Дети Линзы-1: Серый Ленсмен

— Ваша просьба весьма необычна, сэр, — начал было седобородый с сомнением, но, услышав подтверждение со стороны вице-адмирала, смолк.

— Хорошо, сэр, — согласился он, и связь прервалась.

— Ольгоны? — переспросил удивленный командир базы. — Ольгоны?!

Дело в том, что ольгоны, или раделикские крылатые барсы, по праву считаются самыми свирепыми и не поддающимися приручению хищниками на планете. На грамм живой массы у ольгона приходится больше коварства и жестокости, чем у любого другого известного науке зверя. Ольгон — не птица, а крылатое млекопитающее. Нападая на жертву, ольгон использует не только острые когти орла, но и мощные клыки барса, а его отношение ко всем остальным формам жизни может быть охарактеризовано как «антисоциальное» в энной степени.

— Именно ольгоны, — спокойно подтвердил Киннисон, — Не беспокойтесь, я с ними справлюсь.

— Разумеется, справитесь, но… — начал было Жеррон и тут же умолк. Серый линзмен всегда делает нечто удивительное, беспрецендентное, непостижимое. Но до сих пор ему удавалось добиться поистине поразительных результатов, и не пристало ему, командиру базы, заставлять Серого линз-мена тратить свое драгоценное время на объяснения.

— Вы думаете, что я спятил?

— Нет, Киннисон, не думаю. Просто, как мне кажется, нет особых оснований считать, будто удалось накрыть хотя бы один процент пиратов, замешанных в наркобизнесе.

— Особых оснований? Один процент? Да никаких оснований у нас нет и быть не может, — голос Киннисона звучал неожиданно бодро и радостно. — Но вы смотрите на этих людей с совершенно неверной точки зрения. Вы воспринимаете их как гангстеров, бандитов, подонков, для вас они не более чем отбросы цивилизации. Но в действительности такой подход неверен. Они не уступают нам по своему умственному развитию, а кое в чем даже превосходят. Возможно, я предпринимаю излишние меры предосторожности, но даже если так, то вреда не будет. С другой стороны, существуют по крайней мере две вещи, которые я ставлю на кон и которые имеют для меня первостепенное значение: моя работа и моя жизнь. Поэтому хочу особо подчеркнуть: с той самой минуты, как я покину территорию базы, успех задуманного мной предприятия и моя жизнь будут находиться всецело в ваших руках.

Пока Киннисон беседовал с командиром базы, дожидаясь ольгонов, множество посетителей успело побывать в закрытых мыслезащитными экранами помещениях базы. Они сновали через пропускные пункты то в одну, то в другую сторону, у всех у них были две общие отличительные черты: все они земляне или потомки землян, и все имели нечто общее с Киннисоном.

— И последнее, что я хочу сказать вам на прощание, — обратился Серый линзмен к Жеррону, — логово босконцев может находиться где-то поблизости, в Ардите, но может располагаться в каком-нибудь ином месте на планете. Следите за мной с помощью детекторного луча и попытайтесь обнаружить, не наблюдает ли кто-нибудь еще. Задача не из легких, так как следить будет специалист высокого класса. Постарайтесь сделать так, чтобы ольгоны всегда находились от меня по крайней мере на расстоянии в одну милю — примерно в тридцати секундах полета. Привлеките к работе всех линзменов, которых вам удастся найти. Держите в полной готовности космический крейсер и спидстер. Возможно, мне понадобится воспользоваться и тем и другим, а может быть, не понадобится ни то, ни другое. Сказать заранее, как именно сложится обстановка, я не могу. Знаю только, что если мне что-нибудь понадобится, то ждать будет некогда. А самое главное, Жеррон, я попрошу вас никогда не использовать свою Линзу, чтобы ни произошло со мной или вокруг меня, пока я не подам вам знак. Договорились?

— Договорились, Серый линзмен! Чистого вам космоса!

Киннисон на такси добрался до угла узкой улочки, на которой находилось его убогое жилище работяги-докера. Это был отчаянно смелый, безумно дерзкий трюк, но именно в безрассудности, парадоксальности и заключалась его сильная сторона. Возможно, какой-нибудь хитроумный бос-конец и мог бы отгадать загадку, но, как надеялся Киннисон, У тех, кто, возможно, станет следить за ним, на раскрытие таких трюков мозгов не хватит. Расплатившись с таксистом, Киннисон с самым беззаботным видом сунул руки в карманы драных штанов и, насвистывая, направился по узкой улочке к себе домой. Актерская работа была превосходной, лучшая за всю непродолжительную карьеру Киннисона-лицедея, и исполняемая им роль забулдыги-докера сыграна тем более превосходно, что он не знал, есть ли у него хоть один зритель. Но при всей внешней беззаботности Киннисон был внутренне напряжен до предела. Его сверхчувственное восприятие как бы накрывало его полусферой, а находившийся в состоянии постоянной готовности мозг мог мгновенно привести в действие напряженные мышцы.

Между тем в тщательно охраняемой комнате сидело человекоподобное существо, гуманоид, так сказать, до восьмого знака после запятой. В течение двух часов гуманоид неотрывно следил за экраном детектора, наблюдая со все возрастающим беспокойством за непонятной лихорадочной активности землян на базе Галактического Патруля. В течение нескольких минут взгляд его задержался на человеке, севшем в такси, и беспокойство переросло в панику.

— Да это же линзмен! — воскликнул наконец он, — С Линзой или без Линзы, но линзмен и никто другой! И ему еще хватает выдержки вернуться к себе домой на такси, твердо зная, что он засечен?

— Так в чем дело? Возьмем его, и вся недолга! — посоветовал компаньон. — У нас же все готово.

— Но такого просто не может быть! — взорвался шеф. — У линзмена должна быть Линза, на то он и линзмен, а Линза не может оставаться невидимой. А у парня нет никакой Линзы, да и вообще нет ничего, кроме драных штанов! Понимаешь? Ничего! Линзмен, за которым мы охотимся, не стал бы слоняться по городу — он просто бесследно исчез.

— В таком случае плюнь на этого докера и последи за кем-нибудь еще! — посоветовал компаньон.

— Но ведь поблизости нет никого другого, кто был бы похож на проклятого линзмена, — зарычал раздраженно шеф. Его одолевали сомнения, и он никак не мог принять решение. Ситуация оказалась необычайно запутанной, под каким углом ее ни рассматривай.

— Парень должен быть линзменом, больше некому. Я проверял и перепроверял его. У меня нет сомнений. Он считает, что находится в безопасности. О нас ему ничего не известно, он даже не предполагает, что мы существуем. Кроме того, его двойник Фордайс, которого я подозревал с самого начала, нигде больше не появлялся.

— Наверное, все еще находится на территории базы. Может быть, настоящий линзмен ускользнул, пока ты тут следил за типом в такси.

— Да замолчишь ли ты, наконец! — заорал взбешенный шеф и потянулся было к переключателю, но рука замерла в воздухе.

— Зачем тебе брать ответственность на себя? — невозмутимо продолжал компаньон. — Сообщи наверх, и пусть они сами расхлебывают. Тут явно пахнет жареным.

— А потом мне отрежут уши… Что-нибудь вроде «ваш отчет не полон и выводы не обоснованы». Ты этого хочешь? — негодующе фыркнул шеф. — Чтобы меня сместили за некомпетентность? Нет, мы должны все распутать сами, и распутать до конца… Но, как ни крути, он не линзмен! Да просто не может быть линзменом, вот и все!

— Тебе виднее, шеф! И прекрати говорить «мы должны». Это твое дело. Твое и ничье больше. Раз ты решил взяться за него, то ты босс, а не я, — возразил компаньон. — И браться нужно за дело сейчас, не откладывая.

— А я и принимаюсь, — угрюмо заметил шеф. — Есть у меня один проверенный способ. И не таких раскалывали.

Способ действительно был. Один-единственный. Парня нужно взять живым и заставить рассказать все как на духу.

Босконец в задумчивости потрогал головку винта на ножке стола.

— Не вздумай убить его. Он нужен мне живым. Если случайно убьешь, я сам пристрелю тебя, так и знай.

Серый линзмен не спеша шел по узкой улочке, немузыкально насвистывая и всем своим видом показывая, что находится в полной гармонии со вселенной.

Нужно сказать, что для того, чтобы так спокойно идти в западню, ни единым жестом не выдавая внутреннего напряжения, требуется немалое мужество. Еще больше самообладания необходимо, чтобы ни единым движением не показать, что ты ожидаешь нападения, даже в тот момент, когда увесистая дубинка в мускулистой руке опускается тебе на затылок. Но какими бы качествами ни должен обладать человек, чтобы безукоризненно сыграть роль ничего не подозревающего подвыпившего докера, у Киннисона они были.

Ничем не выдав своего состояния, он успел в самый последний момент, когда дубинка уже находилась на волосок от его головы, совершить незаметно для нападавшего рывок вперед и тем самым несколько смягчить силу удара.

Но вот дубинка достигла цели. У линзмена от удара из глаз посыпались искры. Он упал ничком, слабо дернулся и затих.

Глава 8

ОЛЬГОНЫ

Как уже говорилось, Киннисон успел в последний момент совершить незаметный рывок вперед и вниз, несколько смягчив силу удара. Все же удар был настолько силен, что нападавший ничего не заподозрил. Ему казалось, что дубинка опустилась на голову линзмена со всей страшной силой. К тому же, хотя Киннисону и удалось слегка смягчить удар, все же линзмен был оглушен, но не терял сознания. Он не оказал сопротивления, когда нападавший и его сообщник перекатили его на спину, связали ремнем ноги, скрутили руки за спину и затолкнули в машину. Киннисон в полном сознании следил за действиями бандитов.

Через полчаса линзмен довольно реалистично изобразил, будто он приходит в себя.

— Полегче, приятель, — проговорил тот из бандитов, который нанес ему удар, поигрывая перед глазами Киннисона дубинкой. — Попробуй только крикнуть или подать какой-нибудь другой сигнал, и я живо тебя успокою. Если у тебя есть одна Линза, то я навешу тебе еще и другую.

— Какого дьявола ты меня куда-то тащишь? — яростно заорал «докер». — Думай, что делаешь, дубина стоеросовая…

И докер принялся долго и со знанием дела поносить своего неприятеля.

— Лучше заткнись, а не то он сейчас тебя двинет, — посоветовал Киннисону подручный громилы, который вел машину. Киннисон послушно умолк.

— Не скажу, чтобы ты действовал мне на нервы, — продолжал подручный, — но от тебя слишком много шума.

— А в чем дело? — спросил Киннисон уже спокойнее. — Какого черта он меня ударил, а теперь еще куда-то везет? Я ничего плохого не сделал. Чего он на меня взъелся?

— Не знаю, — ответил старший из двух бандитов, — Босс сам объяснит тебе все, когда мы приедем туда, куда надо. Босс приказал слегка трахнуть тебя по башке и доставить живым, если ты не будешь ерепениться. Он просил передать, чтобы ты не орал и не пользовался Линзой. Если вздумаешь орать, мы тебя испепелим. Если захочешь воспользоваться Линзой, то у тебя все равно ничего не получится. Босс следит за базами, космопортами и всем прочим, а если вздумаешь звать на помощь, то мы имеем приказ зажарить тебя живьем и отвалить в сторону. Мы успеем исчезнуть, прежде чем подоспеет подмога.

— У вашего босса мозгов, как у кота под хвостом, — прорычал Киннисон. Он знал, что босс, где бы тот ни находился, слышит каждое слово.

— Он, наверное, рехнулся. Стал бы я вкалывать докером, будь я линзменом! Пораскинь мозгами, приятель, если, конечно, они у тебя есть.

— Я ничего не знаю и не хочу знать, — упрямо твердил бандит.

— Но у меня же нет никакой Линзы! — бушевал докер в бешенстве, — Не веришь, можешь обыскать меня!

— Это не мое дело, — невозмутимо ответил бандит. — Я ничего не знаю и не хочу знать. Мое дело маленькое: босс приказал, я выполнил, и все. Понял? А теперь веди себя потише, не буянь и будь пай-мальчиком. Станешь буянить, тебе же хуже.

И бандит легонько стукнул дубинкой по колену линзмена.

— Я тебя так отделаю, что свои не узнают. Понял?

Киннисон «понял» и погрузился в мрачное молчание. Автомашина с бандитами беспрепятственно катилась вперед, а сзади на расстоянии ровно одной мили шел грузовик с большим ящиком в кузове. Вел грузовик, должно быть, в силу случайного совпадения, линзмен. Высоко в небе время от времени по своим неотложным делам пролетали самолеты и вертолеты. По странной случайности за штурвалами большинства из них сидели пилоты-линзмены.

Еще выше, в стратосфере, тщательно заэкранированный от детекторных лучей, чтобы ни один наблюдатель не мог обнаружить его с помощью лучей-шпионов, над магистралью, по которой двигалась бандитская автомашина, завис боевой космический корабль. Пламегасители полностью скрадывали сверкание выхлопных струй, вырывавшихся из дюз с тихим свистом. Столь же высоко над планетой и столь же тщательно заэкранированный висел над магистралью спидстер, управляемый линзменом. Галактический Патруль напряженно ждал сигнала, чтобы начать действовать.

Между тем бандитская машина подъехала к воротам загородной виллы и остановилась в ожидании. Киннисон знал, что в глубине виллы босконский босс внимательнейшим образом следит за экраном своего детектора, настороженно ожидая признаков активности Галактического Патруля. Киннисон понимал, что при малейшем подозрении автомашина будет мгновенно уничтожена. Но никаких подозрительных признаков, свидетельствующих о том, что Галактический Патруль что-то замышляет, не было. Киннисон послал телепатему Жеррону, а тот, уловив ее с помощью сверхчувствительных приборов, довел до сведения остальных линзменов. Все ждали. Наконец ворота открылись, и машина въехала на территорию виллы. Бандиты грубо выволокли Киннисона из машины. Вот тогда он и послал свой сигнал. На базе Галактического Патруля по-прежнему царило спокойствие, но все вокруг сразу пришло в движение. Самолеты и вертолеты начали кружить над виллой, космический крейсер и спидстер устремились вниз с максимальной скоростью. Ящик в кузове следовавшего за бандитской автомашиной грузовика раскрылся, клетка, оказавшаяся внутри ящика, как бы распалась, и четыре свирепых ольгона, сидевших внутри нее, расправив крылья, устремились к цели.

Хотя по скорости полета ольгоны не могли соперничать с самолетами и вертолетами, зато лететь им было недалеко, и к цели они прибыли первыми. Бандиты не успели получить никакого предупреждения. Еще мгновение назад все находилось под их контролем, и вдруг словно небо обрушилось на планету: ольгоны бесшумно спикировали и набросились на обезумевших от неожиданности и страха бандитов со всей присущей им яростью. Своими зазубренными когтями они вцеплялись в глаза, лица, рты, разрывая, кромсая, калеча, а клыками впивались в горло.

От нестерпимой боли и ужаса бандиты громко завыли, но услышать их было уже некому: роскошная вилла взлетела на воздух от детонации дуодека. Сброшенные на бандитскую виллу шарики дуодека были очень малы: участники операции отнюдь не намеревались причинять ущерб соседним виллам и опасались ранить Киннисона, но и малых зарядов оказалось вполне достаточно, чтобы уничтожить бандитское логово. В мгновение ока бесследно исчезла и сама вилла и другие постройки, и даже самый чувствительный детектор не мог обнаружить среди развалин никаких признаков жизни.

Тем временем подъехал грузовик с клеткой, и Киннисон, довольный тем, что ольгоны великолепно справились со своей задачей, загнал их обратно. Сидевший за рулем линз-мен, убедившись, что клетка тщательно заперта, освободил Киннисона от пут.

— Все в порядке, Киннисон? — спросил он.

— Спасибо, Баркнетт, все в полном порядке.

И двое линзменов, один за рулем грузовика с клеткой, другой — в гангстерской машине отправились на базу Галактического Патруля. Там, в служебном кабинете командира базы вице-адмирала Жеррона, Киннисон получил назад свой пакет с Линзой и отчетом.

— Должен признаться, что иногда меня пробирало до холодного пота, но вы всегда умудрялись просчитать игру на несколько ходов вперед, — признался позднее Киннисону Уинстед. — Как по-вашему, удалось ли нам покончить с главарями наркобизнеса на планете Раделикс или кто-нибудь из них уцелел?

— Если и удалось, то уверен, что не здесь, — ответил Киннисон. — Мне кажется, что для пущей надежности они продублировали управление своей организацией… По крайней мере, на этот раз… А вот что касается следующего раза…

— Следующего раза не будет, — заверил Уинстед.

— Если говорить о планете Раделикс, то, согласен, не будет. Зная, чего ожидать, вы сможете предотвратить возрождение преступной организации. Но я думал о своем следующем шаге.

— О! Не сомневаюсь, что вы справитесь и с теми гангстерами, Серый линзмен!

— Надеюсь, — последовал лаконичный ответ.

— Удачи, Киннисон!

— Чистого космоса, Уинстед! — и Киннисон покинул планету Раделикс.

Пока спидстер мчался в космическом пространстве, Киннисон размышлял, опасаясь, что Ментор счел бы результат не вполне чистым. Ведь он, Киннисон, не смог добраться даже до первого контрольного пункта! Одно ясно: необходимо придумать что-нибудь новенькое. До сих пор ему удавалось одерживать верх над преступниками потому, что он всегда успевал рассчитывать на один шаг дальше, чем они, но как долго ему суждено сохранять преимущество?

Разумеется, Боминджер не принадлежал к числу интеллектуальных гигантов, но его босс далеко не дурак, а тот мафиози, с которым он, Киннисон, беседовал через Боминджера, оказался весьма хитроумной бестией.

— Чем выше, тем крупнее птица, — подумал Киннисон, — или, лучше сказать, тем умнее.

Возвращение на Землю прошло без всяких приключений, и вскоре Серый линзмен со знаком своего линзменовского достоинства, ослепительно сверкавшим на запястье, испрашивал разрешение на прием у адмирала Хейнеса.

— Немедленно пропустите его! — услышал Киннисон в коммуникаторе слегка искаженный голос Хейнеса, и секретарь пригласил его пройти в кабинет адмирала. На пороге он в удивлении остановился, увидев, что Хейнес находится в кабинете не один: у него было совещание с Главным хирургом Лейси и каким-то обитателем Посена.

— Входите, Киннисон, — пригласил Хейнес, — Лейси хочет увидеть вас на минутку. Доктор Филлипс — линзмен Киннисон с правом на вольный режим. Разумеется, наш гость никакой не Филлипс, мы дали ему это имя из чувства самосохранения, поскольку не рискуем даже пытаться произнести его подлинное имя.

Филлипс, обитатель Посена, такого же роста, как Киннисон, но более плотного сложения. Его фигура по форме несколько напоминает человеческую, но отличается от нее в деталях. Вместо двух рук у мистера Филлипса четыре руки, каждая из которых заканчивается двумя кистями, обращенными ладонями друг к другу. Каждая кисть имеет по два больших пальца: второй палец находится там, где у человека расположен мизинец. Глаз у мистера Филлипса вообще нет, даже затылочного глаза. Зато у него два широких плоских носа и два зубастых рта. Один рот располагается там, где у безволосой сверкающей круглой головы перед, другой расположен сзади. По бокам голову мистера Филлипса украшают крупные, скрученные, очень подвижные уши.

Как у большинства рас, обладающих каким-то чувством, заменяющим зрение, голова мистера Филлипса обладала сравнительно малой подвижностью. Шея у обитателя Посена короткая, массивная и очень сильная.

— Вы превосходно выглядите, просто великолепно! — сообщил Лейси, со знанием дела разглядывая тело, которое еще недавно было беспомощно распростерто перед ним, закованное в многочисленные бандажи, повязки и корсеты, — Разумеется, прежде чем я смогу дать сколько-нибудь определенное заключение, необходимо сделать рентгеновский снимок. Впрочем, теперь мы обойдемся без всяких снимков. Филлипс, прошу вас, взгляните вот сюда… — Далее последовала длинная серия непонятных медицинских терминов. — …и вы сможете составить представление о том, насколько успешно прошло выздоровление.

И пока мистер Филлипс изучал внутренний механизм Киннисона, Главный хирург продолжал:

— Великолепные диагносты и хирурги, эти обитатели Посена. Еще бы! Ведь они обладают способностью видеть пациента насквозь, не разнимая его на части. Через несколько столетий и у нас каждый врач обретет такую способность. Доктор Филлипс проводит сейчас исследование по нейрологии. Его интересует проблема нейронного синапса и ветвление нейронных дендритов…

— Лейси! — с укором произнес Хейнес. — Тысячу раз просил вас не употреблять в разговоре со мной всякую тарабарщину. Как вы считаете, Киннисон?

— Боюсь, что не могу согласиться с вами, шеф, — улыбнулся Киннисон. — Специалисты, стремящиеся к точности выражений, не могут пользоваться обычным языком.

— Правильно, мой мальчик! Я приятно поражен! — радостно воскликнул Лейси. — Почему вы, Хейнес, никак не можете принять такую точку зрения? Стоит вам выучить несколько десятков слов, как вы легко поймете, о чем говорят люди! Если сильно упростить и огрубить суть дела, то можно сказать, что доктор Филлипс занимается изучением проблемы, занимавшей медиков на протяжении тысячелетий. Низшие формы клеток обладают способностью регенерировать: раны сами собой заживают, переломанные кости срастаются. Но высшие формы клеток, например, нервные клетки, регенерируют плохо, если вообще регенерируют, а самые высшие формы — клетки головного мозга — не регенерируют вовсе ни при каких условиях.

Лейси бросил укоризненный взгляд на Хейнеса и продолжал:

— То, что я говорю, ужасно. Всякая мысль, если ее излагать на языке профанов, выхолащивается. Точные утверждения становятся ущербно неполными, неадекватными, ложными и, что гораздо хуже, утрачивают всякий смысл. Я хотел сказать…

— Прошу тебя, перестань. Не забывай, что ты не у себя в кабинете, — прервал старого друга Хейнес. — Мы отлично поняли твою главную мысль. Остается только непонятно, почему у людей не восстанавливаются сами собой нервные волокна или спинной мозг и не вырастают новые нервные клетки взамен поврежденных? Почему такая бессловесная тварь, как морская звезда может нарастить все тело вместе с головным мозгом, если только он у нее есть, к одному-единственному уцелевшему лучу, а существо, наделенное способностью мыслить и ставшее жертвой, например, детского паралича или рака, не может воспользоваться здоровой ногой и не воссоздать себя в новом, полноценном обличье?

— Я действительно хотел высказать нечто в этом духе, но надеюсь, что со временем тебе удастся приблизиться к цели ближе, чем ты привык на своих боевых кораблях, — ворчливо заметил Лейси и добавил:

— А теперь нам с доктором Филлипсом пора отчаливать, и мы оставляем вас, двух боевых коней, наедине.

— Вот мой подробный рапорт, — сказал Киннисон и положил на стол перед адмиралом кассету, как только гости покинули кабинет и был включен мыслезащитный экран. — О большей части проделанной работы я уже докладывал вам лично, здесь лишь запись.

— Разумеется, я очень рад, что вам удалось разыскать Медон — и для их, и для нашей пользы. У них есть кое-что, в чем мы очень нуждаемся.

— А куда их поместили? Я думал, что им отведут солнечную систему неподалеку от нашего Солнца, чтобы они расположились по соседству с нашей Главной Базой.

— Чуть дальше — около Альфы Центавра. Трудно ли было их разыскать, сынок?

— Не особенно. Боскония владеет всей Второй галактикой целиком и полностью. Может быть, где-то там затерялись независимые планеты. Может быть даже, что их много. Но заниматься поиском независимых планет сейчас мне кажется рискованным, хотя нами сделано немало. Мы доказали правильность нашей точки зрения. Боскония заведомо находится во Второй галактике. Однако пройдет еще немало времени, прежде чем мы будем готовы вести с ней войну на месте, а сейчас нам есть чем заняться. Согласны?

— До девятнадцатого знака после запятой.

— Тогда, если вы не возражаете, пока на Главной Базе будут переоборудовать боевые корабли первой линии, оснащая их новыми энергетическими установками с медонскими изоляторами и проводниками, я хотел бы заняться выслеживанием Босконии по линии торговли наркотиками. Я абсолютно уверен, что босконцы стоят за всем наркобизнесом.

— В определенном смысле их наркотики представляют для нашей Цивилизации большую опасность, чем их корабли. Наркотики — это внутренняя опасность, и в конечном счете они таят в себе роковую угрозу.

— Согласен. А так как я лучше, чем все остальные линзмены подготовлен к борьбе с наркобизнесом, может быть, вы разрешите мне… — Киннисон не закончил фразу и вопросительно посмотрел на Хейнеса.

— Я вижу, что ты себя не недооцениваешь, — ядовито заметил адмирал. — На тебя вся наша надежда в борьбе с наркобизнесом.

— А кто еще? Разве что Ворсел… Я слышал, что несколько наших…

— Им показалось, будто они засекли кого-то, но тревога оказалась ложной. К сожалению, желаемое приняли за действительность. Вернулись с пустыми руками.

— Жаль, хотя мне ясно, почему так произошло. Пеленг был взят неточно, а человеческий мозг, если он не полностью подготовлен к принятию нечеткого сигнала, уничтожает сигнал окончательно… Почти бесследно. Забавная штука человеческий мозг! Впрочем, все разговоры ни к чему. Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Мне настоятельно требуется поговорить с вами.

— Разумеется, мог бы. На тебя возложена самая важная миссия во всей галактике, и мне хотелось бы побольше узнать о твоих намерениях, если ты готов говорить о них.