Эттербери кинулся назад в комнату аккумуляторов, и почти тотчас же вновь зашумела динамомашина. С включением динамомашины вернулся и вес тел, но не в такой мере, чтобы стало удобно двигаться.
– Ах, – воскликнул Борк, – хорошо чувствовать себя снова на ногах. Я устал летать, подобно бесплотным духам!
По указаниям Хукера он повёртывал рычаг до тех пор, пока Медуза вновь не попала в поле телескопа. Когда светило подошло к центру объектива, Хукер приказал дать полный ход. Шум механизма усилился, а вместе с тем заметно увеличился и вес тел. Полная сила двигателя снова увлекала аппарат к их отдалённой цели. Хукер спустился с наблюдательной площадки и занял место рядом с Родой у окошечка на полу. Очарованные красотой серпа Земли под ними, они почти не замечали, что он постепенно смещается. Внезапно серп совсем исчез из виду.
– Мы не можем управлять Кольцом! – в отчаянии закричал Хукер.
Где раньше видна была Земля, там теперь виднелся огромный диск полной Луны.
В тот же момент Борк испустил крик ужаса.
– Мы уклонились от пути!.. Я смотрел чрез наблюдательное окно на Землю, и она вдруг исчезла!
– Очевидно, Кольцо перевернулось – бормотал Хукер. – Наш курс меняется каждую секунду…
В этот момент у двери появился Эттербери.
– Пускать машины? – спросил он. – Наш урановый цилиндр почти иссяк. Согласно указателю, израсходовано больше 70 процентов.
– Беда одна не приходит! – воскликнул хозяин Кольца. – Мы несёмся неизвестно куда, быть может вокруг Луны. А наше топливо на исходе! Необходимо вставить свежий урановый цилиндр. Но произвести эту операцию в мировом пространстве – дело рискованное. Придётся высадиться.
– Высадиться? Но где же? – спросила Рода.
– Конечно, на Луне. Она всего в 15 тысячах километров от нас; повидимому, мы несёмся прямо к ней… Поверните рычаг, Борк; начнём медленно спускаться. Положение критическое, но я не вижу другого выхода. Мы можем разбиться, можем и не разбиться. Всё зависит от того, удастся ли ослабить нашу скорость, прежде чем успеем спуститься. Как бы то ни было, нельзя терять ни минуты!
Рода успела уже привыкнуть, правда, к сверхъестественным положениям, но идея Хукера высадиться на Луне казалась ей совершенно невыполнимой. Она много знала о Луне, могла перечислить её горы и так называемые моря, но никогда не относилась к ней, как к реальности. И когда Хукер предложил высадиться на Луне, она не могла овладеть этой мыслью. С Луной она связывала в детстве представление об уборке жатвы, соломенных снопах, свадьбах, зелёном сыре, «человеке на Луне». Такова была Луна её детства. Другая Луна была та, которую она знала в своей астрономической работе: мёртвый мир потухших кратеров, иссохших океанов, мир, изрезанный странными светлыми бороздами и кольцевыми цирками, удалённый на много тысяч километров от Земли и имевший застывший, неизменный облик. Но это словно не была настоящая Луна. Подлинная Луна была старая знакомая: она бросала свой жёлтый свет на унылые, покрытые листьями дорожки, или выходила, как огромный красный фонарь, из блистающего тёмно-синего океана.
– Луна! – шептала Рода.
– Да, – заметил Хукер, – та Луна, что здесь направо вверху. – Он взглянул вверх и нахмурил лоб. – Она должна была быть здесь. Происходит что-то странное. Правьте на Луну, Борк!
Авиатор нажал на рычаг, и Луна сразу выплыла наверху в поле зрения. Но какая Луна! Её поперечник был раз в двадцать больше привычного размера; круглые кратеры ясно различались простым глазом. Её физическое устройство с каждым моментом делалось всё более и более отчётливым.
– Но сможем ли мы высадиться? – протестовала девушка, возвращаясь к их опасному положению. – Найдём ли подходящее место для высадки? Да и машина не управляется…
– Мы должны спуститься! – сказал Хукер твёрдо. – Придётся повернуть Кольцо, чтобы высадиться верхней стороной вверх. Это, конечно, нелёгкое дело, потому что мы должны остановить наши машины приблизительно в расстоянии 160 километров от лунной поверхности, а в настоящий момент скорость наша не меньше 16 километров в секунду.
