Помоги проекту - поделись книгой:
На прогулке щенок перестает обращать внимание на резкие звуки, крики, хлопанье дверей, свистки, гудки, выхлопы, раскаты грома. Это пригодится в дальнейшей дрессировке.
У щенка должны быть в доме игрушки: березовая чурка, связанная жгутом тряпка, теннисный мяч, большая сахарная кость (кость следует менять время от времени) — этим вы предохраните свою обувь и одежду.
Если вы уделяете щенку много внимания, играете с ним и гуляете, а дома один он остается редко, то такой щенок, как правило, не портит домашних вещей. Он предпочитает играть со своими игрушками или, на худой конец, потаскает бабушку за подол, будет налетать на щетку, которой она метет пол, покусает за ноги мальчишек, которые пришли из школы, помусолит старого ленивого кота…
А вот щенок, которого оставляют на целый день одного и с которым мало гуляют, конечно, начнет искать себе развлечения сам и, не найдя любимых игрушек, примется за хозяйские туфли, книги, одежду и мебель.
Особенно много щенки грызут, когда у них происходит смена зубов, — с четырех до шести месяцев.
У меня был знакомый овчаренок, который, оставаясь один, развлекался так: один раз он вытащил связку старых газет и целый день рвал их на мелкие клочки. В другой раз он порвал две пуховые подушки. Потом он вынул из цветочных горшков цветы и разбросал их вместе с землей по комнатам. Достал с окна двухсотграммовую бутылку с рыбьим жиром и пошел ее открывать к хозяйке на постель, скинул покрывало и устроился на новом шелковом пуховом одеяле. Бутылку ему удалось открыть, а вот отпил он из нее мало — весь рыбий жир пролился. Не правда ли, этому псу не откажешь в изобретательности?
В два-три месяца щенка следует приучить к ошейнику, а затем и к поводку. Делать это нужно постоянно, отвлекая его игрой и лакомством. Совместные игры и прогулки очень привязывают собаку к своему хозяину.
Хороший контакт с собакой служит прочной базой для дальнейшей успешной дрессировки.
Во время прогулок и игр двух-четырехмесячного щенка можно приучить к команде «апорт». Бросать палочку или мячик следует не очень много раз.
Очень важно, чтобы щенок не рос вором и не таскал со стола. Для этого можно его спровоцировать: положив на край стола кусок колбасы или мяса и делая вид, что вы не следите за ним, подождите, и как только он попытается его схватить — дайте резкую команду: «Фу!» — и шлепните его ладонью. Через несколько дней урок можно повторить. То же нужно делать, только еще с рывком поводка, если щенок на поводке, когда он хватает всякую дрянь у помоек и на улице.
Дома, с помощью кусочка лакомства, щенка легко можно приучить к команде «сидеть». Для этого нужно поднять кусочек над его мордой так, чтобы щенок потянулся за ним, и, приговаривая: «сидеть», «сидеть», заставить его сесть. Когда он сядет, дать ему лакомство. Так повторять несколько раз. А через несколько дней щенок будет усаживаться, как только вы поднимете руку и скажете «сидеть».
Почти так же легко у щенка вызвать «голос» и приучить давать его по команде. Можно поддразнить щенка лакомым кусочком, повторяя: «Голос!» — и как только он тявкнет, дать ему лакомство.
Щенка постарше можно привязать к дереву и начать отходить, повторяя команду: «Голос!». Щенок не захочет остаться один и начнет звать вас лаем. Тогда вы вернитесь, похвалите его и дайте лакомство, а затем отвяжите. Повторяя это упражнение, отходите все меньше и наконец стойте совсем рядом со щенком и требуйте, чтобы он «дал голос».
На прогулках щенок всегда привлекает к себе восторженное внимание детей и взрослых — каждый норовит приласкать щенка, погладить, позвать. Не разрешайте этого, а то щенок вырастет излишне доверчивым, разболтанным и плохим сторожем дома.
Естественно, что вы ввели в свой дом друга, который будет знать и любить всю вашу семью. Но «главного» хозяина лучше определить сразу.
Очень важно, чтобы самое интересное, приятное и хорошее исходило для щенка всегда только от самого хозяина.
Ни в коем случае не разрешайте чужим людям кормить щенка или вашим гостям давать щенку лакомства.
Если вы хотите, чтобы ваш пес охранял дом, то это нужно воспитывать у него со щенячьего возраста. Когда щенок лает на звонок — его нужно поощрять. Вошел посторонний в квартиру — щенка следует попридержать и даже подтравливать: «Чужой, чужой», а когда он уходит — делать то же самое. Иногда так поступать неудобно, тогда лучше запереть щенка и все-таки поощрять его лай. Если человек пришел к вам надолго, щенка нужно держать, когда посторонний входит и когда уходит, а в остальное время выпускать, но не разрешать приставать к чужому.
Делать все это нужно не от случая к случаю, а все время — только тогда ваша собака вырастет хорошим сторожем.
Специально злобить и травить щенка не советую, это не дает хороших результатов. Большая нагрузка вызывает у щенка нервозность и страх, а что может быть хуже трусости? Щенки и так робки от природы, и ваша задача — делать из них сильных, спокойных и смелых собак.
Очень важно, чтобы щенок усвоил: своих кусать никогда нельзя! Чтобы он был воспитан и знал, что, где и когда можно себе позволить.
Если собаку рано начать злобить, а навыков дисциплины не дать, то вся эта злоба пойдет против вас — будет кусать чужих; тут неизбежны скандалы и штрафы, покусы своих, и конец один — продажа собаки в армию или в питомник.
Между тем спокойные, сознающие свою силу собаки полезны в работе хозяину и приятны для окружающих.
У моих знакомых в семье, где отец очень занят, а у молодой матери грудной малыш, огромной овчаркой Атосом занимается девятилетний мальчик и прекрасно с ней справляется.
Сильный, огромный пес совсем не тянет на поводке и слушается, когда мальчик его отпустит.
Атос прекрасно охраняет машину и дом. В доме, кроме него, живет еще зеленый попугай Машка. Попугай и собака очень дружны: попугай часто сидит на спине или голове Атоса и чистит ему «перышки», зато Атос снисходительно смотрит на то, что Машка клюет из его миски. Машка иногда стащит со стола печенье и бросит его Атосу. После рождения малыша Атосу запретили входить в спальню, где спит маленький, хотя дверь туда открыта. Каждый запрет очень неприятен, и Атос сидит грустный на пороге комнаты, не входит сам, но и не пускает туда Машку. «Нельзя мне, так и тебе тем более», — рассуждает пес.
Атос с удовольствием принимает участие во всех играх с мальчишками. Дети и собака прекрасно понимают друг друга.
В щенячьем возрасте собаку можно приучить и к поиску вещей хозяина, что будет необходимо в защитно-караульной службе.
Летом щенка нужно приучить к воде. Влезть самому в речку с пологими берегами и ласково манить за собой щенка. Начинать нужно на мелком месте, где щенку не понадобится плыть. Потом можно уже заходить с ним поглубже.
Другой способ — бросить у самого бережка любимую палочку и сказать «апорт». Постепенно забрасывать ее все дальше и дальше.
Собаки, которых не пугают водой, обычно очень любят купаться. Плавание очень развивает грудную клетку и укрепляет организм собаки, закаливает ее.
Прыжками в высоту не увлекайтесь: у щенка еще очень слабые кости, а вот через небольшие канавки прыгать полезно. Ходить по широкой доске тоже можно. Команда во всех этих упражйениях всегда одна: «Вперед!».
Регулярной дрессировкой заниматься следует с десяти месяцев или с года, в зависимости от физического развития вашей собаки.
КАКУЮ ПОРОДУ ЛУЧШЕ ВЫБРАТЬ
Колли
Колли, или шотландские овчарки, по праву считаются самыми красивыми собаками служебных пород.
Крупные, с растянутым корпусом, гордо поднятой головой красивых линий. Морда длинная и узкая, глаза темные, косо поставленные, ушки стоячие с висячими кончиками, — это придает колли особую привлекательность. Длинная нарядная шерсть с белым, свисающим вниз воротником, на ногах очёсы, сзади штаны, красивый пушистый хвост. Окрас бывает рыжий с белым и черный с белым, иногда рыжий волос переходит в темный разных оттенков — такой окрас зовется трехколерным.
Они преданы своему хозяину, послушны, веселы и приветливы.
Колли хорошие пастухи: на Дальнем Востоке они пасут стада дорогостоящих пантовых оленей. Олени эти очень пугливы, но колли нашли с ними контакты, которые не удавалось установить другим собакам.
В войну колли успешно использовались на службе по розыску мин.
Колли очень чуткие и бдительные сторожа дома. Их можно спокойно содержать во дворе — они легко переносят морозы.
Во время линьки, которая бывает у всех собак два раза в год, коллисты начесывают много шерсти, прядут ее и затем вяжут замечательные по качеству свитера, жакетки, шапки, шарфы, носки и рукавицы. Вещи эти приятного бежевого цвета, пушистые и мягкие, как пуховые платки.
Помимо красоты, вещи эти очень теплые и особенно полезны для людей, страдающих ревматизмом.
Многие ленинградские коллисты ходят в свитерах, жакетах и шапках из шерсти своих собак на зависть всем остальным собаководам.
Нельзя сказать, что все характерные черты породы непременно должны быть у каждой собаки.
Литджи и Лотта
Мне вспоминаются две колли — Литджи и Лотта — две родные сестрички. Собаки эти жили вместе в доме моих друзей со щенячьего возраста. Условия для них были, разумеется, одинаковые. Тем не менее трудно себе представить двух собак одной породы, так не похожих друг на друга.
Литджи — рыжая колли редкой красоты. Она несколько лет подряд брала первые места на выставках в Москве и Ленинграде, была чемпионом породы, но не в этом дело. Много есть красивых колли. Тут дело не только в красоте, а в удивительном обаянии этой собаки. Она не была очень крупной, очень сильной и злой собакой, но была самоотверженной и готовой для вас на все.
Я помню, на даче шли мы с озера вечером, и к нам пристал пьяный. Литджи мгновенно бросилась защищать нас, несмотря на то, что пьяный был здоровенный мужик и ей, пожалуй, было страшновато, но, когда нужно было броситься на защиту, она не берегла себя.
Может быть, пьяный просто боялся собак, а может быть, спасовал перед таким геройством.
Дрессировать Литджи было одно удовольствие. Она всегда так старалась понять, чего вы от нее хотите, так трогательно радовалась, когда ей это удавалось. Во все время дрессировки я ни разу не повысила на нее голос.
На дрессировочной площадке Литджи не заводила ссор с собаками, но и дружбы с ними не искала. Очень любила преодолевать препятствия: как только увидит, что какая-то собака не прыгает через барьер или не идет по лестнице, — забежит впереди собаки, полает, привлекая к себе ее внимание, и прыгнет через забор или пробежит по лестнице. Любила игру с палочками — устали не знала, бегая за ними.
Литджи сдала все службы, какие только можно было, и все на первую степень.
А какая милая собака была она дома!
Зимой я приехала к своим друзьям на дачу, а у Литджи болело ухо, и ей делали ежедневно уколы. Для этой процедуры ей было разрешено ложиться на диван, что до сих пор запрещалось. Едва успев со мной поздороваться, она стала пояснять мне, что с тех пор, как я была в последний раз, произошли существенные изменения; вот, например, теперь ей можно, никого не стесняясь, забираться на диван. Она проделывала это несколько раз подряд, красноречиво поясняя, как все это было, и в конце концов удобно устроилась да и меня пригласила присесть к ней. Все это было очень забавно и вполне понятно.
В другой раз я приехала и Литджи меня не встретила, но из комнаты, едва она услышала мой голос, раздались призывы и рыдания, настолько нетерпеливые, что я, не раздеваясь, бросилась к ней. На подстилке возле Литджи лежало десять маленьких рыжих и черных комочков. Она жалобно сообщала мне, как было трудно, как страшно за детей теперь. Тут же рассказывала мне счастливым и радостным голосом о том, какие чудесные у нее дети, сколько с ними хлопот и как она счастлива материнством. Прерывая свои причитания, она носом подталкивала ко мне то одного, то другого щенка. Как выразительны были ее глаза! Сколько нежности, счастья и доверия было в этой сцене!.. Я очень любила эту собаку.
Сестрица Литджи — Лотта — была тоже красивой собакой: черная, богато одетая, несколько склонная к полноте. Она была ласкова к людям, очень любопытна, любила уют и удобства, была довольно завистлива и ленива. На выставках она всегда ходила на несколько собак позади Литджи, но неизменно получала отличную оценку и золотую медаль.
В дрессировке Лотта всегда прилагала все усилия к тому, чтобы помешать нам научить ее чему-нибудь. Даже когда она стала вполне прилично работать, то и тогда умудрилась провалить экзамен по общему курсу дрессировки. Лотточка хорошо работала только по настроению, а так как мы боялись, что она затормозится при резком с ней обращении, то она широко этим пользовалась.
Сын моих друзей один раз попробовал ее наказать; обиженная, она перестала брать от него пищу и три дня с ним «не разговаривала».
Вот так и на экзамене она нас подвела: Лотте показалось, что мальчик грубо ей приказал принести палочку. Она перестала подчиняться и отказалась работать. Так она провалилась в первый раз. После этого мы решили, что хватит с ней церемониться, нужно заставить ее работать, хочет она этого или не хочет. Приступив немедленно к исполнению задуманного, я заставила ее держать пустой спичечный коробок. Лотта сжимала челюсти и не брала его, но этот фокус был мне известен — я подложила ее же собственную губу под зубы — пришлось пасть открыть; затем она попыталась давиться коробком — и это не помогло, в этом случае она каждый раз получала легкий, но неприятный удар под челюсть. Лотточкин взгляд метал молнии в сторону дрессировщика, она как бы упрекала его: «Что же ты смотришь, как над бедной собакой издеваются? А еще хозяин называется…»
Видя, что помощи нет, она попробовала еще одно средство разжалобить меня — стала вдруг вся обмякать под тяжестью коробка, падать, но и это не помогло, — я ее встряхнула, заставила сидеть прямо. Лотта не могла при всей своей изобретательности вызвать у меня сочувствия притворством, — слишком свежи были ощущения от пережитого позора на экзаменах.
Метод принуждения настолько оправдал себя, что Лотта стала носить все: тяжелое и легкое, большие сумки, чемоданы и совсем мелкие предметы, вплоть до монеток, стеклянных бутылок, ключей.
На площадку Лотта любила ходить не столько чтобы учиться, сколько красоваться перед собаками. Она была из тех, кто очень нравится, за ней всегда ходила свора поклонников. Ну, а если, на свою беду, какая-нибудь завистница пробовала зацепить ее, то Лотта приходила в ярость и выдавала той такую трепку, что приходилось растаскивать их.
Защитно-караульную службу Лотта опять сдала только на второй раз, а в первую сдачу был дождик, грязь, Лотточка отказалась охранять вещь. Не могла же она ложиться в грязь — до охраны ли тут?
В конце концов терпением и длительным трудом мы добились, конечно, того, что Лотта стала хорошо работать, но никогда она не работала с такой радостью и темпераментом, как сестрица.
Зимой на дачу я привезла своего Акбара, чтобы научить Литджи буксировать лыжника. Эта служба легче всего усваивается собаками методом подражания. Вперед пускают обученную собаку, а за ней — собак, не умеющих еще тащить по команде «вперед». Лотта нас не интересовала, мы не хотели тратить время на эту лентяйку и ее оставили на участке, закрыв калитку. Катались мы на улице возле дома, и вдруг Лотточка подняла такой крик и визг, что нельзя было выдержать. «Вот всегда так, — кричала Лотта, — все интересное не для меня, всегда меня обходят! Сиди тут закрытая и забытая…»
Мы не выдержали, решили, что такое невиданное рвение надо поощрить. Надели на Лотту шлейку и пустили бежать с Акбаром. Лотта рванула изо всех сил, пронеслась метров пятьдесят и встала. «Что вы, братцы, ведь это же тяжело…»
Но мы решили все-таки заставить ее бежать дальше. Когда Лотта увидела, что шутить мы с ней не намерены, она покорилась, бедняжка, побежала, но так, чтобы тянул только один Акбар, а Лотта бежала рядом и не натягивала поводка.
«Дураков работа любит…» — рассудила хитрая Лотточка.
Эрдельтерьеры
Эрдельтерьеры — собаки среднего роста, квадратные, очень подвижные, сильные, ловкие и веселые. Окрас у них всегда чепрачный, шерсть жесткая, как бы завитая, на морде усы и борода, что придает этой породе милую оригинальность.
В дрессировке они поначалу довольно упрямы, но зато долго помнят то, чему их научат. Дрессируются на все виды служб.
Дота и Луша
Мы много лет подряд выезжали на дачу на Карельский перешеек на все лето, и я брала туда двух эрделей на дрессировку.
Мать — Лушка, которую мы в шутку называли Лукрецией, и ее дочь Дота. Дота жила у нас уже не первое лето и чувствовала себя как дома. Мой же Акбар ее очень уважал за самостоятельность и благоразумие. Она держалась степенно, с достоинством дамы преклонных лет, и за это Акбаром ей разрешалось многое такое, чего не дозволялось другим.
Дота уже была прекрасно дрессирована, но у нее был пунктик на почве дрессировки — охрана вещей. Где бы она ни находилась, чем бы ни была занята, она всегда стремилась что-нибудь поохранять.
На показательных выступлениях, когда ее оставляли одну рядом с хозяйской сумкой или чемоданом, Дота охраняла виртуозно. Даже когда к ней подбирались сразу несколько человек с разных сторон, она успевала бросаться на каждого, кто протягивал руки к вещи, грозно рычала и скалила свою бородатую морду. Хотя это и было красивым зрелищем, но не удивительно, что собака бдительно охраняет хозяйские вещи. А вот когда мы приехали на дачу и таскали вещи с машины в дом, собаки неслись в сад, чтобы порезвиться, Дота же в это время лихорадочно собирала свои вещи в угол комнаты, где, как ей казалось, будет ее собственное место. Снесет туда все: коврик, миску, расческу — и начнет охранять свое имущество, хотя никто на него не посягает. Никто Доту не уполномачивал делать это, но ведь в такой сумятице долго ли потерять что-нибудь. И она лишает себя удовольствия, не бежит в сад к собакам, а лежит, грозно поглядывая по сторонам, и рычит.
В другой раз шли мы в лес, и кто-то из собак нарушил одно из правил, установленных Акбаром, — началась драка. Все бросились разнимать собак, побросали корзины, а заботливая Доточка собрала все корзинки вместе и улеглась охранять их. «У каждого свои обязанности», — решила она.
На прогулках Дота была сдержанна и с осуждением поглядывала на молодую рыжую коллюху Орнату, которая, по мнению многих, считалась красоткой, но вела себя невоспитанно и легкомысленно. Она носилась как угорелая по горам и оврагам, увлекая за собой остальных собак и даже Акбара, который в другое время едва замечал ее. Орната дразнила собак палочками, шишками: схватит палку побольше, подбросит ее вверх и начнет носиться мимо Доты, а Акбар за ней, норовит отнять. Такую возню поднимут — смотреть стыдно. Но когда все успокоятся и собаки снова спокойно бегут вперед, Доту вдруг прорвет: схватит она тоненький высохший прутик и ну крутиться с ним перед Акбаром, неловко подкидывая задом то в одну, то в другую сторону. Акбар смотрит на Доту с недоумением: непривычно видеть, как она заигрывает. Дота вдруг почувствует неловкость своего положения, смутится и, огрызнувшись на засмотревшуюся на нее собаку, побежит дальше. Дота очень послушная, умная и милая собака, и забавно смотреть на нее, когда она теряет в пылу ревности контроль над собой.
Но вот ее мамочка — Лушка — совсем другая собака. Прежде всего о внешности: я узнала Лушку, когда ей минуло десять лет. В этом возрасте собака считается уже старой. Когда-то Луша, может быть, и была красивой собакой — старость, как известно, не красит. Дети у нее были красивые, но к тому времени, когда Луша приехала к нам на дачу, она была страшна. Шерсть на спине вся вылезла, кожа шелушилась от авитаминоза (болезнь старых собак, возникает из-за отсутствия витаминов), хвост, толстый у основания, кончался тоненьким и совершенно голым обрубком. Голова маленькая, глазки слезящиеся и несчастные. Краса эрделей — усы и борода — были обтрепанные и жалкие, к тому же Луша хромала на все четыре ноги попеременно. В ее болезнях я не сомневалась, ведь они все были налицо. Поэтому я не установила за Лушей строгого надзора, как обычно за всеми новичками. Скорей, скорей старую больную собаку выпустить на травку! Полежит она на солнышке, погреется, понежится, может, поправляться начнет…
Но Луша рассуждала иначе. День, два она действительно грелась и нежилась, но на третий день я заметила в ее поведении нечто такое, что насторожило меня.
Луша стала поглядывать на дорогу и следить внимательно, чем заняты люди. Выждав момент, когда в саду никого не было, она встала, огляделась и пошла к дороге. Сначала она хромала и шла медленно, но чем дальше уходила от дома, тем быстрее двигалась и наконец, бросив прощальный взгляд на дом, помчалась изо всех сил, о которых я и не подозревала. Я прервала свои наблюдения и помчалась за ней вдогонку, но куда там… Ни лаской, ни угрозами ее было не остановить. Я очень тревожилась за Лушку: кругом лес, начался охотничий сезон, могут ее погрызть собаки, или она угодит под шальную пулю охотника. Словом, мне мерещились всякие ужасы.
Я прицепила Акбара на длинный поводок и, сказав ему: «Ищи Лушу, след!» пустилась за ней по следу. Сначала мы прибежали на базу «Спартак» за полтора километра от нас, где жили у егеря десять гончих собак. Мне сказали, что бородатая кудрявая собака, похожая на овцу, действительно прибегала, но потом убежала в лес. Дальше мы бежали по лесу до озера километра два с половиной, и там Акбар резко повернул к дому. Я ужасно сердилась, полагая, что ему просто надоело искать Лушку и он считает это занятие бесцельным.
Когда мы влетели домой, все в болотной грязи, в пуху, изрядно поцарапанные, бежали ведь не по дороге, а по кустам и болотным кочкам, — то услышали, что Луша дома, забралась под кровать и не выходит. Когда я бежала от озера к дому, то мечтала: «Только бы пришла эта мерзавка домой, уж я ей задам такую трепку, что из дома носа больше не высунет…»
Не дав себе отдышаться, я позвала ее, чтобы тут же отодрать, но ко мне вылезло, вдавливаясь в пол, измызганное, измученное существо, едва ли походящее на собаку. Два слезящихся глаза смотрели на меня смиренно, с тоской: «Ну, виновата, ну, бей…»
У кого же поднимется рука на старую несчастную собаку, да еще с такой покорностью подставляющую свою спину! Проворчав что-то нелестное о ее нравственности, я бросила поводок.
В смирении прошло несколько дней. Мы уже позабыли, что за Лушей нужен контроль, как она снова убежала. На этот раз вместе с Дотой, решив, что вдвоем веселее в пути, да и возвращаться лучше вместе.
Сначала она побежала к гончим. Там они ближе познакомились с собаками, но повеселиться всласть не удалось: все собаки сидели на цепях, да и егерь был не очень гостеприимен.
Тогда она пригласила Доту еще в одно заветное место, к лесному озеру, — там жил один красавец неизвестной породы. Но степенная Дота уже испытывала угрызения совести за самовольство и не пошла с ней, а вернулась домой, а Луша гуляла весь день и всю ночь; только к утру я услыхала царапанье в дверь и жалобное поскуливание. Когда я открыла дверь, то она легла и замерла, не смея переступить порог, ожидая моей реакции, и только обрубок хвоста робко повиливал, указывая, что остатки совести у этой собаки все-таки сохранились.
Немецкая овчарка
Немецкая овчарка — собака крупная, с растянутым корпусом, крепкая и сильная. Голова клинообразной формы, уши стоячие, как у волка, глаза темные, очень выразительные, живые и проницательные. Морда заостренная, зубы белые, прикус правильный, ножницеобразный, как и у всех других пород, кроме боксера. (Ножницеобразный прикус — это когда верхние зубы плотно находят на нижние, как ножницы.) Конечности мускулистые и крепкие. Хвост сабелькой опущен книзу. Окрас самый разнообразный — от белого до черного. Раньше было больше серых овчарок различных оттенков, а теперь разводят чепрачных — темный верх и рыжий или светлый подпал (низ).
Овчарки злобны и недоверчивы к посторонним, прекрасные сторожа, пастухи, ищейки. Они быстро и хорошо привыкают к любому климату, распространены от Юга до Крайнего Севера.
Меня часто спрашивают: «Правда ли, что овчарки самые умные собаки?»
Поделиться книгой: