Помоги проекту - поделись книгой:
– Что? – воскликнул я, не веря своим ушам. – Вот чушь! Я что, похож на убийцу? Слезай с лошади, олух, и расскажи мне, кого убили.
Дюран спешился (выражение лица у него при этом было самое дурацкое) и подошел ко мне с примирительной усмешкой.
– Император на тебя донес. Они нашли твой платок возле двери.
– Чьей двери, во имя всего святого? – взревел я.
– Алого Адмирала.
– Адмирала? Что он натворил?
– То-то, что ничего, – его убили.
Я с трудом поверил своим глазам, даже когда меня привели в маленький каменный домишко и показали залитую кровью комнату. Ужаснее всего было то, что тело убитого исчезло и на каменном полу осталась огромная отвратительная лужа крови, в которой лежала отрубленная человеческая кисть. Не было никакого сомнения, кому эта кисть принадлежала: все, кто знал покойного, подтвердили, что этот сморщенный обрубок – его рука. Она была похожа на птичью лапу.
– Итак, – сказал я, – здесь совершено убийство. Почему вы ничего не предприняли?
– Что именно? – спросил Дюран.
– Ну, не знаю. Пошлите за комиссаром полиции.
– Он в Кемперле. Я телеграфировал туда.
– В таком случае найдите доктора и выясните, давно ли свернулась кровь.
– Здесь есть аптекарь из Кемперле, он же и доктор.
– И что он говорит?
– Он говорит, что не знает.
– И кого вы собираетесь арестовать? – спросил я, отводя взгляд от ужасного зрелища.
– Я, конечно, не знаю, – важно заявил бригадир, – но Император указал на вас, потому что поутру нашел ваш платок около этой двери.
– Тупоголовый бретонец! – в бешенстве воскликнул я. – А про Ива Террека он ничего не говорил?
– Нет.
– Ну, разумеется, – сказал я. – Он просто забыл, что Террек вчера вечером застрелил бы своего отца, не отними я у него ружье. Конечно, это пустяки по сравнению с тем, что он нашел мой платок под дверью убитого!
– Зайдем-ка в кафе и все обсудим, – сказал окончательно сбитый с толку Дюран. – Разумеется, месье Даррелл, я и в мыслях не имел, что вы убийца.
Четверо жандармов и я отправились на постоялый двор Груа и вошли в кафе. Там было полно крестьян; они курили, выпивали и болтали на полудюжине наречий, в равной степени неудобопонятных для цивилизованного человека; я протолкался туда, где стоял коротышка Макс Фортен, аптекарь из Кемперле, и курил отвратительную сигару.
– Скверное дело, – сказал он, пожимая мне руку и предлагая точно такую же сигару, от которой я вежливо отказался.
– Итак, месье Фортен, – сказал я, – выяснилось, что Император сегодня утром нашел мой носовой платок под дверью убитого и решил, – тут я взглянул на Императора, – что я и есть убийца. Я хочу его кое о чем спросить… – Тут я внезапно развернулся к нему и гаркнул: – А что вы сами делали у него под дверью?
Император вздрогнул и побледнел; я торжествующе указал на него:
– Видите, что делает с человеком внезапный вопрос. Посмотрите, как он испугался, а я ведь не обвинил его в убийстве; но скажу вам, господа, он не хуже моего знает, кто убил Адмирала.
– Не знаю! – заорал Император.
– Знаете, – сказал я. – Это сделал Ив Террек.
– В жизни не поверю, – упрямо сказал он уже спокойнее.
– Конечно, потому что вы упрямый осел.
– Я не осел, – прорычал он. -Я мэр Сен-Гильдаса, и я не верю, что Ив Террек убил своего отца.- Вы видели, как вчера вечером он пытался его убить?
Мэр что-то промычал.
– И вы видели, что сделал я? Он снова что-то буркнул.
– И вы слышали, – продолжал я, – как Ив Террек грозился убить своего отца. Вы слышали, как он бранил Алого Адмирала и клялся его прикончить. И вот его отец убит, а тело исчезло.
– А ваш платок? – усмехнулся Император.
– Разумеется, я его просто обронил.
– Между прочим, сборщик водорослей видел, как прошлой ночью вы бродили вокруг дома Алого Адмирала, – хмыкнул Император.
Я был поражен злобностью этого человека.
– Так и было, – сказал я. – Я и вправду прогуливался прошлой ночью по дороге в Банналек и остановился, чтобы притворить дверь Адмирала, которая стояла открытой, хотя света в доме не было. Потом я пошел в сторону Дине и Сен-Жюльена и видел сборщика водорослей на обрыве. Он был так близко, что я расслышал его песенку. Ну и что из этого?
– А потом что вы делали?
– Остановился у часовни и помолился, а затем пошел спать – и спал до тех пор, пока люди месье Дюрана не разбудили меня своим грохотом.
– Месье Даррелл, – сказал Император, поднимая жирный палец и бросая на меня злобный взгляд, – месье Даррелл, в чем вы вышли на свою ночную прогулку – в сабо или ботинках?
Я задумался.
– В ботинках… нет, в сабо.
– Так все же в ботинках или в сабо? – прорычал Император.
– В сабо, старый дурень!
– Это ваши сабо? – спросил он, показывая деревянный башмак с моими инициалами на подъеме.
– Да, – отвечал я.
– А откуда на втором кровь? – крикнул он и показал другое сабо, на котором запеклись капли крови.
– Понятия не имею, – спокойно сказал я, но тут сердце у меня учащенно забилось, и я окончательно рассвирепел. – Ах вы, тупица, – сказал я, стараясь подавить свой гнев, – вы за это поплатитесь, когда поймают и уличат Ива Террека. Бригадир Дюран, исполняйте свой долг, если вы и впрямь считаете, что я под подозрением. Арестуйте меня, но сначала окажите одну услугу. Отведите меня в дом Алого Адмирала – может быть, я увижу то, что вы проглядели. Я, конечно, ничего не буду трогать до приезда комиссара, но на вас мне смотреть тошно.
– Он отпирается, – заметил Император, тряся головой.
– Какие причины были у меня убивать Адмирала? – спросил я, обращаясь к собравшимся, и те воскликнули:
– Никаких! Убийца – Ив Террек! На пороге я обернулся и погрозил
Императору пальцем.
– Вы за это поплатитесь, голубчик, – сказал я и последовал за бригадиром Дюраном к домику покойного Адмирала. Они все сделали, как я просил, и поставили у калитки жандарма с саблей наголо.
– Дайте мне слово, – сказал Дюран, – и можете идти куда хотите.
Но я отказался и начал бродить по дому в поисках разгадки. Я обнаружил уйму такого, что вполне могло служить крайне важными уликами: пепел из трубки Адмирала, отпечатки ног на пыльной крышке погреба, бутылки из-под сидра и снова пыль – она была повсюду. Я, конечно, не специалист, а просто жалкий дилетант, поэтому затоптал следы своими тяжелыми башмаками и не изучил под микроскопом пепел, хотя Адмиралов микроскоп стоял под рукой.
Наконец я нашел то, что искал: несколько длинных соломинок, странно заломленных посредине; я был уверен, что это именно та улика, которая поможет упрятать Ива Террека за решетку на всю оставшуюся жизнь. Все было ясно как божий день. Соломинки были из сабо, они сломались там, где на них наступала нога, а их концы, торчавшие из башмака, остались целыми. Никто во всем Сен-Гильдасе не подстилал солому в сабо, кроме рыбака, жившего неподалеку от деревушки, но подстилка в его сабо была из обыкновенной пшеничной соломы. А эти соломинки были ржаные (рожь, к слову, на побережье не растет), и, как знали все в Сен-Гильдасе, именно этой соломкой Ив Террек набивал свои сабо. Я был полностью удовлетворен, и когда три часа спустя крики, раздавшиеся на дороге в Банналек, привлекли меня к окну, я не удивился, увидев Ива Террека – окровавленного, растрепанного, без шапки, который шел опустив голову, со скрученными за спиной руками меж двух конных жандармов. Толпа вокруг него увеличивалась с каждой минутой и вопила: "Отцеубийца! Смерть отцеубийце!" Когда он проходил мимо моего окна, я разглядел ржаную солому, торчавшую из задников его облепленных грязью сабо. Затем я вернулся в кабинет Адмирала, решив рассмотреть соломинки под микроскопом. После того как я тщательно изучил каждую, у меня буквально глаза на лоб полезли; подперев голову рукой, я откинулся на спинку кресла. Мне везло меньше, чем другим детективам, ибо эти соломинки, совершенно очевидно, были не из сабо. Более того, у противоположной стены стоял резной бретонский сундук, и тут я впервые заметил, что из-под крышки торчат десятки точно таких же соломинок, согнутых точь-в-точь как мои.
Я нервно зевнул. Стало ясно, что детектив из меня никудышный. Как же не похожи настоящие улики на улики в детективных романах, с горечью подумал я, потом встал, подошел к сундуку и поднял крышку. Вся внутренность сундука была застелена ржаной соломой, на которой покоились два странных стеклянных сосуда, парочка маленьких пузырьков, несколько пустых бутылочек с надписью "Хлороформ", цианистый калий и книга. В дальнем углу лежало несколько писем с английскими марками и разорванная оберточная бумага от двух посылок, и все это было адресовано Алому Адмиралу, точнее, "г-ну Луи-Жану Терреку, Сен-Гильдас, Моэлан, Финистер".
Все эти находки я перенес на стол, закрыл сундук и стал читать письма. Они были написаны на деловом французском, но явно англичанином. Вот примерное содержание первого письма:
Другое письмо было менее интересно. В нем сообщалось, что деньги получены и книга будет выслана. Третье письмо привлекло мое внимание, и я привожу его здесь в приблизительном переводе:
На отдельном листке бумаги было написано:
Дочитав письмо, я свернул его и сунул в карман вместе с остальными, а потом открыл бесценный труд Блаузера и нашел страницу 630. Несмотря на то что Алый Адмирал получил эту книгу совсем недавно и все остальные страницы были первозданно чистыми, страница 630 оказалась замусолена и покрыта карандашными пометками, особенно последний абзац. Вот что там говорилось:
Прочитав это письмо, я долго сидел в раздумье. Затем осмотрел обе емкости. На них было написано "Цитил". Одна была полная, другая – почти полная. "Цитил должен быть у Алого Адмирала, – подумал я, – пусть даже в закрытом сосуде".
Я убрал все обратно в сундук, аккуратно уложил на солому и закрыл крышку. Жандарм, охранявший калитку, уважительно меня приветствовал, когда я прошел мимо него, направляясь на постоялый двор Груа. Вокруг толпились возбужденные люди, в коридор битком набились жандармы и крестьяне. Со всех сторон я слышал искренние приветствия и уверения в том, что настоящий убийца пойман; но я молча протиснулся сквозь толпу и взбежал наверх в поисках Лис. Я постучал; она открыла дверь и обняла меня. Я прижал ее к груди и поцеловал, а потом спросил, будет ли она повиноваться мне во всем, что бы я ни приказал, и девушка с горделивой покорностью сказала, что будет.
– Тогда немедленно ступай к Иветте, – сказал я. – Попроси ее запрячь повозку и езжай в Кемперльский монастырь. Жди меня там. Не спрашивай меня пока ни о чем, хорошо?
Лис подняла голову.
– Поцелуй меня, – робко сказала она; через секунду ее уже не было в комнате.
Я осторожно вошел в комнату Императора и заглянул в закрытую марлей коробку, в которой лежала куколка Apatura iris. Я увидел именно то, что и ожидал. Кокон был раскрыт и пуст, на нем зияла большая продольная трещина, а в марле медленно шевелила своими блестящими лиловыми крыльями огромная бабочка. Кокон выпустил своего молчаливого обитателя, символ бессмертия. Я ощутил трепет и, нагнувшись над коробкой, снова услышал беспорядочный гул на улице, который завершился яростным воплем: "Отцеубийца!"; я услышал, как жандармы следуют верхом за повозкой, которая грохочет по каменистой дороге, и подошел к окну. В повозке сидел Ив Террек, связанный, с диким взором, его окружали конные жандармы, по двое с каждой стороны, и даже их обнаженные сабли с трудом удерживали толпу на расстоянии.
– Отцеубийца! – вопили люди. – Смерть ему!
Я отошел от окна и открыл коробку, аккуратно, но крепко ухватил великолепную бабочку за надкрылья и бережно вынул, держа большим и указательным пальцами. Убрав руку за спину, я спустился в кафе.
Из всех людей, что толпились там, требуя смерти Ива Террека, в кафе остались только трое. Они сидели у огромного камина. Это были бригадир Дюран, Макс Фортен (аптекарь из Кемперле) и Лиловый Император. Император был неприятно поражен моим появлением, но я, не обращая на него внимания, подошел к аптекарю.
– Месье Фортен, – сказал я, – вы разбираетесь в углеводородах?
– Это моя специальность, – с удивлением ответил он.
– А вы слышали о такой штуке, как цитил?
– Цитил Швайнери? Конечно. Его используют в парфюмерии.
– Отлично, – сказал я. – Значит, у цитила есть запах?
– Нет… впрочем… Его присутствие всегда ощутимо, хотя никто не сможет утверждать, что цитил обладает запахом. Странно, – продолжал он, глядя на меня, – очень странно, что вы меня об этом спросили, потому что весь день мне казалось, что где-то здесь есть цитил.
– И сейчас кажется? – спросил я.
– Даже сильнее, чем прежде.
Я пошел к двери и выпустил бабочку. Прелестное создание на мгновение зависло в воздухе, потом бабочка неуверенно порхнула туда-сюда, а потом, к моему удивлению, величественно вернулась в кафе и опустилась на каменную плиту у очага. Я пришел в замешательство, но стоило мне взглянуть на Императора – и меня осенило.
– Поднимите плиту! – крикнул я Дюрану. – Подденьте ее ножнами!
Лиловый Император внезапно рухнул в кресло, смертельно бледный, с отвисшей от ужаса челюстью.
– Знаете, что такое цитил? – закричал я, хватая его за руку, но он тяжело сполз с кресла на пол, и в то же самое мгновение я услышал вопль аптекаря и обернулся. Бригадир Дюран замер, одной рукой поддерживая плиту, а другой в ужасе на что-то указывая. Аптекарь Макс Фортен стоял, окаменев от испуга, а у его ног, в выемке, где прежде покоилась плита, лежала бесформенная кровавая масса, из которой выглядывал дешевый стеклянный глаз. Я подхватил Императора и поставил его на ноги.
– Посмотрите! – возопил я. – Посмотрите на своего приятеля, Алого Адмирала! – но он только рассеянно улыбался, качал головой и бормотал:
Поделиться книгой: