Вор и Книга Демона

— Я знаю, где Кагвер, — сказал Альтал, — но не знал, что мир заканчивается там. А где именно в Кагвере находится это место? В каком направлении?

— На севере. Оно в той части Кагвера, где не бывает солнца зимой и где не бывает ночи летом.

— Интересное место для того, кто там живет.

— Точно. Впрочем, владелец Книги больше не живет там, так что никто не сможет помешать тебе войти в Дом и украсть Книгу.

— Это мне подходит. Ты не мог бы дать мне еще какие-нибудь ориентиры? Я доберусь быстрее, если буду знать, куда иду.

— Просто иди по краю мира. Когда увидишь дом, знай — это то самое место. Там всего один дом.

Альтал допил свой мед.

— Кажется, все довольно просто, — сказал он. — А потом, когда я украду эту книгу, как я найду тебя, чтобы получить свое вознаграждение?

— Я сам найду тебя, Альтал. — Глубоко запавшие глаза Генда разгорелись еще ярче. — Поверь мне, я тебя найду.

— Я подумаю об этом.

— Так ты согласен?

— Я сказал — подумаю. А сейчас почему бы нам не выпить еще меду — раз уж ты платишь?

На следующее утро Альтал чувствовал себя не очень хорошо, но несколько кружек меду уняли дрожание рук и изжогу в животе.

— Набьор, я ненадолго уйду, — сказал он своему другу. — Передай девочке с озорными глазами мой привет и скажи, что когда-нибудь мы снова с ней увидимся.

— Так ты собираешься сделать это? Украсть эту книгу для Генда?

— Ты подслушивал.

— Конечно, подслушивал, Альтал. Ты уверен, что все-таки хочешь это сделать? Генд все время говорил о золоте, но я что-то не припомню, чтобы он показал хоть одну монету. Сказать слово «золото» очень просто, гораздо сложнее его раздобыть.

Альтал пожал плечами.

— Если он не заплатит, то не получит книгу. — Он посмотрел в ту сторону, где спал, завернувшись в свой великолепный черный шерстяной плащ, Генд. — Когда он проснется, скажи, что я ушел в Кагвер и намерен украсть для него эту книгу.

— Ты действительно доверяешь ему?

— Настолько, насколько я могу обвести его вокруг пальца, — ответил Альтал с циничной усмешкой. — Награда, которую он мне посулил, как бы намекает на то, что, когда я приду требовать свою долю, меня будут поджидать парни с длинными ножами. Кроме того, если кто-то предлагает мне украсть что-то вместо него, я всегда уверен, что эта вещь стоит по крайней мере в десять раз больше, чем он предлагает мне за кражу. Я не доверяю Генду, Набьор. Прошлой ночью, когда огонь в очаге совсем потух, он пару раз взглянул на меня, и его глаза все так же горели. Они горели красным огнем, и это не было отблеском костра. Потом он показал мне кусок пергамента. Большинство этих рисунков были как будто обычными, зато некоторые из них горели таким же красным огнем, как и глаза Генда. Эти рисунки, должно быть, означают слова, но мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь произнес именно эти слова, обращаясь ко мне.

— Если у тебя такие предчувствия, почему ты все-таки берешься за это дело?

Альтал вздохнул.

— В обычное время я не стал бы за это браться, Набьор. Я не доверяю Генду, и он мне, пожалуй, не нравится. Но в последнее время фортуна отвернулась от меня, поэтому мне приходится браться за что попало — по крайней мере до тех пор, пока удача не полюбит меня снова. Ты же знаешь, работа, которую предлагает Генд, довольно простая. Все, что мне надо сделать, — это отправиться в Кагвер, найти некий пустой дом и украсть белую кожаную коробку. Любой дурак мог бы легко выполнить это задание, но Генд предложил его мне, так что я должен хвататься за это. Работа простая, а награда хорошая. Если мне удастся провернуть это дельце, то, может быть, фортуна изменится, вернется ко мне и снова будет меня обожать, как обычно.

— Весьма странная у тебя религия, Альтал.

Альтал ухмыльнулся в ответ.

— Но она работает на меня, Набьор, и мне не нужен никакой священник в качестве посредника, который за свои услуги забирал бы себе половину моих прибылей.

Альтал снова оглянулся на спящего Генда.

— Какая оплошность с моей стороны, — сказал он. — Я чуть не забыл прихватить себе новый плащ.

Он подошел к лежащему Генду, осторожно снял с него черный шерстяной плащ и накинул себе на плечи.

— Что ты об этом думаешь? — спросил он Набьора, вставая в горделивую позу.

— Он как будто специально на тебя сшит, — хохотнул Набьор.

— Возможно, так оно и есть. Генд, наверное, украл его, пока я был занят.

Он вернулся и достал из своего кошелька несколько медных монет.

— Окажи мне услугу, Набьор, — сказал он, протягивая ему медяки. — Вчера вечером Генд выпил у тебя много меду, а я заметил, что он не слишком стойкий выпивоха. Когда он проснется, то будет чувствовать себя не очень хорошо, так что ему понадобится лекарство для облегчения страданий. Дай ему столько, сколько он сможет выпить, и если на следующее утро ему опять станет нехорошо, продолжай давать ему то же лекарство. И если он случайно спросит о своем плаще, постарайся сменить тему.

— Ты собираешься украсть и его лошадь тоже? Ехать легче, чем идти пешком.

— Когда я ослабею настолько, что не смогу идти на своих двоих, я стану просить подаяния на обочине дороги. На моем пути как раз встретится какая-нибудь лошадь. Если сможешь, продержи Генда пьяным неделю. Прежде чем он протрезвеет, я хотел бы быть далеко отсюда, в горах Кагвера.

— Он сказал, что боится сам идти в Кагвер.

— В этом я ему тоже не верю. Он знает дорогу к тому дому, но я думаю, он боится самого этого дома, а не Кагвера вообще. Я не хочу, чтобы он прятался в кустах, когда я выйду из того дома с книгой под мышкой, так что напои его, чтобы он не пошел вслед за мной. Когда он проснется, сделай так, чтобы он чувствовал себя хорошо.

— Именно для этого я здесь, Альтал, — с готовностью сказал Набьор. — Я друг и помощник всем, кто жаждет или устал. Мой добрый крепкий мед — лучшее в мире лекарство. Я могу развеять дождливый день, а если бы я придумал, как заставить проглотить мое средство покойника, возможно, я смог бы излечить и его от смерти.

— Хорошо сказано, — восхищенно сказал Альтал.

— Как ты сам всегда повторяешь: я умею обращаться со словами.

— И с пивными кружками тоже. Так что будь другом для Генда, Набьор. Исцели его от всех нездоровых поползновений последовать за мной. Я не люблю, чтобы за мной следили, когда я работаю. Поэтому сделай так, чтобы он лежал довольный и пьяный здесь, а то как бы мне не пришлось сделать так, чтобы он лежал довольный и мертвый где-нибудь там, в горах.

ГЛАВА 4

Теперь в густых лесах Хьюла наступило позднее лето, и Альтал мог идти быстрее, чем в менее приятные времена года. Из-за раскидистых деревьев в Хьюле царил постоянный сумрак, а толстый ковер из хвои густо покрывал землю в буреломах подлеска.

Альтал всегда двигался через Хьюл с осторожностью, но на этот раз он шел по лесу еще осторожнее. Человеку, от которого отвернулась удача, нужно принимать дополнительные меры безопасности. В лесах бродило много людей, и хотя это были такие же братья-разбойники, Альтал обходил их стороной. В Хьюле не было никаких законов, но правила поведения все же существовали, и было бы весьма опрометчиво пренебрегать этими правилами. Если вооруженному человеку не нужна компания, лучше не навязываться.

Когда Альтал был неподалеку от западного края земли кагверцев, он встретил существ иного рода, которые обитали в лесах Хьюла, и некоторое время он чувствовал себя немного скованно. На его след напала стая матерых лесных волков. Альтал никак не мог понять волков. Большинство животных не станут тратить время на добычу, которую трудно поймать и съесть. Однако волки, кажется, любили трудности и были готовы целыми днями преследовать кого-то только ради собственного развлечения. С лучшими из них Альтал мог бы посмеяться хорошей шутке, но почувствовал, что на всем протяжении пути хьюльские волки были не слишком-то расположены шутить.

Так что он ощутил некоторое облегчение, когда добрался до верховий Кагвера, туда, где деревья поредели настолько, что лесные волки издали прощальный вой и повернули восвояси.

В Кагвере, как всем на свете известно, есть золото, и это несколько мешало кагверцам быть в ладах с остальными. Как заметил Альтал, золото творит с людьми удивительные вещи. Человек, у которого в кошельке нет ничего, кроме нескольких медяков, может быть добродушнейшим и самым веселым парнем в мире, но дай ему немного золота, и он сразу же становится подозрительным и враждебным, видя во всех окружающих воров и бандитов.

Кагверцы придумали очаровательно бесхитростные средства, чтобы отваживать прохожих от своих рудников и тех рек, где круглые золотые катыши были разбросаны среди серой гальки в воде прямо у самой поверхности. Когда какой-нибудь путешественник набредал на воткнутый в землю кол, украшенный черепом, он знал, что подошел к запретной зоне. Некоторые черепа были звериными, но большинство все же человечьими. Предостережение оказывалось весьма понятным.

Что касается Альтала, его присутствие совершенно не угрожало кагверским рудникам. Чтобы вырвать у гор золото, надо было изрядно потрудиться, а это скорее подходило другим людям, нежели ему. В конце концов, Альтал был вором и пребывал в глубоком убеждении, что зарабатывать себе на жизнь трудом неприлично.

Указания Генда на самом деле оказались не слишком точными, но Альтал знал, что в первую очередь ему надо постараться найти край мира. Проблема была в том, что он не очень хорошо знал, как именно выглядит этот край. Должно быть, это какая-нибудь размытая, туманная область, куда неосторожный путешественник может просто шагнуть и провалиться в царство звезд, которые даже не заметят, как он пронесется мимо них. Однако слово «край» подразумевало некую грань — быть может, черту, по одну сторону которой была земля, а по другую — звезды. Возможно даже, это просто крепкая стена, состоящая из звезд, или даже звездная лестница, восходящая к трону, на котором восседает Бог — властитель Кагвера.

У Альтала не было никакой определенной системы веры. Он знал, что он дитя фортуны, и хотя в настоящее время отношения между ним и фортуной были немного натянутыми, он надеялся, что вскоре она снова примет его в свои объятия. Властитель вселенной был слишком далек, и Альтал давно уже решил оставить Богу — каково бы ни было его имя — заниматься управлением восходами и заходами солнца, сменой времен года, фазами луны, а не отвлекаться на советы. В общем, Альтал и Бог неплохо ладили, поскольку ни тот ни другой совершенно друг другом не интересовались.

Генд сказал, что край мира находится на севере, поэтому, когда Альтал пришел в Кагвер, он свернул налево, а не полез выше в горы, где располагались большинство золотых рудников и где кагверцы были настроены весьма воинственно, защищая свое добро.

По пути на север он встречал одетых в грубые одежды бородатых людей из Кагвера, но они почему-то не хотели разговаривать о крае мира. С такой странностью он сталкивался и раньше, и это всегда его раздражало. Оттого что отказываешься говорить о чем-то, это что-то все равно не исчезнет. Если оно есть, оно есть, и никакие словесные ухищрения не смогут его уничтожить.

Он продолжал идти дальше на север, и становилось все холоднее, а кагверские деревни попадались все реже и реже, пока совсем не иссякли, и Альтал оказался практически в полном одиночестве посреди диких пейзажей дальнего севера. И вот однажды ночью, когда он сидел на привале у догорающего костра, плотно закутавшись в свой новый плащ, в северной стороне он увидел нечто, свидетельствующее о том, что он близок к цели. На востоке мгла только начинала спускаться над горами, но к северу, где ночь была в самом разгаре, небо полыхало.

Это весьма смахивало на разбушевавшуюся радугу. Сияние было разноцветным — не таким, как обычная радужная арка, — скорее, это был мерцающий и переливающийся занавес, состоящий из разноцветных огней, волнующихся и передвигающихся в северном небе. Альтал не был особо суеверным, но зрелище охваченного огнем неба не может оставить человека равнодушным.

Здесь он внес в свои планы некоторую поправку. Генд говорил ему о крае мира, но никак не обмолвился насчет пылающих небес. Для Генда в этом было что-то пугающее, а он, похоже, был не из тех, кого легко напугать. Альтал решил продолжить свои поиски. Здесь было замешано золото и, что еще важнее, был шанс преодолеть полосу неудач, которая преследовала его уже больше года. Однако при виде этого небесного пожара в нем проснулась огромная тревога. Несомненно, пора начать обращать внимание на то, что происходит вокруг. Если здесь случается так много всякого необычного, дальше он найдет еще что-нибудь — может быть, там, в Ансу, или к югу, в долинах Плаканда.

На следующее утро незадолго до рассвета Альтала разбудил человеческий голос, так что он сразу же выбрался из-под своего плаща и протянул руку к копью. Голос слышался только один, однако тот, кто разговаривал, казалось, к кому-то обращался, задавал вопросы и даже выслушивал ответы.

Разговаривающим оказался сгорбленный и кривобокий старик, который еле волочил ноги, опираясь на посох. Его волосы и борода были грязно-седыми, сам он был немыт и одет в гнилые лоскутья звериных шкур, скрепленные нитями из жил или крученых кишок. Его обветренное лицо прорезали глубокие морщины, слезящиеся глаза смотрели дико. Во время разговора он размахивал руками и бросал частые боязливые взгляды на теперь уже бесцветное небо.

Альтал успокоился. Этот человек не представлял угрозы, и его поведение не было таким уж необычным. Альтал знал, что люди могут жить долго, но если кто-то случайно задерживается дольше назначенного ему времени, то повреждается рассудком. Среди глубоких стариков это было обычное явление, но то же самое могло произойти и с гораздо более молодыми людьми, если они по небрежению пропустили назначенный им срок смерти. Некоторые утверждали, что эти сумасшедшие находятся во власти демонов, но такое объяснение было слишком сложным. Альталу гораздо ближе была собственная теория. Сумасшедшие — обычные люди, которые просто зажились на свете. Бродить по свету, вместо того чтобы мирно лежать в своей могиле, — такое кого хочешь сведет с ума. Вот почему они начинали разговаривать с людьми — или с кем-то другим, — которых на самом деле не было, и видеть то, чего никто другой не видит. Они не представляли для окружающих особой опасности, так что Альтал обычно оставлял их в покое. Те, кому нечем заняться, всегда боятся сумасшедших, но Альтал давным-давно уже решил, что большинство людей в мире в той или иной степени сумасшедшие, так что он ко всем относился примерно одинаково.

— Эй, там! — крикнул он старику. — Я не причиню тебе вреда, не бойся.

— Кто это? — спросил старик, схватив посох двумя руками и угрожающе взмахнув им.

— Я простой путник, и, кажется, я заблудился.

Старик опустил свою палку.

— Здесь ходит не так уж много путников. Наверное, им не нравится наше небо.

— Прошлой ночью я видел сияние. Что это было?

— Это конец всего сущего, — пояснил старик. — Этот огненный занавес на небе — место, где все заканчивается. По ту сторону ничего нет — ни гор, ни деревьев, ни птиц, ни жучков, ни зверей. Занавес — то место, откуда начинается небытие.

— Небытие?

— Это все, что там есть, путник, — небытие. Бог еще не собрался что-нибудь там сотворить. По ту сторону огненного занавеса нет совсем ничего.

— Значит, я не заблудился. Это именно то, что я ищу, — край мира.

— Зачем тебе?

— Хочу его увидеть. Я слыхал о нем и теперь хочу посмотреть собственными глазами.

— Там нечего видеть.

— А ты когда-нибудь его видел?

— Много раз. Я здесь живу, а край мира — это самое дальнее место, куда я могу дойти, идя на север.

— Как туда попасть?

Старик указал посохом в сторону севера.

— Полдня пути, если идти в ту сторону.

— Его легко распознать?

— Ты вряд ли пройдешь мимо — хотя лучше бы так и сделал. — Сумасшедший усмехнулся. — Это место, где тебе следует быть особенно осторожным, потому что, когда ты окажешься на краю, один неосторожный шаг — и твое путешествие продлится самое большее каких-нибудь полдня. Но если тебе действительно так хочется посмотреть на него, то иди через этот луг и через перевал между двумя холмами с той стороны поляны. Когда заберешься на вершину перевала, то увидишь большое мертвое дерево. Это дерево стоит как раз на краю мира, так что это самое дальнее, куда ты можешь зайти — если, конечно, у тебя не вырастут крылья.

— Ну что ж, раз я уже так близко, думаю, надо пойти посмотреть.

— Твоя воля, путник. У меня есть дела и поважнее, чем стоять и смотреть на ничто.

— С кем ты недавно разговаривал?

— С Богом. Мы с Богом все время разговариваем друг с другом.

— Правда? В следующий раз, когда будешь с ним говорить, передай от меня привет. Скажи, что я шлю ему наилучшие пожелания.

— Передам, если не забуду.

И дряхлый старик поплелся дальше, продолжая бормотать что-то в воздух.

Альтал вернулся к своему костру, собрал пожитки и отправился через каменистый луг по направлению к двум невысоким округлым холмам, которые указал ему старик. Над заснеженными вершинами Кагвера взошло солнце, и ночная прохлада начала таять.

Холмы густо поросли лесом, а между ними — там, где земля была утоптана копытами оленей и бизонов, — проходила узкая тропа. Альтал шел осторожно, останавливаясь и осматривая следы, отыскивая среди них что-нибудь особенное. Это было весьма необычное место, и, вполне возможно, здесь водились необычные существа. Иногда необычные существа имеют необычные привычки, так что самое время вести себя очень осторожно.

Он шел вперед, часто останавливаясь, чтобы осмотреться и прислушаться, но единственное, что он слышал, было пение птиц и жужжание редких насекомых, которые только-только начали просыпаться после прохладной ночи.

Добравшись до вершины перевала, он снова остановился, чтобы поглядеть на север — не потому, что там было на что смотреть, а как раз потому, что смотреть было не на что. Звериные следы шли дальше по узкой полоске травы в сторону мертвого дерева, о котором говорил старик, а затем обрывались. По ту сторону от этого дерева не было решительно ничего. Ни далеких горных вершин, ни облаков. Ничего, кроме неба.

Мертвое дерево было белым, как кость, а его искореженные ветви, казалось, были воздеты в молчаливой мольбе к бесстрастному утреннему небу. В этом было что-то пугающее, и Альтал почувствовал еще большую тревогу. Очень медленным шагом он продвигался по лежащей перед ним полоске травы, часто останавливаясь, чтобы оглянуться назад, держа наготове копье. Пока что он не увидел никакой угрозы, но это было очень необычное место, и он не хотел рисковать.

Подойдя к дереву, он оперся на него рукой, чтобы немного собраться с духом, а затем осторожно заглянул через край вниз, туда, где, по всей видимости, должна начинаться бездна.

Там не было ничего, кроме облаков.

Альтал раньше много раз бывал в горах и часто оказывался над облаками, поэтому вид не показался ему таким уж необычным. Но эти облака простирались на север абсолютно беспросветно, и, насколько хватало глаз, среди них не торчало ни одной горной вершины. Здесь кончался мир, и дальше не было ничего, кроме облаков.

Он отошел от дерева и огляделся. Повсюду виднелись камни, он поднял один — размером примерно с человеческую голову — и зашвырнул как можно дальше с обрыва. Затем он прислушался.

Он долго вслушивался, но ничего не услышал.

— Что ж, — прошептал он, — должно быть, это то самое место.