Боксер Билли

– Идемте со мной, – сказал штурман. – Я думаю, мне удастся убедить вас, что мистер Дивайн в прекраснейших отношениях со шкипером Симсом, – что, конечно, было бы немыслимо, если бы его история была правдива!

С этими словами он направился к трапу, который вел в офицерские каюты. Барбара Хардинг нерешительно остановилась на верхней ступеньке.

– Не бойтесь, мадмуазель, – успокоил ее Терье, – доверьтесь мне. Вам важно установить как можно скорее, кто вам друг на этом корабле и кто враг.

– Хорошо, – ответила девушка. – Там не может быть для меня большей опасности, чем здесь. Везде одинаково!

Терье повел ее прямо в свою каюту и приложил палец к губам. Тихо, как укрывающиеся преступники, шмыгнули они в небольшое помещение. Затем Терье повернулся, закрыл дверь и бесшумно задвинул засов.

Барбара следила за ним глазами. Сердце ее усиленно билось от страха.

– Идите сюда, – прошептал Терье, указывая ей на свою койку. – Я нашел выгодным для себя знать, что происходит за этой перегородкой. В головах койки, около фута над постелью, вы найдете небольшое круглое отверстие. Приложите к нему ухо и слушайте; я думаю, Дивайн сейчас там.

Перепуганная девушка, все еще не доверявшая Терье, исполнила однако то, что он ей советовал. Сперва она не могла ничего разобрать; до нее доносился только смутный гул голосов и звон стекла, как будто горлышко бутылки ударялось о рюмку. Барбара напряженно вслушивалась, приложив ухо к маленькому отверстию. Наконец она ясно различила хриплый голос шкипера Симса.

– А я вам говорю, что иначе поступить было нельзя, – и мне до черта надоело, что вы все время пристаете со всякими неудовольствиями. Что ж, по–вашему я неправильно взялся за дело?

– Я не говорю неправильно, Симе, – ответил другой голос, хорошо знакомый голос Дивайна, – но я думаю, что вы переборщили. Для чего вам понадобилось приводить «Лотос» в такую полную негодность? Ведь это явно ошибка! Скажите на милость, как сможем мы вернуться в цивилизованные места, если яхта погибла? Нужно было, конечно, испортить ее, но слегка, так, чтобы они сами смогли исправить повреждения. Этой отсрочки было бы нам вполне достаточно, чтобы удрать. После нашей свадьбы мисс Хардинг была бы возвращена ее отцу, и на радостях старика легко было бы уломать не подымать истории.

Затем еще одно обстоятельство: вы ведь хотели требовать выкупа за нас обоих – и за мисс Хардинг и за меня, – чтобы убедить их, что я тоже ваш пленник. Каким образом сможете вы это сделать, если мистер Хардинг умер? Наконец и сама мисс Хардинг ни за что не успокоится до тех пор, пока не предаст преступников суду, если с ее отцом и его гостями действительно что-нибудь стрясется…

Молодая девушка отвернулась от перегородки. Ее лицо как–то осунулось и было мертвенно бледно. Она встала и подошла к Терье.

– Я слышала достаточно, благодарю вас, мистер Терье, – проговорила она.

– Вы убедились теперь, что я ваш друг? – вкрадчиво спросил он.

– Я убедилась, что мистер Дивайн не друг мне, – ответила она уклончиво и шагнула к двери.

Терье стоял и смотрел на нее. Как она прекрасна! Ему казалось, что он никогда не видел более красивой девушки. Ему захотелось схватить ее и обнять.

Терье не привык обуздывать свои желания. Обыкновенно он брал то, что хотел; если нужно было, то брал силой.

Он шагнул к Барбаре. В его глазах зажегся огонек, который испугал девушку. Она быстро схватилась за ручку двери.

Терье был уже возле нее, но внезапно овладел собою. Он вовремя вспомнил свой хорошо обдуманный план, вспомнил, что он может получить половину ее состояния. Он должен запастись терпением и разыгрывать роль бескорыстного защитника, прежде чем перейти к роли любовника.

Барбара повернула к нему испуганное лицо; его поведение казалось ей подозрительным.

– Простите меня, мисс Хардинг, – спокойно сказал он ей. – Дверь на засове, позвольте мне открыть ее. Он галантно распахнул дверь и пропустил девушку.

Молча и незамеченные, пробрались они на верхнюю палубу.

Подавив в себе неожиданный прилив опьяняющей страсти, Терье вполне овладел собою и снова был готов продолжать холодную, расчетливую игру, план которой он себе начертал.

Он решил видеться с мисс Хардинг только настолько, чтобы упрочить ее доверие к себе, и ни в коем случае не навязывать ей своего общества. Он правильно полагал', что в тех мучительных условиях, в которых она находилась, девушка больше оценит заботливое внимание к ее удобствам и безопасности, чем настойчивое ухаживание.

Поэтому он только приподнял свою фуражку и удалился, попросив ее на прощанье, обращаться к нему в любое время за помощью, если в этом представится необходимость.

Оставшись одна, девушка погрузилась в невеселые размышления. Она никак не могла освоиться с мыслью, что Ларри Дивайн, ее друг детства Ларри – вдохновитель гнусного преступления, которое было совершено над нею и ее отцом! Почти так же трудно было ей поверить и этому таинственному мистеру Терье, что он действительно против преступления, а не является его соучастником, как ни старался он ее разуверить в этом.

И однако, разве его история не казалась более правдоподобной, чем история Дивайна, которой она верила до тех пор, пока Терье не раскрыл ей всю истину? Почему же ей так трудно поверить французу? Барбара сама не могла бы этого объяснить, но в глубине души она продолжала чувствовать недоверие к этому вежливому и вкрадчивому человеку и инстинктивно опасалась его.

В то время, как она стояла, прислонившись к перилам и глубоко задумавшись, мимо нее прошел Билли Байрн. При виде нее злая усмешка искривила его губы. Как он ненавидел эту девушку! Она, правда, ему ничего не сделала, но она была живое олицетворение всего того, что он привык ненавидеть с раннего детства.

Ее нежная белая кожа, изящные руки с выхоленными ногтями, хрупкая фигура, покрой ее платья – все кололо ему глаза, выставляя свое превосходство над ним и ему подобными. Это было существо другого, враждебного ему мира. Он знал, что она смотрит на него почти как на животное, пожалуй хуже, чем на животное…

Как это часто случается, молодая девушка почувствовала пристально устремленный взгляд, быстро обернулась и увидела уставившегося на нее матроса. Она сразу же узнала в нем того дикаря, который убил Билли Мэллори. Если в глазах Билли Байрна выражалась ненависть, то это было ничто в сравнении с тем выражением отвращения, которое появилось в глазах девушки, когда ее взгляд упал на угрюмое лицо матроса.

Так велико было в ней чувство презрения к этому человеку, что она не смогла удержаться от восклицания: – Негодяй и трус!

Матрос зловеще нахмурился и с угрожающим видом шагнул к ней.

– Чего? – прохрипел он. – Ты меня не задирай, или я тебе все кости переломаю! И он занес над ней свой огромный кулак.

VI

НЕПРИЯТНЫЙ ИНЦИДЕНТ

Хулиган рассчитывал, что девушка испугается, и это было бы для него достаточным удовлетворением за нанесенное оскорбление.

Сколько раз угрожал он таким образом женщинам просто так, удовольствия ради! Они так забавно визжали от страха и так неуклюже улепетывали! Если же они осмеливались сопротивляться ему, что иногда случалось в западной части Чикаго, то он, не задумываясь, «выколачивал» из них спесь. Только так может мужчина достойно поддерживать свою репутацию храброго кавалера в окрестностях Большой авеню.

Эта изнеженная хрупкая кукла, конечно, сразу скиснет и упадет в обморок! К его изумлению, девушка продолжала стоять перед ним, высоко закинув голову и глядя на него спокойными, холодными глазами. – Трус! – повторила она снова.

Билли готов был ударить ее, но что–то удерживало его руку. Неужели он боялся этой девчонки?

Как раз в ту минуту, когда Байрн еще стоял с занесенным кулаком, появился Терье. Он в один миг понял положение и прыгнул между Билли Байрном и Барбарой Хардинг.

– Что сказал вам этот человек, мисс Хардинг? – закричал он. – Он вас ударил?

– Я не думаю, чтобы он осмелился ударить меня, – ответила девушка презрительно, – хотя он и угрожал мне. Это тот самый разбойник, который убил несчастного мистера Мэллори на «Лотосе». Он способен на всякую низость! Терье сердито обернулся к Байрну.

– Пошел вниз! – заорал он на него. – Я еще с то бой поговорю! Не будь здесь мисс Хардинг, я избил бы тебя, как собаку! Если я еще раз услышу, что ты к ней пристаешь или позволишь себе какую–нибудь наглость, я пущу тебе пулю в лоб так, что ты и опомниться не успеешь.

– Мели, Емеля! – насмешливо проговорил Билли Байрн. – И лучше ты ко мне не лезь! Нет такого чело века на корабле, который смеет так разговаривать с Билли Байрном, – понял?

Раньше, чем Терье успел опомниться, огромный кулак с такой силой ударил его под подбородок, что он без чувств грохнулся к ногам мисс Хардинг.

– Ну что, видишь теперь, как я расправляюсь с теми, кто меня задирает? – крикнул девушке Билли Байрн, и затем, нагнувшись над распростертой фигурой штурмана, вытащил из его кармана револьвер.

– Пожалуй, он скоро понадобится мне, – пробор мотал он.

Затем, злобно ударив ногой прямо в лицо бесчувственного Терье, хулиган направился в матросскую каюту.

– Теперь небось не скажет, что Билли Байрн трус! – гордо подумал он и спустился вниз.

Барбара Хардинг остолбенела при виде зверского нападения на офицера. Никогда не предполагала она, что на свете могло существовать человеческое существо, до такой степени лишенное всякого понятия о чести и благородстве, существо, способное угрожать беззащитной женщине и бить по лицу бесчувственного человека!

Откуда бы и могла Барбара Хардинг знать о подобных экземплярах человеческой породы? Ей ведь не пришлось жить в грязном квартале Чикаго между Большой авеню и Лэк–стрит, где так своеобразны понятия о мужской доблести и чести…

Когда она несколько пришла в себя, она подбежала к трапу и громко позвала на помощь.

Шкипер Симе и первый штурман Уард, которые каждую минуту ожидали столкновения с матросами, немедленно кинулись на палубу с револьверами наготове.

Барбара указала им на неподвижную фигуру Терье и быстро объяснила случившееся.

– Это сделал матрос Байрн, – сказала она. – Он отправился теперь в носовую каюту и у него револьвер, который он снял с мистера Терье.

Несколько матросов глазели на распростертую фигуру штурмана.

– Эй, вы! – закричал шкипер Симе двоим из них. – Снесите мистера Терье вниз и окатите ему лицо холодной водой. Мистер Уард, достаньте из моего шкапчика водку и постарайтесь влить ему в рот. А вы, остальные, вооружитесь топорами и ломами и смотрите, чтобы этот чертов сын не вышел живым на палубу. Держите его там, пока я достану ружья, а потом мы с ним, с проклятым, расправимся!

Матросы, которым он приказал удерживать Байрна внизу, столпились около люка, ведущего в каюту. Некоторые из них перекидывались шутками с пленником.

– Вылазь–ка наверх и дай себя сразу пристрелить по–благородному, – кричал один из них. – А то, ежели мы расквасим тебя топорами, то твоя матка не узнает своего сынишку.

– Суньтесь–ка вы ко мне и попробуйте меня укокошить, – кричал в ответ Билли Байрн. – Я могу поколотить всю вашу компанию одной рукой, поняли?

– Слушай, Билли, не дури! Шкипер пошел за револьверами, – закричал вниз Костлявый Сойер. – Вы ходи–ка лучше наверх добром; может быть он тогда со гласится тебя судить.

– Черта с два! – донесся снизу голос Билли. – Хороший суд будет с ним и с Косоглазым! Нет уж, Костлявый, я останусь здесь, пока не сдохну. Но поверь мне, что дешево я вам не дамся, а потому, кто мне друг, тот пусть лучше убирается подобру–поздорову, пока я его не укокошил. Не будь я Билли Байрн, если я не сумею постоять за себя!

В эту минуту появился шкипер Симе с ружьями, которые он принес из своей каюты. Он роздал их Костлявому Сойеру, Красному Сандерсу и еще одному матросу по имени Вильсон.

– Ну, братцы, – сказал шкипер Симе, – теперь пойдемте вниз и выкурим оттуда эту каналью. Доставьте мне его живым или мертвым. Никто не двинулся.

– Ну, пошевеливайтесь, что ли! – скомандовал шкипер Симе.

– Мне показалось, будто он сперва сказал «мы пойдем», – заметил один из матросов.

Симе побагровел от ярости и обернулся, чтобы обругать грубияна.

– Это еще что? – зарычал он. – Покажите мне того шалопая, который смеет грубить! Покажите мне его, чтобы я его проучил. Эй, вы! – заорал он, снова повернувшись к матросам, которым он велел спуститься вниз за Билли Байрном. – Трусите вы, что ли? Марш вниз, а не то я вас ногой подтолкну!

Но ни один не пошевельнулся и не повиновался ему. Шкипер от злости то бледнел, то краснел. Он метался взад и вперед среди молчаливых матросов; на губах его выступила пена, он изрыгал проклятия и угрозы.

Но все это не привело ни к чему. Матросы не хотели идти.

– Ведь вот дело–то какое, – заговорил наконец Костлявый Сойер. – Идти вниз – верная смерть для каждого, кто попытается к нему сунуться. Гораздо легче и безопаснее взять его голодом.

– Каким там голодом, черт бы вас всех подрал! – завопил шкипер Симе. – Вы думаете, я буду сидеть целую неделю, сидеть сложа руки, и предоставлю каюту этому проклятому негодяю только потому, что у меня команда состоит из несчастных трусов? Нет, голубчик1 Шалишь! Ты сейчас же спустишься вниз и доставишь мне этого злодея живым или мертвым.

С этими словами, он с угрожающим видом направился к трем матросам, стоявшим у люка с оружием в руках.

Неизвестно, что бы случилось, если бы он выполнил свой угрожающий маневр, но в эту минуту сквозь круг матросов, с интересом ожидающих развязки событий, протиснулся Терье.

– Что случилось, сэр? – спросил он Симса. – Может быть я могу вам помочь? Его лицо было сильно разбито, но он держался бодро.

– О! – воскликнул шкипер. – Значит, вы все–таки живы? Мы, видите ли, должны вытащить оттуда этого хулигана, а у этих мерзавцев слишком чувствительные нервы, чтобы спуститься.

– Сэр, у него ваш револьвер, – обратился Вильсон к Терье, – и это такой мальчик, что он не задумываясь пустит хоть кому пулю в лоб.

– Пустите меня, я попробую с ним сладить, – сказал Терье шкиперу Симсу. – Нужно по возможности обойтись без потери людьми.

Шкипер с радостью приветствовал неожиданно представившийся выход из неприятного положения, которое он сам же создал. Каким образом Терье сможет смирить взбунтовавшегося матроса, он не знал, но это ему было безразлично, лишь бы не рисковать своей собственной шкурой.

– А теперь, сэр, я попрошу вас отойти и отозвать экипаж, – сказал Терье. – Я посмотрю, что мне удастся сделать.

Матросы отошли к середине корабля и оттуда следили за действиями Терье, а несколько поодаль стояла Барбара Хардинг, которая тоже с жутким интересом смотрела на происходящее.

Терье склонился над открытым люком. Немедленно раздался выстрел, и пуля прожужжала у самой головы офицера.

– Стойте, Байрн, – спокойно сказал он. – Это я, Терье. Не стреляйте больше. Я хочу с вами поговорить.

– Нечего зубы заговаривать, – проворчал в ответ Билли. – Второй раз я не промахнусь.

– Я хочу поговорить с вами, Байрн, – повторил Терье тихим голосом. – Я сейчас спущусь к вам.

– Нет, шалишь, не спустишься, – ответил Байрн, – разве только мертвым скатишься сюда кубарем.

– Нет, спущусь, Байрн, – твердо возразил Терье. – Бросьте дурить. Видите, я даже не вооружен. Если хотите, можете держать меня под выстрелом револьвера, пока не убедитесь, что я вам ничего дурного не сделаю. Я единственный человек на судне, который может спасти вашу жизнь, и единственный, который имеет причины желать этого. Но мы должны толком сговориться, а в таком положении говорить нельзя, нас могут подслушать. Я честно поступлю с вами, Байрн, если и вы будете честно обращаться со мною. В случае, если мы не сговоримся, я просто уйду, и вам хуже не будет, чем теперь. Так, значит, я к вам иду.

И, не дождавшись ответа, второй штурман «Полумесяца» спокойно перелез через край люка и скрылся из вида.

Даже Билли Байрн должен был признать храбрость этого человека, а те, которые были на палубе и ничего не знали об отношениях между вторым штурманом и матросом, сочли эту храбрость в некотором роде чудесной.

Терье сразу вырос в глазах экипажа. Как испорчены ни были эти люди, но они ценили храбрость и мужество. Барбара Хардинг была совершенно сражена поступком Терье. Какое необыкновенное бесстрашие и полнейшее равнодушие к жизни! Ей вдруг стало жаль, что она оскорбила его подозрением. Такой храбрый человек должен был иметь благородную душу.

Спустившись вниз, Терье очутился под дулом револьвера, находящегося в руках взбешенного головореза. Штурман улыбнулся при виде насупленного, подозрительного взгляда Байрна.

– Вот что, друг мой Байрн, – сказал он весело. – Было бы глупо с моей стороны утверждать, что я вас спасаю из нежности к вам… Но вы мне нужны. Мы не можем рассчитывать на успех один без другого. Когда вы меня сегодня ударили, я подумал, что вы с ума со шли. Ведь вы помните наш уговор, что я буду с вами более груб, чем обыкновенно, чтобы отвлечь всякое подо зрение, если бы случайно нас застали за разговором? Сегодня как раз мне представился случай хорошенько отделать вас. Ведь мне только и нужно было показать мадмуазель Хардинг, что между нами плохие отношения. Если бы я предполагал, что вы действительно собираетесь меня ударить, то я убил бы вас наповал раньше, чем вы бы до меня прикоснулись. Вы меня захватили врасплох.

Но все это прошлое – я готов все забыть, помочь вам выйти из петли и продолжать наше дело, как будто ничего не случилось. Ну, что вы на это скажете?

– Я не знал, что вы меня в шутку ругали, – ответил потупясь Билли Байрн, – иначе я бы вас не долбанул, сэр. Вы так говорили, будто совсем взаправду.

– Отлично! Значит, с этим покончено, – сказал Терье. – Ну, а теперь выйдете ли вы наверх, если я уговорю капитана назначить вам день или два отсидки в холодной? Он должен все–таки как–нибудь вас наказать, чтобы спасти свою честь. Но я обещаю вам, что вас будут регулярно кормить и что вас не будут бить, как в первый раз. Если Симе не согласится на мое предложение, даю вам слово, что я вернусь и скажу вам.

– Ступайте, – сказал Билли Байрн. – Я не верю вам, как не верю тем; но пусть я лопну, если есть другой выход!

Терье вернулся на палубу и, подойдя к шкиперу, отвел его в сторону.

– Он согласен выйти добровольно, если ему обещать, что он отделается только одним или двумя днями карцера с полным пайком и без порки. Пожалуй, сэр, это самый лучший выход. Мы не можем в настоящем положении лишиться человека, а в случае, если мы по том захотим наказать этого молодца, мы всегда найдем какой–нибудь предлог.

– Отлично, мистер Терье, – ответил шкипер. – Я всецело предоставляю это дело вашему усмотрению. Делайте с парнем, что хотите. Это больше всех, собственно, касается вас: ведь вы – пострадавшее лицо.

Терье немедленно снова спустился в матросскую каюту и вскоре вышел оттуда вместе с Байрном. Билли отсидел два дня в заключении, и этим инцидент был как будто исчерпан. Следствия же его оказались весьма разнообразны.

Во–первых, в сердце Терье зародилась непримиримая ненависть к Билли. Если до этого времени его намерение отделаться от Байрна после того, как тот ему станет не нужен, было продиктовано осторожностью, то теперь оно усилилось жаждой мести.