Калейдоскоп

Сергей Григоров

Калейдоскоп

ХРАНИТЕЛЬ

Гость появился в неурочный час, когда пламя свечей золотило вязкую утреннюю стылость. Держа Кафзиэля на руках, я открыл дверь почти сразу, как он позвонил.

— Простите, здесь живет?.. — Он произнес Имя.

— Нет. Вы ошиблись. Такая здесь не проживает.

— Странно… Ее дальние родственники просили передать кое-что, дали этот адрес. Вы давно здесь живете?

— Больше недели.

— И ничего не знаете о прежних жильцах? Девушка с матерью…

— Не интересовался. У меня своих забот хватает. Я сам здесь случайно. Квартира не моя — моих знакомых, а я нечто вроде хранителя. Про старых жильцов слышал лишь, что они вообще уехали из города.

— Куда?

— Ну, куда отсюда уезжают, получив приличные деньги? В столицу, конечно. Только там в наше время можно найти и хорошо оплачиваемую работу, и квалифицированную медицинскую помощь. — У них… были какие-то проблемы со здоровьем?

— Не могу сказать ничего определенного. Вроде бы у старшей был неблагоприятный диагноз. Так, всего лишь подозрение — в здешних больницах сейчас не проводится ни одно сколько-нибудь серьезное обследование. Врачи лечат по наитию, так же ставят и диагнозы.

— Странно. На здоровье они не должны были жаловаться.

— Они и не жаловались. Но подозрение на болезнь зачастую страшнее ее самой.

— Понятно-понятно. И вы не знаете, как их можно найти?

Я пожал плечами. Он стоял в нерешительности, переминая ногами. Возраст его был неопределенно большой. Куцая, явно не по сезону шапочка. Изношенное пальто. Воспаленные глаза. Чуть трясущиеся руки выдавали крайнюю степень усталости, однако его уверенность в благости мира являлась неиссякаемым источником скрытой силы. Такой человек не может вызвать жалости, и я не сказал, что его поиски напрасны. Далее держать его у порога показалось неудобным, и я предложил ему войта, выпить чаю с дороги. Мое приглашение было принято с чуть заметной благодарностью.

— Это мой квартирант, — сказал я, сбрасывая Кафзиэля на пол. — Зовут Авдеем, нрав злой, так что без особой нужды не трогайте.

— Хороший котик, — сказал, гость чуть заискивающе.

Раздевшись» он прошел в комнату, оглядывая обстановку с нескрываемым интересом. На груди у него, придавливая, висел тяжелый орнаментированный крест. Увидев иконы, зажженные свечи, гость испытал явное облегчение. Баул свой он оставил в прихожей, и Кафзиэль на свой манер принялся изучать незнакомый предмет.

— Вы верующий?

— Да как вам сказать, — ответил я, заваривая чай. — И да, и нет. Я не отрицаю существования Бога. Однако иконы не мои.

— А-а, понимаю. Вы ученый. Верно я угадал? Могу сказать даже больше: судя по вашей, библиотеке, вы биолог… Или астроном?

— Идите сюда, на. кухню. Все готово.

Я разливал чай, и синеватая дымка клубилась по белизне фарфора. Свежий мед потел в блюдце Рядом, сдивочно благоухая, громоздилось рассыпчатое печенье, восточные сладости. Теснились вазочки с орехами, фруктами. Чуть в стороне улеглось блюдо с янтарной красной рыбой, нарезанной тонкими — до прозрачности — ломтиками. Как я и ожидал, великолепие стола вытолкнуло страсть проповедника, наружу.

— Так, значит, вы ученый, и естественно, сопрягаете веру с догмами своей науки. Для вас Бог, видимо, существует прежде всего в виде всеобщей гармонии. А Мессия? Верите ли вы в Его приход?

— Больно тяжело согласиться с ним.

— Почему? Наука не позволяет? Вы, материалисты, — говорил гость, брезгливо ломая пахлаву, — нелогичны и непоследовательны. Вы утверждаете, что единственный правильный метод познания мира — научный, что наука позволит вам со временем узнать все. При этом вы забываете — или делаете вид, что забываете, — одну «малость», а именно то, что наука занимается только повторяющимися событиями. Такими, которые можно тиражировать бесконечно. Для которых можно установить единственную причинно-следственную связь, представить ее в виде некоей закономерности, не зависящей от воли наблюдателя. Однако любое явление, любой процесс существует только в единственном числе. Уже древние заметили, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Неповторимость — неотъемлемый атрибут природы. Разве можно этим пренебрегать?

— Почему бы и нет, если понимать уникальность как продукт множества малозначащих деталей? Скажем, определяя местоположение какой-либо звезды, можно — да и нужно — не учитывать, какая температура у тебя в квартире, что ты ел на завтрак и так далее.

— Вы уверены?

— Абсолютно. И убеждался в этом множество раз.

— Я допускаю, что вы рассчитаете, например, траекторию брошенного камня достаточно точно. Для предметов какого-то масштаба в каком-то диапазоне времени вы можете говорить о предопределенности, и спорить с вами будет трудно. Но так ли предопределены явления микромира, коли пришлось для описания их изобретать новый, чуждый окружающему миру язык — квантовую механику? Так ли предопределено поведение сложных систем? Вот простейшая сложная система: рука с зажатой игральной костью. Вы можете сказать, что предопределено выпасть единице?

— Зато я кое-что могу сказать о вероятностях событий.

— Опять-таки предполагая возможность повтора действий. А это принципиально неверно. То, что мы, люди, воспринимаем как случайность, на самом деле промысел Божий. Он ведет и оберегает нас.

— Ведет? А как же тезис насчет свободы воли?

— Упаси Бог, я его не отрицаю. Ни в коем случае. Вы неправильно поняли. Бог не принуждает нас. Он ведет и оберегает, чтобы мы сами, но своей воле пришли к Нему.

— Зачем?

— Все в мире имеет свое предназначение. У человека тоже должна быть цель. Иначе жизнь лишена смысла.

— Все наши поступки — или некая часть их — осмысленны. Мы постоянно ставим какие-то цели и добиваемся их.

— Но это маленькие цели, ничтожные желания. Я говорю о смысле существования. Что может быть выше, благороднее приобщения к Богу?

— Отсутствие всякой цели.

— Не понял.

— Что здесь непонятного? Изначальная бессмысленность существования — и самое тяжкое проклятие, и высшее благо человека. Любая цель, какой бы она ни была, — все равно ограничение. Действия человека, добивающегося чего-либо, можно предугадать. Он становится конечной системой, занимающей какую-то свою нишу мироздания. Человек, не имеющий цели, потенциально способен на все. Лишь Ничто не имеет границ, все остальное заперто в клетке своего определения. Так зачем человеку, наделенному свободой воли, добровольно обрекать себя на заточение?

— Потому что есть опасность подчинить свои помыслы Зверю.

— Да, есть. Ну и что? С ней можно тоже бороться.

— Бороться? Тоже?

Он застыл с открытым ртом, с ужасом глядя на меня.

— Вы не принимаете науку потому, что просто не умеете извлекать из нее пользу, не владеете научным методом познания. Вот сегодняшний пример. После поверхностного осмотра вы предположили, что я астроном, и успокоились на этом. Будь у вас чуть больше впечатлений, вы, наверное, решили бы, что я астролог. В любом случае вам надлежало незамедлительно проверить свои догадки, чтобы не оказаться ненароком — как, собственно, и вышло — в неудобной ситуации. В действительности звезды интересуют меня лишь в той степени, в какой они помогают предсказывать события. Наука утверждает, что ни одно явление не может возникнуть из ничего, само по себе. Для уникальных явлений и предвестники из ряда вон выходящие — не заметить их невозможно. Вспомните-ка Вифлеемскую звезду. Инструментарий, которым я располагаю, позволяет точно и заблаговременно рассчитать все обстоятельства появления такой сверхъестественной Сущности, как Мессия. А раз Он обладает огромным могуществом — значит легко уязвим. Где его наиболее слабое место? Правильно, в непорочном зачатии. Да вы не переживайте, Его Двойник-Антипод, как Сущность не менее могущественная, так же уязвим. Он не проявится, если возникнет не в неге и богатстве, а, скажем, в тюремной камере. Поскольку же сейчас в нашей стране все богатство имеет криминальную историю, предотвратить появление Зверя не представляет никакого труда. Уверяю вас, что весьма продолжительное время нам не грозит потеря беспредельности.

Он поспешил уйти. Уже стоя на пороге, метнул отравленную стрелу.

— В молодости, — сказал он, — я встречал людей, чем-то похожих на вас. Они верили, что мир предопределен и от воли человека ничего не зависит. А жизнь нам дана для удовольствий, Помните, раньше был обычай исполнять перед казнью последнюю волю осужденного, дабы он уходил из жизни умиротворенным? В сравнении с Вечностью и час, и год, и тысяча лет — ничтожное мгновение. Рождаясь, человек несет печать смерти, и Бог по бесконечному милосердию Своему позволяет ему немного… пошалить.

Я молча закрыл за ним дверь. Вернулся на кухню, сгреб все со стола в мусорное ведро. Вкусная еда — что костыль: передвигаться позволяет, но лишает удовольствия просто ходить. Я не калека, и для наслаждения жизнью мне не нужно ничего, кроме чистой воды и грубой лепешки.

Ныло сердце. Гость вез сильнейшие амулеты-обереги. Неплохо бы заполучить их. Я позвонил Исполнителю. Уволившись из больницы, он тяготился бездельем. Украсть баул, помеченный Кафзиэлем, составит для него небольшое развлечение.

Лишь повесив телефонную трубку, я умыл руки и открыл эту книгу.

АДМИРАЛ

Как блики на воде скрывают глубину, так яркий артефакт, притягивая, искажает восприятие прошлого. Имя адмирала упоминается сейчас столь часто, что невольно возникают сомнения — существовал ли он действительно. В свое время Туроутир Агенарга служил и модным объектом исследований историков, и персонажем детских сказок, источником мудрых изречений и героем многих курьезных историй и анекдотов. Жители Аррента полагают его своим прямым предком, а посему настаивают, что Туроутир Агенарга — человек с естественно фиолетовой кожей, и вес его в лучшие годы превышал полторы тонны. На далекой Эрсцелле, наоборот, его представляют почти бесплотным и потому первым человеком, научившимся летать… Память людей недостоверна, а извечная потребность персонифицировать добродетели и пороки подменяет историю мифом.

Звездные часы Туроутира Агенарга, несомненно, начались утром известного дня, в космопорту Цении-2. Сейчас трудно представить облик этого сложнейшего космического хозяйства. Конструкция звездолетов не допускала посадки на поверхность планет, поэтому причалы и обеспечивающие производства размещались на окраине планетной системы. Однако благодаря стационарным н-туннелям передвижение из кают-компании любого звездолета до, скажем, популярного тогда клуба «У Брайана» занимало менее получаса. Такими же н-туннелями, кстати, весьма неудобными, неэкономичными и потому ныне не сохранившимися даже как музейные экспонаты, в те времена постепенно соединялись многие обитаемые планеты. Это, согласно мнению Туроутира Агенарга, «отрицательно сказывалось на количественном составе Межзвездного Флота».

В то утро Туроутир Агенарга, тогда командир линейного крейсера «Кенар», по обыкновению, плотно позавтракал, но, нарушая привычный распорядок дня, не стал проводить анализ несения службы внутренним нарядом, а сразу проследовал в кабинет. Следовало срочно подготовить документы для планового ремонта звездолета. На это личным суточным планом Туроутира Агенарга было отведено три часа. Однако через час с небольшим он вынужден был проследовать в главную командную рубку корабля — по сверхсрочному закрытому каналу межзвездной связи его затребовал Мер Сегеда, Первый лидер.

Туроутир Агенарга доложил местопребывание, степень готовности и укомплектованность экипажа, обстановку на Цении-2 и в районе выполнении последнего задания, психо-моральное состояние и успешность овладевания личным составом специальными навыками и попросил указании.

Первый не был расположен давать указания. По-отечески просто и участливо расспросил, о погоде (какая погода в каюте-то?). Посетовал на трудности занятия спортом в летных условиях. Поинтересовался здоровьем. Дал несколько полезных советов, отражающих опыт почти трехсотлетней службы.

Заканчивая задушевный разговор, сказал:

— Тут вот какое дело, Тур. Возникла одна неприятная ситуация, требующая нашего участия. Козачи переполошились и оформили соответствующую директиву Совета. Ты там разберись на месте, что к чему. Словом, приказ я уже подписал. Задание, силы и средства, а также свои особые полномочия уточни сам. Как-никак, ты ведь шестой лидер, да? — Голос Первого посуровел. — Действуй по обстоятельствам. Мое единственное требование — ты его знаешь — не допустить «спирали» Гвара. Флот просто не переживет новой катастрофы вроде Меритской войны. Я надеюсь на тебя, Тур.

В детстве Туроутира Агенарга звали Тара. Товарищи-курсанты сократили его имя до Тир. Обращение «Тур», видимо, стало общепринятым лишь после воскрешения адмирала. Как называл его Мер Сегеда, доподлинно не известно, но это не столь важно.

Как и подобает, Туроутир Агенарга выслушал приказ, приняв положение «смирно» (ответил «есть» уже потухшему экрану), и немедленно приступил к исполнению. В течение получаса им было составлено три документа, Каждому из которых со временем придали особое историческое значение. Первый документ — приказ по звездолету «Кенар», объявляющий экипажу о получении нового задания, второй — кодотелеграмма коменданту космопорта, повествующая о том же. Третий — следующий по порядку приказ по звездолету, предписывающий Астаройту, старшему помощнику, впредь до особого распоряжения исполнять обязанности командира «Кенара» при непосредственном подчинении старшему начальнику — Туроутиру Агенарга.

Комендант найдет его, когда придет время действовать. Астаройт потянет все нудные повседневные дела. А он пока займется самым необходимым — переберет свои старые конспекты по теории военного искусства. Туроутир Агенарга всегда нервничал при напоминании роли Флота в Мерит-ской войне.

Вызов Туроутир Агенарга получил только через неделю, когда ремонт «Кенара» подходил к концу.

Порученец ждал его у лифта и вручил специальный пропуск. Обыкновенная полицейская история, думал Туроутир Агенарга, непонятно какой раз подвергаясь проверке при спуске по бездонному колодцу. Будь что серьезное, эти б кордоны пропали — было бы не до игр. Боевой дух зачах, и он довольно рассеянно включился в работу совещания, не разобравшись даже, кто в нем участвует. «Объекты, объекты…», — крутилось в воздухе. «Ну и что?» — возражало сонное раздражение. Наконец, все затмил голос Ведущего:

— Итак, подведем итоги. Некие объекты, двигаясь с субсветовой скоростью, вторглись в область пространства, находящегося под юрисдикцией Межгалактического Содружества. Несомненна гибель двух человеческих общин — на Кирре и Анарге…

Стоп, бросило в жар Туроутира Агенарга. Его пригласили не скуки ради. Две обжитые планеты?

— Каковы обстоятельства гибели? Информационные сводки готовы?

— Пока только касательно Кирры. На Анаргу направлен второй разведчик.

— А первый?

— Первый, к счастью, автоматический, погиб.

— Общие потери кораблей определены?

— Да, конечно. К настоящему моменту, помимо так называемого малого флота Кирры — несколько сотен ее искусственных космических сателлитов, в том числе промышленного назначения, и известного количества планетолетов, — наши потери и составляют тот единственный межзвездный разведчик.

— Типа… подсказал продолжение фразы Туроутир Агенарга.

— Типа… э… в общем, один из самых новейших и дорогих.

— Дорогой ли, дешевый — это язык маркитанток и интендантов. Действительно важны только тактико-технические характеристики.

Туроутир Агенарга был уже и еще шестым лидером. «Еще» не позволяло ему забыть лейтенантского пренебрежения ко всякому там гражданскому начальству, а «уже» давало возможность выказывать его довольно часто. Позже, став Третьим, а затем — Первым лидером, смелым реформатором Межзвездного Флота, он научится быть тонким политиком.

Тишина стояла мертвая.

— Типа «Азарх», — подсказал кто-то.

— Да-да, типа-«Азарх», — подхватил Ведущий. — Кроме того, нарушена связь с двумя звездолетами… типа… э… «Огуз».

— Что значит нарушена?

— Это значит, — Ведущий поперхнулся, — что полностью потеряна. Такое возможно либо в случае их мгновенного физического уничтожения, либо — при единодушных злонамеренных действиях экипажа. Как гипотезу, конечно, можно принять во внимание третью возможность — полное внешнее экранирование.

— Последнего не может быть, — вмешался кто-то сидящий сзади. Судя по амбициозности тона, это был большой специалист в области межзвездной связи.

Пока шла научная дискуссия, Туроутир Агенарга просмотрел информсводку по Кирре. Воздействие на планету, видимо, продолжалось около 300 часов, и за это время погибло 90 процентов животного мира Кирры и половина — растительного. Уничтожено все население планеты. Срочные меры защиты показали нулевую эффективность. Природа воздействия осталась непознанной, обнаружена лишь слабая зависимость между скоростью обмена веществ и временем гибели последнего представителя данного вида. Первыми на Кирре погибли птицы.

— Таким образом, Содружество столкнулось со зримой опасностью, угрожающей его существованию, — философствовал Ведущий, глядя в потолок. — Если в наших силах не углубляться в Поля Призраков, прекратить изучение Фантомных Режимов, наконец — вести взвешенную политику в отношении меритцев и их магов, то есть каким-то образом контролировать и управлять потенциально катастрофическими факторами, то новая опасность может вынудить нас эвакуировать обжитые планеты с тысячелетней историей. Как далеко мы можем отступить? Скажем, можем ли мы оставить Землю, колыбель нашей цивилизации? На мой взгляд, следует немедленно выработать детальный план действий. Прошу ваших предложений.

Все взгляды устремились на Туроутира Агенарга. Ему пока нечего сказать. Он листал информсводку по Объектам. Множество снимков, результатов измерений. Они слабо излучают почти во всех участках электромагнитного спектра. Идеальные шары различных цветовых оттенков. Скорость субсветовая, легко меняют направление движения, диаметр — от 5 до 100 километров, но масса, видимо, не превышает нескольких килограммов. А-сенсоры обеспечивают их обнаружение на расстоянии до тысячи астрономических единиц. Специфическое воздействие проявляется только на межпланетных расстояниях. Эдакие игрушечки…

— Прошу предложений, — повторил Ведущий. Объекты, несомненно, движутся в глубь освоенной зоны космоса. Складывается впечатление, что траектории их расходящиеся. Следовательно, резонно поискать единственный источник их возникновения…

— Давайте попросим высказаться нашего уважаемого представителя Флота.

Туроутир Агенарга встал, прочистил горло.

— Я обладаю недостаточной информацией для оценки обстановки и подготовки проекта решения. Что уже предпринято?

— Был обеспечен оперативный сбор и обработка информации. Особо решена проблема непоявления в опасной зоне… э… неподготовленных звездолетов. Создана специальная комиссия Межгалактического Совета, возглавляемая таким виднейшим политическим деятелем, как Сем Нарайн.

Сем Нарайн почтил собравшихся имитацией вставания и поклона.

— И это все?

— Ну… — растерялся Ведущий. — Еще ввели информационную блокаду во избежание возможной паники среди населения ближайших к сектору вторжения планет.

— И все?

Ведущий пожал плечами.

— Видите ли, любезный, — сказал Сем Нарайн. — Для того и устроено наше совещание, чтобы выработать план действий, и мы надеялись, что в этом лично вы примете самое непосредственное участие-.

— Понятно. Мне ясна точка отсчета. Разрешите доложить предложения.