Помоги проекту - поделись книгой:
Что-то было не так, как прежде.
Словно липкая, прочная паутина опутала сознание, не давая
В этот миг еще одна стрела ударила в грудь, затем еще и еще.
Тиорин, сжав зубы, изо всех сил потянулся мыслями к двери. Все происходящее было странно, даже более того – но размышлять времени не осталось. Либо он примет обличье эрга, либо…
Навсегда останется лежать перед курганом могильника.
Такова была истина, и эргу вполне хватило здравого рассудка, чтобы ее принять.
«Ну, давай же, давай! Что, побери меня Бездна, происходит?!!»
Из-за деревьев показались люди. Не много, человек пять-шесть. И лорд Саквейра, не прекращая попыток добраться до заветной лазейки, выхватил шпагу.
– Глупцы! Убирайтесь с глаз моих… пока я до вас…
Он и сам не понял, как очутился на земле. Перед глазами мутилось, и огненный занавес, путь к спасению, по неизвестной причине оставался недостижим.
«Твои штучки?» – он мысленно обратился к спящей.
Она не ответила.
А потом… Снова – мутная фигура, сверкающее лезвие топора и чей-то хриплый голос, командующий…
– Голову! Голову руби!
Все происходящее очень сильно напоминало кошмарный сон. И ведь, что странно – до самого последнего мгновения Тиорин даже не допускал мысли о том, что его, эрга, могут убить люди. Но боль уже захлестывала сознание, грозя унести, обрушить в водоворот беспамятства; он с отстраненным интересом поглядел на занесенный топор, затем на хрупкую фигурку, внезапно появившуюся рядом с палачом. Хотелось крикнуть – за что? Почему вы так хотите меня убить? Но из горла вырвался сдавленный хрип.
– Подожди, Жильер. Пусть это уйдет вместе с ним.
Жарко блеснув в закатном свете, на грудь упал рубин в серебряной оправе. Око Пламени.
– Вейра, отойди… Отойди, Бездна тебе на голову!
И после небольшой заминки топор пошел вниз.
Но именно в этот миг невидимые путы, не дающие дотянуться до заветной двери, лопнули. Лезвие топора вмиг раскалилось добела, растеклось по нагруднику…
Тиорин Элнайр взмахнул мечом, обращая несостоявшегося убийцу в дымящиеся головешки. Зрение стремительно прояснялось, и огонь бодро бежал под панцирем.
– Жилье-э-э-э-эр!!!
Видимо, ничего не соображая, девка рванулась к тому, что осталось от палача. Навстречу собственной гибели, но… Тиорин вовремя шагнул в сторону, и пылающее оружие обрушилось просто в землю, плавя ее. Дело в том, что лицо… Да, лицо этой сумасшедшей… Он узнал ее.
Это было именно то, что рисовал оракул на стене своей пещеры.
Тиорин стремительно шагнул вперед, к улепетывающим, жалким людишкам. Они торопились, но, как выяснилось, оказались недостаточно прыткими. И, обращая их в горящие головешки, лорд Саквейра не забывал поглядывать в сторону девицы.
«И верно, ума лишилась», – подумал он.
Вместо того, чтобы убегать, она ползала на коленях и пыталась собрать в кучу обугленные останки человека, который посмел посягнуть на жизнь владыки.
…Он не стал гнаться за двумя оставшимися в живых. Шаг сквозь струящееся пламя – и вновь на обожженной земле стоит самый обычный человек. Правда, от одежды остались обгоревшие лохмотья.
Тиорин с минуту наблюдал за скорчившейся женщиной, затем сгреб ее за шиворот и как следует встряхнул, разворачивая к себе лицом. На него уставились огромные карие глазищи, но взгляд их не был осмысленным.
– Я забираю тебя, – зло процедил он, – нам есть о чем поговорить.
Пошарив взглядом по горячей еще земле, Тиорин поднял Око Пламени. Серебро оплавилось, но рубин по-прежнему ярко и дерзко сиял, переливаясь гранями. И эрг подумал, что обязательно отнесет его Кайрине де Гиль, чтобы камень согревал ее до самых последних мгновений.
…Вокруг было темно. И сыро. Самая настоящая тюрьма, куда на заре Серединных земель бросали воров и убийц, и где те дожидались справедливого возмездия в образе большого человека в фартуке и колпаке с прорезями для глаз. Правда, все это было давно. Убийцы вроде как извелись, и воры, если и помышляли, то по мелочи – упаси Небесный Круг попасться гвардейцам наместника или, что еще хуже, таверсам. Считалось, что уйти, скрыться от слуг лорда вообще невозможно, потому как те чуяли жертву издалека и могли преследовать очень долго… Пока не настигали и не рубили голову.
Вейра всхлипнула. Не хотелось ни шевелиться, ни думать. Сколько уже времени она пролежала здесь, в этом каменном мешке, где и дышать-то было нечем?
Она провела языком по пересохшим губам. Зубы начинали выстукивать мелкую дробь, холод пробирал до самых костей… Вейре пришла в голову мысль, что еще немного – и она заболеет и умрет. Здесь, в этом смрадном подземелье и далеко от света. Жильер-то успел убежать. Где он сейчас?..
Горло сжалось. Огонь Бездны! Да она все еще продолжает думать о Жильере как о живом… И все никак не может понять, как это молодой и здоровый мужчина, которому бы жить да жить до глубокой старости вдруг взял – и – паффф! Исчез. Рассыпался пылающими угольками по горячей земле…
– Жильер… – пролепетала она в темноту, – где ты теперь?
И представила, как тот летит по яркому зеленому лугу, припав к лошадиной шее.
По щекам катились слезы. Как же получилось, что она никогда больше не его увидит?
«А ведь Тоэс Мор, похоже, удрал», – с внезапной злостью подумала девушка, – «удрал, как только понял, что его талисман не помог! А Жильер… и другие… их больше нет. И тебя, дорогуша, скоро тоже не станет… Зачем лорд приволок меня сюда?»
Тут мысли перепутались окончательно. В полусне-полубреду она видела себя, и Жильера, и отца, и все было по-прежнему: архивы Айруна, престарелый архивариус, его чересчур образованная для женщины дочка…
– Папа, прости меня, – пробормотала Вейра.
Архивариус улыбнулся и потрепал ее по щеке.
– Да что там, малышка. Ты ведь хотела как лучше… Только глупо было все это затевать…
Она сжала его сухую, морщинистую ладонь и расплакалась.
– Поднимайся, женщина, – строго сказал Мильор Лонс, – лорд будет с тобой говорить.
Вейра вздрогнула: голос уже не принадлежал ее отцу. И тут же зажмурилась; после кромешной тьмы даже чадящий факел казался чересчур ярким.
– Вставай же, – незнакомец нетерпеливо потрогал ее носком сапога, – лорд не любит ждать.
– Я… я не могу… – выдохнула Вейра, – пожалуйста…
Она не успела попросить, чтобы ей помогли хотя бы подняться – потому как во мгновение ока сильные руки оторвали ее от холодных камней. Последовал короткий головокружительный полет, и девушка осознала, что теперь висит, переброшенная через чье-то широкое плечо. Щека касалась вороненой кольчуги.
Потом ее несли, очень долго, как показалось Вейре – и постоянно наверх, ближе к свету. Замелькали портьеры из воздушного блестящего шелка, плиты из цветного мрамора, складывающиеся в орнамент, мягкие диваны, гобелены и картины на стенах. Путешествие завершилось не очень удачно – неуклюжим падением на мохнатый ковер. Тот, кто нес Вейру, вновь заговорил, но теперь в голосе слышались почтительные нотки.
– Я могу идти, милорд?
– Да, Юдин. Оставь нас.
Вейра задрожала всем телом. О, слишком хорошо она помнила этот голос… Но в тот миг, конечно же, в нем клокотала ярость. А сейчас – только прохладное равнодушие и усталость. Девушка невольно подтянула к груди колени. Попытаться бежать? Невозможно. Еще никому не удавалось скрыться от лорда Саквейра. К тому же, силы уходили, как вода в иссушенную зноем землю; ее знобило, голова казалась раскаленным, полным огня шаром.
«Я умираю», – вдруг подумала Вейра, – «я слишком больна… и была слишком глупа, не удержав и не образумив Жильера… Да и сама… тоже хороша. Все это было так глупо, с самого начала».
– Поднимайся, – приказал эрг.
Щурясь от яркого света дня, Вейра поглядела на него: Тиорин Элнайр стоял на фоне широкого окна. Он отмыл и копоть, и грязь, сменил обгоревшие лохмотья на белоснежную сорочку и свободные шаровары. В руке переливался гранями тонкий бокал из иххорского стекла, воплощение роскоши и вкуса…
– У меня есть, о чем тебя спросить, – усмехнулся эрг и отставил бокал, – надеюсь, ты не проглотила свой язык?
Вейра пискнула, когда он без труда поднял ее и поставил на ноги. Затем, видя, что колени борца с засильем эргов подгибаются, одним движением усадил ее в глубокое кресло – словно бросил туда мешок с картошкой. И принялся нетерпеливо ходить по комнате.
– Меня интересует вот что, если ты не догадываешься. Во-первых, кому пришла в голову мысль посягнуть на владыку Саквейрских земель? Уж не тебе первой, это ясно. Во-вторых… Не было ли у вас чего-нибудь необычного, тебе незнакомого? И, в-третьих… Я хочу, побери вас Огонь Бездны, знать – зачем было похищать Око Пламени? Только для того, чтобы выманить меня из глубин Айрун-ха? Или было еще что-то?..
Вейра молчала. Голова ее раскалывалась от боли, и мысли были похожи на шаловливые язычки пламени, за которыми можно только наблюдать – но никак нельзя поймать… Она даже попыталась схватить одну из своих мыслей, но лорд Саквейра поглядел на нее с недоумением.
– Как тебя зовут?
– Вейра. Вейра Лонс.
Ей хотелось произнести это громко и внятно, но горло исторгло некое подобие кошачьего мяуканья. И тут же, воодушевленная собственной способностью говорить, она спросила:
– Ты… убьешь меня?
В темно-серых, точно пепел, глазах лорда было невозможно прочитать что-либо, но, казалось, вопрос Вейры его позабавил.
– А как ты думаешь, что я должен с тобой сделать?
– Я… я больше ничего тебе не скажу, – просипела она, – можешь пытать меня… можешь казнить…
– О, безусловно, все это еще впереди, – усмехнулся Тиорин Элнайр и приблизился, – если тебе интересно, глупая женщина, то тебе не суждено покинуть мой дворец, оставшись человеком.
Вдруг он наклонился к ней, разглядывая, как занятную безделушку.
– Ты пытаешься морочить мне голову, Вейра Лонс. Если придется тебя пытать, Юдин мне посодействует в этом занятном деле. И я, в конце концов, прекрасно помню вопросы, которые тебе задал. Так что не води меня за нос, а отвечай.
«А у него волосы и впрямь красные», – вдруг подумалось Вейре, – «как кровь».
Темнота стремительно надвигалась, и последнее, что она запомнила, были серые глаза лорда. А в них – любопытство.
Эрг несколько мгновений смотрел на обмякшее в кресле тело.
«Ты ведь знаешь, что делать дальше?»
В чреве горы заворчал, забеспокоился оракул; его мысли, просачиваясь сквозь толщи базальта и гранита, незримо витали в хрустальном свете дня.
«Делай, что должен, Тиорин Элнайр. Тень над нами,
«Но если Оракул заблуждается? Да и что скажут остальные?»
Лорд Саквейра отошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался холодный северный ветер, закружился, как хищный зверь по клетке, даже смахнул несколько листов бумаги с бюро. И этот же ветер играючи унес последние крохи нерешительности.
«Оракул говорил о том, что меня хотят убить, и не ошибся. Я не должен сомневаться в его словах, тем более, что все оборачивается куда хуже, чем можно было ожидать».
Он невольно поежился, вспоминая проклятое ощущение собственной беспомощности, когда стрелы одна за другой пробивают слабую человеческую плоть, а заветная дверь
«Вероятно, им удалось создать и пустить в ход неизвестное доселе оружие… но что – во имя огня Бездны – что это могло быть?!!»
А ведь еще немного – и канул бы в великую реку мертвых лорд Саквейра; незримые путы лопнули только тогда, когда эта девчонка презрительно бросила ему на грудь Око Пламени…
Тиорин присел на пуфик рядом с креслом, где замерла в глубоком обмороке Вейра Лонс. Было похоже на то, что девушка серьезно больна. Но отчего бы? Ран на ее теле не было. Сам Тиорин, пока вез ее сквозь рощу и Ирвингов лес, тоже старался не повредить ее хрупкое тело. Быть может, все дело в убитом им мужчине? Ведь она вела себя, как помешанная, собирая дымящиеся головешки… Вон, все руки в волдырях…Он невольно коснулся ее узкой ладони, пытаясь понять, насколько серьезными могут быть такие раны, и тут же усмехнулся. Теперь… ему уже вряд ли понять, как огонь может причинять боль.
Вейра Лонс лежала в кресле, бледная и неподвижная, словно последние капли жизни вознамерились покинуть ее.
Впрочем, она и сама не осознавала, насколько ей повезло. То, что она без чувств… И потому не увидит Возрождающей купели, и не почувствует, как растворится в жидком пламени ее тело.
Не теряя больше ни минуты, он подхватил ее на руки и устремился к порталу в подземную часть дворца. Ведь, если рассуждать здраво – слишком глубоко нужно спуститься и слишком долго идти, чтобы достичь преддверия Бездны.
…Лестница широкими витками спирали уходила вниз. Базальтовые ступени, скупые, грубые барельефы, вырезанные таверсами в граните, а снизу – светящийся кровью жар подземного пламени.
Тиорин Элнайр был эргом, причем эргом могущественным, и ему не составило труда оградить себя и женщину от волны раскаленного воздуха… До поры до времени. Пока не засияет багровым Возрождающая купель, и не примет Бездна в огненные ладони новорожденного эрга.
Таверсы разбегались во все стороны, роняя колючие искры; Тиорин даже улыбнулся: наверняка происходящее кажется им чем-то немыслимым и абсурдным. Но разве обязан господин отчитываться перед подданными, отчего он принимает то или иное решение?
… И вот, наконец, купель. Вейра слабо шевельнулась на руках, и хриплым шепотом позвала какого-то Жильера; это мог быть ее жених, или возлюбленный. Скорее всего, тот мужчина с топором, которого Тиорин убил первым. Но теперь все это было не важным, далеким и суетным перед величием Рождения.
Эрг еще раз взглянул в лицо девушки, освещенное кровавым светом Бездны. Веки затрепетали, губы дрогнули…
И в тот миг, когда Вейра открыла глаза и непонимающе уставилась на него, Тиорин резко отпустил руки.
Крик.
«Все-таки пришла в себя», – мелькнула полная сожаления мысль. Теперь ей наверняка будет больно, можно сказать, даже очень… Сколько веков миновало, он почти забыл себя как человека, но вот
Тиорин уже не смотрел в Возрождающую купель, потому как знал – ничего он там не увидит. Вейры Лонс, как человеческой женщины, больше не было в живых; силы же Бездны и Первородного пламени теперь трудились над новым эргом.
Он скрестил руки на груди и начал произносить слова, подходящие к случаю.
– И возродишься из вечного пламени Бездны, по образу нашему и подобию… И будешь с нами, одной из нас, чтобы никогда не предать и никогда не покинуть… И будет тебе дана сила над пламенем, как дается она каждому, в огне рожденному… Сила огня свяжет нас сильнее, чем узы любви…
Поделиться книгой: