Контрольный выстрел

— Эй, Хинн, абориген возражает! — заорал атлет с тигриным украсом.

— Никак нарывается на неприятности,— отозвался вто­рой атлет, с прической «под гризли».

Обритый до макушки парень оглянулся с недоумением, он уже собирался прыгать с обрыва.

— Ты что, красавец? Не понял? С тобой по-хорошему, а ты ерепенишься. Собирай вещи и гуляй на север. Могу объяснить на пальцах, куда именно.

Ставр молча подошел к своим вещам и развернул па­латку на прежнем месте, что вызвало шквал восклицаний среди наблюдавших за ним молодых людей.

— А шевалье-то нахал! — удивленно проговорил самый загорелый из них, с прической «под орла» и с орлиным же носом, поджарый и быстрый. Вероятно, в его жилах текла индейская кровь.— Хинн, можно, я его провожу?

— Лучше я его сделаю,— предложил «тигр».

— Предоставьте эту забаву мне,— хищно улыбнулся бритоголовый; не будучи интраморфом, он тем не менее успешно блокировал свою пси-сферу, что Ставра позаба­вило и одновременно озадачило. Парень имел при себе «защитника» и был явно тренирован по максимуму.

— Мальчик изображает героя-одиночку перед дама­ми,— продолжал неприятно улыбаться гребневолосый,— и жаждет посмертной славы. Насчет славы не знаю, но урок он получит.

— Полегче, Хинн,— проговорила блондинка.

— Не волнуйся, малышка, он не слабак, это заметно, а мне тренинг не помешает.— С этими словами бритого­ловый прыгнул к Ставру, пролетев по воздуху метров шесть, и с ходу выполнил комбинацию в стиле малайского канга: удар ногой в подбородок — удар кулаком в лицо — удар ребром ладони по шее — перекат.

Вероятно, никто из обычных людей не смог бы ему составить конкуренцию, парень действительно был подго­товлен для боя по самой агрессивной шкале воинских ис­кусств, потому что каждый его удар мог для противника оказаться смертельным. Это еще более озадачило Панкра­това, заставило собраться и задуматься о причинах схват­ки. «Уроки» в таком стиле не преподают, так калечат или убивают. Похоже, драка готовилась заранее, хотя внешне все выглядело вполне естественно.

От атаки Ставр уклонился, как и от второй комбина­ции: он все еще не решался действовать в полную силу и прикидывал, как отступить, не потеряв лица. В отличие от противника, он жил боем и мог прервать его в любую секунду. Но... но уж очень это походило на тест для су­периндивидуала — индивера, тест на достойный выход из конфликтной ситуации.

Бритоголовый усилил натиск, ветер от его молниенос­ных взмахов коснулся лица, виска, груди. Тогда Ставр сделал шаг навстречу, и парень тихо лег, продолжая дви­жение. Как и у всех людей, шоко-болевые точки у него находились в положенных местах.

— Уходите подобру-поздорову,— тихо сказал Ставр, поворачиваясь к зрителям, оцепенело рассматривающим упавшего приятеля.

— Ты что, Хинн, споткнулся, что ли? — вырвалось у «орла».— Вставай, покажи ему!

Бритоголовый и в самом деле внезапно вскочил, все-таки владел телом он великолепно, ударил из неожидан­ной позиции и... снова упал. Ставр глянул на него рав­нодушно, покосился на примолкших парней. Вряд ли кто-нибудь из них видел его движения, а в классическую позу мастера боя он никогда не становился — для эр-мастера, эрма, любая поза органично годилась как при защите, так и при контратаке.

— Собирайте манатки. Начал не я, мой терафим это зафиксировал. Не надо заставлять меня сердиться, вычис­лить вас будет несложно.

Бронзовотелый «орел» яростно бросился на него и тоже сел на землю с удивлением на лице. Остальные замерли в нерешительности.

— Что же вы, бойцы? — с презрительной миной гля­нула на них блондинка.— Одного испугались?

— Он, наверное, эрм,— хмуро сказал «тигр».

— А вы дилетанты, что ли?

Девица вдруг оказалась рядом со Ставром и нанесла три мгновенных удара, два — пальцами в болевые узлы и один — в грудь, весьма приличной мощности «дюбель» с передачей импульса. И все это в течение двух десятых секунды! Если бы Ставр стоял и ждал нападения, все закончилось бы весьма плачевно, но он не ждал, хотя и на серию «котэ-тэ» не ответил, просто отпрыгнул назад с поднятой ладонью.

— Минуту, мисс. Я бы не хотел повредить вам фигуру, а в ближнем бою, будь вы даже привидением, это неиз­бежно. Прошу оставить это место.

Девушка (она и есть интраморф с заблокированной пси-сферой!) снова оказалась рядом — реакция у нее была экстра-класса, под стать реакции Ставра, когда он не ра­ботал на сверхскорости,— и провела великолепный «танец богомола» с итоговым уколом... от которого Панкратов сно­ва просто ушел, продолжая сомневаться в правильности своих действий. Он уже клял себя, что ввязался в эту историю, довел ситуацию до элементарной драки, и все из-за одного-единственного взгляда голубоглазой красотки, явно заинтересованной его реакцией на предложенный ва­риант событий. Что-то подсказывало Ставру, что про­должение истории будет неординарным. Но самое плохое крылось в том, что он нарушил кодекс эрмов, один из пунктов которого гласил: не проявлять своей силы без особой нужды.

— Я же сказал — хватит, вы ничего не добьетесь. По­мочь собраться или справитесь сами?

— Оставь его, Дана,— сказал «тигр», краснея под взглядом Ставра.— Он действительно эрм. Непонятно лишь, зачем ему вздумалось демонстрировать свой класс. Пошли, ребята. Женя, помоги Хинну.— Он подал руку «орлу», оглянулся через плечо.— Зря вы это устроили, могли бы сразу сказать. Мы ведь тоже вычислим вас через полчаса, и у вас будут неприятности.

— Самим не надо было начинать,— угрюмо отозвался Ставр. Понаблюдал за сборами компании, не отвечая на взгляды девушек — любопытствующий у брюнетки и уничтожающе-вызывающий у блондинки с прозрачно-го­лубыми глазами. Потом пошел купаться, хотя настроение было безнадежно испорчено. Он сорвался, на что не имел права, даже будучи на заслуженном отдыхе. Эрм, то есть ратный мастер, профессионал-воин, не должен показывать свое превосходство нигде и никогда, кроме, конечно, тех случаев, когда это необходимо, да и то в рамках устава. Но этот случай в разряд разрешенных не входил. И все же: какого черта надо было Хинну — или как там его? — начинать «урок»? Захотелось самому покрасоваться перед дамами? Или то был особый расчет? Конечно, спору нет, обе — красотки что надо, особенно та, с аквамариновыми глазами. Но драться всерьез...

Ставр вспомнил взгляд девушки, потом ее профессио­нально исполненные комбинации рукопашного боя. Да, та­кая спуску не даст никому! Кто она? Как оказалась в компании пограничников? Или тоже работает в службе? Дана... хорошее имя... если только не сокращение.

«Она интраморф,— сказал в пси-интервале терафим, все время круживший неподалеку и переживавший за хо­зяина.— По-моему, ты ей очень не понравился».

«Она мне тоже»,— парировал Ставр, хотя в глубине души был уверен в обратном.

Посидев с очками иллюзора на глазах полчаса, Ставр понял, что пора возвращаться домой. Ждать встречи как ни в чем не бывало после случившегося мог бы только обросший мхом валун. «Явка», считай, провалена, агент «погран-2» не появится, это ясно. Надо звонить шефу, докладывать о происшествии, за которое тот, надо пола­гать, по головке не погладит, и каяться, бия себя в грудь.

Но не мешало бы прежде разобраться в происшедшем са­мому, начиная с находки нагуаля в лесу и кончая стычкой у озера.

Тихий отчетливый хруст раздался над головой, словно отломилась ледяная сосулька... и упала на голову! Перед глазами вспыхнули звезды, сложились в пентаграмму, за­пахло сеном, появилось ощущение легкого подзатыльника, нанесенного твердой, но дружески-нежной рукой. Так вос­принимался пси-вызов деда.

Ставр открыл канал пси-связи. Перед глазами сформи­ровался образ деда, Ратибора Берестова, в прошлом руко­водителя одного из отделов СЭКОНа — Комиссии социаль­ного и этического контроля за опасными исследования­ми,— ныне главы стратегического сектора отдела безопас­ности и одновременно проконсула синклита старейшин — консультативного органа Всемирного Веча. По глубокому убеждению Ставра, дед, будучи интраморфом, как родился на вид тридцатилетним — по человеческим меркам,— так и не менялся на протяжении всей жизни, хотя шел ему уже семьдесят седьмой год.

«Что случилось? — проворчал Ратибор, глядя на внука с прищуром.— Когда мне сообщили,. что ты на Земле, я не поверил. Что за отпуск ты себе придумал?»

Вся фраза прозвучала в пси-диапазоне и уложилась в один эйдоимпульс, называемый слоганом. Речевой контакт малоинформативен и не соответствует потребностям инт­раморфов, поэтому со временем они выработали телепа­тический язык, каждое «слово» которого представляло со­бой фантом-образ с огромным эйдетическим — чувствен­но-информационным — наполнением.

«Я решил сменить род деятельности,— почти честно от­ветил Ставр.— Меня зовут в сектор пограничных проблем отдела безопасности».

«Официально? Я что-то об этом в первый раз слышу».

«Вполне официально.— Ставр насторожился: дед не должен был знать о назначении, но, по всей видимости, знал.— Одобряешь?»

«Главное, чтобы выбор был нравственно обоснован и удовлетворял твоим потребностям. СПП — организа­ция серьезная и потребует известной перестройки ритма жизни».

«Я готов».

«Тогда с Богом! Что у тебя произошло еще?» Ставр мгновение раздумывал, сообщать ли деду о про­исшествии, но потом все же решил сказать правду.

«Я подрался. Хотя виноватым себя признаю только на­половину. Кроме того, мы с Филом обнаружили кое-что любопытное в лесу».

«Новый гриб? Двухголового ежа, что ли? Противотан­ковую мину времен второй мировой войны?»

«Я не шучу, дед. Оно не фиксируется даже на уровне Сил, но вполне реально ранит тело.— Ставр мысленно по­казал Берестову свои ощущения во время эксперимента с невидимым «кораллом».— Я думаю» что этот предмет — родной брат нагуаля на Тартаре. Вернусь, поищу по ин­формбанкам совпадения характеристик».

«Это действительно интересно. Я, с твоего разрешения, записал. Проверю по своим каналам. Пока никому об от­крытии не говори — ни матери, ни даже будущему шефу. А вот драться, эрм, нехорошо! Не стыдно?»

«Стыдно»,— искренне раскаялся Ставр.

«Надеюсь, обидчики не пострадали? Кто они?»

«Крутые парни из погранслужбы.— Ставр подумал и добавил: — С ними была девушка-интраморф с глухим блоком. А почему никому нельзя говорить о нагуале?»

«Это отдельный разговор. Если не передумаешь с пе­реходом в СПП, первым твоим заданием будет работа с нагуалями. Будь здоров».

Контакт прервался. Но за ним последовали еще два: звонили мать и бабушка Анастасия. Обе чувствовали сына и внука везде и всегда, даже если находились далеко от Земли.

Через минуту после этого Ставр свернул палатку и нырнул в утробу аэра, вознесшего пассажира на километ­ровую высоту своей линии. Полюбовавшись золотыми и платиновыми куполами храмов Веры старинного Владими­ра, Панкратов включил режим спуска. Домой — а жил он в Рославле — аэр доставил его за десять минут. И все это время Ставра мучил вопрос: откуда дед узнал о пе­реходе в СПП, а тем более о теме его будущей работы?..

Дом Ставра представлял собой двухэтажный коттедж и стоял на окраине старинного города с миллионным насе­лением. Рославль в эту эпоху превратился в экополис, город сбалансированного развития, в архитектуре которого сочетались славянские и северные мотивы, а также разум­но чередовались районы общественно-компактной и инди­видуальной застройки.

Коттедж Панкратова располагался в районе Старгорода с индивид-компоновкой и был выстроен финской фирмой в стиле «березовый ларец». На первом этаже кухня, сто­ловая, библиотека, комплекс видеоигр «Великий комбина­тор», тренировочный зал, на втором — спальня, гостиная, кокон операционного инка. Обслуживался коттедж домо­вым по имени Терентий.

На пороге Ставр остановился, учуяв слабый запах чужого присутствия. Обошел все комнаты. Следов ника­ких, конечно, не обнаружил, но эйдосфера дома была потревожена, кто-то побывал в нем недавно в отсутствие хозяина.

«Никак, его сиятельство вернулись,— встретил хозяина Терентий, который всегда разговаривал со Став ром с ин­тонациями мажордома.— Что-то вы рано из отпуска. Аль случилось что?»

— Случилось,— вслух ответил Ставр, проходя в спаль­ню и принюхиваясь.— Никто не заходил?

«Никто. Зато звонят чуть ли не каждый час».

Ставр прошелся по спальне, «ощупывая» ее всей сфе­рой чувств. Но тот, кто тайно посетил дом, оставил только едва ощутимый — на тонком полевом уровне — фон чу­жеродности.

«Кто звонил?»

«Три девицы, пара интраморфов, какой-то крутой ин­дивер — не представился — и некто по имени Степан. Но лишь один из них оставил послание, а именно Степан. Вот оно: пусть Таврик позвонит, когда вернется».

В пси-голосе Терентия присутствовала какая-то неуве­ренность, да и речь звучала замедленно.

Сердце Ставра екнуло. Его непрошеный гость явно ко­пался в памяти домового, а потом стер следы операции. Интересно, а в память оперативного инка он не загляды­вал?

«Знаток,— окликнул инка Ставр, взбегая на второй этаж,— с тобой никто из посторонних не работал?»

«Сведений в памяти не сохранилось,— ответил Зна­ток,— но, судя по косвенным данным защитного контура, кто-то пытался взломать «сейф».

«Сейфом» инк называл стратегический объем памяти, доступ к которому был разрешен только владельцу ком­пьютера.

«Ну и?..»

«Последний защитный слой, похоже, им пройти не уда­лось».

«Похоже или не удалось?»

«Я не уверен, информации почти нет, только регист­рационные шумы. Проверь сам».

Ставр быстро вошел в память Знатока, никаких следов чужого хозяйничанья не обнаружил, но сама попытка взлома говорила о многом. Плюс утренняя находка нагу­аля. Плюс неспровоцированная драка.

Это цепочка, сказал сам себе Ставр, цепочка одной из вероятностных вариаций закона причинности. Но кому по­надобилось сосредоточивать внимание на моей вполне скромной персоне?

Глава третья

ОЦЕНКА ПОЛОЖЕНИЯ

Об этом бункере, запрятанном в толще горных пород хребта Алинг-Гангри, в сердце Тибета, недалеко от озера Нгангларинг-Цо, знали всего несколько человек. Создан он был сто лет назад на дне километровой шахты, в ко­торой автоматы добывали платину для одной из лабора­торий. Затем по каким-то причинам надобность в лабора­тории отпала, и шахту взорвали, завалив ствол миллио­нами тонн камня. Однако бункер уцелел, а с ним и кабина метро — системы мгновенной транспортировки,— о чем знал всего один человек — Аристарх Железовский, быв­ший комиссар безопасности, бывший глава СЭКОНа, а ныне проконсул синклита старейшин Всевеча. От него о бункере, защищенном, как оказалось впоследствии, слоем поляризованного вакуума, то есть недоступном никакой регистрирующей аппаратуре и даже интраморфам, владе­ющим Силами, узнали и те четверо, которых Железовский вызвал на совещание.

Все четверо прибыли сюда одним способом, по каналу метро, код которого не поддавался дешифровке, но из раз­ных уголков Земли, с соблюдением всех мер предосторож­ности: Ярополк Баренц, бывший председатель Совета без­опасности Земли, а теперь воевода синклита старейшин,— из метро Всевеча; Велизар, нынешний архонт Всемирного Веча,— из своего кабинета; Пауль Герцог, комиссар-прима службы безопасности,— из дома, где имел кабину личного метро как высокоответственный руководитель; Ратибор Бе­рестов, бывший линейный руководитель отдела безопасно­сти, начальник сектора СЭКОНа, затем глава стратегиче­ского сектора ОБ,— также из своего кабинета.

Из собравшихся пятерых интраморфов лишь Герцог был молод, ему пошел всего тридцать первый год, Бере­стову же, как известно, перевалило за семьдесят пять, Баренцу — за девяносто, Железовский и вовсе преодолел стосорокалетний рубеж, а о возрасте Велизара ходили ле­генды, и все же выглядели эти патриархи не по годам молодыми — с точки зрения обычных людей.

Герцог явился последним, его уже ждали в «гостиной» бункера, где стояли кресла, столик с обязательными фрук­тами и соками и пси-вриал инка, обеспечивающего связь и защиту.

«Прошу прощения, милостивые государи, непредвиден­ные обстоятельства. Вынужден был сменить интерфейс служебного инка, в моем оперативном кто-то копался, хо­тя и очень умело. Защита выдержала, но я решил пере­страховаться».

Разговор шел в пси-интервале и слоганами, в обычной речи никто не нуждался, поэтому длился он недолго, счи­танные минуты. Адекватная же передача смысла этого раз­говора потребовала бы гораздо больше времени.

«Итак, хомозавры, начнем,— сказал Железовский.— Общая оценка положения не требуется, я думаю».

«Общая оценка: все плохо,— ответил глава Всевеча, по­хожий на былинного богатыря. Поговаривали, что в мо­лодости Велизар был великолепным спортсменом и даже якобы чемпионом Игр доброй воли по десятиборью, но когда это случилось — никто достоверно не знал.— Чело­вечество сегодня — неуправляемая, неорганизованная сти­хия, рожденная миллиардами людских желаний. Светлых эгрегоров2 все меньше, темных все больше. И все больше криков с высоких трибун: интраморфы, убирайтесь вон! Конечно, мы можем убраться с Земли и вообще из Сис­темы, но это не есть мудрое решение проблемы. Вот и вся оценка. Самое плохое, что кампанию против паранор­мов, то есть против всех нас, поддерживают не выясненные нами силы. Конфликты между нормалами и паранормами достигли уровня Веча. Три дня назад на Мадагаскаре убит сотрудник СЭКОНа интраморф Сабдил, вчера на Марсе погиб инспектор погранзоны Фергюссон. Заметьте, уби­тые — не просто интраморфы, но профессионалы, что го­ворит о намеренном отборе и отменной подготовленности киллеров. Не так ли, Пауль? А не далее как сегодня утром секретарь эргономического департамента Веча Леонид Жу­ченок нанес оскорбление депутату хозяйственной Думы Бальдеру, интраморфу, естественно. Комиссия защиты прав человека вынуждена заниматься подобными делами каждый день. Но уже и сейчас ясно: за спиной Жученка стоит националистический эгрегор южных славян, давно, лет четыреста, занимающий деструктивную позицию».

«За спиной Жученка не только темный эгрегор,— ска­зал Герцог.— Среди его друзей замечены странные лич­ности, идентифицировать которых не удалось. Если бы мы не знали, что К-мигранты ушли с Конструктором пятьде­сят лет назад, можно было бы заподозрить их, особенно в делах с убитыми. Кроме того, есть подозрение, что зло­умышленники проникли и в безопасность, в некоторые из узловых секторов».

«В какие именно?» — поинтересовался Баренц.

Служба общественной безопасности Земли делилась на ряд секторов: стратегических исследований, оперативно-тактический, связи, информационного обеспечения, раз­ведсистем, кризисных ситуаций, контрразведки, следствен­ный, криминального розыска, планирования и прогноза, эфанализа, пограничных проблем — но главными, безус­ловно, были стратегический и информобеспечения.

«Вероятно, стратегический, контрразведки и связи».

«Разве ты в своем секторе не контролируешь ситуа­цию? — повернулся к Ратибору Баренц.— Что у тебя там творится?»

«Контролирую,— спокойно ответил Берестов.— Появ­ление агента в моем секторе неизбежно, но лучше иметь одного и контролировать его шаги, чем искать нового после ликвидации первого».

«Именно поэтому я и настоял на столь беспрецедент­ных мерах секретности,— буркнул Железовский.— В Уп­равлении встречаться стало опасно. Уважаемые патриархи, я сделал анализ нарастания напряженности в социуме и пришел к выводу, что мы имеем дело с проявлением новых сил, нам доселе неизвестных. Я бы назвал это вторжением, вернее, просачиванием инфернальности или искусствен­но создаваемого энтропийного процесса. Как в области чи­сто физических преобразований, с чего все это и началось, так и в области социальных отношений. Об этом говорят и последние события в Системе: нападения на интрамор­фов, кампания их травли, разгул терроризма. Все вы уже, наверное, знаете, что катастрофа лайнера «Баальбек» про­изошла по причине того, что он на скорости в «четыре нуля» наткнулся на двухдециметровый нагуаль. Таких образований найдено уже шесть: на Тартаре, возле Чу­жой, в пространстве и два в Системе. Размер самого большого — около километра, самого маленького — два дециметра».

«Теперь уже один дециметр,— сказал Ратибор Бере­стов.— Мой внук сегодня утром обнаружил еще один на­гуаль, отдыхая в лесу под Владимиром. У меня сложилось впечатление, что ему подсказали, где его искать».

Общее оживление присутствующих выразилось «сире­невой» вспышкой пси-фона и разрядилось ворчливо-угрю­мым замечанием Железовского:

«На ловца и зверь бежит. Я как раз хотел предложить Ставра Панкратова в качестве опера «свободной охоты» по нашей общей проблеме, которую можно зашифровать словом «Нагуаль».

«Но справится ли младший Панкратов? Он, конечно, неплохой ученый, насколько я знаю, и даже эр-мастер, но ярко выраженный индивер».

Герцог хотел что-то сказать, но передумал. Железов­ский посмотрел на него с пониманием, он знал, кто и почему подсказал Ставру местонахождение нагуаля. Про­ворчал:

«Я тоже в свое время был индивидуалистом до мозга костей. Это со временем проходит». «Что он должен будет делать?»

«Кому-то выгодно сталкивать лбами нормалов и пара­нормов, не говоря уже о заказных убийствах. Так вот, главная цель Панкратова — найти этого «организатора»! Кстати, Ставра пригласили работать в СПП ОБ, где у него появится гораздо больше возможностей».

«Кто его пригласил?» — поинтересовался нахохливший­ся Баренц.

«Лично шеф СПП Мигель де Сильва, но по рекомен­дации его деда Ратибора Берестова».

«Что же ты, старый хрыч, не делишься идеями?» — буркнул Баренц недовольно.

«Не вижу ничего странного,— пожал плечами Вели­зар.— Дед позаботился о карьере внука, только и всего».