ВДВОЕМ
Е. Л.
Давай поговорим о нас,Какие есть, какие были,Какими будем. Море пылиПригасит свет счастливых глаз,Осядет в горле горьким комом,Любимых превратит в знакомых,Друзей – в приятелей. И все же,Сквозь годы, сквозь мороз по коже,Давай поговорим о нас.Давай поговорим сейчас,Не хороня нас в долгий ящик –О самых-самых настоящих,Без комплиментов, без прикрас,Со смехом или со слезами,Блестя счастливыми глазами,Давай поговорим сейчас.Давай поговорим не здесьИ не сегодня. В странном месте,Где рубль легко пойдет за двести,Где хлеб насущный даждь нам днесь,Где нет ущерба нашей чести,Где мы – вовеки, где мы – есть,И сад, обещанный давно,Стучится ветками в окно,Цветет душистым белым дымом,Где мамы вечно молодые,Где в родниках течет вино,Где всем воздастся по заслугамИли по вере – свет и тьмаУзлы мирские вяжут туго:Иному – посох и сума,Иному – тихая тюрьма,Иному – долгий путь за плугом,Тебе – что выберешь сама.Давай поговорим с тобой,С тобой и только. Каждым словомДелясь забытым, старым, новым,Сиюминутностью, судьбой,Сворачивая дни, как горы,Ты знаешь, эти разговорыИ называются – любовь.* * *
Цыганки трудились, цыганки гадали:У каждой медали – четыре педали,У каждой педали по две стороны,У каждой страны по четыре войны,У каждой войны десять тысяч героев,У каждого – орден за взятие Трои,И каждому ордену – тысяча лет,А каждому году названия нет.И каждой минуте – козырную даму,И каждому времени – свой Нострадамус,Чтоб каждый пророк – с бородой и в очках,Со сказкой про белого чудо-бычка.А чудо-бычок – он без левого рога,А дом – он казенный, но в дальней дорогеТы вспомнишь тот дом, и манящая дальВдруг звякнет надтреснуто, словно медаль,Где родина – той и другой стороною,Забытой страною, чужою войною,Сутулой спиной да кирпичной стеной…Бывают медали с одной стороной?ПОЖАР
Душа битком набита хламом –Гори огнем!Пусть суждено сгореть дотла намС тобой вдвоем,Но слишком хочется простора,Не здесь – внутри.Коран ли, Библия ли, Тора,Весь смысл – гори!Пылай, душа! Стучится пепелВ щиты сердец.Когда ни холоден, ни тепел,Тогда – мертвец.А так – взмахну себе крылами,Живой, нагой,Всегда – пожар, вовеки – пламя,Всегда – огонь!У ЗЕРКАЛА
Надвигается гроза,Фазу неба закоротит,Что-то бегают глазаУ сидящего напротив,А вокруг все гладь и тишь,Даль пронзительно нагая…Эй, напротив, что сидишь,Подозрительно моргая?* * *
У каждого свой бог – и в фас, и в профиль,Нимб над главой,Но, в сущности, лукавый Мефистофель –Он тоже в доску свойУ каждого. То прямо, то кругами,То «нет», то «да»,Так и снуем меж нимбом и рогами –Туда-сюда.ВЫХОД
Когда мы выходим на сцену,Когда мы вершим торжество,Мы знаем и меру, и цену,И смысл, и значенье всего.Мы – древние мудрые боги,Мы – юные чудо-цари,С презреньем швыряя под ногиКумиров любых алтари,Мы брезгуем адом и раем,Мы славим свободу и пыл,И вольной душой презираемСоблазны нелепой толпы.Когда мы выходим на сцену,За нами идет благодать,Вселенная – это плацента,Отвергнутая навсегда,Законы великим излишни,Могучим смешны рубежи…Но вот мы выходим.Мы – вышли.И каждою жилкой дрожим.Минута – и занавес поднят,Минута – и зал начеку.И правда коварную подлостьСорвет, как с гранаты чеку,И мы оставляем гордынюВ кулисах, как сброшенный плащ,И в сизом искрящемся дымеНаш гимн превращается в плач,Стихает дробящийся топот,Скрываются в ножнах мечи…А кто-то нас хлопнет по попеИ скажет: «Родился? Кричи!»ОТКРОВЕНИЕ
У лихой каравеллы дырявое днище,Затупились мечи, вместо ножен – труха,Утомленные принцы завидуют нищим,И глодают шакалы легенд потроха.Пока тускнеют древние венцы,И Белоснежка спит во гробе цинковом,Еще один романтик вышел в циники,Еще один тихоня – в подлецы.Черный флаг с костяком на портянки разорван,Белый флаг с алой розой сожжен по злобе,Из избы не выносят ни мыслей, ни сора,Ни детей, ни покойников – тихо в избе.Пока торгуют грешным и святым,И книги – нет, не жгут, но давят трактором,Еще один философ стал спичрайтером,Еще один поэт ушел в менты.Ах, романтика, птица, попутчица, стерва!Не даешь? – ну и ладно. Даешь? – за пятак.И опять не хватает ни мысли, ни нерва,И швыряешь монетку, как душу, с моста.Пока слепые возятся во мгле,И бес хромой, от счастья пьян, снует,Еще одна Джульетта лесбиянствует,Еще один Ромео на игле.А в Париже – дожди. Громоздится над СенойНотр-Дама ковчег (после нас – хоть потоп!),И клошар с мощной челюстью Жана ГабенаПьет вино и, зевая, ломает батон.Пока винцо свершает чудеса,Пока его батон, хрустя, ломается,Клошар вздыхает и склерозом мается:Что видел он когда-то в небесах?* * *
Когда хулили и хвалили,Когда толкали и тянули,И выпили, и вновь налили,И опьянели, и заснули,В том странном сне я понял вдруг,Что значат крест, звезда и круг.Потом вставали и спешили,Опять хвалили и хулили,Строгали, резали, пилили,Нимб примеряли, дело шили,И позабыл я навсегда,Что значат круг, крест и звезда.Однажды просветят и взбесят,Возьмут, поднимут и уронят,Заплачут, рассмеются, взвесятИ отпоют, и похоронят,И я уйду из этих мест,Туда, где круг, звезда и крест.Там не хулят, но и не хвалят,Не зашивают и не рвут,Не поднимают и не валят,Не умирают, не живут –И я обратно убегуВертеться с вами на кругу,С крестом – наградой и бедой,Под путеводною звездой.ЗА ГОРОДОМ
Дождь был гуляка и повеса,Бездельник, баловень, босяк,Он плел из галок сеть над лесом,Ловя пустые небеса.А лес был возбужден и пылок,И так пронизан сентябрем,Как будто в мире лесопилокЕще никто не изобрел.* * *
Романтический флер – как вуаль на стареющей даме.Там морщины, и тени, и горькие складки у рта,Что копилось годами, и в ночь уходило следамиЭтой жизни, которая, в сущности, вся прожитаБез остатка. Остаток – тщета.Я люблю тебя, жизнь, как ты есть – без нелепой вуали,С дорогой мне морщинкой, с усталым, измученным ртом.Мы с тобою вставали, спешили, неслись, уставали,И давно не нуждаемся в том, что случится потом.Клен простился с опавшим листом.РАЗГОВОР
Я говорю, а ты не понимаешь,Не то чтоб невнимательно внимаешь –И шляпу с уважением снимаешь,И смотришь, как колеблется гортань,Но в смысл тебя конфеткой не заманишь,И нет тебе в том смысле ничерта.Я говорю, а ты не понимаешь,Кусаешь губы, кулаки сжимаешь,То вдруг по-украински: «Як ся маєшь?»,То вдруг по-русски: «А пошел ты на…»За сигаретой сигарету смалишь,И все ж не понимаешь ни хрена.Я говорю, а ты глядишь с укором,Не понимаешь, и поймешь не скоро,Своротишь горы и построишь город,Но пониманье, мой искусный джинн,Уже не ссоры, и еще не споры,Когда мы каждой жилкой задрожимОт пониманья. Ты не понимаешь,Тебя влечет пустая кутерьма лишь,По кругу ты, как пони, ковыляешь,Я в центре круга, будто столб, стою,«Ешь, – говорю. – Вот хлеб. Он задарма. Ешь!»А ты не хочешь хлеба, мать твою!СНЕГ
У снега – свои причуды,У первого – вечный праздник,Он необъясним и чутокК дыханью рябины красной,Коснется легчайшей кистьюАкации, дома, лавки,И пахнет лимоном кислым,А кажется – медом сладким,И вот отступает небо,И вот наступает нега,Как будто живешь от снегаДо снега, и вновь – от снега…СОНЕТ КЛИКУШИ
Влез на престол злодей, урод и хам,Горшки ночные – не горшки, а вазы,Алмазами зовутся гордо стразы,Завидует достоинство грехам,К победе ложь идет по головам,В почете не молитвы, а приказы,Не избежать ни мора, ни заразы,Когда гнильё на пользу потрохам,А время зелье варит, раз за разомВеля концам, началам и срокамКипеть в котле. Ликуй, король Маразм!От нас в веках останется лишь фраза,Которую я смерти не отдам:«Я был рожден, и умер я не сразу…»ЗИМНЯЯ НОЧЬ
Зима расцветает ночной хризантемой,И кошки орут – мимо ритма, не в тему,И знать бы – откуда мы, кто же мы, где мы,А лучше не знать.А лучше идти по скрипящей пустыне,Нанизывать рифмы, как небо, простые,На жаркую нить, что и в стужу не стынет,В предчувствии сна.Помойка-монблан во дворе громоздится,Костер двух бомжей, как слепая жар-птица,Белеет в незрячести крыш черепица…Не зреньем, душойЯ вижу их – крыш черепичные плеши,Помойные баки, где бомж, точно леший,Угукает радостно: "Камо грядеши?!Эй, брат, хорошо!"Эй, брат, закуси золоченою шпротой,Эй, брат, мы с тобой – арестантская рота,Узнать бы – каков ты, откуда ты, кто ты,Да мимо бреду,И некогда остановиться в смятенье,И некогда вспомнить: где люди, где тени,Где стены, где склоны, где дуба кряхтеньеПод снегом в бреду.МЫ
Мы, поэты, редко святы,Часто биты мы, поэты –Если возлюбил себя ты,Ближний станет мстить за это.Мы, поэты, эгоисты,Не аскеты, а заветы –Если упованья мглисты,То медлительны рассветы.Мы, поэты, злы и хмуры,Неприветливы и грубы,Если снайперы – амуры,То стрела не в сердце – в губы.И с последним поцелуемУдалимся в небо с крыши…Если будет алиллуйя,То ее мы не услышим.Урони слезинку злую,Или выметнись вприсядку,Все приятней алиллуйи –Сдачи с прожитой десятки.Ах, десятка, центр мишени,Изодрать тебя, заразу!Мы желаем подешевле,Это значит – хлоп, и сразу.Под мотив из «Травиатты»Ляжем в облака, как в склепы…Мы, поэты, редко святы,Мы поэты, часто слепы.СХОДСТВО
Я становлюсь похожим на отца –Походкой, жестом, образом, движеньем,Не общим выражением лица,Но лицевым необщим выраженьем,Легчайшим ламца-дрица-оп-цаца,Которым мы намек на сути женим,Хлебнув винца.Я становлюсь похожим на отца,Не до мельчайших тонкостей похожим,А отраженым в зеркале прохожим…Лысей, цыпленок, на манер яйца!Не сходство до победного конца –Всего лишь силуэт, оттенок кожи,Словцо в сердцах.Я становлюсь похожим на отцаНеясно чем, неясно как, неясно,Кому все это нужно.Вол и ясли,И небо наверху, и глас Творца:"Рожден в тени тернового венца,Иди, подобен, в жизни окаянство,Раб, червь и царь!"Я становлюсь похожим на отца,Как на кумира – встрепанный пацан,А если вам смешно, тогда иначе:Как грек Гомер – на каждого слепца.РАДИКАЛИЗМ
Хрустни попкорном –Кровью накормим.Если под корень,Значит, в законе!Вольному – волки,Валенку – волны.Во поле двое?Значит, не воин.Шуры-гламуры,Новое племя,Если лемур ты,Значит, не лемминг!Нищему – money,Печени – финка!…В новом карманеСтарая фига.Я
Не спрашивайте меня о большой любви,Такой чистой, что с ладоней ее можно есть,Не спрашивайте меня, где идут бои,Бои идут здесь.Не кричите – ответь, мол, как бога зовут,А когда он не слышит, то как клянут,Потому что, низвергнутый, на плавуМой бог еще держится, и он тут.Он рядом, как вы, кто вопросом жжёт,И ответа ждет, и молчит в слезах,А я влюбляюсь в кротких соседских жён,И крадусь к ним ночью,И жёны – за.Не спрашивайте меня о заботах дня,И о злобе дня, что довлеет – вамНе поверить мне, не услышать меняИ не внять беззвучным моим словам.Замолчите, вслушайтесь в тишину,Прикусите язык и закройте пасть,Чтобы рухнуть в искренность, как в волну,И пропасть.Я спрошу вас сам, ничего не сказав,Я отвечу, ничего не произнеся,И тогда, как жёны, вы будете – за.Это истина.Вся.ВЫСОКАЯ Э(О)ЛЕГИЯ
Не уйдете без награды:Всем сверчкам – по шестку.У кладбищенской оградыХодит грач по песку,Птица-щеголь в черном фраке,Он здесь свой, я – чужой,Третий-лишний в честной дракеС засапожным ножом,С золотой монеткой жизни,Непропитой дотла,Между мной и мигом тризны –Только грач да ветла,Да ограда, да ШопенаПохоронка в руке,Да клубящаяся пенаОблаков вдалеке,Да привявшего нарциссаЖелтизна на плите,Да заоблачных артистовХрипловатый квартет:Скрипка, альт, виолончелька,И в-четвертых – гроза,Небеса жужжат, как пчельник,Жмурят рысьи глаза,Что хотят, не знают сами,От меня-дурака,Между мной и небесами –Только эта строка.Тают строки, будто сроки,Длится рифм суета,Добродетели, пороки,Птичья тень от креста,Две старушки – мимо, мимо,Черный ангел анфас,Монументов пантомима,Песьей свадебки фарс,Птица-память за спиноюРаспласталась крылом…Меж тобою, смерть, и мноюВстал горбатый залом,Нерушимая минутка,Неразменный часок,Недосказанная шутка,Непробитый висок.Ехал Грека через реку,Да на стрежне привстал:Эй, какому человекуЗахотелось с моста?Эй, которому беднягеВниз башкою с перил? –Дескать, тошно, брат, от шняги,Дескать, все, докурил,Дескать, трескать не желаюНи рыбца, ни мясца,Грека, брат, судьбина злаяМеня за руку – цап!Ехал Грека на баркасе,Хохотал: ой, дурак,Взял и прыгнул мимо кассы,Да забыл: в речке – рак,Широка клешня у рака,Как дорожка-стезя,Прыгуна схватил за сраку:Не сигай, где нельзя!Не топись, живи всухую,Нам башки не морочь,Раком ставь судьбу лихую,Хочешь – день, хочешь – ночь,Хочешь, утром на кладбищеУ оградки постой,Где и рак фальцетом свищет,Где и грош – золотой,Где пылает клен осенний,Как господня свеча…Светел лик у воскресенья,Черен фрак у грача.БЛЮЗ ДЛЯ МОЕЙ ДЕВОЧКИ
Говорят, у моей девочки дурной характер,Издеваются: у крошки, мол, дурной характер –Слышишь, мама, эти парни только что из буцыгарни,А горланят, что у девочки дурной характер!А я все смеюсь над ними: дураки!На себя-то посмотрите: золотой характер?У самих-то, значит, сахарный, святой характер?Слышишь, мама, эти дурни только что из винокурни,И ворчат-бурчат, как старый заржавелый трактор,И орут, как злые жабы у реки.Говорят, у моей девочки собачий норов,Справедливо, мол, у сучки – и собачий норов,Слышишь, мама, эти шклюцы и пришлёпнуты, и куцы,А сочувствуют: "Как, брат, ты терпишь девкин норов?Как ты только это терпишь, брат?"Я в глаза им улыбаюсь: пусть собачий норов,Крошка – гончая стрела, а ты – вонючий боров,Слышишь, мама, это рыло всем нам истину открыло,Эта туша в курсе споров про собачий норов,Этот штымп желает мне добра!ЛЕСТНИЦА В НЕПАРАДНОМ ПОДЪЕЗДЕ
На этих ступенях людские следыВтоптали заветы в скрижаль,Ни первой звезды, ни последней звездыСтупеням не жаль.На этих ступенях спит пьяный соседИ гложет беспамятства кость,Горячечной белкой в пустом колесеЛетя под откос.У этих ступеней щербаты края,Обгрызен подошвами бок,Тут все побывали, от «вы» и до "я" –И дьявол, и Бог,Прошлись этажами, грустя и смеясь,О странном желая спросить,И следом ползла золотая змея,Спеша искусить.СЛУЧАЙНЫЙ РОМАНС НА НОЧНОЙ ДИСКОТЕКЕ
Танцы-шманцы-обжиманцы,Тёлки с голыми ногами,Боль старинного романсаЗатерялась в сучьем гаме,Мы по нотам канем в нети,Неотпеты микрофоном…Южный полюс на планете –Будто маска с хлороформом.Одичалый рев гитары,Непохожей на гитару,Твари шумно ищут пару,Ах, поддайте тварям пару!Не до жиру, быть бы живу,Как бы впрямь не околели…Если глобус вскроет жилы,Опустеют параллели.В обезумевшем ковчегеМы – чужие – допотопны,Мы не молим о ночлеге,Нам еще по хлябям топать,С этим тихим романсеро,С разговорами о разном…Если в доме пахнет серой,Значит, в доме – вечный праздник.КАВАРДАК
А потоп отменили. Ковчег рассыпается втуне.Хоть по паре, а твари – друг дружку с усердием жрут.Позабыт Арарат, намечается новый маршрут –От Содома к Гоморре, с заездом к Восьмеркиной Дуне.Дискотека, братва! – Ной танцует безумную самбу,И соленого хочет, и клеится к Лота жене,И меж несостоявшихся Рио-де-где-вы-ЖанейрВечный Жид кочумает – кочует с тоской: «К небесам бы!..»Это все кавардак, карнавал, и смешон, и жесток,Это апофеоз, это вызов кипящему року,И в отечестве нашем дадут всем сверчкам по пророку,Куликам – пополам, по полям, по холмам,и трем сестрам – комфортный шесток.Я – ваш сын, я – ваш внук, я – ваш брат по несыгранной роли,Я согласен пешком хоть от Белого моря к Голгофе,Лишь бы зарево прожекторов, лишь бы литрами – кофе,Лишь бы брань костюмеров в уборных, и вечно – гастроли.Умирал и рождался бессчетное множество раз,Уходил, возвращался – по кругу, по кругу, по кругу! –Знал удачу и крах, бил врага, подавал руку другу,Плоти от плоти я ваш – карвардак, карнавал, нам пора!…и плевать, что похмелье с утра,Что приблизился серп топора,Что на лбу пропахались морщины –Вот: идет к Магомету гора,Вне реальности и без причины!Значит, завтра танцует с вчера,И мужчины до смерти мужчины,А у женщин в глазах – блеск костра…Потанцуем, сестра?ЖЕЛАНИЕ
…так и жизнь пролетит, просквозит, отболит и окончится,Отрыдает грозой, талым снегом в низины сойдёт,Ах, как много хотелось, и как же немного мне хочетсяВ этот день, где акации мокнут под сизым дождём,Где лохматая псина вертит крендельком закурчавленным,Где жирнющие голуби булькают в мокрой тиши,И соседи зеленый борщец сотворили из щавеля,И бурчит вдохновенье: «Не можешь писать – не пиши!»Захотеть ли карьеры? – карьера курьером унесена,И в карьере утоплена, подлая, курам на смех.Захотеть ли богатства? – бумажник хохочет невесело,И бурчит вдохновенье: «Не сметь, безобразник, не сметь!»Захотеть ли друзей? – так по пальцам друзья пересчитаны,И хватило их, пальцев, с избытком, с запасом, вполне,Потому что друзья, словно книги, сто раз перечитаны,А друзей одноразовых, право, не надобно мне.Захотеть ли любви? – вот любовь, что-то моет на кухоньке,И ворчит, что посуды скопилось – в реке полощи!Захотеть ли гулянки? – калач улыбается пухленький,И горилка в баклажке, и в миске – с говядинкой щи.Ах, как много хотелось, желалось и в гору карабкалось,Ах, какие мечтались гроши, ах, какие шиши!..Скоро жизнь отчалит – «Титаник», корабль-колосс –И бурчит вдохновенье: «Пиши, безобразник, пиши!»* * *
Стихи смывают пыль с души,Стихи срывают с нас оковы,Пиши водою родниковой,И грязной тряпкой не маши.Стихи спасают от тоски,Стихи излечивают раны,Но если мы с тобой – бараны,Шашлык наш – бытия куски.Стихи взмывают к облакам,Днем – облегченьем, ночью – воем,Да, бейся в небо головою,Нет, не спускайся к дуракам.Стихи – редчайшие дары,Стихи – натянутые нервы,И это все не во-вторых,И даже, право, не во-первых…* * *
А если уйду – это, право, не важно,Оставьте унынье врагам,Плывет по теченью кораблик бумажныйК иным берегам,Газетою – парус, и спичкою – мачта,И время – широкой рекой,Не надо, прошу вас, не хнычьте, не плачьте,Махните рукой.Уйдите домой и без слез помяните,В бокалы налейте вина,Пока еще солнце над вами в зените,Пока не луна.ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Пройдись за мною по тротуару,Упрись мне в спину тяжелым взглядом,Мне нужно знать, что ты где-то рядом,С петлей и мылом, ножом и ядом,С недобрым словом – моей наградойЗа те грехи, что считал товаром.Я торговал врассыпную, оптом,Себе в убыток, смешной барышник,Купец наивный – но только, слышишь,Осанна в вышних нас не колышет,Как поцелуй золотой малышки,Когда башмак до прорехи стоптан.Шагай за мной, человек мой черный,Криви в усмешке сухие губы,Твои движенья смешны и грубы,Тебе поют водостока трубы,Тебе метали лещи икру бы,Когда б икринки – размером с четки,А так, по малой – сдувайте щеки,Раз ты – не демон, а я – не Врубель.В безумном вальсе дома кружатся,В ночном тумане шаги поманят,В седом дурмане меня помянут,Огни зажгутся в небесной манне –Мне б в эти стены всем телом вжаться,Да жжется кукиш в моем кармане,Да гибнуть рано – пора рожаться.Шагай за мною, нелепый призрак,Пока есть время, пока не тризна.ХОЛОД
Глоток луны из чаши небаГорчит,Тяжелый, черный запах хлебаВ ночи,Шаги обиды за спиною,Наискосок меж всем и мною –Огонь свечи.Колючий иней звезд на окнахСтудён,Куда идешь? – вернее, кто к намИдёт,Сминая годы, вехи, тени?Курок ружья на мрачных стенахВзведён.Дома моргают вслед, не зная:Мой? Твой?Свисает облако, как знамя,Над головой,Наискосок меж всеми нами,Унылым гибельным цунами –Пса вой.Оледенил весь мир потоп,Оставив город на потом.ОТПУЩЕНЬЕ
Отпусти ты меня в соловьиную ночьНенадолго,Я тебе принесу новой песни зерноНа ладони,Я тебе приведу снов горячий табунНекрылатый,Я ума притащу на озябшем горбуХоть палаты.Отпусти, не держи, я грызу свою цепь,Кровь из дёсен,На душе – паутина, тоска на лице,В пальцах – осень,Мне бы грошиком в ночь, мне – копейкой во тьмуКануть в нети,И остаться совсем-рассовсем одномуНа планете.На коленях стою, бью поклоны, чудак,Умоляю:Отпусти, изрони милосердное «да» –Отгуляю,Отплачу, отслужу, отбегу и вернусь,Виноватый,Словно коврик, тебе на рассвете приснюсьУ кровати.Наступи мне на горло, на спину, на все,Что подставлю,Урони на меня, что ли, томик Басе,Хлопни ставней,Погляди в золотое спросонья окно –В очи змею…Я распробовал ночь, как хмельное вино,Я трезвею.ЭПИГРАММЫ
А. Пехов, Е. Бычкова, Н. Турчанинова, «Киндрэт: кровные братья»Ах, замутила сериал писательская братия,Ах, здесь приволье и размах для творческих натур:Влюбился в киндера киндрэт до полного кондратия,А кадаверциан их спас, и полный ПехБычТур!Легиону продолжателей «Саги о Конане-варваре»В каждом «конаническом» романе,Если хорошенько потрясти,Слышен сладкий хруст зеленых «money»,Автором сжимаемых в горсти.Книге «Пентакль» Олди-Дяченко-ВалентиновПридумать рифму к слову «пакля» –Пустяк для авторов «Пентакля»!Алексею ПеховуПехов Алексей красивИ усат,Словно Горький он МаксимСтал писать:У Максима просто «Мать»,А у нас –«Мать-1», «Мать-3», «Мать-5»,Мать сто раз!Андрею Валентинову, «Омега»В Крыму отдыхая под трель автомата,Моча из засады Антанту и НАТО,Я думаю, глядя, как рвётся граната:«Андрей Валентиныч! А может, не надо?..»А. Пехов, Е. Бычкова, Н. Турчанинова, «Киндрэт: кровные братья»Нет повести печальнее на свете,Чем повесть о доверчивом киндрэте,И у печали этой есть размах –Она, как твердь, стоит на трех томах!Д. Громов, «Путь проклятых»Один вампир у злых сосал,А добрых всячески спасал –Не страшен даже Страшный судДля тех, кто правильно сосут!С. Прокопчик, «Русские ушли»Если вам отбили копчик,Стырив деньги из кармана,Знайте: вы – герой романаГуманистки С. Прокопчик!Ю. Остапенко, «Игры рядом»Был вожатый сто раз крядуИзнасилован отрядом,На суде сказали детки,Что играли в «Игры рядом».Г. Л. ОлдиСтарый дедушка АвдейЛюбит творчество Олдей,Он шибает первачаИ читает «Путь Меча» –Засыпая неизменноНа странице «Примеча…»Творчеству Михаила УспенскогоДонимают миражи,Ну-ка, мудрый, подскажи-ка:Это просто Вечный ЖидИли просто Вечный Жихарь?О. Дивов, «Ночной смотрящий»Если вы сыграли в ящик,К вам придет Ночной СмотрящийИ шепнет вам на ушко,Как вам быть с прямой кишкой…С. Логинов, «Дорогой широкой»Наш мир красотами не манитИ к обитателям жесток,Один на свете есть романтик,И тот – асфальтовый каток!С. Логинов, «Дорогой широкой»Мчи, асфальтовый каток,Через запад на восток,Через север, через юг,Возвращайся, сделав круг –Лишь коснешься ты земли,Быть по-моему вели:Пусть на Логинова хлынутГонорарные рубли!С. Лукьяненко, «Ночной дозор»В чем сила, брат? А в правде, брат! –«Ночной дозор» писал Рембрандт.Но, со щитом иль на щите,Старик скончался в нищете…Г. Л. ОлдиНе счесть друзей у фразы с завитушками,Но и не счесть врагов –Усыпан путь читательскими тушкамиИ клочьями мозгов…О. ДивовуОн талантлив и бруталенОт кудрей до гениталий…Д. ВолодихинуЛегионы бесов пыжатся:"Прописать Москве бы ижицу!Да сильна Москва до ужаса –Ишь, какие кадры тужатся…"Героям фантастических боевиковНакачали бицепсы и лбы,Бластерами пол-Вселенной вымели,И кричишь, оглохнув от пальбы:"Люди, где вы? Неужели вымерли?!О. Дивову и знаменитой его фразе из романа «Ночной Смотрящий»:«Есть ли пидарасы на территории?»