– Но можно ли сейчас, в пространстве, повернуть Кольцо?
– Это можно, наклоняя двигатель под его наибольшим углом. Теперь сила притяжения действует на нас крайне слабо; поэтому Кольцо будет вращаться около своего центра инерции так, что подведёт Луну под нас. Тогда мы выпрямим двигатель и пустим его полным ходом, чтобы скорость наша медленно уменьшалась. Как только дойдём до известного расстояния от Луны, мы уменьшим скорость Кольца и начнём падать на Луну под действием её притяжения.
– А пробовали ли когда-либо выполнять этот поворотный манёвр? – спросила она.
– Ни разу. Но мы должны его выполнить и сумеем сделать. Эттербери, пускайте машину полным ходом, а Борк, приготовьтесь к повороту. Ухватитесь за верёвки, Рода. Как только двигатель пойдёт, наш вес восстановится.
Рода бросила последний взгляд на Луну, сиявшую на тёмном фоне неба над её головой, ухватилась за спасательные верёвки и закрыла глаза. Кольцо задрожало в унисон с жужжанием машин. Борк отвёл рычаг как можно дальше. Луч гелия шёл с таким наклоном, что почти задевал внутреннюю поверхность Кольца. Огромный аппарат медленно перевернулся в пространстве. Хукер приложил лицо к стеклу на полу, смотрел, как Луна скользила по его полю зрения. Когда Луна очутилась под ними, он приказал Борку выпрямить двигатель. Снова луч направился через центр Кольца, и путники почувствовали давление пола на их ноги.
Скучившись у окошка, пассажиры внимательно рассмаривали огромный шар под ними. Диаметр его непрерывно увеличивался. Через двадцать минут диск покрывал уже половину поля зрения. Ещё через десять минут его края вышли из поля телескопа. Кольцо спускалось прямо на Луну. Отвесно под ним лежал огромный круглый кратер Коперник, освещённый холодным светом. Блестящие полосы тянулись от его склонов. Внутри вала, концентрично с ним, возвышался меньший кратер, на дне которого сверкало несколько ярких точек. К югу расходились широкие серовато-жёлтые, словно покрытые лавой, равнины. Над видимой поверхностью Луны там и сям простирались континенты крайне неправильной формы. Их береговые линии были изрезаны самым причудливым образом, напоминая контуром норвежские и шведские берега. Кольцевые валы больших гор высились в обоих полушариях, северном и южном. Большая часть из них были, повидимому, кратеры потухших вулканов, и каждый сиял своим цветом.
Преобладающая окраска кратеров и морей, или окружающих равнин, казалась серой, смешанной с зелёной или коричневой. Но тут и там некоторые из них светили синеватым светом, а свет других был резко красный или зелёный. Видимая величина кратера Коперника непрерывно росла, и Хукер мог определить, что Кольцо находится менее чем в 3,200 километрах над этой горой. Лунная поверхность приближалась с ужасающей скоростью, и Хукера начинало брать сомнение, смогут ли они остановиться во-время.
– Если не сможем остановить Кольца, мы погибнем, – сказал он. – Нам следовало перевернуть аппарат раньше. Теперь уже поздно что-либо предпринимать. Мы слишком близки к Луне, чтобы уклониться в сторону и пронестись мимо. – Он посмотрел на часы. – Если двигатель разовьёт полную силу и поддержит её ещё пять минут, мы будем спасены.
Он поспешил в машинное отделение.
– Эттербери, прибавьте ход!
Инженер взглянул на него со страхом.
– Мы достигли предела; индукторы накалились.
С чувством беспомощности Хукер возвратился к Роде. Она лежала на полу; её лицо было прижато к стеклу. Учёный нагнулся к ней, и она прильнула к нему, как испуганный ребёнок. Оба с тревогой смотрели вниз через окошко. Жёлтая поверхность Луны, сверкая, как груда алмазов, неслась к ним навстречу. Через несколько секунд Хукер отвернулся от стекла.
– Всё кончено… Прощайте, Борк!…
Борк, неподвижный у рычага, не отвечал.
– Мы идём тише, идём тише! – закричала внезапно Рода. – Смотрите на кратер под нами. Он больше не увеличивается!
– Вы правы! – крикнул Хукер в восторге. – Мы парим. Есть надежда спуститься! Борк, выключите машину!
– Есть, – ответил Борк, выключая реостат.
Кольцо висело над обширной скалистой равниной. Мелкие кратеры покрывали её, как кусты; она была изборождена трещинами и щетинилась зубчатыми гребнями и пиками. В солнечном сияньи равнина казалась ослепительно белой, словно снежной; нельзя было смотреть на неё без боли, и Рода принуждена была отвернуться.
Кольцо медленно падало к поверхности равнины. Прямо внизу виднелся лесок зубцов.
– Держитесь дальше от него! – закричал Хукер. – Если мы спустимся тут, мы посадим Кольцо на один из этих зубцов. Вон там хорошее место: круглое ровное пятно, немного левее.
– Положитесь на меня! – весело отвечал Борк, наклоняя двигатель.
Почва медленно скользила в сторону, и вскоре Кольцо уже было вне опасности, над гладким местечком, которое словно было приготовлено для спуска.
Ближе и ближе поднималась к ним лунная равнина. Луч гелия теперь ударял прямо в поверхность Луны и поднимал большие облака белого тумана. Кольцо спускалось, и туман совершенно окутал его. Ничего уже не было видно. Путешественники находились не больше как в 200 футах над поверхностью. Внизу и над ними крутились облака белой пыли.
Стоя на цыпочках, они крепко ухватились за спасательные верёвки. Казалось, прошли века. Вдруг Кольцо ударилось с таким шумом, словно большой молот обрушился на котёл. Но сотрясение, против ожидания, было слабое.
– Прибыли! – объявил Борк с улыбкой. – Станция Луна. Всем выходить!
ГЛАВА IV
На Луне
– Прибыли. Всем выходить! – весело повторил Борк. – Приготовьтесь к таможенному досмотру!
Путники посмотрели друг на друга с недоумением. Только сотрясение и шум удара, когда Кольцо коснулось поверхности Луны, показывали, что они перестали двигаться в пространстве. Никаких других признаков не было. Кроме того, дверные отверстия были застланы редкими облаками белого тумана, а окошки совершенно затемнены.
Итак, они на Луне!.. Не безумный ли это сон? Слишком много надышались плотного воздуха или что-нибудь в этом роде? Полно, да полетели ли они? Не сидят ли они всё ещё на подмостках Вашингтонского аэродрома, вздымая облака пыли своим старым пропеллером? Одно мгновение Рода была убеждена, что они вовсе не улетали с Земли. И эта иллюзия продолжалась бы, если бы Хукер не обратил её внимание на то, что облако дыма внезапно рассеялось; как камень, упало оно на поверхность Луны, где нет атмосферы, которая могла бы его поддерживать. Небо стало чистым и тёмным, как в зимнюю ночь. Окно снова приобрело прозрачность. Отчётливо и резко видна была в него поверхность Луны, сверкая под ослепительными лучами солнца, подобно пустыне в полдень. Но что эта за пустыня!.. Кольцо лежало в центре небольшой круглой равнины, окаймлённой блистающей скалистой стеной. Это был некрупный кратер, какой можно видеть в большой телескоп с Земли. На некотором расстоянии вокруг Кольца мягкая пористая порода, составлявшая почву, была глубоко разрушена потоком газа, исходившим от двигателя. Большие борозды и трещины расходились во все стороны от места высадки. Кругом кратера поверхность была неровная; зубцы и пики всевозможных величин и вида возвышались на ней, подобно сталактитам на дне пещеры – причудливая работа стихий…
Там и сям любопытные насыпи и холмы представляли странные очертания. Казалось, что тут были сборные места, «Камни Совета» лунных жителей, словно какими-то неземными чарами также обращённых в камни. В мятежном беспорядке лежали всюду огромные глыбы и плиты. Пылкому воображению Роды чудилось, что это – начатые лунными обитателями постройки, приостановленные стихийной катастрофой…
В расстоянии каких-нибудь девятисот футов поднимался высокий уединённый зубец. Одна сторона его освещалась солнечными лучами, ничем не смягчёнными; другая была окутана абсолютным мраком. Везде по равнине были в беспорядке разбросаны камни, и вся она была покрыта мягкой белой каменной пылью.
Мрачное зрелище! Казалось, словно из кладбища, залитого белым лунным светом, безмолвно протягивались к небу чьи-то исполинские пальцы. Роду охватила дрожь. Живут ли тут люди? Сомнительно. Бродят ли здесь, в лунных пустынях, какие-нибудь странные животные? Веяло ли некогда дыхание жизни среди этих мрачных скал? Пели ли тут когда-либо птицы, жужжали ли и ползали насекомые? Быть-может, на неподвижной пыли найдётся отпечаток чей-либо ноги?
Борк бесцеремонно прервал размышления Роды.
– Нельзя терять времени, – объявил он весело. – Урановый цилиндр нашего двигателя почти исчерпан. Он никогда раньше не работал до полного истощения, и мы переоценивали его долговечность – это наша серьёзная ошибка. Автоматический сигнал начал действовать, когда израсходовано было 90 процентов. Смотрите! Осталось только два процента… Мне не нравится идея смены цилиндра во время полёта. Надеюсь, костюмы с сгущённым воздухом оправдают себя. Скверное дело, если будет не так. Конечно, следовало бы испытать их раньше в пустоте, но у нас сейчас слишком много дела.
Он прошёл через комнату карт и, открыв шкаф в дальнем конце, вынул три костюма. Они были простого покроя, изготовлены из плотной резины, с медными шлемами в роде водолазных. При каждом костюме был цилиндрический резервуар с сгущённым воздухом.
Борк и Эттербери сразу надели свои костюмы. Хукер только-что собрался одеваться, как заметил выражение ожидания на лице Роды.
– Мне нужно ещё кое-что сделать внутри Кольца, – сказал он. – А вы вместе с другими поглядите, что творится кругом.
– О, благодарю! – воскликнула Рода. – Мне так хочется посмотреть, на что похожа Луна.
Мужчины успели уже надеть свои странные костюмы, и когда Рода оделась так, как требовали лунные условия, все четверо покатили большой цилиндр урана к наружному отверстию: Эттербери закрыл внутреннюю, непроницаемую для воздуха дверь Кольца. Они стояли, скучившись в узком пространстве у выхода из Кольца, подобно водолазам в колоколе. Разговаривать нельзя было. Все думали об одном: они готовились произвести опыт, какого до них не делал ни один физик – погрузиться в совершенную пустоту.
Эттербери сделал вопросительный жест, остальные кивнули в ответ своими шлемами. Он предостерегающе поднял руку, а другую руку положил на клапан внешней двери и сильно нажал его вниз. Воздух, бывший между дверьми, со свистом вышел через клапан в пространство. Костюмы заметно вздулись от упругости внутреннего воздуха. Путешественники стояли без движения в течение нескольких минут, чтобы свыкнуться со странной обстановкой, и делали друг другу гримасы сквозь стёкла своих шлемов.
Вдруг Рода вздрогнула: что-то порхало и трепетало вверху шлема, как будто большая птица машет крыльями. Девушка повернулась к Борку. Он в ответ улыбнулся и показал на клапан над своим шлемом. Рода вспомнила, что он объяснял ей, каким образом выводится испорченный воздух изнутри шлема и на его место вводится свежий из резервуара. Дрожание вверху шлема объяснялось действием этого необходимого приспособления.
Эттербери открыл внешнюю дверь и спустил металлическую площадку, на которой висела стальная лестница. С некоторыми затруднениями, благодаря неуклюжему костюму, оба спустились на туфовидную поверхность Луны. Рода с любопытством смотрела на них сверху. Кроме того, что раздулся её резиновый костюм, Рода не испытывала никакого нового ощущения. Дышала она легко и спокойно, и солнечный свет прогревал её насквозь.
Внизу Борк и Эттербери забавлялись опытами над силой притяжения Луны, столь малой сравнительно с напряжением тяжести на Земле. Одним скачком перепрыгивали они через 15 – 20 футов, подобно горным козам, скачущим со скалы на скалу. Привыкнув к потере веса, они забрались на большой треножник Кольца и стали налаживать блок и канаты, чтобы поднять на вершину новый урановый цилиндр и возобновить исчерпанный источник энергии.
Для Роды было ясно, что эту операцию можно выполнить и во время полёта Кольца. Но она задрожала от ужаса, подумав об этом. Ведь пришлось бы взобраться на внешнюю сторону Кольца, несущегося со скоростью 30 километров в секунду! Правда, этой скорости никто из них не может чувствовать, – но что если бы кто-нибудь из них упал? Он неотступно следовал бы за Кольцом в его междузвёздном путешествии; он двигался бы с тою же самой скоростью, как и аппарат в момент его падения, и ничто не могло бы изменить их относительного положения. Подобно спутнику, он летел бы рядом или позади аппарата до тех пор, пока двигатель не стал бы работать снова, – и тогда спутник остался бы один в бездне пространства… Здесь же, на Луне, можно было безопасно сделать своё дело; к тому же, урановый цилиндр весил теперь в шесть раз меньше, чем на Земле, и с ним легко было управляться.
Рода опустилась, чтобы пройтись по поверхности Луны. Сначала она шла осторожно, пока не приспособилась к своему уменьшенному весу. Всё кругом казалось остатками погибшей цивилизации лунных жителей. Исполинские монолиты лежали, брошенные здесь и там, рядом с мощными глыбами пористого камня, словно колонны и ступени лунного храма или жертвенники неведомому божеству.
Большой уединённый зубец, замеченный Родою ещё из окна каюты, особенно возбуждал её любопытство. Он казался совсем недалёким. Рода сфотографировала его, а затем решила подойти к нему ближе, чтобы определить причину образования сталактитов под открытым небом. Все предметы были видны с неземною отчётливостью, – белые, как снег, на световой стороне, и чёрные, как смоль, на противоположной.
На чернильно-тёмном фоне неба солнце светило, как через щель в крыше тёмного чердака. Куда падали солнечные лучи, там всё сияло ослепительно ярко, но в тени стоял мрак Стикса. Роде казалось, будто она гуляет по полю лавы при полном лунном освещении.
Каждый шаг Роды был от 4 до 8 футов. Она быстро дошла до равнины, где, подобно величавому минарету, возвышался зубец. Взойти на него было нетрудно, потому что с одной стороны был отлогий скат. Девушка легко взобралась на вершину и уселась на самом гребне. Под ней лежало Кольцо, и его окна блестели жёлтым светом. Сфотографировав его, Рода стала смотреть в другую сторону. Насколько хватал взор, везде поверхность рябила от кратеров, больших и малых. Они были окружены кольцом зубчатых скал с щетиной остроконечий и зубцов. Живо припомнился попавшийся ей на морском берегу белый высохший панцырь морского ежа с редкими щетинками. В той стороне, где по положению солнца должен быть север, высилась горная цепь, позади которой Рода мельком видела белый верх высокой горы, – вероятно, Коперника. Думая, что эта горная цепь не дальше нескольких километров, девушка решила попытаться сфотографировать одну из великолепнейших лунных гор.
Читатель, вероятно, помнит, что в тот самый вечер когда Летучее Кольцо отправилось в своё путешествие, Бентам Тассифер на Вашингтонском аэродроме взобрался на крышу автомобиля. Когда Кольцо улетело, мистрис Тассифер спохватилась, что нет её племяницы. Высунув голову из окошка автомобиля, она обращалась ко всем вообще и к мужу в частности, спрашивая, что сталось с Родой.
– Как могу я знать? – с раздражением отвечал муж, внимание которого было снова обращено к земле. – Как могу я знать? Она вернулась было к этому аппарату и, полагаю, сумеет пробраться назад через толпу.
– Хорошо, но я желаю знать! – возразила жена. – Не все же отличаются таким слабым сознанием своей ответственности!
– Ба, – сказал про себя Бентам. Он чувствовал себя бесконечно выше своей супруги, сидя спокойно над её головой. Не только расстояние между ними, но и присутствие учёных джентльменов несомненно имели задерживающее влияние на её язык. – Ворчливая старая женщина! – бросил он и стал искать сигару у себя в кармане.
Как-раз в этот момент чувства толпы излились криками удивления и возбуждения. Несколько минут многотысячная толпа сдерживала дыхание. Она боялась, что улетающая струя света остановится и упадёт, едва кто-нибудь заговорит, и магические чары нарушатся. Но вот Кольцо исчезло из виду в тёмно-синем зените и не упало обратно. Толпа выразила своё удивление и восхищение могучим, далеко слышным криком. Каждый, повернувшись к соседу, стал уверять, что всегда верил в профессора Хукера и в его Летучее Кольцо. Можно смело поставить последний доллар за то, что всё кончится благополучно. Тассифер сидел на крыше автомобиля один, и ему не с кем было поделиться.
Он с гордостью сознавал и свою долю участия в этой экспедиции, словно был по отношению к ней приёмным отцом. Ведь он первый увидел Кольцо на площадке для гольфа и протестовал против спуска. Далее, он приходится по жене дядей Роде Джибс, которая помогала в необходимых вычислениях для полёта Кольца. Наконец, он лично посетил Кольцо и простился с его пассажирами всего несколько минут тому назад. Он был один из немногих! Он мог бы даже полететь вместе с ними, если бы пожелал поддаться убеждениям.
Присваивая себе столь необычайное значение. Тассифер взирал на толпу с величественною снисходительностью. Все стали мало-по-малу расходиться, толпа редела. Шоффер дал свистки. Между мотором и проволочной сеткой, окружавшей Кольцо, почти не было людей. Но Роды нигде не видно!
Тассифер задумчиво почесал себе нос. Племянница никак не могла выйти из проволочной ограды, не заметив автомобиля. Это физически недопустимо. Но куда же она исчезла? Внутри аэродрома полдюжины сторожей и рабочих собирали в кучу брусья развалившихся подмостков. Быть-может Рода убита или ранена падавшими обломками? Нет, было бы найдено её тело. Тассифер всё более и более удивлялся. Рода должна была находиться либо внутри ограды, либо вне её, – размышлял он. Внутри её нет. Вне – она не могла очутиться без того, чтобы либо он её, либо она его не увидела.
Тассифер внезапно хлопнул себя по ноге, издав возглас удивления, смущения и гнева. Угрожающе подняв правый кулак по направлению к Млечному Пути, он проворно спустился на землю и просунул голову в открытое окно мотора.
– Она так и сделала! – крикнул он.
– Что сделала? – спросила мистрис Тассифер.
– Улетела с ними! Туда, вверх! – Он широким жестом указал в направлении полёта Кольца. – Я рад, что она не моя племяница… Шоффер, поезжайте!
Рода быстро шла по направлению к гребню лунных гор. Через двадцать минут она подошла к стене непроходимых скал; стена неожиданно спускалась в обширную впадину. Повернув назад, она заметила, что пик, на котором она сидела, скрылся из вида. И нигде не было видно Кольца. Поражённая исчезновением пика, Рода без оглядки побежала назад по равнине в полном убеждении, что бежит по верному пути. Но нигде не было даже следа Кольца.
Оно исчезло! Тут Рода припомнила слова Хукера, что запаса воздуха в их цилиндрах хватает немного больше, чем на час времени. Она взглянула на свои часы: прогулка длилась уже дольше 45 минут. Оставалось всего пятнадцать минут, чтобы успеть вернуться к Кольцу. Только четверть часа жизни в этой враждебной обстановке. Ужасная смерть от задушения ожидала её…
Пот выступил у неё на лбу. Смерть… Такую смерть мог вообразить только Эдгард По.
Уже чудилось ей, что дышать становится трудно. Солнечный свет, казалось, потускнел. Что это? Звон в ушах? Нет, это дрожал выводной клапан над шлемом. Её стон отдался в шлеме, как рычание какого-то лунного зверя.
Больная от страха, она повернулась и стала взбираться на скалистую сторону кратера, пока не поднялась на его вершину. Нигде ни признака Кольца! Видна только равнина, покрытая трещинами и зубцами, с белыми каменными склонами. Слёзы жалости к самой себе жгли глаза, стекали по щекам, проникали в рот. Её, конечно, уже ищут. Какие муки испытывает любимый человек, разыскивая в подзорную трубу в этой мёртвой пустыне движущуюся тень дорогого существа!..
Она стала сдерживать дыхание, чтобы сберечь остатки воздуха. Пятьдесят минут уже прошло, как она оставила Кольцо. Быть-может, оно совсем недалеко отсюда, и треножник скрыт от её беспокойного взгляда кривизной лунной поверхности. Только десять минут жизни! Как провести их? Тщетно стараясь убежать, как бык на бойне? Бесполезно! Лучше остаться тут, где друзья смогут, в случае удачи, заметить её в подзорную трубу. Клапан вверху шлема бился еле слышно. Оставалось уже восемь минут… Семь минут! Необходимо дать сигнал, чем-нибудь махнуть, платком, что ли. Машинально Рода стала искать свой карман, но рука нащупала лишь жёсткую поверхность резинового костюма. Девушка взобралась на глыбу сожжённого порфирного камня и дико взмахнула руками. Вокруг словно проказой изъеденные утёсы, белеющие кряжи – точно кости мёртвых! Зубец нагнулся к ней… Она умирает… Может-быть, уже умерла? Женщина, которая умерла на Луне! Женщина на Луне, явившаяся из летательной машины…
Клапан вздрогнул в последний раз; зрение затуманилось… потом прояснилось, – и ослепительный свет зажёгся перед ней. С подавленным криком Рода почувствовала, что она стоит, а пред нею блистающий огненный луч вонзился в тёмный фон неба. Кольцо! Оно поднялось, как ракета, как раз пред нею. Его бока сверкали, словно расплавленный металл; машина, казалось, повисла на мгновение над головой и быстро упала вниз, к ней. Едва сознавая, что делает, девушка поставила камеру впереди и нажала грушу, чтобы получить снимок летящего Кольца.
Камера выскочила из её вытянутых рук, и Рода пошатнулась. Кольцо спускалось медленно, подобно огненной птице – лунной птице Рок в Долине Смерти. Скорость падения машины уменьшилась отдачей «луча», скользившего сверху вниз по гористой равнине и вздымавшего большие облака и гейзеры лавы. Они подымались высоко и падали почти мгновенно назад на поверхность: падение в пустоте. Ни звука, ни ветра. Уж не обман ли это чувств, а не реальное явление? Шатаясь, шла Рода к этому подобию хаотического существа. Она знала, что только там сможет она поддержать свою жизнь и получить самое необходимое для человеческого существования – кислород. Успеет-ли она? Уже ощущалось ужасное давление на лёгкие; девушка дышала, как изнурённое животное, частыми и короткими вздохами. Сильная боль в голове, звон в ушах, спазмы в горле… Лунный ландшафт плыл пред нею, словно она глядела в воды освещённой луной реки. Но вот он внезапно пропал. Рода вошла в густое облако тумана, поднятое Кольцом, когда оно коснулось поверхности. Жёлтая пыль горных пород обволакивала её, как вихрь песка. Она плыла, как рыба в полосе взмученной воды. Внезапно пыльный вихрь опустился к её ногам, и она упала навзнич близ Кольца. Стальная лестница спускалась с площадки, и одетая в резину фигура готовилась сойти с неё. Рода слабо взмахнула руками; фигура тоже взмахнула рукой в ответ на её жест. Через момент Борк, спустившись вниз, приставил свой шлем к её лицу.
– Положите ваши руки мне на плечи, – услышала она дрожащий звук телефона. – Где вы были?
Она ясно слышала это, но ответить не могла. Борк поднял её с почвы Луны. Как она легка! Борк был встревожен. Живое ли существо внутри резиновой брони, или он держал пустую оболочку? Но вдруг он почувствовал, что её рука прижимается к его шее. Вспомнив, что тяжесть на Луне значительно меньше земной, он проворно вскарабкался вместе с ношей на лестницу. И как-раз во-время! Едва он закрыл за собой внешнюю дверь Кольца, всё заволоклось туманом пред Родой, и она упала без сознания. Спустя несколько секунд она пришла в себя, когда Хукер, отвернув и сняв с неё шлем внёс её бледную, но живую, в комнату карт.
Поделиться книгой: