Трын-трава за бешеные бабки

– Быть сильным перед тем, кто слабее тебя, очень просто, но недостойно настоящего мужчины. Надеюсь, ты считаешь себя таковым и не повторишь той же ошибки? – После этих слов он резко развернулся и ушел, оставив «крутого» сидящим на земле с открытым ртом.

Катя видела всю эту сцену из окна одной из аудиторий и очень гордилась своим другом, который совсем недавно, всего два года назад, был «гадким утенком». Леонид, в свою очередь, был очень благодарен Екатерине, что она круто изменила его жизнь. Вернее будет сказать, даже не саму жизнь, а взгляд на нее.

Их дружба продолжалась по сей день и никогда не переходила во что-то большее. У них никогда даже не возникало такого намерения. Катя и Леонид общались, как две подружки или как два закадычных друга, а к другу всегда можно обратиться с любой, пусть даже самой безумной просьбой. Оба были уверены, что отказа не будет.

Глава 3

Вечером Екатерине все же удалось дозвониться своему другу, но к телефону подошла его мать.

– Здравствуйте, Елена Дмитриевна, это Катя. А Леонида можно попросить к трубочке?

– Катенька, здравствуй, милая, давненько не слышала твоего голосочка, – закудахтала женщина. – Как ты живешь, моя хорошая, как там твоя матушка?

– С мамой все в порядке, живет себе в Питере с новым мужем, ни о чем не беспокоится, – засмеялась Катя. – У меня тоже все отлично, дела идут, контора пишет. Я стараюсь побольше работать, чтобы угнаться за прыткими ценами в магазинах.

– Вот и ладно, вот и хорошо, что пишешь. Я недавно твою статью читала, про бандитов, которые на просроченном лекарстве дату перебивали, а потом продавали. Здорово ты их на чистую воду вывела! Надеюсь, что они получат по заслугам? Там у тебя написано, что дело передано в прокуратуру. Вот нелюди, как же так можно? Ничего святого у бандитов не осталось, за деньги готовы и родную мать в монастырь сдать, – высказалась Елена Дмитриевна и без всякого перехода моментально перескочила на любимую для нее тему: – А меня артрит замучил, сегодня целый день в поликлинике просидела. Много народу страдают этим заболеванием, прямо беда! Большинство, конечно, пожилые, но сегодня, смотрю, и молодежь есть. Вот бедолаги, им же работать нужно. Нам-то, пожилым, что? Мы уже пенсионеры, на работу бегать не нужно. Заболело – ложись да лежи, а молодым-то трудно. Желудок у меня тоже что-то стал побаливать, ничего не могу кушать, что бы ни съела, от всего изжога начинается. Леня обещал какие-то хорошие лекарства достать, вот жду не дождусь, когда их получу от сыночка, – не останавливаясь, тараторила женщина, не давая Кате вставить даже слово.

– Елена Дмитриевна, мне очень Леня нужен. Я могу с ним поговорить? – быстро проговорила Екатерина, чтобы как-то остановить этот нескончаемый поток красноречия.

– А его нет, Катенька, – сказала Елена Дмитриевна. – Я тебе разве не говорила?

– Нет, Елена Дмитриевна, не говорили. А когда он будет, не подскажете?

– Через неделю должен приехать.

– Через неделю? – разочарованно протянула девушка. – А где же он?

– Уехал отдыхать в Египет, там сейчас самый сезон. Неделя уже прошла, значит, осталась еще одна. Ты, Катенька, звони, Леня будет очень рад. В гости к нам приезжай, я пирожков напеку, твоих любимых, с капустой.

– Спасибо, Елена Дмитриевна, я обязательно и позвоню, и приеду, всего доброго, – поторопилась распрощаться Екатерина, чтобы не застрять у телефона еще часа на полтора, выслушивая сагу о «нескончаемых болезнях, в одночасье обрушившихся на бедную женщину». – Так, обломчик получился с выяснением личности подкидыша, – проворчала Екатерина. – Придется ждать, пока кто-то за ним придет, а уж тогда надо будет не подкачать и выяснить все, что меня интересует. Или я не журналист? Еще какой замечательный журналист, черт меня побери, – заключила она, потирая руки.

Девушка подошла к кровати, где мирно посапывал ребенок, и, с улыбкой наблюдая за тем, как он корчит во сне мордочку, прошептала:

– Откуда ты свалился на мою голову? Чей ты? Кто твои родители? И вообще, что мне с тобой делать? За два дня я сойду с ума, это точно!

Ирина уехала домой, пообещав, что завтра утром вернется.

– По дороге заскочу в магазин для детей и куплю ему пару ползунков и распашонок. Кутаешь его в простыни, а парню это явно не по вкусу, – уже одеваясь, пообещала подруге девушка. – Ты подумай хорошенько, может, что-то еще нужно?

– Откуда я могу знать, что нужно? У меня что, семеро по лавкам? – возмутилась Катя. – Если вдруг что-то понадобится, я тебе позвоню. А может, останешься?

– А что я своему благоверному скажу? С какой это радости я у тебя ночевать решила? Ему, правда, по-моему, все равно, где я ночую, он вообще может не заметить, что меня нет, пока жрать не захочет. Но все равно, лучше я домой поеду – не привыкла спать под аккомпанемент детского рева.

– Не придумывай, посмотри, какой спокойный ребенок – плакал всего несколько раз, и то по нашей вине. То вовремя поесть не дали, то мокрым оставили, – сделала еще одну попытку убедить подругу Катя.

– Нет, Кать, ты уж не обижайся, но сегодня я у тебя не останусь, а вот завтра – посмотрю, – уже открывая дверь, сказала Ира и, чмокнув подругу в щеку, выскользнула на лестничную клетку.

– Подруга называется, – проворчала Катя. – Бросила на произвол судьбы, а я здесь одна отдувайся!

К великой радости временной «мамаши», ребенок совершенно не капризничал и вел себя, как настоящий мужчина. Совсем недавно его накормили до отвала и поменяли памперс. По этой причине он чувствовал себя совершенно счастливым и крепко спал.

Катя взяла в руки книгу и устроилась на диване. Подложила под голову подушку и принялась читать. Просмотрев одну и ту же страницу раза три, но так ничего и не поняв, Катя отложила книгу в сторону. Мысли в ее голове то расползались в разные стороны, то снова лезли друг на друга. Не давало покоя ощущение, что она что-то делает неправильно. Эх, нужно было послушаться Ирину и пойти в милицию! Сдать ребенка под защиту государства, пусть сами разбираются и охраняют его. Но любопытная натура борзописца предчувствовала некий сенсационный материал, и поэтому Катерину раздирали сейчас два совершенно противоречивых чувства. Спрятав мальчика у себя, Катя взяла на себя огромную ответственность и далеко не была уверена, что не уголовную!

«Вдруг Иринка права и мальчика похитили у родителей? Доказывай тогда, что я не соучастница, – размышляла Катя. – О том, что мне подкинули мальчика, не знает никто, кроме Ирки. Значит, мне запросто могут пришить похищение, и доказать я ничего не смогу. Хотя почему не смогу? У меня же есть письмо няни… И где мне эту няню искать? – нахмурилась Катя, но потом махнула рукой: – Что я раньше времени паникую? Вот пройдут обещанные мне двое суток, и, если ничего не произойдет, тогда и буду думать», – пришла почти к утешительному знаменателю Катя и временно успокоилась.

Ночью ребенок дал Екатерине «прикурить» по полной программе. Он категорически отказывался лежать на кровати и постоянно капризничал. Затихал он лишь тогда, когда девушка брала его на руки и начинала ходить по комнате. Он тут же закрывал глазки и чмокал пустышкой, но, как только Катя осторожно укладывала его на кровать, малыш тут же принимался сначала хныкать, а потом орать, постепенно «набирая обороты».

– Господи боже! – ворчала девушка. – Что это такое в самом деле? Что тебе нужно, маленький капризуля? Сухой, сытый, чего же тебе не хватает? У меня уже руки отваливаются таскать тебя. Ты вон какой бутуз, толстенький и тяжелый, – глядя в голубые глазки мальчика, говорила Катя.

Она и пить ему давала, и пробовала накормить, но ребенок выплевывал смесь, которую она налила в бутылочку, и принимался за старое. Только уже под утро ребенок успокоился, и девушка, не веря своему счастью, наконец смогла прилечь. Едва она уснула, как прозвонил будильник. Было шесть утра, время, когда нужно было кормить ребенка. Продирая глаза, Катя сползла с кровати и поплелась на кухню, чтобы развести и налить в бутылочку детское питание. Чуть не уснув снова прямо у плиты, Катя проворчала:

– Да, мне кажется, этот опыт навсегда отобьет у меня охоту иметь детей. Никогда не думала, что с ними может быть так тяжело.

Когда детское питание было готово к употреблению, девушка прошла в комнату и, поставив бутылочку на стол, поменяла ребенку памперс. Тот недовольно попискивал, требуя пищи.

– Сейчас, сейчас, Тимочка, попу твою вместе со всеми остальными частями помоем, тогда и получишь свою еду, – уговаривала Катя малыша, направляясь с ним в ванную комнату.

Помытый, переодетый в сухое и с соской во рту, из которой ему в рот текла вкусная жидкая каша, Тима чувствовал себя просто замечательно и довольно щурил глазки.

– Ну вот, уже прошли одни сутки, малыш, осталось столько же, и за тобой приедет мамочка или няня. Как ни крути, а с мамой всегда лучше. Наверное, ты чувствуешь, что ее нет рядом, вот и капризничаешь? – вздохнула девушка. – Лишь бы действительно приехала твоя мама. Ничего, маленький, прежде чем тебя отдать, я потребую документы, чтобы потом не мучиться угрызениями совести, что ты попал в какую-нибудь неприятную историю. Хотя, если разобраться, ты уже и так в нее попал, не успев появиться на свет. Интересно, чем же ты так знаменит, из-за чего тебя прячут? Может, дело в твоем лишнем пальчике? – улыбнулась Катя, видя, с каким удовольствием ребенок кушает. Когда в бутылочке каши оставалось уже на донышке, мальчик снова уснул. – Замечательно, ты просто идеальный ребенок, – прошептала Катя, укладывая ребенка на свою широкую кровать. – Спи, мой хороший, и я еще немного посплю, иначе целый день буду как вареная курица.

Екатерина прошла в другую комнату и улеглась на диван. Только голова ее коснулась подушки и девушка провалилась в глубокий сон, как почти в то же мгновение раздался звонок в дверь.

– Боже мой, это когда-нибудь закончится?! – проворчала девушка и посмотрела на часы. К ее великому изумлению, они показывали уже десять часов двадцать минут. – Остановились, что ли? – встав с дивана, удивилась Катя. В дверь снова позвонили, и она поспешила в прихожую.

Когда она взглянула в глазок, то с изумлением увидела там Ирину. Катя открыла дверь, зевнула, прикрыв рот рукой, и поинтересовалась:

– Что это с тобой? Ты обычно раньше десяти утра не выползаешь из постели.

– Сегодня я изменила своим правилам и поднялась в девять. Между прочим, только чтобы тебе не бегать по магазинам и не оставлять ребенка одного, – с сарказмом заметила Ира и всучила подруге пакеты.

– А сколько сейчас времени? – удивленно спросила Катя.

– Половина одиннадцатого.

– Да? А я подумала, что у меня часы остановились.

– Новости какие-нибудь есть?

– Что ты имеешь в виду?

– Не звонил никто? Может, сжалятся над тобой и заберут парня раньше назначенного срока?

– Нет, никто не звонил, – пробормотала Катя и снова зевнула. – Не выспалась совсем.

– Капризничал, что ли?

– Ой, Ирин, и не спрашивай, – махнула Катя рукой. – Всю ночь не спал, я прямо не знала, что мне делать. Чувствует, наверное, что я не его мать. Намучился, уснул под утро, а в шесть часов опять проснулся, есть попросил, поел и снова уснул. До сих пор носиком сопит. Я, когда его накормила, тоже прилегла и как в пропасть провалилась.

– Пошли на кухню, вот эту сумку в холодильник выгрузи, а тут все для пацана, – сказала Ирина и направилась в сторону кухни. – Я вчера заглянула в твой агрегат, а там скоро паучки паутинку себе совьют. Ты что же, святым духом питаешься?

– Да нет, я как раз вчера собиралась набег на супермаркет сделать, да не смогла – по известной тебе причине. Кое-что в холодильнике оставалось, мне хватило, – махнула Екатерина рукой и пошла в ванную комнату умыться.

«Сейчас включу ледяную воду, чтобы окончательно проснуться, – подумала девушка. – Так спать охота, что, кажется, сейчас скончаюсь!»

Катя включила холодную воду и, набрав ее в ладони, окунула лицо. Проделав эту процедуру несколько раз, она почувствовала, что щеки начало пощипывать.

– Так-то лучше, – вздохнула Катя, вытираясь махровым полотенцем. Ее взгляд упал на бачок для грязного белья, и она удивленно вскинула брови. – Интересно, что здесь делает мокрый памперс? Я же их выбрасываю в помойное ведро или сразу несу в мусоропровод! Не помню, чтобы я его сюда приносила… Ой, по-моему, от недосыпа я делаю все не так, как нужно, – покачала она головой. – Наверное, ночью, когда Тимку переодевала, принесла сюда и забыла. Еще одна такая ночь, и я уже ничему не удивлюсь!

Пока Ирина хозяйничала на кухне, Екатерина решила посмотреть, как там мальчик, и на цыпочках, чтобы не разбудить ребенка, прошла в комнату. Вошла – и замерла на пороге как вкопанная. Кровать, на которую она положила ребенка, была пуста! Постояв некоторое время, чтобы осмыслить происходящее, Катя вдруг поняла, что произошло нечто из ряда вон выходящее. В это время появилась Ира и, наткнувшись прямо на пороге на подругу, зашептала:

– Ну, куда ты пропала-то? Зову, зову тебя, а ты будто оглохла. Пошли на кухню, я кофе поставила, яичницу с ветчиной сейчас приготовлю. Я тоже без завтрака из дома убежала, есть хо… – договорить девушка не успела, потому что Катя, повернувшись к ней и выпучив глаза, еле вымолвила:

– Ира, ребенок пропал!

Глава 4

– Это что же получается? – «нарезая» круги по комнате, возмущенно говорила Ирина. – Что по твоей квартире кто-то запросто разгуливает?! Унесли ребенка прямо из-под носа – и трава не расти? У кого еще есть ключи от дверей, кроме тебя? – резко остановилась она.

– У тебя, – буркнула Катя, не глядя на подругу.

– Дура совсем, да? – покрутила пальцем у виска Ира. – Я-то здесь при чем? Мне этот ребенок сто лет в обед не нужен. И потом, у меня твои ключи где-то дома валяются, я их с собой не таскаю.

– Сама такая, – огрызнулась Катя. – Я же не говорю, что это ты Тимку сперла. Ты меня спросила, у кого еще ключи от моей квартиры есть, я тебе и ответила. И нечего на меня орать, и без этого голова кругом идет.

– А у Женьки есть? – задала Ирина следующий вопрос, не обращая внимания на возмущение подруги.

– Еще чего не хватало, – фыркнула девушка. – Что это я любовнику буду ключи давать? И потом, зачем Женьке чужой ребенок понадобился? Да и нет его сейчас в Москве, он же во Францию укатил еще месяц назад. Ой, Ир, совсем ты мне голову заморочила. При чем здесь вообще Женька? – развела Екатерина руками.

– Просто перебираю варианты, у кого могут быть ключи, – хмуро пробормотала Ира. – Кать, а может, ты вчера дверь забыла закрыть?

– И что из этого следует? Что мальчик решил самостоятельно пойти погулять? Ты хотя бы думаешь, что ты сейчас говоришь? – постучала Катя кулачком себе по лбу. – Ведь понятно, что кто-то специально пришел, чтобы его забрать! Надо же, как я могла так крепко спать, что ничего не услышала? – пробормотала она.

– Может, это та самая няня, которая тебе звонила? Пришла, посмотрела, что ты спишь, решила не беспокоить тебя, забрала ребенка и ушла, – сделала вывод Ирина.

– Ира, что ты мелешь, ну что ты мелешь-то? Думаешь, что говоришь? Мало того, что по какой-то совершенно непонятной причине этого ребенка подкинули именно мне. Так еще выходит, у них и ключи от моей квартиры есть?! Это уже слишком, – возмутилась Катерина.

– Да нет, ты меня не так поняла. Говорю же, может, ты вчера дверь не закрыла, а утром эта няня пришла за ребенком, увидела, что дверь открыта, вошла, увидела, что ты спишь, и не стала тебя беспокоить. Забрала Тимку и убежала.

– Я пока склерозом не страдаю и прекрасно помню, что дверь закрывала, когда ты ушла. И потом, если бы все и было именно так, как ты говоришь, я думаю, мне хотя бы записку оставили!

– Может, в милицию заявить? – предложила Ира.

– Ага, и что мы там скажем? Что мне сначала подкинули ребенка, а потом снова утащили и теперь я разыскиваю того, не знаю кого? Так, что ли? – почти простонала Катя.

– Нет, конечно. – Ирина пожала плечами, потом решительно рубанула рукой воздух: – А может, ты и права. Прийти и рассказать нужно все, как было на самом деле. Они там профессионалы, вот пусть и решают, что с этой информацией делать.

– Девочка моя, нас с тобой примут за ненормальных!

– Это почему же – за ненормальных? Мы что с тобой, настолько плохо выглядим, что нас можно принять за сбежавших из дурдома? – возмутилась Ирина.

– Не утрируй, а смотри на вещи реально. Ты что, забыла, что я журналист и пишу статьи в раздел криминальной хроники? Я достаточно знакома с нашими правоохранительными органами, приходилось общаться по долгу службы.

– И что из этого следует?

– А то! – рявкнула Катя на бестолковую подругу. – Кто возьмет заявление о пропаже чужого ребенка, да еще подкинутого мне же сутки назад? Чей это ребенок? Откуда он взялся? Мы же ничего не знаем. А в милиции нужны факты! Конкретные факты, ты хоть это понимаешь? Что мы с тобой сейчас можем предъявить? Может, отнесем им использованный памперс? К счастью, остался один, в ванной комнате лежит. Знаешь, как там у них дела обстоят? Нет трупа, нет и дела.

– Какого трупа? Что ты городишь? – испуганно спросила Ирина.

– Не обращай внимания, это я так, к слову сказала, – махнула Катерина рукой. – У нас с тобой ничего нет: ни документов, ни фотографии ребенка – вообще ничего. Кто мы такие? Почему заявляем о пропаже малыша, с какой такой стати? Господи, у меня сейчас голова лопнет, так разболелась, – простонала Катя. – Такое чувство, что я сплю и мне снится кошмарный сон, а я никак не могу проснуться. Ир, ну придумай же хоть что-нибудь, я сейчас с ума сойду! Куда бежать? Что делать? Или вообще ничего не делать?

– Вот здесь ты, наверное, права, – ухватилась за последние слова подруги Ира. – Успокойся, Катя, нечего самой себе голову морочить. «Мы странно встретились и странно разошлись».

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Екатерина.

– А то! Тебе ребенка подкинули, ты не видела кто, а теперь забрали, и ты тоже не видела кто. Забудь и успокойся.

– Ты так думаешь? – с сарказмом прищурилась Катя.

– Только так, и не иначе, – тоже прищурилась Ира и с вызовом посмотрела на подругу.

– И ты считаешь, что я должна посмотреть сквозь пальцы на то, что по моей квартире кто-то совершенно свободно разгуливает?

– Да, это, конечно, факт неприятный. – Ирина сморщила нос и почесала его кончик. – И что ты предлагаешь?

– Пока ничего предложить не могу. Хотя… есть одна идея.

– Какая?

– Давай-ка к Галине сходим, – сказала Катя.

– Зачем?

– Ты же в курсе, она у нас все знает и все видит. Вдруг она видела, как кто-то из нашего подъезда с ребенком выходил? Мальчика унесли уже утром. В шесть часов я его покормила, а потом уснула, даже сама не заметила как. Он всю ночь давал мне прикурить, я уже с ног валилась. Значит, его утащили между шестью и десятью часами утра. Ты приехала в половине одиннадцатого, и Тимки уже в квартире не было. Пойдем к Галине, – решительно проговорила Екатерина и уже направилась было в сторону прихожей.

– А как ты ей объяснишь свое любопытство? – остановила ее Ирина неожиданным вопросом.

– Нужно подумать, – задумчиво проговорила Катя.

– Нет, Кать, мне кажется, это не самый подходящий способ что-то узнать. Галина Ивановна потом все это разнесет по дому с такими «подробностями», что тебе в скором будущем припишут киднепинг. Может, лучше подождем, когда Ленька из отпуска приедет? Ты сама говорила, что он сможет помочь, все узнает про мальчика со своими хакерскими способностями.

– Целую неделю сидеть и ждать? А вдруг за это время с малышом что-то случится? Ты же помнишь, что написано в записке, – возразила Катя.

– Тогда ничего больше не остается, как идти в милицию, – сказала Ира.

– Черт, черт, и посоветоваться не с кем, – злилась Катя, мучительно соображая, что же делать.

– Кать, давай-ка мы с тобой успокоимся, сядем и подумаем хорошенько, – предложила Ира.