Помоги проекту - поделись книгой:
Я правильно сделала, что от расчетливых женихов маму уберегла!
От брака уберегла, но…
Как-то невзначай я услышала мамин разговор с подругой, той самой, из Германии. К слову, после выигрыша в лото мама ей подарила деньги на квартиру, которую подруга мечтала купить, – миллион марок почти. Вот какая у меня мама!
Да, так они по телефону разговаривали.
– …Что во мне такого, что мужчины меня не любят? – говорила мама. – Я же не дурнушка, и характер у меня хороший… Или я чего-то не понимаю? Что во мне отталкивает мужчин?
Не знаю, что ответила ей подруга, но когда мама положила трубку, я не выдержала.
– Мам, ты самая лучшая из женщин! Это не в тебе проблема, а в них, в мужчинах!
– Криска, что ты понимаешь в мужчинах? – усмехнулась она.
– А что, я уже большая! Мне шестнадцать, между прочим! Да и что в них понимать, в мужчинах? Ты только посмотри на них: они хотят поживиться повсюду, где получится, потому что мы живем в такое время, когда всем страшно хочется разбогатеть, а удается только единицам! Да и то какой ценой, мам? Ты же знаешь, вокруг сплошной криминал. Как же за таких замуж выходить? Таким и руки не подашь, верно?
– Верно-то верно, Криска… А ты и вправду уже большая, надо же! Была дите дитем, и вдруг нате вам, выросла! Я и не заметила когда… Даже не верится, что я говорю с собственным ребенком о мужчинах! И ребенок этот к тому же учит меня жизни, с ума сойти!
Мама засмеялась. Я обожаю ее смех, тихий и мелодичный. Иногда я нарочно ее смешила, только бы послушать, как она смеется!
– А что такого-то? Разве я что-нибудь неправильно сказала? – надулась я. Не по-настоящему, так, для вида.
– Правильно, Криска. Но только где других взять?
«Не надо было на Рублевку переселяться!» – хотела проворчать я, но удержалась. Мама любила наш дом как ненормальная. Будто он был ее младшим ребенком или братиком, которого зовут Дом.
И потом, я вдруг подумала, что те, которые раньше не женились из-за нашей бедности, и те, которые теперь хотят жениться из-за богатства, – это все одни и те же люди.
– Нигде, – буркнула я. – Знаешь, уж лучше завести себе альфонса, который будет честно спать с тобой за деньги, чем человека, который станет тебе врать о любви ради денег…
Мама тогда возмутилась и отругала меня за «циничные слова».
Но вскоре она сделала именно то, что я ей советовала: завела себе молодого любовника. Он не пел ей в уши никаких возвышенных слов, он просто отрабатывал свое содержание. Он делил с мамой постель и сопровождал ее в свет. И, что самое неожиданное, он к ней действительно очень тепло относился.
Особенно мне понравилось, что он не заглядывался на меня, хотя по возрасту куда больше подходил в «женихи» мне, уже семнадцатилетней девице, чем моей тридцатипятилетней маме. Но он себя вел очень корректно. Как отличный служащий, преданный своему работодателю.
Здесь все было честно. Никто никому не врал. Никто не пытался выдать расчет за любовь. Наверное, поэтому они потихоньку стали дружить. За дружеские чувства Вите – так его звали – никто не платил, за них он ничего больше не мог поиметь сверх того, что имел, – и потому им можно было верить.
Мне кажется, что это были самые счастливые мамины годы. Она расцвела, стала очень красивой, какой и должна быть счастливая женщина.
Как ни странно, но «в свете» маму не только никто не осудил, но, напротив, к ней начали относиться теплее, словно приняли в свой клан. Оказывается, молодые любовники вошли тогда в моду, стали чуть ли не знаком успешности женщины! Правда, их заводили дамы постарше, но все равно мама «попала в обойму». Вот цирк.
Четыре года спустя Витя попросил его отпустить. Сказал, что влюбился… Все обошлось без сцен. Мама отпустила его легко и весело и вскоре завела себе нового любовника, а с Витей они остались друзьями, до сих пор перезваниваются!
Разумеется, мне не хотелось бы оказаться на месте мамы. Несмотря ни на что, я верила в любовь. Я говорила себе, что не все свихнулись на деньгах и что любовь – это свойство человеческой природы… Если она, природа, конечно, не испорчена.
Поэтому я тогда твердо решила: свою любовь стану искать в другом месте, в другой среде. И главное, ни один из моих поклонников не узнает о том, что я богата, пока я не буду уверена в его чувствах!
…Мое сознание, свободно парящее во сне, снова зацепилось крылом за реальность. Морг. Тьма. Холод.
Уместившаяся рядом со мной смерть липла к моему телу, дотянувшись уже примерно до середины. Еще немножко, и она покроет своим резиновым одеялом мое сердце. И тогда все, конец.
Я попыталась напрячь одурманенный мозг. Я не хочу умирать!!! Нужно найти какой-то выход, какое-то решение! Стучать в стенки? Но тут или никого нет, или если есть, то именно тот тип, который меня поместил в камеру холодильника! Если бы уже наступило утро, если бы тут появились другие работники (а какие вообще в морге бывают работники?), то они бы уже услышали стук от моих непроизвольных движений во сне. И уже бы открыли ящик, уже бы ахнули, уже бы меня спасли!
Значит, ночь еще не закончилась… Но я должна, просто обязана дожить до утра! Сюда придет какая-нибудь уборщица, какой-нибудь санитар… И услышит, как я стучу!
Главное – дожить! А для этого нужно согреться!
Но как? Снотворное все еще владело моим мозгом, неохотно выпуская его из плена по миллиметру, но холод загонял просыпающееся сознание обратно, в коматозный сон. Я чувствовала: если снова погружусь в него, то уже никогда не проснусь!
Атомы, вселенные, живущие во мне, дайте мне энергию ваших солнц! Подарите мне их тепло, согрейте меня!
Аууу! Вы меня слышите?
Нет. Они не могут меня слышать, потому что я с ними в столь разных измерениях, что голос мой до них не доносится. По отношению к ним я что-то вроде космического разума, чье существование или не-существование пытаются доказать микроскопические ученые микроскопических планет…
То есть для них я бог?! Мое сознание, мой мозг для них «космический разум»? Высший разум?!
Да, но тогда я могу…
Я попыталась сосредоточиться, сконцентрироваться, почувствовать каждую малейшую клеточку своего тела. И обратиться ко всем вселенным, составляющим мой организм, прозвучать для них как «глас божий»: не умирать! Жить!
Жи-и-ить!!!
XI
К счастью, Гена не рискнул показаться незваному посетителю на глаза – соблюдал конспирацию, которой
Молодой человек с очень приятной внешностью представился: «Игорь». Надо же, Настя ничего о нем не знала! Хотя это вполне в духе Криски, которая в последнее время стала страшно самостоятельная… Иногда Насте казалось, что дочь словно пытается взять реванш, не то чтобы в пику ей, матери, а скорее тому богатству, которое свалилось на них десять лет назад и которое так изменило их жизнь.
Настя не стала бы утверждать, что в худшую сторону, – она и до этих шальных денег счастлива не была, и теперь не особенно… Но Криска утверждала, что все испортили именно деньги!
Настя с дочерью не спорила – зачем? Их жизненный опыт несопоставим, и бесполезно друг друга убеждать в своей правоте. Криска никогда не поймет, к примеру, какое счастье иметь свой дом, потому что она пока пребывает в том возрасте, когда и в шалаше верится в рай… И, конечно же, Криска верит в любовь – бескорыстную, самоотверженную…
Дай бог, может, дочке повезет. В конце концов, случаются же на свете чудеса?
Или нет?
Случаются, нет ли, Настя ни за что на свете не стала бы разубеждать дочь. Иногда сама вера в чудо помогает чуду случиться! А если дочке придется когда-нибудь разочароваться, то не с ее, Настиной, помощью! Ни за что! Блажен, кто верует, тепло ему на свете. Пусть Криска своей верой приманит к себе удачу, приманит счастье!
За дочь Настя переживала куда больше, чем за себя…
Игорь будто на голову свалился. И оттого она растерялась. Хотя Гена, уже несколько дней как поселившийся в ее доме силой, без конца твердил ей про
А тут растерялась. И, кажется, была не очень убедительна.
К счастью, когда Игорь вернулся от калитки и вложил ей в руки конверт, он столь тихо произнес слова, что Гена расслышать их не мог. И видеть ее он тоже не мог, только частично Игоря, а Настя в зону обзора не попадала. Конверт она быстро взяла из руки молодого человека, сложила пополам и сунула в карман джинсов, под синий тонкий свитер. Приход Игоря, столь невероятный, неожиданный, ей показался знаком спасения! Вестью свыше!
Хоть бы только Гена конверт не заметил… Но если и заметил, она была намерена защищать конверт до последнего!
Кажется, обошлось.
– Кто это? – грубо спросил Гена, едва она вернулась в дом.
– Поклонник моей дочери, – поджав губы, ответила Настя.
– Чего ему надо?
– Спрашивал, куда она запропастилась. Я ему ответила, что Кристина…
– Я слышал, что вы ответили. Анастасия Марковна, вы догадываетесь, надеюсь, что нам никакие поклонники не нужны!
– Поэтому я и сказала молодому человеку, что моя дочь уехала! Вы это слышали. В чем же дело?
Гена буркнул, что ни в чем, и ушел в «свою» комнату. То есть в комнату, которую ей пришлось выделить незваному постояльцу по
Когда Настя осталась одна – отвоеванное с боями право, потому что в первые два дня Гена требовал, чтобы она не запиралась у себя, но Насте удалось убедить его: в окно она прыгать не собирается, что все сделает, как ей велели, ради дочери… – она вытащила конверт из кармана, расправила. На нем крупным, уверенным почерком было написано: «КРИСТИНЕ».
Поколебавшись, Настя взяла нож для бумаги и взрезала конверт…
Читая, она плакала, и чем дальше продвигалась по тексту, тем сильнее лились слезы. Этот молодой человек по имени Игорь – он любил ее дочь! По-настоящему любил, – каждая его строчка свидетельствовала об этом! – и любил он ее девочку так, как никто и никогда не любил ее, Настю…
Уж ей ли не знать, как редко, как драгоценно такое чувство! Нельзя, чтобы Криска его потеряла!
С этого момента Настя неотступно думала только об одном: как сказать Игорю, что Криска его любит, что не променяла на другого? Как сделать, чтобы он не разочаровался, не заподозрил ее девочку в предательстве?
Улучив момент, она набрала номер его телефона, указанный под текстом в скобках с припиской:
Игорь ответил ей, и она назначила ему встречу в спортивном комплексе. Она уже по опыту знала, что Гена не пойдет дальше входа…
При второй встрече Игорь ей понравился еще больше. Как ей хотелось сказать ему правду! Как хотелось попросить у него помощи!
Но она не могла. Не посмела, не рискнула, не отважилась. И потом, он сам еще мальчик – двадцать четыре года всего! Что он может? Чем он сумеет помочь?!
Бог мой, она не имела права втягивать парнишку в черные дела! В черные дела, которые накрыли их с Криской несколько дней тому назад… Даже если он любит дочку, ничем он не поможет… Только, не приведи бог, сам пострадает!
И Настя лгала. Натужно, заливаясь краской, теряя голос и откашливаясь не к месту, – она врала ему про Лондон, про больную подругу… Но не могла же Настя рассказать ему правду!!!
Под конец разговора она уже не понимала: поверил ли Игорь ей? Его яркие синие глаза подернулись какой-то дымкой…
Недоверия?
Но Настя сделала что могла. Как могла. На кону стояла жизнь ее дочери, и ничего важнее этого не существовало.
А без Игоря Настя вполне справится. Она заплатит деньги, и все скоро закончится! И Криска еще будет счастлива со своим Игорем! Главное, чтобы он ее ждал. Чтобы дождался!
XII
Слежку Игорь решил не откладывать. Анастасия Марковна могла ведь встретиться с дочерью в тот же вечер!
Он вернулся к спортивному комплексу и пристроил машину таким образом, чтобы вход оказался в поле зрения. Видел, как мама Кристины вышла, как села за руль своего «БМВ»…
Он следовал за ней весь остаток дня, но ничего интересного не узнал. Сначала она отправилась домой, а значительно позже, уже затемно, вышла из дома нарядная, с каким-то молодым парнем. И они укатили куда-то.
Следовать за ними Игорь не стал. Ясно было только одно: она не попыталась встретиться с дочерью!
…Впрочем, кое-что интересное первый вечер все же принес. Игорь узнал, кто прятался за занавеской в доме на Рублевке: тот самый молодой парень, без сомнения! Потому что он в дом не входил, пока за ним наблюдал Игорь, – парень там
Игорь счел, что их отношения никак не связаны с исчезновением Кристины, и ломать голову над ними не стал.
…В последующие два дня Анастасия Марковна ни разу не съездила на квартиру Крис, – это было, в общем, понятно, если учесть, что ее почтовый ящик забит рекламой и прессой. Значит, Анастасия Марковна знала, что ее дочь не живет у себя. А где же? Неужто и вправду Крис уехала в Лондон?!
Зато дважды Анастасия Марковна наведывалась в банк. Причем в сопровождении того самого человека (любовник? родственник?), которого Игорь приметил в первый вечер своей слежки.
И при этом ни разу – на почту!
Игорь плохо понимал, что из этого следует. Почему Анастасия Марковна не пытается связаться с дочерью, как обещала, чтобы передать ей письмо?! Если Игорь и не поверил насчет подруги, то ее намерение передать письмо Кристине сомнений не вызывало! Что-то было в голосе Анастасии Марковны, что вселило в него эту уверенность…
Или Крис в самом деле уехала за границу?
Но тогда бы ее мама сходила на почту!
Только она туда не ходила, черт побери!
Игорь, как учил его шеф, старался проверить все возможные версии. Например, что ее мама отсканировала письмо и переслала его Кристине по электронной почте. Правда, в разговоре с Игорем Анастасия Марковна обронила фразу, что она не сильна в компьютерных делах!
Еще она могла, теоретически, переслать письмо с оказией – отдать его кому-то из знакомых, собиравшихся поехать в Лондон.
Меж тем она ни с кем не встречалась. И вообще за эти два дня никуда не ходила, кроме банка.
Он не знал, что и думать.
Пока его не избили. Случилось это на третий день его слежки.
Поделиться книгой: