Помоги проекту - поделись книгой:
В тот же миг Муха, тоненько пискнув, боднул головой воздух и клюнул носом песок. А розовый от негодования Кит спокойненько отряхнул ладони.
— Ври-ври, да знай меру, — буркнул он, ероша густой вьющийся чуб.
— А я считал, что ты спишь, — выплевывая набившийся в рот песок, невозмутимо произнес Генка. — Видали, как он юмор воспринимает? А теперь — знакомьтесь!
— Таня.
— Костя.
— Люся.
— Костя.
— А ну, гвардия, а теперь в воду шагом арш! — скомандовал Генка, вприпрыжку устремляясь к сверкающему зеркалу реки. Костя и подружки кинулись вдогонку.
Люся с Таней оказались девчонками свойскими, сильными и ловкими. Плавали они и ныряли не хуже Генки, а когда тот с помощью Кости воспроизвел заднее сальто, Люся и тут повторила его подвиг. Костя, сперва чувствовавший себя с незнакомками скованно — девчонки ведь! — потом разошелся, стал дурачиться наравне со всеми. Таня предложила сыграть в «коли».
— Чур, не я! — заорал Генка.
— Чур, не я! — подхватили подружки.
— Значит, вожу я, — констатировал Кит. — Колю!.. — Один бросок, и водить пришлось Генке. Потом поочередно пятнали Люся и Таня. Они дружно гонялись за Китом, но тот играючи уходил от них. Тогда стали ловить Костю втроем. Но и для троих эта задача оказалась непосильной. Кит уходил от преследователей так же легко, как торпедный катер от допотопного парусника.
— Сдаемся, — наконец, объявил Генка, — сил больше нет за тобой гоняться...
— Может, побродим по острову? — предложила Люся. — Объявляем себя новыми робинзонами.
— Может, клад найдем, — поддержал Генка.
— А вигвам будем строить? — поинтересовался Кит.
— Соорудим дворец из прутьев и травы! — в один голос откликнулась дружная троица.
— Тогда пошли!..
И они двинулись сквозь заросли лозняка, переходящего чуть подальше в густой ветловый лес. Прокладывал дорогу Костя, за ним следовали, держась за руки, Люся с Таней, замыкал шествие Генка.
Как только вошли в лес, сразу же стало сумрачно и прохладно. Зеленые шапки деревьев, переплетенные над головой, почти не пропускали солнечных лучей. Густая трава, вымахавшая на пропитанной влагой почве в Генкин рост, была яркой и влажной. Встретилось озерцо в оправе чакана, обогнули его. Поднялись на пригорок. Здесь господствовали тутовые деревья.
— Царство одноглазого бакенщика, — объявил Генка. — Скоро увидим и его хижину, единственно обжитое место в этих дебрях.
— А киоски на пляже? — возразила Таня.
— Не считается... Ведь в них... торгуют, а не живут. И то в определенные часы — с десяти утра до пяти вечера.
Костя втянул в себя воздух:
— Где-то поблизости палят костер.
— Бакенщик, наверное, маракует со смолой, лодки конопатить собирается, — философски заметил Генка, — время подходящее.
— Похоже, — согласился Кит. — Так куда же пойдем?
— Только прямо и только вперед! — взмахнул кулаком Генка. — На севере находится залив Генти — удобнейшая стоянка для океанских кораблей и лучший в мире пляж для купания!
— Генти? А что это такое? — поинтересовалась Люся, кокетливо прищуривая синие глаза.
— Генти? — Генка выпятил петушиную грудь. — Аббревиатура, то есть сокращение, которое расшифровывается так: залив имени Геннадия Титова, первооткрывателя этого залива. Как, звучит?
— Звучит, — вздохнул Кит. — Так звучит, что...
— Ладно, Костя, не завидуй, еще представится случай, и твое имя увековечим! — Генка, почуяв подвох со стороны братца, неожиданно ретировался. — Извините... Я сейчас... Я вас догоню, — и он схватился руками за живот.
«Тоже мне, ухажер, животик у него схватило, — усмехнулся Костя. — Погоди, хвальбушка несчастная, я тебя вылечу от хвастовства!»
Девочки сделали вид, что ни о чем не догадываются. Они щебетали о предстоящих волейбольных соревнованиях на первенство по городу среди школьниц. Обе защищали честь родной образцово-показательной школы и потому страшно боялись проиграть состязание давним соперницам — девчонкам из Генкиной школы.
— Непременно выиграете, — поддержал Кит бойцовский дух девушек.
— Да, выиграешь! Эта проклятая Иночкина, их капитанша, играет, как бог!
— Иночкина?
— А вы что, с ней знакомы? — спросила ревниво Люся. — Девочка она красивая, но воображала, каких свет еще не видывал!
Костя добродушно рассмеялся:
— К несчастью, со столь знаменитой личностью я пока не знаком, но наслышан о ней предостаточно!
— От кого же? — теперь спрашивала уже Таня.
— От кого! От... Впрочем, вы этого человека не знаете. Ну, а если Иночкина вас так интересует, можете о ней расспросить Генку, он ведь у нас со всеми знаменитостями на «ты»!
Лес поредел, трава — тоже, теперь она едва достигала колен, кое-где даже появились песчаные проплешины.
— А вот и залив имени «космонавта» Геннадия Титова, урра! — закричал Кит, когда они вышли на бронзовый песчаный берег, напоминающий слегка разогнутую подкову. Здесь и там кудрявились экзотические акации, одуряюще пахло полынью. Вода в заливчике была голубоватой, прозрачной, до самого дна. В южном конце подковы взглядам робинзонов открылась великолепная плантация кувшинок. Каждый цветок представлял миниатюрный аэродром для бабочек и стрекоз, снующих вокруг стремительно и бестолково.
— Сказка! — захлопала руками Таня. — Тысяча и одна ночь!
— А вам нравится? — спросил Костя.
— Очень. Даже не верится, что видишь наяву, а не в кино или на картине одного из знаменитых итальянских живописцев.
— Вы любите живопись? И знаете, наверное?..
— Скорее, чувствую.
— Ого, мы ударились в высокие материи! — Люся, раскинув сильные загорелые руки, легла в тень акации. — Так бы вот и полетела!.. Костя, вы составите мне компанию?.. Сделаем круг, другой над нашей милой планетой и махнем на Марс, в сады Аэлиты.
— Рожденный ползать, летать не может, — усмехнулся Костя. — Мне и на Земле дела не занимать.
Замолчали. Каждый думал о своем: Люся — о садах Аэлиты, Таня — о предстоящем соревновании, Костя — о Генке. «И чего он так долго не возвращается? Уж не влип ли в какую новую историю! От него ведь всего можно ожидать...»
А Генка в это время, приминая траву, как напуганный лось, мчался к заливу своего имени, переживая заново только что увиденное и услышанное.
А произошло вот что: когда кусты скрыли Генку от посторонних Глаз, он убрал руки с живота и как ни в чем не бывало зашагал По направлению к озерцу, заросшему чаканом и камышом. Он шел, ориентируясь на запах дыма.
Вот и костер, облизывающий желтыми кошачьими языками пламени днище котелка с ухой. Он дымил под старой неуклюжей ветлой, на песчаной залысине. А возле него, чуть в сторонке, в небрежных позах лежат три колоритные фигуры, в майках и трусах. Двое взрослых и один подросток.
Генка затаился за кустом... В этот миг подросток повернулся к нему лицом.
— Васька Сом! — прошептал Генка, — а это... Так я и знал! Золотозубый и Носатик!..
Около них была расстелена газета. На ней стояли одна порожняя и одна наполовину наполненная особой московской бутылки и три граненых стакана. Тут же высилась горка колбасы, хлеба и нарезанной узкими полосками воблы.
— Так я и знал! — процедил Генка, — стопроцентные бандюги!.. Кого-то ограбили и празднуют. Напьются, а ночью снова пойдут грабить!.. Вот тут-то мы их с Костей и зацепим. Тем более, сегодня я дежурю в городской дружине, и повязки нам с Китом обеспечены. А это уже Полдела! Красная окольцовка на рукаве, если и не прибавляет человеку силы, то уверенности и отваги — сколько хочешь!
«Однако о чем они говорят? Подслушать бы!» подумал Генка, распластался и по-пластунски стал подбираться к кутящей троице поближе. Когда до намеченной цели осталось шагов десять, руки у Генки отнялись окончательно то ли от усталости, то ли от страха. Трава под ним шуршала невыносимо громко, а камышинки хрустели так, как будто взрывались снаряды девятидюймовых орудий. Муха замер. Говорил золотозубый, говорил тихо и невнятно. Как Генка ни напрягался, ничего расслышать не смог. Лишь два обрывка фразы отфильтровало его сознание: «...сегодня... в девять... и... в Морском садике...»
Муха, приподнявшись на локтях, сделал еще одно движение. Под коленкой треснула сухая хворостинка. Золотозубый выругался: «Нас кто-то подслушивает! Кому-то жить надоело!..»
Генка клубком скатился под горку, вскочил и задал такую работу ногами, какой в жизни не видывал ни один стадион мира.
К друзьям он прибежал запыхавшийся и лоснящийся от пота.
— Уж не гнались ли за тобой? — всполошилась черноглазая Таня.
— Не-ет... а что?
— Да пыхтишь ты, как камерон при откачке мазута, — пояснил Костя.
— Это я... дорогой стойку на руках жал.
— А ну, жемани еще! — поощрил Кит.
— Ой, Гена, неужели вы на руках можете стоять? — загорелась Люся. — Покажите!
«Индюк, ишь как расхвастался! — Косте стало жаль Генку. — И как он теперь выкрутится? Придется краснеть перед девчонками!»
Но Муха не думал сдавать позиции. Небрежно помахав у себя перед носом пятерней — что должно было означать: ух, мол, как жарко! — пообещал:
— Согласен!.. Только в другой раз, жилу растянул в кисти... — И рыбкой прыгнул в траву, но тотчас же взлетел вверх, будто его подбросил батут. А Таня закричала не своим голосом:
— Берегитесь, змея!..
Костя метнулся к Генке:
— Где змея?! Укусила?!
— Вон, вон она! — Таня и Люся, подвывая от страха, пятились к воде. Генкино лицо заливала молочно-гипсовая бледность. О страхе кричали только его глаза.
Костя кинул взгляд на змею и, схватившись руками за живот, с трудом выдохнул:
— Уж это! Уж чистейшей воды!.. А вы... змея... — И он снова покатился от хохота. Девочки невольно захихикали тоже.
— Ну, Генка, и отмочил же ты «стоечку» с перепугу!
— Ха! — невозмутимо отпарировал Генка. — Это я, чтобы вас напугать!.. Что я, ужей, что ли, не видел!.. Да я их... за пазуху по пятку клал. Хотите, я и сейчас... — И он сделал вид, что ловит ужа.
— Не надо! — заверещали девчонки. — Не бери!..
— Ну, что ж, — Муха как бы нехотя отказался от своей затеи, — продемонстрируем в следующий раз... Мне ведь такое — раз плюнуть!..
Костя в Генкину неустрашимость не поверил, но спорить с ним не стал: пусть в глазах девчонок останется героем.
После нечаянной тревоги купаться всем расхотелось, разговор тоже что-то не клеился. Девочки заторопились домой. Вдруг оказалось, что у них масса всяческих неотложных дел. Ни Генка, ни тем более Костя удерживать их не стали. Люся предложила вечером встретиться у «Октября» и сделать коллективную вылазку в кино.
— Не знаю, — пожал плечами Кит, — я, как Генка... Тетя у нас...
— Предложение в принципе принимается, — перебил его Муха, — только встретимся не сегодня, а завтра. Сегодня мы с Костей дежурим в городском штабе дружины. А вот завтра — в половине восьмого — мы будем вас ждать на условном месте.
— Вот и ладненько, — согласились девочки, — до завтра.
«Ну, держись, Нюська Иночкина, скоро ты узнаешь, почем сотня гребешков и кто в нашем городе самый знаменитый! — бормотал Генка, бодро шагая об руку с Костей к пристани. — Ты еще возле Генки Титова походишь!»
По вечерам Наталья Аркадьевна отпускала сына весьма неохотно, особенно на дежурства в штаб дружины, где Генка значился чем-то вроде штатного писаря. «Мало ли в городе хулиганья, — рассуждала Генкина мама, — заобидят, а то и ножом пырнут...» Зато вести душеспасительные беседы о разных мальчишечьих делах обожала, ибо она себя считала женщиной передовой, «педагогичной», умной и тонкой.
«У моего Гошика от меня секретов нет, — говорила она своим приятельницам самодовольно выпячивая нижнюю челюсть, — он со мною делится наисекретнейшими секретами».
Муха не опровергал материнских утверждений, «интимные мальчишечьи разговоры» он использовал в своих интересах.
Вот и сейчас Генка принялся расписывать Наталье Аркадьевне, как они с Костей славно выкупались. Муха даже сообщил ей о новом знакомстве. Девочек он расхваливал, не жалея красок: и спортсменки-то они, и отличницы, и учатся в лучшей школе города! Доложил он и о том, что назавтра с этими девочками назначено свидание у кинотеатра «Октябрь».
Наталья Аркадьевна млела от счастья, слушая Генкино щебетание. «Ах, какой же мой мальчик еще наивный!» — думала она. А Костя глядел на Генку с тайным упреком: мол, с какой стати тот так разболтался! Как девчонка!.. Но Муха, подмигнув брату, продолжал заливать:
— А сегодня, ма, мы с Костей дежурим в штабе дружины. По плану, у нас намечена встреча со старым чекистом. Он самого товарища Дзержинского видел! А как лекция закончится, мы сразу же домой...
— Умничка! — похвалила мама, — а я-то страшилась, как бы ты с Костей шалить не начал, а ты стал еще лучше!.. Молодцы! Оба заслужили поощрения! — И Наталья Аркадьевна протянула Генке трешку: — Это вам на мороженое и на кино...
— Хорошо, ма. Спасибо тебе! Ма, — продолжал вить лисьи петли Генка, — а ты знаешь, что лужинским Костиным арбузам присуждена на выставке ВДНХ золотая медаль и диплом первой степени?
— Неужели золотая? — переспросила Наталья Аркадьевна, с удивлением поглядывая на сельского родственничка.
Смутившийся Кит хотел было уже брякнуть, что золотая медаль — вранье, но Генка вовремя наступил ему на ногу, и Костя, закашлявшись, обронил не то «угу», не то «не могу»... Учуяв, что двоюродный брат врать не горазд, Муха душевные излияния срочно пресек и, схватив Костю за руку, вытянул его на улицу.
— Ты что же это, чуть меня не подвел? — накинулся Генка на Кита. Костя опешил. Генка, который только что врал матери так нагло и беспардонно, его Кита, и обвиняет еще в чем-то!
Поделиться книгой: