Помоги проекту - поделись книгой:
Туроутир Агенарга открыл Совет коротким сообщением. Задачи первоначальной разведки боем, предпринятой «Кенаром» в одиночку, выполнены. Доказана уничтожимость Объектов, получена новая информация об их устройстве. Определены границы вторжения, подтвержден расходящийся характер траекторий Объектов и очерчена зона их предполагаемого Источника. Задача момента — уточнить дальнейшие действия «Кенара». Затем Туроутир Агенарга предоставил слово. Метмону.
Метмон подготовился основательно. Таблицы, графики, описания имитирующих экспериментов — обилие цифр впечатляло. Проявляя чудеса эрудиции, Метмон предложил несколько теорий происхождения Объектов и аналогий. Он сравнил их с земными шаровыми молниями — сгустками электромагнитной энергии, двигающимися по причудливым траекториям, следуя за случайными взвесями в воздухе. Конечно, «это грубая аналогия, ибо саморегуляция Объектов такова, что их вполне можно считать живыми». Туроутир Агенарга прервал его на сорок третьей минуте доклада.
— Все это очень интересно, но вспомним цель обсуждения. Военный Совет — это не научная лекция, тем более что Метмон, на мой взгляд, не совсем прав. Судя по имеющейся информации, Объекты больше похожи на зеркала.
— Какие еще зеркала?
— Я говорю «зеркала» в обобщенном смысле. Обыкновенное зеркало передает изображение предметов, меняя правое на левое и наоборот. Воздействие Объектов производит инверсию определенных качеств. На Кирре изменили направление метаболизма, на Анарге — инстинкт самосохранения подменили психозом самоубийства.
— А ПС-2147?
— Дежурные вахты космических маяков набирают из особого сорта людей, своего рода рекордсменов педантизма и пунктуальности. Противоположность этих качеств губительна, что и демонстрирует информация, которой мы располагаем.
— Вы хоть понимаете, адмирал, какую чушь с научной точки зрения вы несете? Зеркала! Да как же можно инвертировать такое сложнейшее, интегральное чувство, как инстинкт самосохранения? Это вам не правое и левое!
Туроутир Атенарга пожал плечами.
— Я как военный обязан правильно оценивать и обобщать данные обстановки. Объяснить, почему происходит именно так, каков внутренний механизм явлений, — это не моя, а ваша проблема.
— Не понимаю…
— Жаль, не располагаю временем вам помочь. Продолжим обсуждение. Из предположения, что Объекты являются обобщенными инверторами, следует несколько практически важных выводов. Первый — то, что наиболее безопасный способ их уничтожения должен основываться не на лучевом оружии, не на создании мощных энергетических полей, а на применении, скажем, обыкновенных снарядов. Я прошу вас, Астаройт, позаботиться о соответствующем вооружении комплектующейся эскадры. Второй вывод касается уточнения цели дальнейших действий «Кенара».
Метмон бурчал что-то под кос, негодуя.
— В целом я согласен с вами, адмирал, — царственно прервал возможную дискуссию Сем Нарайн. — Каковы ваши предложения?
— Первоначально намеченные задачи разведки боем выполнены, расход горючего — 70 процентов, что позволяет ставить вопрос о возвращении на базу. Учитывая, однако, боевой настрой экипажа и вынужденно значительные сроки формирования эскадры для отражения агрессии Объектов, перед «Кенаром» целесообразно поставить дополнительные задачи. Реально это может быть либо отработка безопасной тактики уничтожения Объектов, либо поиск Источника. Лично я склоняюсь к выбору первого варианта. Главным образом потому, что вряд ли Источник удастся найти с ходу — слишком велика погрешность пролонгации траекторий движения Объектов.
— Безопасная тактика уничтожения Объектов подразумевает использование снарядов?
Да. Причем, я полагаю, не обязательно ориентироваться на нечто особенное, вполне подойдут и некоторые штатные средства. Например, планетарные зонды, применяемые как обыкновенные самонаводящиеся ракеты. Заряды, я думаю, изготовим в корабельных мастерских.
— Вы убедили меня, что это наилучший вариант. После завершения Военного Совета Сем Нарайн спросил:
— И все же, Тур, эти ваши Зеркала — искусственного происхождения или нет? Я не верю, что подобные формы жизни могут появиться естественным путем. Природа, конечно, неисчерпаема, но не до такой же степени! А может, они в придачу и разумны? Мне на днях подсунули брошюрку с нашими ошибками в определении разума…
— Вы правы, — не преминул вмешаться Метмон, — собственно, критерий разумности определен лишь применительно к планетарной биосфере, качественно не отличающейся от земной. Человек разумный, в отличие от животных, мыслит абстракциями и способен потому сделать предметом своих раздумий собственные мысли. Эволюционируя, меритские маги со временем, видимо, займут такое же отношение к человеку, какое он сейчас занимает в животном мире. Они, может быть, и откроют нам всеобъемлющий для нас критерий разумности. Очень, очень сложный вопрос.
— Я военный, а не ученый, — ответил Туроутир Агенарга. — Мне не пристало философствовать. Пусть Объекты будут живыми, если некоторым из вас этого очень хочется, — мое отношение к ним не изменится. Они обладают многими признаками, которые действующими инструкциями приписываются разумным. Большой соблазн объявить их искусственными, но именно по этой причине я воздерживаюсь от этого. Меня учили избегать очевидных и самых удобных путей.
— Чем больше я думаю о них, тем больше вопросов возникает, — продолжал Сем Нарайн, наморщив благородный лоб. — Ваша идея, что Объекты каким-то образом играют роль зеркал, причем необычных зеркал… Что вы думаете о наших пропавших «Огузах»?
— А что тут думать? Надо искать. Это единственное, что нам остается. Испокон веков для человека самый страшный враг — другой человек. Чтобы уверенно смотреть в будущее, нашу операцию нельзя будет считать завершенной до тех пор, пока не будет определена судьба всех контактеров с Объектами. Найти «Огузы», я полагаю, несложно. Пункты назначения известны, предполагаемые маршруты — тоже. Если произошло нечто из ряда вон выходящее — воспользуемся таблицами Месенна — Корева. Именно для этого я настаивал на их получении. Найдем. Никуда они не денутся.
— М-да. Вы правы, как всегда. Хорошо, давайте расставаться. — Сем Нарайн позволил себе плотоядно улыбнуться. — Мне давно пора заняться подготовкой доклада для пленарного заседания Межгалактического Совета. Думаю, наши требования найдут понимание.
Пока одно слово «наши» очертило ту организационную структуру, созданную на гребне борьбы с Инверторами. Ничто не пропадает бесследно, и через много лет эта организация, переродившаяся в Орден Третьей силы, понесет ответственность за многие и славные, и мрачные деяния. Но это уже другая история.
Почти сразу «Кенар» наткнулся на компактную группу из четырех Объектов. Ракета, пущенная с первого «Азарха», вошла в центр одного из них, взрыв — никакого эффекта.
— Слишком мал заряд, — объяснил Метмон, проведя бессонную ночь за расчетами. — Я определил критические значения энергии и интенсивности ее выделения. Однако главный инженер утверждает, что в корабельных мастерских изготовить такие разрядники невозможно.
Туроутир Агенарга лично проверил расчеты.
— Может, вспомнить забытые виды оружия? Термоядерный заряд, например?
— Не получится. Слишком мала скорость высвобождения лучистой энергии, — забраковал Метмон.
— Вакуумный разрядник, — предложил Кокро-ша. — Можно уничтожать Объекты, вызывая искусственную флуктуацию энергии пространства. В нормальных условиях вероятность инициации ничтожно мала, но структура Объектов…
— Не получится, — предрекал Метмон в союзе с главным инженером. — Такие сложные изделия на «Кенаре» не собрать.
— Физика пространства — моя вторая профессия, — настаивал Кокроша. — Я могу собрать разрядники.
Он был хорошим офицером, а значит, на него можно было положиться. Туроутир Агенарга распорядился начать работы, и через пять суток первые три снаряженные ракеты были отправлены на «Азарх». Метмон утверждал, что только при их синхронном срабатывании можно ожидать гибели Объекта.
Ракеты, начиненные сложнейшей электроникой, сошли с аппарелей «Азарха» и одновременно пронзили Объект. Короткий всплеск — и он перестал существовать. Так же был расстрелян второй, затем — третий. Заряды планетарных зондов, направленных на последний Объект, сработали раньше срока. Тогда Туроутир Агенарга, опьяненный успехами, перешагнул допустимую грань риска и приказал «Азарху» ударить инфралучом.
Объект, умирая, огрызнулся. Сильный удар потряс «Кенар». Сработала защита, трансформируя нахлынувшую извне мощь в кинетическую энергию звездолета. Мгновенная перегрузка покорежила внутренние переборки, превратила незакрепленные предметы в коварные, разрушающие все преграды снаряды.
Из экипажа пострадал один Туроутир Агенарга. «Кенар» не предназначался во флагманы, и рабочее место, оборудованное для адмирала в командной рубке, не имело дополнительной гравитационной защиты. То, что раньше называлось Туроутиром Агенарга, тонким слоем покрыло пол командной рубки и окрасило стены в пурпур.
Через сутки «Кенар», произведя неотложный ремонт, взял курс на базу. Останки адмирала, помещенные в специальную капсулу, поддерживающую чрезвычайно низкую температуру, составляли его скорбный груз.
Дни как песчинки, а ткут неразрывное полотно жизни. Туроутир Агенарга стал восьмым из Воскресших.
Появление Первого — всегда чудо, достойное особой истории. Возвращение адмирала к жизни — восьмого — произошло прозаически. Пришло время донести до общественности крупицу правды, и их встречали как героев. Каждый член экипажа получил награду, очередной чин и краткосрочный отпуск, дабы личным присутствием оживить сухие информсводки о новом грозном явлении неистощимой на выдумки природы, пресечь панические слухи и поднять авторитет Флота. Затем они малыми группами влились в экипажи срочно формируемой великой эскадры. И в толчее кадровых перестановок и учений, шумных испытаний образцов нового оружия совсем незаметным оказалось прибытие на Ценодва Вэра Корева, полномочного представителя Меритской общины и хранителя Таблиц, и Илвина Ли. Под их наблюдением группа врачей, вчерашних выпускников военно-медицинского училища, произвела размораживание тела адмирала и поместила его в ванну со специальным физиологическим раствором. Илвин Ли, не терпевший присутствия посторонних, отослал всех и лично принялся чудодействовать. Когда через несколько часов дежурная бригада реаниматоров прибыла по срочному вызову, Туроутир Агенарга был жив, но находился в глубочайшем болевом шоке.
С тех пор боль стала его главной лечебной процедурой. Болею — значит существую, болею — значит живу. Живу как болею… Боль можно было бы снять, но медики не решались лишний раз вторгаться в мозг адмирала. Он, несомненно, был осенен многими драгоценными талантами, а это дело тонкое. Лучше не рисковать. Главный завет медицины — не навреди. Туроутиру Агенарга объяснили, что чем больше боли, тем быстрее выздоровление, и он безропотно нес свой крест.
Уже двадцать первоклассных звездолетов прочесывали сектор вторжения. Количество уничтоженных Объектов исчислялось тысячами. Был обнаружен один из пропавших «Огузов». Из всего экипажа — более пяти тысяч колонистов — уцелели четверо, случайно оказавшихся запертыми на продовольственном складе. Так появилась еще одна легенда второй эпохи освоения космоса. Под воздействием Объектов отказала электроника. Впервые человек оказался в свободном космосе без поддержки интеллектуальных механизмов. Только четверым располагаемый запас времени позволил определить причину поломки, найти тот единственный вид отказавшего регистра и произвести ремонт. Немыслимо хрупка мощь твоя…
После прохождения адмиралом курса интенсивной терапии Сем Нарайн специальным декретом Межзвездного Совета добился для него направления на Фею.
В те времена геронтология как наука существовала лишь в мечтах особо страждущих и знала только два по-настоящему сильнодействующих средства — вытяжку из ривского рененя (вся ее химиотерапия) и пребывание на Фее (физиотерапия). Официальное название Феи — Анга. Страсти вокруг нее кипели по собственным законам, для понимания которых мало прослушать одну историю. В день отбытия Туроутир Агенарга оказался бессильным свидетелем беспорядков, затеянных группой возвращающихся на родину молодых феитов. Они имели, как и адмирал, высший приоритет по транспортному обслуживанию, но не пожелали терпеть пятичасовую очередь. Как обычно, когда закончились увещевания, пошло в ход оружие. В результате посадочный модуль н-туннеля оказался поврежденным.
Несколько дней незапланированного ожидания Туроутир Агенарга потратил на то, чтобы проконсультироваться у ведущих медиков Мирры. Это самый неоднозначный, психологически тяжелый период его жизни. Все дело в странном сне.
Точно установлено, что Туроутир Агенарга внезапно очнулся от привычной дремы на второй день пребывания на Мирре. В чем дело? Новый источник боли? Как неудобно лежать. Хотя б минуту отдыха, блаженного забытья. Что-то колючее у него на шее. Туроутир Агенарга непроизвольно дернулся, дотянулся рукой. Охнув, оторвал. Нет силы в пальцах раздавить мразь — бросил на стол перед собой.
Довольно крупное существо. То ли таракан, то ли клоп. Все в синей жидкости, заменяющей Туроутиру Агенарга кровь. И это здесь, в медицинском центре, средоточии санитарии и антисептики! Волна негодования охватила Туроутира Агенарга. Раздавить, уничтожить эту пакость! Тварь пытается скрыться. Удар кулака — и все.
Передохнув, Туроутир Агенарга вызвал дежурного. Продемонстрировал останки, отвел душу, высказав малую толику того, что успела накопить боль. Получил извинения и успокоился. Как вскоре выяснилось — рано.
Начался кошмар. Последовательно представители всех служб администрации Мирры приносили извинения за нарушенный покой. Целая делегация явилась забрать трупик. Затем Туроутир Агенарга был разбужен сообщением, что им открыт неизвестный науке вид насекомых. Уникальное строение, невообразимые внутренние органы. При этом ни намека на нервную систему. Начальник карантинной службы долгое пристрастием допытывал, с кем, когда и как Туроутир Агенарга вступал в контакт на пути к Мирре. Председатель коллегии номиналистов лично поздравил: открытый славным адмиралом новый вид насекомых войдет в науку под именем — прозвучало что-то завораживающе красивое на неолатыни — клоп Агенарга Миррский.
Ученый мир долго бурлил после этого, безуспешно пытаясь отыскать других представителей открытого Туроутиром Агенарга вида насекомых. Высказывались осторожные намеки, что это чья-то злая шутка, муляж, в лучшем случае — единичный мутант. Вроде бы на Колле назойливых кровососущих мушек одно время называли агенарками. Но Колла — это история Янияна и Яна Теренсов, Рона Шера и Велы Клаусвар. Это история становления адептов Третьей силы, не имеющая к Туроутиру Агенарга прямого отношения. А в тот день на Мирре вконец обессиленный адмирал едва дождался ночи. Обесточил всю аппаратуру своей палаты. Наконец-то покой. И пришел к нему сон.
Может, и не было сна. На следующий день Туроутир Агенарга ничего не помнил, лишь легкое чувство тревоги не покидало его. Много позже, на Фее, вместе с выздоровлением стали приходить обрывки воспоминаний. Но тот сон перемежался со сновидениями небытия, и Туроутир Агенарга никогда не мог провести между ними четкой грани.
Меж тем вести, доходившие до него, неожиданно приобрели тревожный характер. Пропал еще один звездолет, как раз в том районе, где могла пролегать трасса второго, пока не найденного «Огуза». Специальная экспедиция, снаряженная на поиск и уничтожение Источника, возвратилась ни с чем. Нужны были Таблицы Месенна — Корева, но по понятным причинам они могли быть получены только лично адмиралом. Минимальный курс лечения на Фее предполагал полугодовое пребывание на ней. Туроутир Агенарга покинул Фею через два месяца, как только убедился, что в состоянии выполнить установленные нормативы по физической подготовке для своего возраста.
«Аист», адмиральский корабль, почти четырехкилометровый исполин, масса-нетто более 25 миллионов
Туроутир Агенарга был недоволен. «Аист» не военный корабль, экипаж разношерст и плохо обучен. Тактико-технические характеристики флагмана на порядок выше любого корабля Межзвездного Флота? Подобрали лучших специалистов? Это хорошо, но, как говаривал Туроутир Агенарга, «в строю — как в могиле: все должны быть равны. Индивидуален лишь начальник». И адмирал слаживал экипаж ежедневными учениями. Каждый раз какой-нибудь сбой, накладка, неточность, небрежность в исполнении приказов. Ладно, это преодолимо — адмирал сам приспосабливался к кораблю и чувствовал возможности экипажа. Опасно только одно — намеренное нарушение дисциплины.
На последнем занятии произошла заминка с обработкой вводной. Адмирал в нарушение буквы и духа учений, не выходя из оперативного времени, связался с информационной группой и потребовал объяснений. Застигнутый врасплох начальник группы признался, что стажер Аранд Гот смеется… Туроутир Агенарга распорядился прибыть к нему по завершении занятий. Аранд Гот, знакомое имя.
По-привычному быстро завершив разбор учения, Туроутир Агенарга отослал командиров подразделений и служб и вызвал нарушителей. Начальник группы, раскрасневшийся, застыл как статуя. Прекрасный специалист. И старается. Жаль, если лишен таланта руководителя. Со временем из него получился бы хороший офицер. Стажер — полная противоположность. Вальяжная поза. Даже перед адмиралом не удосуживается подчеркнуть стойку «смирно». Так и есть, это его знакомый по Мирре.
Нагнетая тишину, Туроутир Агенарга не спеша пролистал личные дела обоих. Стажер несколько раз кашлянул в нетерпении, почесал ногу. Видимо, слишком многое кажется ему пустой тратой драгоценного времени. Краснота начальника группы пошла яркими пятнами.
— Так, — сказал Туроутир Агенарга, поднявшись, — к моему большому сожалению, я вынужден внести в бортовой журнал запись, что сегодняшнее учение следует признать неудачным вследствие того, что имели место пререкания со стороны стажера информгруппы.
— Так точно, — не к месту вырвалось у начальника группы.
— Вам я объявляю устное замечание за недостаточное внимание вопросу воспитания у подчиненных необходимых дисциплинарных качеств. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы. Идите.
— Есть, — почти радостный выкрик, и адмирал остался один на один со стажером.
— Вам, как я понимаю, безразлично, что своим поведением вы подводите товарищей, своего непосредственного начальника?
Стажер молчал, лишь на мгновение адмирала обожгло пренебрежение, промелькнувшее во взгляде больших черных глаз.
— Что же делать? — задал Туроутир Агенарга риторический вопрос.
— Я готов понести заслуженное наказание, — с полным безразличием ответил Аранд Гот.
— Готовы? Но я не готов наказать вас. Наказание не цель, а средство. Но на вас бессмысленно воздействовать обычными средствами, право применять которые дано мне Уставом. Вам глубоко наплевать на меня, на экипаж, на весь Флот. Так?
— Не вижу оснований для подобных обобщений.
— Что вы сказали?
— Что вы не правы.
— Прав я или нет — не вам судить. И запомните на будущее, что ответы на вопросы старшего по званию должны быть лаконичными и только по существу. Утвердительный ответ — «так точно», отрицательный — «никак нет». Понятно?
— Конечно же.
— Не понял.
— ?
— Не понял!
— ???
— Не «конечно», а «так точно». Улавливаете разницу?
— Так точно.
— Уже лучше. Чем вызван ваш отказ выполнять приказ?
— Отказ? Отказа не было. Я просто заметил, что ничего более идиотского нельзя придумать, чтобы занять нас. Это ж надо нафантазировать, что гравидатчики молчат, а оптика…
— В боевых условиях возможно все, — повысил голос адмирал. — При встрече с противником вы так же будете называть его идиотом?
— Ну… — Аранд Гот не находил слов, чтобы показать, что реальная обстановка — это совсем другое дело.
— Да, скорее всего мы отрабатываем ситуации, которые никогда не встретятся на практике. Верх наивности надеяться, что ты можешь точно предугадать даже свое ближайшее будущее. Цели наших занятий иные. Первая — боевое слаживание. Это то же самое, что из бесформенного вороха разнородных деталей собрать работающий агрегат. Вторая цель — чтобы я, как командир, чувствовал настоящие возможности экипажа и не ставил непосильных задач в боевой обстановке.
Стажер молчал.
— Основа достижения первой цели — строжайшая дисциплина, готовность всех и каждого четко и незамедлительно выполнить любой приказ, кроме явно преступного. Понятно?
— Ну, это же очевидно.
—?
— Так точно, понятно.
— Многовековой опыт подсказывает, что мало добиваться так называемого сознательного выполнения приказа. Думать, нажимая на гашетку, — непозволительная роскошь. Мгновенные изменения боевой ситуации зачастую требуют инстинктивной дисциплинированности. Я бы назвал это даже новым безусловным инстинктом подчиненности. Как раз для воспитания этих качеств существует такое понятие, как уставной порядок, четкая регламентация буквально всех бытовых взаимоотношений. Устав — не эклектика замшелых догм. Устав — это мировоззрение. Понятно?
— Так точно.
— Хорошо, что понятно. Итак, рассмотрим нашу ситуацию. Обычный вид дисциплинарного воздействия — выговор или замечание, арест и прочее — вряд ли окажутся действенными. Не так ли?
— Не, — пауза, — могу знать.
— Я могу списать вас с корабля.
— Списать? Это несправедливо. За такую мелочь! Я зачислен в экипаж «Аиста» по личному ходатайству консула.
— Мне неизвестны мотивы консула, сподвигнувшие его на это. Возможно, мне и не полагается их знать. Однако я вижу, что ваше пребывание на борту «Аиста» снижает его боеспособность, а это достаточное обоснование моего возможного решения. Кроме того, мне известны факты вашей, скажем очень мягко, недисциплинированности, связанные не только с последним происшествием. Мы встречались с вами ранее?
— Никак нет.
— А на Мирре?
Поделиться книгой: