Угасающее солнце: Шон' джир

«Я чувствую их».

Дункан плохо помнил, о чем он разговаривал с офицером службы безопасности, едва ворочая языком, стараясь разорвать тишину, от которой звенело в ушах: скорее всего, нес какую-нибудь чепуху.

А потом он оказался в сверкающем яркими огнями Номе, где в комнатах металось гулкое эхо, пахло регулами и землянами. Здесь не было тишины.

Офицер безопасности проводил Дункана до двери его комнаты и вложил ему в ладонь пластиковый флакон.

– Это вам от доктора Луиса, – пробормотал он.

Дункан даже не поинтересовался, что было в этих красных капсулах, которые убивали сны и сковывали чувства, погружая его в спасительный покой беспамятство.

Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что не выключал свет.

4

Покинувший свою оснащенную пультом управления тележку в тишине своего кабинета, Ставрос поднял на него воспаленные от недосыпания глаза. На столе перед стариком высилась груда измятых и зачитанных бумаг: день уходил на то, чтобы написать, ночь – чтобы перечитать.

Все это Дункан видел. Кроме того, он прекрасно знал, что где-то среди этих бумаг есть и какая-то часть его собственного труда. Да, он потратил немало часов на составление своих отчетов: ни Боаз, ни Луис, ни служба безопасности никогда не видели их. Ставрос был единственным, кто читал их, и если написанное там шло вразрез с его намерениями, отчеты бесследно исчезали.

– Садись, – сказал Ставрос.

Дункан подчинился. Бесцветные глаза Ставроса пристально изучали его лицо. Проделанная работа не принесла Дункану чувство удовлетворения, оставив в душе какую-то пустоту, и, скорее всего, последний отчет, как и вообще все, что противоречило политике Ставроса, оказался ненужным. Этот отчет вымотал Дункана гораздо сильнее, чем какое-нибудь задание из тех, что он выполнял в колледже. Составляя его, Дункан отчаянно боялся, что все это окажется ненужным и только вызовет лишние вопросы; что Ставрос, пообещав ему как следует во всем разобраться, выбросит отчет, не прочитав даже половины.

– Знаешь, это так называемое святилище мри, – заговорил наконец Ставрос, – вызвало сильный переполох у регулов. Они до смерти перепугались. Святилище, артефакт, то, что мы сделали все, чтобы сохранить двоим мри жизнь, – все это они считают звеньями одной цепи… к тому же еще ты натворил немало дел. В результате получается довольно-таки неприятная картина. Ты знаешь, что регулы на каждом углу трубят о том, что им пришлось спасать вас с Галеем?

Дункан едва удержался от ругани.

– Все было совсем не так.

– Не следует забывать, что увидев вас там, регулы вполне могли решить, что вы попали в беду. Они не могут так долго идти. Приближалась ночь, а они ужасно боятся оказаться ночью в пустыне. Эти юнцы в один голос твердят, что заметили внизу самолет и забеспокоились, не случилось ли чего с вами… Они испугались, что, если это действительно так, то во всем обвинят их, и кинулись вас искать.

– Вы на самом деле верите в это, сэр?

– Нет, – спокойно проговорил Ставрос. – Я скорее считаю это любопытством. В частности, любопытством со стороны Хулага. Он до смерти боится того, что мри могли бы сделать; боится всего, что с ними связано. И, я думаю, больше всего он боится, что оставшиеся в живых могут добраться до него. Видишь, я откровенен с тобой. Но об этом не стоит говорить вне стен этой комнаты. Теперь скажи мне: когда вы встретились с регулами, была ли с их стороны какая-то реальная, неприкрытая угроза?

– Нас самих никто не трогал. Но наше оборудование…

– Я читал.

– Да, сэр.

– Вы достаточно умело справились с этим, – проговорил Ставрос, слегка нахмурясь. – Хотя, я думаю, регулов куда больше интересовал ты… ну и реликвии мри. Я думаю, именно твоя персона заставила их оказаться там. И если бы я не послал с тобой Галея, ты мог бы и не вернуться. Ты совершенно забываешь о безопасности.

– Да, сэр.

– Они убили бы тебя при первой возможности. Я лично занялся бы этим происшествием, но уже не смог бы им помешать – было бы слишком поздно. Но при чем здесь это святилище, Дункан? При чем здесь артефакт?

– Сэр?

– Почему ты считаешь, что это так важно? Почему мри рисковали своими жизнями, чтобы пройти туда и принести это?

Дункан махнул рукой в сторону лежащего на столе отчета.

– Религия. Я объяснял…

– Ты побывал внутри этого «святилища». Я видел фильм, который ты снял. Ты действительно веришь, что это культовое сооружение?

– Для них оно имеет огромное значение. – Он был беспомощен, чтобы сказать что-то еще. Лежащие перед ним фотографии говорили другое: компьютерные банки данных, вооружение, средства связи – мри ни в чем не уступали регулам, и это ужасало.

– Ты прав: для них это очень важно. Боаз вскрыла твой овоид, Дункан. Три дня назад. Артефакт открыт.

Известие потрясло его. Дункан не поверил своим ушам: он считал, что без добровольной помощи мри землянам не обойтись… что, возможно, удастся начать переговоры… Но ловко орудовавшая кисточкой и булавочной толщины щупом толстушка Боаз вместе со всемогущими механиками «Флауэра», которые беспрекословно ей подчинялись, без труда справились с этой задачей, и теперь у мри не осталось ничего.

– Я не думал, что это произойдет так скоро, – сказал Дункан. – В отчете сказано, что это было?

– Оно есть. Не _б_ы_л_о_. Боаз говорит, что овоид сделали так, чтобы существо с надлежащей техникой могло открыть его без особого труда. И, похоже, это и в самом деле не оружие, что, как я понял, подтверждает твой фильм. Это какая-то записывающая аппаратура. Мы еще не разобрались с языком – там содержится своего рода текст; и нет никакой зацепки, чтобы расшифровать эти записи. Мы, как ты понимаешь, не хотим обращаться за консультациями к регулам. Но там также есть цифровые данные, записанные символами, которые может расшифровать любой: к тому же, там нарисован ключ. Священный предмет, который ты принес, Дункан, и это «святилище» – своего рода хранилище данных, и эти данные для мри дороже, чем их собственные жизни. Какая же информация может быть настолько ценной?

– Я не знаю.

– Цифры. Серии цифр. Что тебе это напоминает?

Дункан некоторое время сидел молча. Он знал не так уж много, и поэтому сам собой напрашивался единственный вывод.

– Навигационная информация, – сказал он в конце концов, потому что Ставрос явно собирался добиться ответа любой ценой.

– Да. И разве не странно, что им понадобились подобные вещи, хотя у них нет корабля?

Дункан сидел молча. У него появилось несколько любопытных идей; над некоторыми, пожалуй, стоило подумать.

– Это ставит под сомнение прежнее предположение, – продолжал тем временем Ставрос, – что мри получили всю имеющуюся у них технику от регулов и сами либо абсолютно безграмотны в этом, либо просто не хотят ничего изобретать. – Неловко вытянув руку, он взял лежащую на столе перевернутую фотографию и бросил ее Дункану. – Из артефакта, десятикратное увеличение.

Дункан вгляделся в нее. На снимке была изображена золотая пластина, покрытая очень сложными выгравированными символами. Это была очень тонкая работа, даже будь оригинал таких же размеров, как на фотографии.

– Пластина за пластиной, – проговорил Ставрос. – Один металл уже чего стоит. Боаз считает, что все это делал не один мастер, и самая первая из пластин очень древняя. Это продукт либо очень высокой технологии, либо неимоверного терпения, а, может быть, и того, и другого. Мне удалось заинтересовать математиков; они решили с помощью компьютера попробовать перенести записи на курсовую ленту и сопоставить результат с картой. Но даже после этого мы не в состоянии сделать полный анализ. Возможно, придется обратиться за помощью в лаборатории Хэйвена, а на это потребуется время. Много времени. Ты по-прежнему уверен, что не знаешь, что ты принес?

– Да, сэр. – Дункан, не дрогнув, встретил взгляд Ставроса: единственная защита, на которую он мог рассчитывать. – Я не знал тогда и до сих пор не уверен, что сами мри это знали; может быть, они выполняли волю своих вождей; и я понятия не имею, почему. Правда, я не отрицаю: вероятность того, что они могли знать, велика.

– Ты можешь вытянуть из них это?

– Нет. Нет. Не думаю.

– Если верить этой ленте, они должны ждать корабль.

– Думаю, что нет. Они действительно собирались улететь, но никого не ждали. Это, конечно, всего лишь мои домыслы на основе их слов и поступков, но я в этом уверен.

– Что ж, скорее всего, им вполне можно верить. Но мри не повторят твоей ошибки, Дункан: ты не видишь в регулах различий. Мри имели дело лишь с родом Хольнов; Алани – соперники Хольнов; а у Хольнов… к_о_р_а_б_л_е_й _х_в_а_т_а_л_о_.

По спине пробежал холодок. Что ж, это было похоже на правду.

– Да, сэр, – негромко сказал Дункан. – Но связаться с ними – непростая задача.

– Может, «святилище»…

– Нет.

– Опять домыслы?

– Просто здравый смысл. Мри больше нет. И они это знали.

– Так говорит Алань; так, наверное, говорили твои мри. Может быть, никто не лгал. Но регулы иногда не говорят всего, что знают. Возможно, мри – тоже. А может быть, мы задавали не те вопросы. – Дрожащей рукой Ставрос поднял чашку и, сделав глоток, снова поставил ее. – Мри всегда были наемниками. А твои?

Вопрос застал Дункана врасплох. – Может быть. Я не знаю.

– Мне кажется, что регулы боятся именно этого. Это одна из тех вещей, от которых Хулаг приходит в ужас. Он боится того, что, потеряв власть над мри, обнаружит, что их уже наняли земляне. И используют их. Ты знаешь, чем им обычно платят?

– Не знаю, – Дункан смотрел на Ставроса, на лице которого читалась плохо скрытая насмешка – уж старик-то наверняка знал! Дункан положил снимок на стол. – Что вы предлагаете?

– Ничего. Мне просто интересно, насколько хорошо ты знаешь мри.

– По-моему, мы говорили совсем о другом.

– Если верить твоему послужному списку, ты неплохой пилот.

Дункан бесстрастно смотрел на Ставроса.

– Это так? – спросил старик.

– Наверное, если там так написано.

– Для участия в операциях Элага-Хэйвена надо неплохо знать межзвездную навигацию.

– У меня был корабль с автоматическим управлением. Я знаком с пилотажем на внутрисистемных линиях, а что касается транзитных операций – там все рассчитывали без меня.

– Ну так разве плохо, что ты наконец получишь об этом какое-то представление?

Несколько мгновений Дункан не находил, что сказать.

– Все это каким-то образом связано? – спросил он в конце концов. – Что вы хотите от меня, в конце концов?

– Возьми мри. Возьми артефакт, овоид. Ты говорил, что умеешь обходиться с мри. Или это всего лишь слова?

Дункан откинулся в своем кресле, чтобы быть подальше от старика, и несколько раз глубоко вдохнул. Он внезапно подумал, что недостаточно хорошо знает Ставроса.

– Ты в чем-то сомневаешься? – спросил Ставрос.

– Да здесь засомневался бы любой нормальный человек. Возьми мри и сделай что? И при чем здесь навигация?

– Я спросил: ты действительно считаешь, что умеешь обходиться с мри?

– Что вы имеете в виду?

– Можешь ли ты узнать больше, чем содержится в этом отчете, чтобы рассказать мне? Можешь ли ты отыскать какие-нибудь доказательства, что мри не собираются устроить резню на Кесрит, или что Хольны не припрятали где-нибудь целую толпу этих головорезов?

Дункан снова наклонился вперед и положил руки на стол, за которым сидел Ставроса, прекрасно понимая, что старик приготовил ему хитрую ловушку. Он смотрел в глаза Ставросу, и ласковое невинное лицо выдало старика.

– Мой отчет вас не убедил. Произошло еще что-то, и вы снова торопитесь избавиться от меня, ничего не рассказав о случившемся. Я могу рассчитывать на откровенность? Или мне придется лишь строить предположения?

Они со стариком немало пережили вместе, ничего не тая друг от друга; Дункан сейчас отчаянно нажимал на это, видя по лицу Ставроса, что тот постепенно сдает позиции.

– Только между нами, – сказал старик.

– Между нами.

Ставрос нахмурился, губы его дрогнули.

– Я хочу немедленно вывезти мри с Кесрит. Я собираюсь отправить «Флауэр» к станции, где корабль сможет спокойно продолжать свою службу. С тех пор, как ты побывал в Сил'атене, регулы нервничают при любом напоминании о мри. Кроме того, вскоре, вполне возможно, прибудут корабли регулов. Хулаг говорит, что его род серьезно обеспокоен: ведь Хулаг нарушил график отправки корабля, доверенного ему старейшинами. Потеря корабля явилась для Хулага тяжелым ударом. И он не на шутку встревожен. Он постоянно мучается, что его неправильно поймут, требует вылететь навстречу прибывающим кораблям. И если корабли регулов действительно прилетят, мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь из вас в этот момент оказался на планете. Мне кажется, отлет «Флауэра» сведет вероятность инцидента к минимуму. У «Сабера» и «Ганнибала» вместе достаточно мощи, чтобы прикрыть станцию и разведывательные корабли, если что-нибудь пойдет не так. А если мри будут по-прежнему мозолить регулам глаза, неприятностей не обберешься. Когда дело касается мри, регулы просто теряют головы.

– В этом я сам убедился, – с горечью произнес Дункан.

– Да, – сказал Ставрос. – Хулаг постоянно спрашивает про артефакт. Я бы даже сказал, что из-за этого его превосходительство плохо спит. Не кажется ли тебе, Дункан, что окажись у тебя корабль, мри и овоид, ты наверняка сможешь узнать, что же это за записи?

Дункан медленно выдохнул.

– В одиночку?

– У тебя будет артефакт-оригинал. Мри, скорее всего, будут настаивать на этом. А у нас – голографический дубль… так что мы рискуем не больше, чем музей, выставляющий какой-нибудь ценный экспонат… хотя, возможно, и больше. Но в подобных обстоятельствах это оправданный риск. – Ставрос сделал долгий глоток, затем поставил чашку на стол – та предательски задребезжала. Старик тяжело дышал. – Ну?

– Объясните мне, – проговорил Дункан, – что это за объект. Как далеко? Где? И что будет, если я откажусь?

– Я ничего не знаю. И не собираюсь ничего обещать. Если мри направятся за подмогой к Хольнам, ты расстанешься с кораблем, расстанешься с жизнью… с чем угодно. Мне бы очень хотелось разделить твою уверенность, что этого не произойдет. Ты узнаешь, что это за записи и, может быть… _м_о_ж_е_т _б_ы_т_ь_… будешь сотрудничать с мри. Теперь я хочу услышать твой ответ. Если ты думаешь, что все это нереально, скажи мне сразу. Лаборатории и компьютеры Хэйвена будут решать эту проблему не один месяц, а, может быть, даже год. И все это время мы будем пытаться разрешить этот конфликт регулов и мри здесь, на Кесрит, совершенно не понимая, с чем мы имеем дело. Нам необходима информация.

– И если я откажусь?

– Твои мри умрут. Это не угроза: ты знаешь положение. Мы не можем позволить им жить: они нападут на регулов, или регулы нападут на них. Если же мы продержим их в том состоянии, в котором они находятся, еще немного, они умрут. Так что они умрут в любом случае.

Это, безусловно, было правдой.

– Более того, – проговорил Ставрос, – здесь, на Кесрит, мы все в одной команде. И мирный договор означает прекращение военных действий не только на Кесрит. Я уверен, что и для тебя это далеко не пустой звук. Ты говорил, что можешь найти с ними общий язык. Говорил все время. Что ж, теперь я даю тебе такой шанс.

– В контракте об этом ничего не было. Я не давал согласия на какие-либо инопланетные экспедиции.

Ставрос сидел неподвижно. Дункан не смотрел в его глаза, прекрасно понимая, что на территории колонии контракт ничего не значил и его согласие было лишь простой формальностью.

– Подобными операциями обычно занимается планетарная разведка, – в конце концов проговорил Ставрос. – Но ты можешь отказаться, если думаешь, что не справишься с этим.

– Корабль? – сказал Дункан.

– Разведчик «Фокс». Безоружный. Герметичные отсеки на случай, если на борту что-нибудь случится. Но управлять им вполне сможет один человек.