из теребленого хлопка или льна продолжал применяться и в XIX столетии. В России такой материал называли корпией (от лат. carpo – «вырываю», «щиплю»). Идея использования клейких (адгезивных) повязок, обеспечивающих более плотный контакт с раной, принадлежит египтянам. Интересно, что для этого они использовали ладан и мирру, специально импортируя их из Восточной Африки. По представлениям древних египтян, смолы, вытекающие из «раны» дерева, передавали свои жизненные силы раненому человеку.
Лечение хронических ран и трофических язв до сих пор остается одной из самых серьезных проблем в медицине. Несколько лет назад для ее разрешения были предприняты попытки создания материалов, включающих в себя ростовые факторы, наличие которых позволило бы сдвинуть раневой процесс с «мертвой точки». Ростовые факторы – это небольшие белковые молекулы, получаемые методами генной инженерии. В 1997 году был выпущен на рынок гель, содержащий тромбоцитарный ростовой фактор, предназначенный для лечения трофических язв различной этиологии.
Парадоксальная и очень смелая идея была высказана в конце 1990-х годов немецкими учеными, предложившими селективно «отлавливать» в раневом отделяемом молекулы, тормозящие процесс заживления. Некоторые из таких молекул на сегодняшний день идентифицированы – это металлопротеиназы, ферменты, которые разрушают вновь синтезируемый коллаген. Но сегодня пока еще трудно сказать, увенчаются ли подобные исследования успехом.
В целом о применении перевязочных материалов можно говорить в двух случаях: когда поврежденные ткани сохраняют регенерационный потенциал и необходимо лишь создать благоприятные условия для деления клеток, и когда в ране полностью нарушено кровоснабжение, разрушена соединительная ткань, что говорит о полном отсутствии так называемых стволовых клеток. Последняя ситуация возникает, например, при ожогах IV степени, когда больному пересаживается лоскут кожи из неповрежденного участка. Если же площадь донорских мест ограниченна, прибегают к единственному на сегодня выходу – созданию аналога кожи методами тканевой инженерии. Иными словами, делают одновременную пересадку и клеток, и внеклеточного матрикса, собранного в пробирке. В этом случае биологический перевязочный материал выполняет не просто защитные функции, он и сам интегрируется в новообразованную кожу.
Тысячелетиями функция перевязочных материалов была охранительной и во многом сводилась лишь к защите от инфекций. Несколько десятилетий назад ученые научились при помощи покрытий управлять процессом заживления раны. И, наконец, в последние годы биологически активные покрытия стали использоваться как материал для вновь синтезируемых тканей. Ожидается, что в самое ближайшее время будут разработаны принципиально новые, адаптивные покрытия-сенсоры, которые призваны регистрировать ход раневого процесса и, в зависимости от происходящего, менять свои характеристики на благо полного и скорейшего выздоровления. В любом случае наука не стоит на месте и разработки по созданию и применению приближающихся к совершенству перевязочных материалов продолжаются самым активным образом.
Кожа состоит из двух основных слоев: верхнего – эпидермиса и подлежащей под ним дермы. Эпидермис принято относить к эпителиальным типам тканей, а дерму – к соединительным тканям. Область контактов дермы и эпидермиса получила название базальной мембраны. Эпидермис состоит из множества слоев клеток-эпидермоцитов. Количество клеточных слоев может варьироваться в зависимости от локализации кожного участка. Верхний слой эпидермоцитов представляет собой ороговевшие, безъядерные клетки, которые легко отделяются от кожи. Возобновляется же популяция эпидермоцитов за счет деления клеток в нижних слоях. Именно там находятся стволовые клетки, постоянно поддерживающие воспроизводство клеточной популяции. Именно размножение стволовых клеток и определяет характер течения раневого процесса. Дерма (ее толщина от 1 до 3 мм) в основном состоит из внеклеточного матрикса, в котором диффузно распределены различные типы клеток. Основным структурным белком дермы является коллаген. Кроме того, в дерме иммобилизованы различные придатки кожи, например волосяные фолликулы. К дерме подходят нервные окончания и кровеносные сосуды. Далее обычно идет мышечная ткань, которая тоже может повреждаться при ранении.
Георгий Ижемский, кандидат физико-математических наук
Поделиться книгой: