Помоги проекту - поделись книгой:
10. Уверенность в стойкости Ленинграда, который останется советским, несмотря на реальность его окружения.
11. Сравнительная интенсивность и длительность боев за Киев и Одессу.
12. Уверенность в том, что Одесса падет гораздо позже Киева.
13. Представление о нереальности завершения окружения Москвы до морозов. По сути — предсказание разгрома немцев под Москвой, перелома войны, перехода к наступлению Красной Армии.
15
14. Определение протяженности линии фронта от Ледовитого океана до Черного моря.
15. Прорисована интенсивность захвата нашей территории и глуби на вторжения немцев в Россию.
16. Детально прорисован план «Барбаросса».
17. Жестко и дальновидно констатируется, что описываемые будущие события в случае заблаговременной подготовленности армии и государства могли бы причинить меньший ущерб стране и народу, позволить реализовать несомненное превосходство страны социализма с меньшими потерями.
18. Взятие крупных городов посредством окружения.
19. Определено направление главного удара — Украина.
20. Высказывание о том, что Англия, видимо, будет с нами.
21. Определены все государства, вступившие в союз с Германией.
22. Заявление о том, что война будет затяжной.
23. Указание на недооценку нами капиталистического окружения.
24. Убежденность в освобождении братских нам народов в конце войны.
Приняв, что дневник является результатом логического анализа, попытаемся представить и просмотреть вероятную информационную базу Левы, источники, которыми он мог бы пользоваться, невероятную сложность реконструкции истины на основе обрывочной информации громадность объема логических операций, потребность поистине нечеловеческого труда, приведшего к прозорливому прогнозу, блестяще подтвержденному жизнью. Анализ… чего?
Следует отвергнуть возможность контактов Левы с «информированными кругами», поскольку отец Левы — Федор Каллистратович Федотов трагически погиб на Алтае задолго до войны. Мама Левы, женщина простая, работала в костюмерной одного из московских театров и оказать помощь в получении нужной информации, конечно, не могла. Нелепо также предполагать получение информации от родителей одноклассников. И совершенно невероятно предположение его доступа к источникам закрытой информации. Таким образом, ему были доступны периодическая печать, киножурналы, радио и трансляция. Черная тарелка репродуктора «Рекорд» хотя и висела в квартире Федотова, но своего названия не оправдывала, по свидетельству школьных друзей Левы, работая из рук вон плохо.
Особо следует отметить, что информационная способность всех этих каналов была весьма ограничена.
В многотомнике «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 — 1945 гг.» (Т. 2.—М., 1983.—С. 10) читаем: «Когда стало известно, что гитлеровское военное командование развертывает свою армию вдоль нашей западной границы, Правительство СССР, Наркомат обороны и Генеральный штаб приняли некоторые меры к тому, чтобы усилить войска западных пограничных округов.
Однако эти меры, несмотря на нарастание угрозы военного нападения, не предусматривали сосредоточения вблизи западных границ необходимых сил для отражения возможного нападения немецко-фашистской армии на Советский Союз.
Одна из причин создавшегося положения заключалась в том, что И. В. Сталин, единолично принимавший решения по важнейшим государственным вопросам, считал, что Германия не решится в ближайшее время нарушить заключенный с СССР пакт о ненападении. Поэтому поступавшие данные о подготовке немецко-фашистских войск к нападению на Советскую страну он рассматривал как провокационные, имевшие цель заставить правительство СССР предпринять такие ответные меры, которые дали бы гитлеровской клике обвинить Советский Союз в нарушении пакта о ненападении и напасть на нашу страну. Просьбы некоторых командующих пограничными военными округами разрешить им заблаговременно выдвинуть войска на оборонительные рубежи вблизи немецкой границы и привести в боевую готовность отвергались по тем же мотивам…
Просчет И. В. Сталина в оценке обстановки, сложившейся непосредственно перед началом войны, и его предположение, что Гитлер в ближайшее время не решится нарушить пакт о ненападении при отсутствии каких-либо поводов к этому со стороны СССР, нашли свое отражение в сообщении ТАСС от 14 июня 1941 г.».
Что же было в этом сообщении ТАСС? Его содержание своеобразно отражало, как теперь очевидно, точку зрения И. В. Сталина. Оно появилось в газетах «Правда» и «Известия» от 14 июня. В нем говори лось, что по возвращении английского посла в СССР господина Криппса в Лондон там стали муссироваться слухи о «близости войны между СССР и Германией».
Сообщалось, что ответственные круги в Москве, несмотря «на очевидную бессмысленность этих слухов», уполномочили ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных сил, заинтересованных в развязывании войны. Слухи о намерении Германии порвать пакт и напасть на СССР лишены всякой почвы.
Далее давалось спокойное объяснение наблюдаемого и происходящего осуществлением Германией и СССР обычных мирных государственных дел, а не подготовкой к войне.
О чем же писали советские газеты первой половины 1941 года?
«Выпущен миллионный двигатель «ГАЗ»…»
«Германская подводная лодка потопила британский пароход…»
«В целях изучения эпохи Алишера Навои юбилейному комитету разрешено вскрыть мавзолей Тимура…»
Читая последнее сообщение, я вздрогнул, вспомнив древнее предание о том, что, когда будут потревожены кости «Великого Хромого», начнется кровопролитнейшая из войн на Земле!
К сведению мистиков: последнее сообщение напечатано в газете «Правда» от 10 июня 1941 года № 159 (8567). Заметка кончается словами: «…вскрытие мавзолея предполагается произвести 15 июня…».
20 июня газеты сообщают: «Самарканд. 19 июня… Сегодня начинается вскрытие могилы Тимура…».
В газете «Известия» от 22 июня 1941 года: «Раскопки мавзолея Тимуридов продолжаются… На черепе Тимура обнаружены остатки волос…».
Лишь следующий номер «Известий» от 24 июня 1941 года содержит заявление Молотова, большой портрет И. В. Сталина, под которым на печатаны стихи Василия Лебедева-Кумача «Священная война», позже положенные на музыку А. В. Александровым, ставшие гимном ненависти, борьбы и победы и поныне вызывающие ощущение мороза по коже.
Так печать отразила начало войны, о которой Лева Федотов писал с такой убежденностью еще 5 июня 1941 года. Откуда же он взял ин формацию? Его школьные друзья Вика Терехова, Миша Коршунов, Олег Сальковский утверждают, что информированность Левы была обычной, он пользовался информацией, ограниченной рамками, определявшимися мнением И. В. Сталина.
В газетах прошлых лет промелькнуло письмо из Ленинграда, что– де интересующийся «кухней» зарождавшейся войны, обстоятельный и вдумчивый Лева вряд ли мог пройти мимо книги известного журналиста-международника Эрнста Генри «Гитлер против СССР», до войны вышедшей в 1936 и 1938 годах. В ней приведен детальный исторический анализ вопроса, устремлений Гитлера, политической обстановки, военно-промышленного и людского потенциала, географических особенностей сторон. Генри рассмотрел возможные цели и направления главных ударов Германии в будущей войне, предрек победу СССР, говорил об окружении немцами Ленинграда и попытке охвата Москвы.
Но есть у него и существенные неточности, ошибки, несовпадения с последующей действительностью. Так, Генри писал:
«Теоретически при известных обстоятельствах германская армия после огромного и крайне рискованного усилия может в том или ином месте прорвать советский фронт (мы не говорим здесь об обратной возможности), но. это возможно только с ограниченными по времени и пространству результатами. Расстояние Москвы от границы обеспечивает ей безопасность по меньшей мере на годы. А Гитлеру не удастся продержаться годы, вряд ли ему удастся продержаться и месяцы» ( Генри Эрнст . Гитлер против СССР.— М., 1938.— С. 245).
Напомним, что Генри принимал в расчет границы СССР по состоянию на 1935—1936 годы. Но в сентябре 1939 года западная граница СССР была отодвинута на сотни километров на запад. И все же немецкая армия была под Москвой в октябре 1941 года — менее чем через четыре месяца после начала вторжения!
Полагая обязательным фактором внезапность нападения Германии, Генри считал, что армия Германии не сможет заранее преодолеть рас стояние от Восточной Пруссии до советской границы, что позволит СССР принять соответствующие оборонительные меры. Думал, что гер манские войска вынуждены будут проделать вооруженный поход через Чехословакию, что, как он считал, явится непростым делом из-за сопротивления сильной армии Чехословакии.
Генри называл следующие этапы грядущей войны:
Мы знаем теперь, что все было «несколько иначе». В прогнозе же Федотова нет подобных ошибок, несбывшихся предположений. Ко нечно, Лева не избежал некоторых мелких неточностей, не все его рассуждения достаточно глубоки и верны, однако безупречны, на мой взгляд, все фундаментальные выводы и заключения! Можно смело сказать, что его дневник является своего рода либретто предсказанной им в подробностях войны, маленькой книжечкой, кратким изложением планов (!) и просчетов (!!) Германии, четырехлетних героических устремлений советского народа и его блистательной победы над воплощением вселенского зла — фашизмом!
Однако как единодушно утверждают школьные товарищи и друзья Левы, которых я пытливо расспрашивал не только об этом, он этой книги не читал и не видел! Ее не было не только в скромной библиотеке Федотова, в семье, перебивавшейся на мизерные заработки матери. Вика Терехова, Миша Коршунов и Олег Сальковский заявляют, что этой книги не было и в несоизмеримо более полных библиотеках их состоятельных родителей, занимавших крупные посты в то время. Более того, Роза Яковлевна Смушкевич, жившая в том же доме и хорошо знавшая Леву, утверждает, что даже в библиотеке ее отца генерал– лейтенанта Смушкевича, профессионального военного, собрание которого насчитывало несколько тысяч томов, этой книги не было!
Друзья заявляют также, что Лева не пользовался услугами городских библиотек, следовательно, и там с книгой Генри не мог познакомиться. Итак, Лева не читал этой работы, видимо, поэтому его прогноз и не содержит ошибок, присущих работе Эрнста Генри.
Давайте проследим, как и с каких пор формировались представления Гитлера о целесообразности нападения на Россию? Посев зубов дракона Корни агрессии уходят очень далеко. Мы не станем перепахивать весь культурный слой человеческой истории. Мы только оглянемся во времени на период протяженностью в одну человеческую жизнь.
В 1923 году Гитлер писал в своей книге «Майн Кампф»:
«Таким образом, мы, национал-социалисты, сознательно перечеркиваем все касающееся политической тенденции внешней политики до военного периода. Мы начинаем там, где прервали 600 лет назад. Мы прекращаем бесконечное германское продвижение на Юг и на Запад и обращаем наш взор на территории Востока.
…Если мы говорим о территории в Европе сегодня, то мы в первую очередь имеем в виду только Россию и ее вассальные, граничащие с ней государства» (Нюрнбергский процесс.— Т. 2.— М., 1958.— С. 556).
Итак, необъятные просторы России, с давних пор вызывавшие вожделение многих захватчиков разных эпох и народов, еще тогда очаро вали фюрера.
Идея эта, как гвоздь в сапоге, не дает Гитлеру покоя и потом. Так, 3 февраля 1933 года, через несколько дней после прихода к власти, он на обеде у главнокомандующего рейхсвером заявил о нетерпимости к пацифизму, необходимости истребления марксизма огнем и мечом.
Он сказал, что создание вермахта — важнейшая предпосылка для достижения цели — восстановления политической власти, которую лучше всего употребить для завоевания жизненного пространства на Востоке и его безжалостной германизации. Он четко показал, что не забыл высказывание 1923 года!
Как известно, 24 августа 1939 года был подписан советско-германский договор о ненападении сроком на десять лет. А уже 23 ноября того же года в имперской канцелярии Гитлер заявил:
«Я долго сомневался, где начинать, на западе или на востоке.,.» и договаривает: «Мы сможем выступить против России только тогда, когда у нас будут свободны руки на Западе».
31 июля 1940 года Гитлер беседовал с высшим командованием сухо путных войск и дал такие установки:
«Вывод; на основании этого заключения Россия должна быть ликвидирована…
Неотступные раздумья о нападении выливаются в конкретную форму, и 18 декабря 1940 года верховное командование германских вооруженных сил завершает разработку плана нападения на СССР под названием «Директива № 21, вариант «Барбаросса», суть которого сводилась к тому, что германские вооруженные силы должны были быть готовы разбить СССР в ходе кратковременной кампании еще до окончания войны против Англии. Подготовка к этому должна быть закончена к 15.5.41,
Решающее значение придавалось тому, чтобы намерения напасть не были распознаны.Сухопутные войска СССР предполагалось уничтожить посредством быстрого выдвижения танковых клиньев, Предписывалось предотвратить отступление русских боеспособных войск.
Путем быстрого преследования намечалось оттеснение русских войск до линии, с которой русские (ВВС не смогут совершать налеты на Германию.
Конечная цель — создание барьера против Азиатской России по линии Волга — Архангельск,
Эффективные действия русских военно-воздушных сил должны быть предотвращены нашими мощными ударами уже в самом начале операции.
Поскольку успех плана «Барбаросса» зависел от внезапности нападения, требовавшей соблюдения максимальной секретности, принимался ряд мер. Так, сам план был исполнен всего лишь в девяти экземплярах, три из которых находились у командующих ВВС, ВМФ, СВ, а шесть хранились в суперсейфах рейха.
Доктор исторических наук полковник М. И. Семиряга в книге «Преступление века» (М., 1971.— С. 9) пишет о подготовке к вторжению:
«Характерным моментом на этом подготовительном этапе была исключительная секретность предпринимаемых гитлеровцами мер, на что особо обращалось внимание в «Директиве по дезинформации противника» в феврале 1941 года. Ни одна война прошлого не готовилась так скрытно, как гитлеровская агрессия против нашей страны».
«Директива..», например, рекомендовала маскировать концентрацию войск Германии на границе СССР подготовкой к десанту на по бережье Британии (по плану «Морской лев») и захвату Греции (операция «Марита»). Даже союзников Германия не информировала о своих намерениях напасть на СССР. Исключение было сделано лишь для Йона Антонеску.
Поэтому рассказы о «почти открытой подготовке Германии к войне с СССР», видимо, следует отнести к категории гипертрофированных слухов.
При рассмотрении сообщений зарубежной прессы и радио следу ет, видимо, делить их по принадлежности к лагерю сторонников или противников Германии. Первые, завися от нее, дудели в ту же дуду, работая на «хозяина», служили ему не только верой и правдой, но и… неправдой.
Что же касается противников, то оценка их заявлений если не невозможна порой, то крайне затруднительна в силу неочевидности по буждающих к тому или иному заявлению причин, симпатий, антипатий, интересов, преследуемых ими в данном случае целей и т. п.
Судите сами. Как, например, расценивать заявление, зафиксированное в дневнике Геббельса, найденном советскими воинами в 1945 году в Берлине? ( Р ж е в с к а я Е л е н а . Берлин, май 1945.— М., 1975.— С. 58):
Как отнестись к этому заявлению? Ведь упомянутая нами выше «Директива по дезинформации противника» предлагала, в частности,' маскировать концентрацию войск на границе в СССР подготовкой к выполнению плана «Морской лев», то есть к десанту на побережье Брита нии! Принять за успех дезинформации?
Но к этому, видимо, следует добавить другое сообщение (История второй мировой войны 1939—1945.—М., 1974.—Т. 3.—С. 352).
«В расчете на помощь со стороны Советского Союза министр иностранных дел А. Идеи пригласил к себе 13 июня (обратите внимание — 13-го же! — Ю. Р.) советского полпреда И. Майского и по поручению премьер-министра заявил, что если в ближайшем будущем начнется война между СССР и Германией, то английское правительство готово оказать полное содействие Советскому Союзу…»
Как же теперь, в свете второго сообщения, рассматривать первое? Его восприятие меняется при сопоставлении текстов, дат, мотивов. Ну а если вспомнить сообщение ТАСС от 14 июня 1941 года, то получим сплошную «перепутаницу», выражаясь языком детей-словотворцев.
Кстати, Геббельс в своем дневнике ( Р ж е в с к а я , цит. раб.—С. 67) неоднократно обращается к вопросу маскировки истинного со
стояния дел. Так, 18 июня того же года он пишет:
Какая уж тут «почти открытая подготовка»? Кстати, если дело об стояло именно так, если Германия, полагаясь на силу и безнаказанность, делала все открыто, не таясь, зачем нужен был аппарат разведки? К чему гибель таких светлых и преданных идее и Родине людей, как Лев Маневич («Этьен»), Рихард Зорге («Рамзай»)? Мы не говорим уже о расходах на разведку.
Неведомое тогда стало известно ныне. Разведка не дремала. Полученные нередко ценой человеческой жизни разведданные незамедлительно поступали к руководству страны, чье отношение к ним трудно охарактеризовать и описать. Вот как описал детали беседы с И. В. Сталиным в начале июня 1941 года, проходившей в присутствии начальника генштаба, генерала армии Г. К. Жукова, Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, с мая 1940 по июль 1941 года бывший наркомом обороны.
Высказавшись весьма пренебрежительно по поводу предъявленных ему документов, свидетельствующих о реальной угрозе и дате вторжения, Сталин сказал, имея в виду Рихарда Зорге:
«Более того, нашелся один наш… (тут «хозяин» употребил нецензурное слово), который в Японии уже обзавелся заводиками и публичными домами и соизволил сообщить даже дату германского нападения — 22 июня. Прикажете и ему верить?»!
Бедный Рамзай! И мог ли что-то подобное предвидеть чародей — Лева Федотов? Кому приснится такое? В каком бреду?
Более того, Анастас Иванович Микоян рассказал доктору исторических наук Г. Куманеву:
«Когда незадолго до войны 'в Москву из Берлина на несколько дней приехал наш посол Деканозов, германский посол Ф. Шуленбург при гласил его на обед в посольство.. На обеде, кроме них, присутствовали лично преданный Шуленбургу советник посольства Хильгер и переводчик МИД Павлов.
Во время обеда, обращаясь к Деканозову, Шуленбург сказал:
— Господин посол, может, этого не было в истории дипломатии, поскольку я собираюсь вам сообщить государственную тайну номер один: передайте господину Молотову, а он, надеюсь, проинформирует господина Сталина, что Гитлер принял решение 22 июня начать войну против СССР. Вы спросите, почему я это делаю? Я воспитан в духе Бисмарка, а он всегда был противником войны с Россией…
Обед на этом был свернут. Деканозов поспешил к Молотову. В тот же день Сталин собрал членов Политбюро и, рассказав нам о сообще нии Шуленбурга, заявил: «Будем считать, что дезинформация пошла уже на уровне послов».
Таким образом, без какого-либо внимания было оставлено и это весьма необычное предупреждение…» (Газета «Правда», 22 июня 1989 г. № 173/25891, «22-го на рассвете…». Г. Куманев. Доктор исторических наук).
Неверие «Хозяина» (либо, если хотите, его беспробудная уверенность в собственной непогрешимости) находит хорошее отражение в подобострастных глазах его прихлебателей разных рангов. Они верноподданнически льстиво нарушают одну из главных христианских заповедей — «Не свидетельствуй ложно!». Процитируем докладную записку Берии Сталину:
«21.06.1941 года… начальник разведупра, где еще недавно действовала банда Берзина, генерал-лейтенант Голиков жалуется… на своего подполковника Новобранца, который врет, будто Гитлер сосредоточил 170 дивизий на нашей западной границе… Но я и мои люди, Иосиф Виссарионович, твердо помним ваше мудрое предначертание: в 1941 году Гитлер на нас не нападет!..»
Обратите внимание на язык, «информативный» характер донесения — его назойливый, как комариный писк, лейтмотив «чего изволите?». Давно уже нету ни Сталина, ни Берии, но мы тоже помним это дорого обошедшееся народам России мудрое предначертание «Хозяина». Помним, не можем, не имеем права забыть никогда!
Поделиться книгой: