Помоги проекту - поделись книгой:
– А ты откуда знаешь?
Сквозь вой ветра Борн услышал характерный металлический щелчок выкинутого лезвия. Острие прижалось к его горлу.
– Остановись у обочины, – произнесла ему в ухо Сорайя.
– Да ты с ума сошла! Убери нож.
Она лишь сильнее вдавила лезвие в кожу.
– Делай, как говорю.
– Не надо, Сорайя.
– Это тебе нужно подумать о том, что ты наделал.
– Я понятия не имею, о чем ты…
Сорайя с силой ткнула его в спину.
– Черт побери, остановись же!
Борн послушно сбросил скорость. Черный «Камаро» с ревом приблизился к нему слева, прижимая к тротуару. Сорайя с удовлетворением отметила это, но тут Борн с силой вонзил большой палец в нервный узел у нее на внутренней стороне запястья. Ее рука непроизвольно раскрылась, Борн подхватил выпавший нож за рукоятку, закрыл его и убрал в карман.
«Камаро», действуя строго по инструкции, обогнал мотоцикл и встал под углом к тротуару, перегораживая дорогу. Пока машина еще качалась на рессорах, открылась передняя правая дверь, и оттуда выскочил вооруженный агент. В этот момент Борн выкрутил руль. Двигатель взревел, и мотоцикл рванул вправо, через выжженную лужайку, скользнув в узкий переулок между двумя домами.
Сзади послышались крики, звук захлопнувшейся двери, сердитый рев «Камаро», но все это было бесполезно. Переулок оказался слишком узким для машины. Она не могла преследовать мотоцикл. Конечно, можно было попытаться перехватить его с противоположной стороны, но у Борна имелся ответ и на это. Эта часть Вашингтона была ему прекрасно знакома, и он мог поспорить, что его преследователи очутились здесь в первый раз.
С другой стороны, ему приходилось иметь дело с Сорайей. Хоть он и отобрал у нее нож, молодая женщина по-прежнему могла использовать в качестве оружия все части своего тела. Что она и сделала, с максимальной экономией движений и эффективностью. Сорайя воткнула кулаки Борну в почки, заколотила его локтем по спине и даже попыталась выцарапать ему глаз большим пальцем, несомненно желая расквитаться за то, что произошло с беднягой Тимом Хитнером.
Все эти нападки Борн переносил с угрюмым стоицизмом, по возможности отбиваясь от Сорайи, при этом не забывая управлять мотоциклом, который ракетой несся вперед, зажатый с двух сторон грязными стенами. Наиболее частыми препятствиями, которые ему приходилось объезжать на полной скорости, были мусорные баки и валяющиеся на земле пьяные.
Вдруг впереди, в конце переулка появились трое подростков. Двое зловеще размахивали бейсбольными битами. Третий, стоявший чуть сзади, направил на приближающийся мотоцикл пистолет.
– Держись! – крикнул Сорайе Борн.
Почувствовав, как молодая женщина крепко обвила его руками за талию, он откинулся назад, резко смещая центр тяжести, и одновременно до отказа выкрутил ручку газа. Переднее колесо мотоцикла оторвалось от земли. Они понеслись на бандитов, словно вставший на задние лапы лев, готовый броситься на добычу. Борн услышал звук выстрела, однако корпус мотоцикла был надежной защитой. И тотчас же они оказались в самой гуще врагов. Выхватив биту из рук юнца слева, Борн ударил ею по руке третьего бандита, и пистолет отлетел в сторону.
Мотоцикл выскочил из переулка. Борн наклонился вперед, опуская его на два колеса как раз вовремя, чтобы сделать крутой поворот направо, на улицу, заполненную мусором и бродячими собаками, которые лаем проводили с ревом промчавшийся мимо «Харлей-Дэвидсон».
– Ну а теперь можно выяснить… – начал было Борн.
Он так и не закончил. Сорайя обвила ему рукой гортань, стискивая ее удушающей хваткой.
Глава 5
– Будь ты проклят, будь ты проклят, будь ты проклят! – твердила Сорайя, словно заклинание.
Борн с трудом ее слышал, слишком поглощенный тем, чтобы остаться в живых. Мотоцикл несся по пустынной улице на скорости сто километров в час, причем, как выяснилось, по встречной полосе. Ему удалось увернуться от мчащегося под оглушительный сигнал клаксона «Форда», водитель которого обложил его последними ругательствами. Но при этом мотоцикл зацепил «Линкольн», стоявший у противоположной обочины. Он отскочил, оставив на переднем бампере длинную царапину. Гортань Борна, практически полностью пережатая удушающим захватом Сорайи, пропускала в легкие самое минимальное количество воздуха. Перед глазами у него начинали мелькать звезды, и он то и дело отключался на несколько микросекунд.
И тем не менее Борн осознал, что «Линкольн» ожил и, резко развернувшись на месте, помчался вдогонку за мотоциклом. А впереди надвигался огромный грузовик, перегородивший собой почти всю улицу.
Резко рванув вперед, «Линкольн» поравнялся с мотоциклом. Непроницаемо-черное стекло опустилось, и показалось круглое лицо негра, извергающего отборные проклятия. Затем появилось ненасытное дуло обреза ружья.
– Я тебе покажу, твою мать!
Но прежде, чем круглолицый успел нажать на спусковой крючок, Сорайя выбросила вверх левую ногу. Мысок ботинка попал по дулу ружья. Оно резко дернулось вверх, и заряд дроби ушел в кроны деревьев, которыми была обсажена улица. Воспользовавшись этим, Борн дал полный газ и понесся прямо навстречу огромному грузовику. Увидев этот самоубийственный маневр, водитель запаниковал и выкрутил руль в сторону, одновременно переключаясь на пониженную передачу и нажимая что есть силы на тормоз. Протестующе взвыв, грузовик пошел юзом, встав поперек дороги.
Сорайя, увидев стремительно приближающуюся смерть, закричала по-арабски. Отпустив шею Борна, она снова крепко обвила его руками за талию.
Борн закашлял, наполняя горящие легкие сладостным воздухом, свесился вправо и заглушил двигатель за мгновение до столкновения с грузовиком.
Крик Сорайи оборвался на середине. Упав набок, мотоцикл, в облаке искр и капель крови из разодранной правой ноги Борна, проскользнул между бешено вращающимися осями грузовика.
Оказавшись с противоположной стороны, Борн оживил двигатель и, использовав момент инерции и совокупный вес их тел, вернул мотоцикл в вертикальное положение.
Сорайя, слишком оглушенная, чтобы тотчас же возобновить атаку, пробормотала:
– Остановись! Пожалуйста, остановись…
Борн пропустил ее слова мимо ушей. Он знал, куда ехать.
Директор ЦРУ принимал у себя в кабинете Мэттью Лернера, пришедшего с докладом об обстоятельствах бегства Хирама Севика и его бурных последствиях.
– Если не считать Хитнера, – говорил Лернер, – потери минимальные. У двух агентов ссадины и порезы – один также получил легкую контузию при взрыве. Еще один агент пропал без вести. «Птичка» на земле получила минимальные повреждения, – он имел в виду вертолет, – а та, что висела в воздухе, вообще не пострадала.
– Это же было людное место, – сказал Старик. – Там же в этот час полно народу, твою мать.
– О чем только думал Борн, черт бы его побрал, когда выводил Севика на улицу?
Директор поднял взгляд на портрет президента, висящий на стене. Напротив висел портрет его предшественника. «Твой портрет напишут только тогда, когда тебя самого повесят сушиться», – мрачно подумал он. Годы давили на него, и бывали дни – как, например, сегодня, – когда он ощущал вес каждой песчинки из песочных часов, медленно, но необратимо хоронивших его. Великан Атлас с поникшими плечами.
Порывшись в бумагах, директор достал один листок.
– Звонил директор Федерального бюро, мать-перемать, расследований. – Его взгляд сверлил Лернера насквозь. – И знаешь, Мэттью, что они хотели? Они хотели знать, могут ли они чем-либо нам помочь. Как тебе это нравится? Лично я просто без ума от восторга. Затем позвонил президент и тоже спрашивал, что за чертовщина происходит, не напали ли на нас террористы и не пора ли ему направляться в «страну Оз». – Еще одно название Защищенного центра управления, глубоко запрятанного укрытия, откуда президент и его аппарат могут руководить страной во время полномасштабного кризиса. – Я заверил его, что все находится под контролем. Но теперь этот же самый вопрос я задаю тебе, и, видит бог, мне нужен исчерпывающий ответ.
– В конечном счете, все возвращается к Борну, – сказал Лернер, читая составленные наспех замечания, которые помощник сунул ему в руку прямо перед тем, как он отправился к директору. – Однако новейшая история ЦРУ пестрит случаями сумятиц и катастроф, в центре которых почему-то неизменно оказывается Джейсон Борн. Мне очень больно говорить это, но я вас предупреждал, что всего этого удалось бы избежать, если бы Мартин Линдрос оставался здесь. Мне известно, что в свое время он был хорошим оперативным агентом, но то было давно. Административные заботы быстро ослабляют звериное чутье. У Линдроса была своя епархия. Кто будет заведовать ею, если он погибнет? Провал с Севиком явился прямым следствием того, что «Тифон» остался без руководителя.
– Да знаю я все это, черт возьми! Я рву на себе волосы при мысли, что поддался на уговоры Мартина. И началось: сначала одна за другой катастрофы на Рас-Дашане, затем вот это. По крайней мере, на этот раз Борну не удастся исчезнуть.
Лернер покачал головой.
– Но меня не покидает тревога, достаточно ли будет одного этого.
– Что ты хочешь сказать?
– Существует очень большая вероятность, что Борн приложил руку к бегству Севика.
Брови Старика сошлись вместе.
– У тебя есть доказательства?
– Сейчас как раз работаю над этим, – ответил Лернер. – Но все сходится. Побег был подготовлен заранее. Подручным Севика требовалось только, чтобы его выпустили из клетки, и Борн тут им очень помог. Что-что, а если он берется за какое-то дело, его можно считать сделанным, это мы уже давно уяснили.
Старик с силой хлопнул ладонью по столу.
– Если это Борн стоит за побегом Севика, даю слово, что я сдеру с него кожу с живого!
– О Борне я позабочусь.
– Терпение, Мэттью. Пока что он нам нужен. Мы должны вернуть Мартина Линдроса, и тут Борн – наша единственная надежда. Оперативный отдел долго размышлял и в конце концов отправил следом за «Скорпионом-1» «Скорпион-2», и в результате мы потеряли обе группы.
– Я уже говорил, что, задействовав свои связи, смогу собрать небольшую команду…
– Вольных стрелков из числа бывших сотрудников Управления национальной безопасности, которые сейчас работают в частных компаниях. – Директор ЦРУ покачал головой. – Эта идея была мертворожденной. Я никогда не дам свое согласие на то, чтобы такая чувствительная операция была поручена банде наемников, людей, которых я не знаю, которые мне не подчиняются.
– Но Борн – проклятие, вы же знакомы с его прошлым, и вот сейчас история повторяется снова. Он делает то, черт побери, что считает нужным, тогда, когда это его устраивает, а на все остальное ему плевать.
– Каждое твое слово – истинная правда. Лично я терпеть не могу этого человека. Он олицетворяет собой все то, что меня научили считать смертельной угрозой такой организации, как ЦРУ. Но я твердо знаю одно: Борн предан тем, к кому привязан. А Мартин один из них. Если кто-то и может найти и вернуть его, то только Борн.
В этот момент распахнулась дверь, и в кабинет просунула голову Анна Хельд.
– Сэр, у нас возникли внутренние проблемы. Меня лишили допуска. Я звонила в службу электронной безопасности, и мне ответили, что это не ошибка.
– Совершенно верно, Анна. Это часть реорганизационного плана, предложенного Мэттью. Он решил, что для той работы, которую я тебе поручаю, высшая степень допуска не нужна.
– Но, сэр…
– Техническому персоналу требуется допуск к одним документам, – остановил ее Лернер. – Оперативным работникам – к другим. Все чисто и аккуратно, и никаких двусмысленностей. У вас еще есть какие-нибудь вопросы, мисс Хельд?
Анна была в бешенстве. Она посмотрела было на Старика, но сразу же поняла, что с этой стороны помощи ждать нечего. В его молчании, в его согласии Анна увидела предательство тех взаимоотношений, которые она выковывала так долго и с таким трудом. Она была полна решимости защищать себя, но понимала, что сейчас не время и не место для этого.
Анна уже собиралась закрыть дверь, но тут у нее за спиной появился курьер из оперативного отдела. Обернувшись, она взяла у него листок бумаги и снова повернулась к директору.
– Сэр, только что пришли данные на пропавшего агента, – сказала она.
Настроение директора ЦРУ существенно ухудшилось за последние несколько минут.
– Кто это? – резко спросил он.
– Сорайя Мор, – ответила Анна.
– Вот видите, – неумолимо промолвил Лернер, – еще одна из тех, кто был выведен из-под моей юрисдикции. Ну как я могу заниматься своим делом, когда те, кто мне совершенно не подчиняется, постоянно откалывают какие-то штучки? Все это напрямую связано с Линдросом, сэр. Если вы поручите мне командование «Тифоном» до тех пор, пока его не найдут или не будет подтверждена его гибель…
– Сорайя вместе с Борном, – сказала своему боссу Анна Хельд, прежде чем Лернер успел произнести еще хоть слово.
– Проклятие! – взорвался директор ЦРУ. – Как, черт побери, такое произошло?
– Похоже, никто не знает, – ответила Анна.
Директор ЦРУ поднялся из-за стола, его лицо побагровело от ярости.
– Мэттью, я тоже считаю, что «Тифону» нужен временный руководитель. И сейчас этим человеком будешь ты. Иди без промедления займись этим делом.
– Останови мотоцикл! – крикнула Борну в ухо Сорайя.
Тот покачал головой:
– Мы еще не успели далеко…
– Быстро. – Она приставила ему к горлу лезвие ножа. – Я не шучу.
Свернув в переулок, Борн подъехал к тротуару и опустил подножку. Они слезли с мотоцикла, и он повернулся к молодой женщине.
– Итак, черт побери, что происходит?
Ее глаза горели едва сдерживаемой яростью.
– Ты убил Тима, сукин сын!
– Что? Ну как ты могла подумать…
– Это ты предупредил дружков Севика, куда его приведешь.
– Ты с ума сошла?
– Да? Это ведь ты предложил вывести Севика из камеры. Я пыталась тебя остановить, но…
– Я не убивал Хитнера.
– Тогда почему ты стоял на месте, когда его расстреляли?
Борн промолчал, потому что у него не было ответа на этот вопрос. Он вспомнил, что в тот момент его мучили какой-то звук и – он потер лоб – сводящая с ума головная боль. Сорайя права. Бегство Севика, смерть Хитнера. Как он мог допустить все это?
– Побег Севика был тщательно спланирован, и момент времени был выбран самый подходящий. Но как такое могло быть? – говорила Сорайя. – Откуда подручные Севика узнали, где он будет находиться?
Сделав над собой усилие, Борн вернулся к реальности.
– Существует еще одна возможность.
– Это было бы очень неплохо.
– Я никому не звонил ни пока мы находились в тюрьме, ни когда вышли на улицу…
– Ты мог подать знаки рукой – мало ли что.
Поделиться книгой: