Заговор «Пуритания»

И в самом деле, это была птица рок. Имя гигантской мифической арабской птицы ныне носили вполне реальные создания с планеты Бахрейн, и они вполне заслуживали этого наименования. Роки считались самыми большими летающими животными в Галактике, они имели десять метров в длину и шестидесятиметровый размах крыльев. Их тело покрывала толстая голубоватая кожа, они имели четыре когтистые лапы и острый, хищный клюв, способный разорвать в клочья даже животное размером с носорога. Но для своего размера они поразительно мало весили — только четыреста пятьдесят килограммов, — хотя вполне могли унести добычу в половину собственного веса.

Роки редко приживались в неволе. Всего пятьдесят семь экземпляров были рассеяны по самым большим зоопаркам Галактики. Цирк заполучил один такой экземпляр всего два года назад, после длительной торговли с герцогом Бахрайнским. Животное сразу же поступило в распоряжение первой дрессировщицы Цирка, миниатюрной — по деплейнианским стандартам — Жанны д'Аламбер. Хрупкая восемнадцатилетняя девушка благодаря своему спокойствию и глубокому пониманию психики животных любого вида сумела постепенно подчинить своим чарам даже это чудовищное созданье. Хотя рок еще не мог принимать участие в представлениях, но вполне научился понимать простые команды Жанны — например приказ перелететь с одного места на другое или вновь взлететь с этого места. В сущности, только это от рока и требовалось в данной ситуации.

Никому из повстанцев Стеклянного Глаза даже в голову бы не пришло, что на их лагерь однажды опустится созданье из сказки. Никто из них никогда не видел живого рока раньше, даже фотографии не давали полного представления об образе твари, представшей вдруг перед ними. Непонятно, откуда взялось это чудовище невероятных размеров, напавшее на их лагерь с воздуха. Их нельзя упрекнуть в трусости, они встретились бы лицом к лицу с любой имперской армией не дрогнув. Но эта ужасная птица, спустившаяся будто из кошмарного сна, повергла их в панику. Даже не вспомнив об оружии, повстанцы бросились прочь от рока, который между тем мягко приземлился в самом центре поляны.

Воспользовавшись замешательством противника, Луиза и ее команда быстро выбежали из барака, неся бесчувственное тело лорда Хока на руках. Луиза помахала Жанне, сидевшей верхом на короткой, покрытой щетиной шее рока, затем помогла пристегнуть освобожденного заложника к импровизированной люльке, приспособленной специально, чтобы вывезти его отсюда. Рок сильно нервничал, сначала из-за того, что слишком много людей бегало и кричало вокруг него, а затем потому, что д'Аламберы принялись возиться со странной штукой, зачем-то повешенной ему на шею. Жанна старалась успокоить его, передать ему свою уверенность, разговаривая с ним нежно и мягко, но ей требовалась вся ее сосредоточенность для того, чтобы животное не вышло из-под контроля. Наконец, когда лорд Хок был надежно закреплен в своей люльке, Луиза просигналила дрессировщице, что «все хорошо». Жанна дала команду своему питомцу подняться в воздух. Рок едва сумел расправить крылья на маленькой поляне, но как только он сделал пару могучих взмахов, то сразу оказался много выше верхушек деревьев, после чего свободу его движений не стесняло уже ничто.

Д'Аламберы, остававшиеся внизу, несмотря на свою физическую силу, покатились по земле под порывами ветра, поднявшимся при взлете рока. Они подождали, пока ветер стихнет, вскочили на ноги и помчались под прикрытие стен штаба. Свою основную задачу они выполнили, но сражение еще отнюдь не закончилось.

Весь инцидент с роком — от его появления до момента исчезновения — занял не более трех минут. Наиболее хладнокровные из повстанцев начали уже понимать, что появление чудовища — только часть какого-то дьявольски задуманного плана. С полдюжины их опомнились и, прекратив бессмысленное бегство, вытащили бластеры и принялись стрелять по удаляющемуся силуэту рока. Но громадное животное находилось уже слишком далеко, их жалкое оружие ничем не могло повредить ему. Вожаки террористов принялись собирать свое напуганное войско, и вскоре они уже вели его обратно к поляне в поисках оставшихся противников.

Луиза и ее команда, засевшие в здании штаба, напряженно наблюдали за осторожными продвижениями повстанцев. Д'Аламберы прибыли в лагерь, не имея при себе никакого огнестрельного оружия, работающего от автономных источников питания, — именно потому они и сумели миновать детекторы, настроенные на обнаружение металлов и источников энергии. Но теперь у них появились бластеры убитых ими повстанцев. Луиза приказала не открывать огонь до тех пор пока противник не подойдет как можно ближе. Она знала, что наступающих сейчас обуревает множество сомнений и чем дольше их сомнения не разрешатся, тем больше они подвергнутся страхам и панике. Она не слишком беспокоилась о защите собственной позиции: штаб террористов прекрасно подходил для отражения атаки, а все люди Луизы были первоклассными стрелками Они без труда заставят повстанцев отступить, если дело дойдет до сраженья. Кроме того, подкрепление вот-вот подойдет.

Так как лорд Хок был уже вне досягаемости повстанцев, всякая нужда особо деликатничать отпала. Этьен с удовольствием воспользовался возможностью размять свои мышцы. Едва только рок приземлился на базе нападающих, как директор Цирка отдал приказ начинать третью стадию, то есть настоящий штурм. Бронированные грузовики, битком набитые борцами д’Аламберами, рванули вперед сквозь джунгли, мало заботясь о том, какие именно охранные сигнализации обнаружат их появление. Всякого встреченного на пути безжалостно пристреливали — точно так террористы поступали в течение некоторого времени с ни в чем не повинными жителями Стеклянного Глаза.

Когда сигналы тревоги зазвучали по всему лагерю, повстанцы прекратили наступление на собственный штаб и повернули к входу на территорию лагеря, готовые встретить неожиданного врага. Луиза подождала появления первых грузовиков, и приказала открыть огонь по повстанцам из штабного барака. У террористов, попавших под перекрестный огонь, не осталось ни одного шанса уцелеть в этом бою. Лучи бластеров с шипением прорезали ночной воздух и безжалостно косили террористов. Несколько повстанцев, уцелевших во время этого огненного разгрома, кинулись бежать под прикрытие густых джунглей, но особые отряды немедленно кинулись вслед за ними.

Операция прошла чрезвычайно успешно. Из ста трех террористов, находившихся в лагере, не смогли обнаружить ни в живых, ни в мертвых только шестерых, не игравших в движении никакой значительной роли.

ГЛАВА 3

ИМПЕРСКИЙ СОВЕТ

Из всех правительственных структур Имперский Совет выделялся самым ярко выраженным анахронизмом. Он остался как память о тех временах, когда представление о незыблемости классовых различий еще не укрепилось в умах людей по всей Галактике. В отличие от Палаты Тридцати Шести, где великие герцоги встречались для обсуждения дел, находившихся в юрисдикции Императора, или Коллегии Герцогов, где владыки отдельных планет собирались для обсуждения политических проблем, состав Имперского Совета время от времени менялся и в него могли входить не только аристократы. Император сам назначал членов Совета, выбирая их из числа наиболее выдающихся людей своего времени, невзирая на то, какой титул они носили; и простолюдинам иногда выпадала честь послужить Империи в качестве членов Совета, и даже на высоком посту Первого Советника. В зависимости от характера владыки, Имперский Совет мог состоять исключительно из подхалимов, закадычных друзей, любовниц или шарлатанов; но мудрый и способный император, пользуясь своей властью, назначал в Совет людей большого ума и различных убеждений, чтобы любая проблема обсуждалась вдумчиво и разносторонне. Слово Императора считалось законом, но это не мешало ему прислушиваться к советам.

. При Стэнли Десятом Имперский Совет всегда служил местом оживленных дебатов, даже по маловажным поводам. Но сегодня на повестке дня стоял вопрос о распространении терроризма в Империи, и обстановка по-настоящему накалилась. Занимая пост главы СИБ, Зандер фон Вильменхорст автоматически становился и членом Совета. Представленный им отчет, неоднозначный по характеру, вызвал смешанные чувства. Глава СИБ сообщил Совету об успехах, достигнутых Службой на Стеклянном Глазу, и эта новость встретила всеобщее одобрение; но его прогнозы на будущее вызвали острые дебаты между двумя основными фракциями Совета.

Должность Первого Советника занимал в данный момент герцог Мози Буррук Катсвабский, маленький негр лет под шестьдесят, с гладко выбритым черепом и в очках с золотой оправой. На первый взгляд он производил впечатление человека слабого, но, как говорится, внешность обманчива. Герцог обладал едва ли не самым острым умом во всей Империи, и каждое его публичное выступление свидетельствовало о силе темпераментной и деятельной натуры. К несчастью, он и фон Вильменхорст почти по любому вопросу придерживались противоположных мнений.

В данный момент ПС высказывал свою точку зрения на тему терроризма:

— Мы не можем и дальше оставлять эти акты агрессии против законного правительства безнаказанными. Подобное попустительство означало бы отказ от всяческой ответственности, поощрение анархии и подстрекательство к мятежу. Я одобряю действия СИБ в данном случае; но это как раз доказывает правильность моих прежних предложений: необходимы стремительные и жесткие действия, чтобы раз и навсегда покончить с этой чепухой. Террористы чуют слабость не хуже стаи волков; они понимают только силу оружия. В нашем распоряжении имеется довольно власти, чтобы стереть этих подонков с лица Галактики; хотелось бы почаще применять силу — хотя бы для того, чтобы размять мышцы.

Герцог Мози еще не закончил свою хорошо спланированную тираду, он просто сделал паузу для того, чтобы отдышаться и дать слушателям возможность по достоинству оценить его блестящую речь. Но эта передышка позволила фон Вильменхорсту вставить несколько своих соображений:

— Обладание властью, мой дорогой Мози, предполагает и ответственность — власть следует использовать мудро. В некоторых случаях чем большей властью обладаешь, тем меньше имеешь возможностей действовать. Император наделен абсолютной властью, поэтому он вынужден проявлять более чем обычную сдержанность. В силу своих неограниченных полномочий, он, например, может приговаривать детей к смертной казни за кражу конфет из кондитерской лавки. Но подобное решение явилось бы свидетельством крайне безрассудной и глупой политики.

— Речь идет не о конфетах. Эти люди — террористы, они убивают граждан и взрывают здания, у них нет никаких моральных устоев. Согласитесь, это совершенно разные вещи.

Глава СИБ кивнул.

— Да, конечно. Но мне кажется, разбираться с ними и определять меру их наказания следует предоставить местным властям, как и в тех случаях, когда речь идет об обычных убийцах и поджигателях. Особое отношение к ним будет означать, что мы признаем их силу — а это как раз то, чего они добивались. Напротив, игнорируя их, мы скорее помещаем им добиться своей цели.

— Имеется существенная разница между террористами и обычными преступниками, — стоял на своем герцог Мози. — Эти люди громогласно заявляют, что их целью является ниспровержение Империи. Ваша Служба для того и существует, чтобы предотвращать такие вещи.

— А мы как раз над этим и работаем. Но мы ничего не добьемся, гоняясь за каждым террористом, вздумавшим взорвать здание. На то существует местная полиция. Наша задача — исследование коренных причин возникновения этого феномена и ликвидация этих причин. Уничтожьте корень растения, и все видимые его части вскоре тоже погибнут. С такой работой местная полиция не справится, потому что разные звенья одной огромной подпольной организации раскиданы в разных частях Галактики. Но именно такое задание СИБ по плечу.

Служба убеждена, что за большинством террористических движений стоит единая направляющая сила. На поиски этой силы мы и сконцентрировали наши действия. Полагаю, обнаружив ее, мы найдем ключ к успешному решению всей проблемы.

Разгорелись дебаты, продолжавшиеся не менее часа. Обе точки зрения подверглись самой суровой критике. Но Первый Советник и глава СИБ яростно отстаивали свою правоту. Вильям Стэнли, Верховный Правитель Империи Земли, по своему обыкновению спокойно сидел на своем месте, внимательно вслушиваясь во все, что говорилось. Сам же он брал слово только тогда, когда требовалось успокоить наиболее возбудившихся ораторов либо пресечь использование слишком уж претенциозных метафор. Он не пропустил ничего из происходящего на Совете, внутренне анализируя высказывания всех сторон. Поэтому, когда стало ясно, что дискуссия начала описывать все новые круги, не принося ничего нового, он закрыл совещание, огласив собственное мнение:

— Мне кажется, — сказал Император, — попытка силой сломить сопротивление повстанцев сейчас явится ошибкой. Насколько я понял, в данный момент террористы являются ничтожным меньшинством в Империи — их меньше сотой доли процента от всего населения, если верить цифрам СИБ. Они не пользуются особой популярностью. Большая часть населения считает их просто головорезами и смутьянами. Мне бы хотелось, чтобы так все и осталось.

Если я применю силу против стаи этих отчаянных людей, я тем самым как бы признаю их право на существование. Вместо бандитов и террористов они получат статус мучеников и притесняемых. И уже с полным основанием смогут кричать: «Если мы не правы, то почему против нас посылают этих тупых наемников?» И люди действительно станут задумываться: а не подвергаю ли я их дискриминации и в самом деле? Подумайте, сколько новых сторонников получат «обиженные».

Я согласен с герцогом Мози: необходимо решительно и быстро предпринять действенные меры против этих шаек. Но по большому счету следует отдать предпочтение плану великого герцога Зандера. Тайное наблюдение и подкоп под основной заговор. Пусть они устраивают себе на радость маленькие фейерверки; покуда они держатся в определенных рамках, мы можем и потерпеть. — Он сурово посмотрел на главу СИБ и сказал:

— И это уже ваша работа — сделать так, чтобы они никогда не смогли выйти за определенные рамки. Не правда ли?

— Совершенно верно, Ваше Величество, — ответил Зандер фон Вильменхорст.

Император встал, и все Советники поспешили подняться тоже.

— В таком случае, дамы и господа, позвольте считать, что собрание выполнило возложенные на него задачи. Благодарю вас за ваши идеи и советы. До следующей встречи… — мановением руки он позволил всем удалиться и обратился к фон Вильмен-хорсту:

— Зандер, не могли бы мы с тобой переговорить наедине?

— Разумеется, Ваше Величество.

Глава СИБ проследовал за своим владыкой в личные покои Императора, где церемонии были отброшены и они превратились просто в двух старых друзей — Зана и Вилли.

— Все эти общие заявления очень хороши для заседания Совета, — сказал Император, — но признайся честно, что ты, черт возьми, на самом-то деле затеваешь?

Глава Службы рассказал о своих подозрениях, что за всеми этими актами террора стоит Леди А и ее организация.

— Как вы весьма точно заметили, — закончил он, — террористы почти не пользуются поддержкой среди народа, поэтому должен существовать некий тайный источник, снабжающий их деньгами и людьми. Разгром лагеря террористов на Стеклянном Глазу дал нам в руки несколько многообещающих ниточек. Думаю, теперь очень своевременно будет привлечь к делу команды д'Аламбер-Бейвол. Если они не смогут решить эту проблему, то не сможет никто.

— Ужасно неприятно лишить обе пары части их медового месяца, — сказал Император, — но это действительно необходимо. Хоть Мози и напыщенный пустозвон, думаю, тут он прав. Эта проблема угрожает стабильности Империи — и если твои предчувствия верны, нужно разрешить ее как можно быстрее, во всяком случае, до того, как Эдна взойдет на Престол. Видит Бог, бедной девочке хватит проблем и без этой, не доставало ей только бунта.

Глава СИБ кивнул. После нескольких минут вполне безобидной болтовни на более приятные те-мы они расстались, и Зандер фон Вильменхорст отправился назад, в свою штаб-квартиру на Майами. Вернувшись в свой просторный кабинет, он набрал на интеркоме номер и вызвал свою дочь, первую помощницу.

— Хелена, организуй шифрованный звонок по скремблеру на ДеПлейн. Нам нужно обсудить кое-какие задания.

ГЛАВА 4

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ НА ДЕПЛЕЙНЕ

ДеПлейн — негостеприимная каменная глыба, вращающаяся вокруг желтой звезды на почтительном расстоянии. Некий недоброжелательно настроенный путешественник когда-то назвал ее шлаковой кучей Вселенной. Это был мир острых, зазубренных горных хребтов с одним маленьким, но бурным океаном, мир ужасных бурь, внезапно возникавших словно ниоткуда и служивших причиной чудовищных разрушений, после чего все затихало так же внезапно, как и началось. Этот компактный мир не знал землетрясений — все его составляющие давно уже уплотнились до предела.

Кроме того, здесь все двигалось чрезвычайно быстро. Из-за суперплотного состава ускорение свободного падения на планете в три раза превышало земное. Предметы весили в три раза больше их земных эквивалентов и падали со скоростью, поражавшей непосвященных.

Когда первые переселенцы прибыли сюда, они обнаружили, что здесь существует своя, исконная жизнь, приспособленная к суровым условиям. Здесь росли травы и злаки столь плотные, что ни один землянин не мог прожевать их; деревья не поддавались земному топору; животные двигались как невидимые молнии.

Люди прибыли на ДеПлейн в 2018 году, два года спустя после того, как деспотичный Коммунистический блок захватил Землю. Преимущественно выходцы из Франции и Северной Америки, они залетели сюда в поисках свободы и лучшей жизни. Если б они знали, какой ад ожидает их на поверхности этой планеты, они, наверное, предпочли бы продолжить поиск. Но у них возникли проблемы с кораблем, и они устали. Они решили рискнуть и остаться здесь. Они приземлились и начали колонизацию.

Большинство переселенцев умерло в течение первых трех месяцев. Когда предметы падают в три раза быстрей, чем обычно, такое понятие, как легкая травма, просто перестает существовать. Из-за повышенной гравитации люди при падении разбивались насмерть. Второй причиной были инфаркты: человеческое сердце просто не в состоянии в течение продолжительного времени гнать по телу кровь, преодолевая столь сильное сопротивление. Кроме того, существовала еще масса факторов, способствующих гибели колонистов — смещения костей, женщины, умирающие в родах, экзотические болезни и местная фауна. Из-за налетов хищников, для которых такие медлительные созданья представляли собой идеальную цель, население колонии сильно поредело.

Выжили очень крепкие ребята — самые сильные, самые быстрые и самые здоровые из числа прибывших. Они понимали, что застряли здесь навсегда: взлететь с поверхности этой планеты на корабле с неполадками — задача не из легких.

Второе поколение гораздо лучше справлялось с условиями ДеПлейна. Им уже передались гены, сумевшие приспособиться к необычным явлением планеты. К тому же им никогда не приходилось жить в атмосфере слабой гравитации, поэтому окружающий мир не казался им чрезмерно стремительным, хотя такая скорость пока еще утомляла их организм.

И с каждым последующим поколением выжившие становились немножко крепче, немножко быстрее, немножко сильнее. Шестьдесят два года прошло с момента прибытия первой группы поселенцев, и разведывательные корабли с Земли, вновь ставшей капиталистической под властью династии Козловых, вновь приземлились на ДеПлейне. В то время уже открыли много планет земного типа, поселенцам совсем необязательно оставаться в таких суровых условиях. Правительство даже предложило помочь деплейнианам в переселении на более подходящую для людей планету. Но, к их величайшему удивлению, деплейниане отказались. Их родители и прародители погибли ради того, чтобы они сумели выжить и гордиться своим домом. «ДеПлейниане, — хвастались они, — могут жить там, где другие умирают». Вот так и случилось, что они остались на планете, во всех имперских справочниках определяемой «к жизни мало пригодной».

Через некоторое время на планете начала развиваться промышленность. На ДеПлейне в большом количестве обнаружили тяжелые металлы и драгоценные камни, в которых нуждалось все человечество. Экспорт драгоценных металлов активно набирал темп. Население также в некотором роде являлось ценностью планеты. Повсюду в Галактике требовались деплейниане: благодаря своей исключительной реакции и невероятной физической силе они были незаменимы в качестве солдат, борцов, исследователей и телохранителей.

Вот откуда вела свой род семья д'Аламберов, и в частности Иветта д'Аламбер-Бейвол. При ее небольшом росте — 163 сантиметра — и, казалось бы, избыточном весе семьдесят килограммов в ее теле не было ни грамма дряблой плоти. Жизнь в мире с сильной гравитацией, и постоянные, чрезмерные для людей, физические нагрузки придали ее фигуре формы, лучше которых трудно отыскать во всей Галактике. Кроме того, Иветта и ее брат Жюль долгое время были лучшими воздушными гимнастами Цирка и выступали с сольными номерами, пока не покинули его два года назад для работы в СИБ. И эта пара стала лучшей командой агентов Службы.

В данный момент, впрочем, Иветту не занимали мысли о всевозможных заговорах, угрожавших Империи. Она сидела на одеяле, расстеленном на земле, и смотрела на своего мужа, с которым они поженились меньше месяца назад, Пайаса Бейвола. Как и она, Пайас был уроженцем мира с сильной гравитацией, но с другой планеты — Ньюфорест. Его телосложение ничем не отличалось от других жителей подобных миров. Пайас тоже являлся агентом Службы Имперской Безопасности. Но сейчас Иветта не замечала ничего, кроме колец рыжевато-каштановых волос Пайаса, завивающихся у него надо лбом, и его светло-голубых глаз, по-мальчишески загорающихся при виде ее.

Прошедшие с их прибытия на ДеПлейн несколько недель Иветта посвятила ознакомлению своего жениха с родной планетой. Сегодня она предложила устроить пикник в Bois Mercredi (Лес «Среда») в северной части поместья д'Аламберов. Пайас, веселый, как всегда, охотно согласился. В этом полушарии стояла поздняя осень; деплейнианские деревья, вместо того чтобы сбрасывать свои листья, вбирали их в ветви, накапливая энергию перед наступающей холодной зимой.

Они сидели на участке, поросшем редким лесом и расположенном на вершине холма. Отсюда хорошо просматривались владения герцога, простирающиеся дальше на юг. На севере поднимались величественные Бритвозубые горы, поражающие воображение, но неприступные. Пайас не отрывал глаз от раскинувшегося перед ним великолепного пейзажа и даже не замечал, что Иветта внимательно смотрит на него.

— Это так красиво, — тихо проговорил он. — Глядя на такое, хочется сочинять стихи.

— Так сочини.

— Ты будешь смеяться.

— Не буду, честное слово, — перекрестилась Иветта.

— Khorosho, — сказал Пайас, выпрямился и откашлялся. — Я назвал это стихотворение «Ода ДеПлейну».

Здесь горные пики так высоки, До самого неба доходят они, Как жадные пальцы поднятой руки — Те, что не свалились в давние дни.

Я здешним облакам пою хвалу. Причудливы они, как пятна на полу. В глуби Двойных озер мой тонет взгляд: Озера, как глаза, что чуть косят. Долина предо мной…

Но дальше ему продолжить не удалось, потому что Иветта, ухватившись за бока, каталась по одеялу в припадке истерического смеха. Пайас обиделся:

— Ты же обещала, что не станешь смеяться, — сказал он.

Иветта постаралась подавить приступ смеха и взять себя в руки.

— Я солгала, — ответила она наконец, вытирая рукой слезы с глаз. Но, увидев вытянутую физиономию Пайаса, не выдержала и засмеялась снова. — Дорогой, это же просто ужасно. Мне за всю мою жизнь не доводилось слышать худших стихов. Даже Жюль, и тот сочинял приличнее.

Пайас фыркнул.

— Мне говорили, что у меня душа истинного поэта.

— Тогда верни ее поэту поскорее, пока он не хватился. Думаю, тебе следует придерживаться того, что у тебя по-настоящему хорошо выходит.

— Что, например?

Вместо ответа Иветта обхватила руками шею мужа и притянула его голову к своему лицу. Поцелуй длился долго.

— Вот это, — сказала Иветта, когда они прервались, чтобы вдохнуть воздуха, — лучше сотни стихотворений.

— Приятно узнать, — ответил Пайас, покрывая сотнями коротких поцелуев ее лицо и шею, — что наконец-то я нашел свое место в жизни. Но очень жаль, что ты прервала мою декламацию именно тогда, когда я готовился перейти к эротической части.

— Боже! Я и не знала. Я ни за что не стала бы мешать тебе переходить к эротической части.

Но еще некоторое время Пайас не думал о поэзии, занятый ласками со своей женой.

Когда они потом улеглись на спины рядом Друг с другом, она внезапно спросила:

— О чем ты думаешь?

— А, так, — ответил он небрежно. — Думаю, как бы убить твоего брата Роберта, чтобы ты унаследовал титул герцогини ДеПлейнианской и все это стало бы нашим. Ничего особенного.

— Идиот! — она наклонилась и нежно поцеловала его в мочку уха. Потом вздохнула. — Мы провели здесь прекрасные недели, но боюсь, с отдыхом пора кончать. Леди А по-прежнему на свободе и наверняка сейчас ломает голову над очередным заговором. Думаю, очень скоро нам позвонят и скажут, что Империя нуждается в нас.

— Будь, что будет, — ответил на это Пайас, — а пока мы с тобой просто двое обычных людей, выехавших на обычный пикник, и ты нужна мне. Ты же знаешь мое философское воззрение: живи настоящим, завтра не замедлит наступить.

И он снова принялся целовать жену.

Завтра, которого страшилась Иветта, наступило раньше, чем они предполагали. Возвращаясь с пикника и миновав массивную каменную стену, окружавшую особняк герцога, Иветта сразу же заметила машину своего брата, припаркованную на широком дворе прямо возле главного входа. Иветта нахмурилась. Жюль и Вонни гостили у отца Ивонны, барона Юбера Руменье, в Нова-Кале. Их возвращения ожидали не ранее чем через пару дней. Почувствовав что-то неладное, Иветта быстро поднялась по ступеням и вошла в здание.

В дверях ее встретила невестка маркиза Габриэлла. Габриэлла была чуть старше Иветты, с глазами серо-стального цвета, аристократическим носом с горбинкой и темными, с легкой рыжиной волосами.

— Хорошо, что вы наконец удосужились объявиться, — сказала Габриэлла с легким раздражением. — Мы беспокоились. Чем вы занимались все это время?

— Возможно, тем же, чем мы с Жюлем занимались еще шесть часов назад, — сказала Ивонна д'Алам-бер, вошедшая в прихожую из бокового салона. — Возможно, тем же, чем и ты была занята во время медового месяца, Габби. Не думаю, чтобы такого рода вещи сильно менялись с течением лет.

Вонни приветствовала свою новую невестку горячим объятием и поцелуем в щеку.

— Судя по твоему виду, замужество идет тебе на пользу, — заметила она.

Иветта посмотрела в миндалевидные глаза Вонни и улыбнулась. Жена ее брата излучала столько счастья, что даже комната казалась светлей.

— Тебе тоже, кажется, оно не повредило, — сказала Иветта.

— Все равно не следовало вам пропадать так надолго, — прерывая беседу двух молодых, продолжала ворчать Габриэлла. — В нашем деле постоянная готовность — одно из необходимых требований.

При упоминании о «деле» Иветта слегка напряглась. Так она и предполагала: время их маленькой идиллии закончилось, пора возвращаться к серьезной работе.

— Что случилось? — спросила она.

— Пять часов назад позвонили по скрэмблеру из штаб-квартиры на Земле, — сказала Габриэлла. — Звонили конкретно тебе и Жюлю. Они с Ивонной прибыли два часа назад, и с тех пор Жюль сидит, забаррикадировавшись, в центре связи. Он велел, чтобы ты — одна — немедленно шла туда, как только появишься.

— Merci (Спасибо). Я, пожалуй, так и сделаю.

И, прежде чем маркиза нашлась, что на это ответить, Иветта быстро зашагала прочь. Иветта напомнила себе, что Габриэлла, в сущности, довольно хороший человек, только имеет обыкновение с чрезмерной серьезностью относиться к собственной персоне. Она породнилась с семьей д'Аламберов в результате брака. По сути дела, она являлась соправительницей своего мужа, Роберта, который в отсутствие герцога Этьена управлял ДеПлейном и очень уставал. К ужину от раздражения Габриэллы не останется и следа, и она снова станет милой и очаровательной женщиной.

Герцогский особняк д'Аламберов, Felicite, был, как и большинство строений на ДеПлейне, одноэтажным. Строить высотные здания на планете с сильной гравитацией просто не имело смысла. Но несмотря на это имел вполне величественный вид. Он представлял собой огромный комплекс комнат и коридоров, занимавших более чем полгектара земли. В особняке насчитывалось тридцать комнат, не считая туалетных, обставленных с разной степенью элегантности, и сто десять спален, от роскошных до просто уютных. За домом простирался огромный пустырь, на котором в тех редких случаях, когда Цирк устраивал себе отпуск, несмотря на плотное расписание, и возвращался домой, чтобы отработать новые номера или же подновить старые, разбивали палатки. Там же стояло и несколько бараков, в которых свободно размещался весь клан, если возникала такая необходимость. Может, Felicite и уступал в размерах многобашенным замкам, какие воздвигали для себя многие герцоги, но с точки зрения деплейнианина выглядел вполне внушительно.

Из-за огромной протяженности здания Иветте понадобилось несколько минут, чтобы добраться до центра связи. Пока она шла, в ее голове рождались различные предположения о цели этого звонка. Судя по секретности, наверняка звонил глава СИБ, личность, известная во всей Империи только горстке людей. Даже Пайас и Ивонна не знали, кто руководит СИБ. Порой подобная таинственность раздражала — в конце концов Леди А и ее приспешники прекрасно осведомлены, кто этот человек. Но в целом Иветта одобряла эту систему. Благодаря сверхсекретности еще меньшее количество людей знало о том, что Цирк связан с СИБ — и Леди А, как надеялась Иветта, входила в это меньшинство.

Дверь в центр связи оказалась заперта, но Жюль отпер ее, едва Иветта постучалась. Брат Иветты, на год моложе ее, был выше ростом и значительно массивнее.

— Заходи, — сказал он. — У главы Службы есть для нас работа.

Лицо на экране аппарата связи просияло при виде входящей Иветты. Глава шпионской сети и его агент приветствовали друг друга как старые друзья — они, собственно, и на самом деле уже успели стать друзьями, — а затем Зандер фон Вильмен-хорст перешел к делу: