Рождественский ангел

– Лорд Чаррингтон сказал, что хочет жениться на тебе, мама, – нахмурился Бастьен. – Разве он тебе не понравился?

– Просто я совсем не знаю его, – нарочито спокойно ответила Джудит. – К тому же я сомневаюсь, что он действительно лорд.

– Зачем ему лгать? – со слезами в голосе вмешалась Роузи. – Он показался мне таким добрым…

Джудит ласково положила руку на плечо дочери.

– Милая, иногда люди только притворяются добрыми. Этот господин просто пошутил. Выброси все это из головы, потому что больше мы его никогда не увидим.

Чтобы окончательно отвлечь детей от неприятных мыслей, Джудит повела их в дом соседей, чтобы поглядеть на котят.

Это были прелестные маленькие и пухленькие создания, и Джудит охватило страстное желание взять их всех, чтобы избавить от ужасной участи быть утопленными в реке, что, по ее собственному признанию, собиралась сделать соседка. Роузи понравился игривый белый котенок с черными пятнышками на спинке. Его и взяли.

Котенка назвали Мэгпай,[1] и он заставил детей забыть о странном происшествии у реки.

Детей, но не Джудит. Ей нужно было еще приготовить ужин, соорудить постель для котенка и совершить привычный вечерний ритуал – почитать детям на ночь, прежде чем остаться наедине с собой и выместить весь гнев на изюме.

Теперь гнев уже почти прошел, оставив после себя лишь горький осадок.

На какое-то мгновение тот человек у реки понравился ей, и поэтому его шутка показалась Джудит столь жестокой. Приятный молодой человек с характерной благородной внешностью. Несмотря на свою репутацию безутешной вдовы, Джудит не была безразличной к мужской красоте. Кажется, его что-то сильно тревожило, и она искренне захотела помочь ему. Вот тут-то он и сыграл с ней свою злую шутку.

Поначалу Джудит решила, что он еще один глупый поэт. Хотя ее муж никогда не зарабатывал денег своими стихами, ему все же удалось собрать группу почитателей, которые тоже пытались писать стихи и иногда приезжали к нему.

Весь последний год эти почитатели регулярно приезжали в Мейфилд, чтобы посетить могилу Себастьяна и посмотреть на Джудит, на его Ангельскую невесту. Четверо из них предлагали ей выйти замуж, причем трое сделали ей предложение в стихах.

По правде говоря, если бы кто-нибудь из них оказался состоятельным в финансовом отношении, она решилась бы пойти на повторный брак ради счастья своих детей, хотя для нее было сущей пыткой снова стать объектом нескончаемых и похожих друг на друга хвалебных од. Но все женихи были стеснены в средствах, и она им всем отказала.

Если бы сегодняшняя встреча тоже оказалась поэтической глупостью, Джудит огорчилась бы, но не более того. Но все обернулось гораздо хуже. Это была жестокая шутка. Может, на спор? Маркиз Арденн был типичным лондонским щеголем, и до его женитьбы в Хартуэлле наверняка бывали дикие пирушки. Неужели он опустился до того, чтобы заключить подобное пари со своим гостем? Неужели они всерьез рассчитывали на то, что она поверит подобному предложению выйти замуж?

Или же они думали, что она с радостью примет это предложение, поскольку откровенно бедствует?

В ней снова проснулся гнев. Швырнув остатки изюма в миску, Джудит принялась мерить шагами маленькую кухню, представляя себе, как бы она отомстила этим господам, отомстила бы с очаровательной улыбкой, с гипнотизирующим взглядом и не мучаясь угрызениями совести.

Потом Джудит остановилась и рассмеялась.

Подойдя к буфету, она откупорила последнюю прошлогоднюю бутылку крепкого вина из ягод бузины. Она берегла ее к Рождеству, но теперь глоток вина не помешает. Подняв бокал, Джудит тихо сказала:

– Благодарю вас, мистер Как-вас-там, за то, что вы дали мне отличный повод отведать вина!

На следующий день Джудит была на кухне и вместе с Роузи готовила сладкую начинку для рождественского пирога, когда раздался стук в дверь.

– Бастьен! Посмотри, пожалуйста, кто там! – крикнула она, помогая Роузи размешивать сладкую ароматную массу.

– У нас будет пудинг и сладкий рождественский пирог, – довольно вздохнула девочка. – Мама, у нас будет чудесное Рождество!

– Да, дорогая…

В кухню ворвался Бастьен и поспешно прошептал:

– Это леди Арденн, мама! Я провел ее в гостиную.

Джудит выронила из рук ложку. Что еще за неожиданный визит? Время от времени она видела новую маркизу после воскресной службы в церкви, и леди Арденн ей, в общем, нравилась. Не могло быть, однако, и речи о каких-то дружеских отношениях между ними, учитывая огромную разницу в социальном положении. Джудит печально подумала, что если бы маркиза явилась к ним в дом при жизни Себастьяна, то они вполне могли бы стать подругами, но теперь…

– Мама! – нетерпеливо проговорил Бастьен, выводя ее из задумчивости. – Она ждет тебя!

– Да, конечно. – Джудит торопливо сняла с себя рабочий фартук и направилась к рукомойнику отмывать липкие руки. – Дети, прошу вас, вскипятите чайник, но не заваривайте чай, пока я не скажу. – Семья не могла позволить себе заваривать чай попусту. – Леди Арденн, возможно, не станет пить чай.

На первом этаже домика было всего две комнаты, одна из которых служила гостиной. Там стояли стол, два мягких кресла и три стула. Больше в гостиной ничего не помещалось.

Когда Джудит вошла в гостиную, гостья поднялась с кресла и улыбнулась:

– Простите, что явилась к вам столь неожиданно, миссис Росситер, но нам нужно поговорить.

Джудит поняла, что этот визит как-то связан со вчерашним происшествием. Наверное, маркиза пришла извиниться за своего мужа или его гостя. Вчерашний шутник сказал, что гостит в Хартуэлле. А вдруг он душевнобольной?

– Тогда давайте выпьем чаю, – предложила Джудит и велела детям приготовить чай.

– Миссис Росситер, – начала маркиза, – вчера, насколько я понимаю, вы познакомились с нашим гостем.

Джудит сохраняла невозмутимое выражение лица, пока еще не понимая, куда клонит маркиза.

– Да, он сказал, что гостит в Хартуэлле, миледи.

– Так оно и есть. Я говорю о графе Чаррингтоне. Он старый школьный товарищ моего мужа. Он участвовал в битве при Ватерлоо, и его долгое время не было в Англии.

При этих словах Джудит слегка успокоилась. Так вот в чем дело! Бедняга пострадал от контузии или чего-нибудь в этом роде.

– Сочувствую, – мягко сказала она.

Леди Арденн недоуменно приподняла бровь.

– Не думаю, что ему так уж не нравилось быть за границей.

– Я имела в виду его… его нездоровье, миледи.

– Нездоровье? – удивилась Бет и расхохоталась. – Так вы считаете его сумасшедшим? Бедный Ли! Впрочем, он заслуживает этого, потому что опрометчиво пошел напролом.

В гостиную вошел Бастьен, осторожно неся чайный поднос, и разговор прервался. Вслед за Бастьеном шла Роузи с тарелкой печенья. Джудит обрадовалась возникшей паузе, благодаря которой получила время осмыслить сложившуюся ситуацию. Пока что она ничего не понимала.

Леди Арденн улыбнулась детям:

– Я совсем забыла, что привезла с собой торт. Он там, в карете. Вы поможете мне, мои милые? Принесите его сюда. Нам с мамой вряд ли захочется торта, но вы можете съесть по кусочку, если мама разрешит.

Джудит кивнула, и дети убежали за тортом. Как только они исчезли, все хорошее настроение Джудит улетучилось, поскольку она так и не нашла подходящего объяснения случившемуся. Твердой рукой она разлила чай по чашкам.

– Никак не могу понять, миледи, какую роль во всем этом играете вы, – сдержанно произнесла Джудит.

Бет взяла предложенную ей чашку.

– Почетную роль, заверяю вас, миссис Росситер.

Ее интонация заставила Джудит поднять глаза.

– Смею заверить вас, – продолжала Бет, – я бы никогда не стала участвовать в потехе, которая могла бы навредить другой женщине.

Джудит хотелось верить ей.

– Тогда что происходит? Тот человек был либо сумасшедшим, либо злым шутником.

Бет сокрушенно покачала головой:

– Да, у вас есть все основания сомневаться в здравом уме лорда Чаррингтона, но он не сошел с ума и не любит злых розыгрышей. Я не могу говорить за него, но у него имеются свои причины для женитьбы. Он хочет жениться на женщине, которая относится к браку скорее практически, чем романтически. Когда он узнал о вас, то подумал, что вы удовлетворяете всем его требованиям. Что же касается ваших требований, то могу сказать вам только то, что он богат и не поскупится на содержание и ваших детей. Я думаю, вы сами уже убедились в том, что его нельзя назвать неприятным человеком.

Джудит во все глаза смотрела на Бет, так и не притронувшись к своей чашке.

– Добрая половина всех женщин Англии с радостью вышла бы за него замуж. Почему именно я?

Бет взглянула на свою чашку, пытаясь найти подходящий ответ, но так и не нашла его.

– Честно говоря, – вздохнула она, – я и сама этого не понимаю. Но уверяю вас, миссис Росситер, вы ничем не рискуете, по крайней мере, согласитесь обсудить этот вопрос с лордом Чаррингтоном. Его намерения серьезны и содержат немало плюсов. Давайте будем откровенны. Вы бедны, и бедность эта ужасна. Она существенно осложнит жизнь ваших детей. Замужество резко изменит эту ситуацию.

– Слишком резко. Я не дура, леди Арденн, и знаю, что за это придется платить.

– На вашем месте я бы тоже так подумала, но позвольте ему хотя бы поговорить с вами. Может быть, он лучше объяснит свои намерения. Возможно, цена окажется не такой уж высокой…

* * *

Таким образом Джудит Росситер через час оказалась в библиотеке Хартуэлла, тревожно ожидая разговора с лордом Чаррингтоном.

Это была небольшая комната – Хартуэлл вообще был не очень большой усадьбой, но в ней было уютно. По всем признакам библиотекой пользовались часто – ковер на полу был местами заметно вытерт, кожаные кресла лоснились от долгого использования. На столике красного дерева лежали три книги – очевидно, их читали совсем недавно.

В камине горел огонь. Джудит подошла и протянула руки к огню, скорее для успокоения, чем для тепла. Она не знала, что делать.

Она позволила леди Арденн уговорить себя на этот разговор с лордом Чаррингтоном. Маркиза привезла ее в своей карете, настояв на том, чтобы дети поехали вместе с матерью. Бастьен и Роузи были теперь вместе с маркизом и его супругой в конюшне, и Джудит казалось, что это хитрая форма давления на нее.

Глаза Бастьена засияли при одной лишь мысли о том, что он снова увидит лошадей, поскольку его собственный пони был продан сразу после смерти Себастьяна. Джудит не могла не думать о том, что граф, став отчимом, конечно же, подарит Бастьену другого пони. Уже ради этого любая жертва казалась ей оправданной.

Но она не могла забыть, что все имеет свою цену и расплачиваться, возможно, придется не только ей. Выйдя замуж за лорда Чаррингтона, она вручит ему не только свою судьбу, но и судьбу своих детей. И если что-то пойдет не так, дети могут оказаться даже в гораздо худшей ситуации, чем теперь.

Дверь в библиотеку открылась, и Джудит резко обернулась.

Граф остановился на пороге. Он был очень серьезен.

– Моя дорогая леди, неужели я так сильно вас напугал?

Джудит быстро взяла себя в руки.

– Разумеется, нет, милорд. Я лишь слегка встревожилась.

Он закрыл дверь и подошел к ней.

– Но вы разозлились.

Она поняла, что он говорит о вчерашнем дне, а не о сегодняшнем, и почувствовала, как покраснела. Джудит внимательно смотрела на графа, стараясь все же не казаться вызывающей.

– Прошу вас, – сказал он, изящно разводя руками. – Смотрите на меня, сколько вам будет угодно. Это совершенно естественно.

Эти слова не помогли ей собраться с мыслями, и все же она вскинула подбородок.

Граф был чуть выше ее, строен, широкоплеч. Как она успела заметить, он двигался гибко и непринужденно. Черты лица были правильными и тонкими. Особенно выделялись глаза бронзового оттенка. Глубоко посаженные, они притягивали к себе внимание собеседника.

В его внешности не было ничего необычного, и все же в графе чувствовалась какая-то таинственная сила. Он казался существом из другого мира. Джудит никогда не видела иностранцев, но интуитивно почувствовала иностранца в лорде Чаррингтоне. Он вел себя как хозяин положения. Это был уже не вчерашний импульсивный молодой человек, а блестящий аристократ.

– Мне двадцать пять, – спокойно произнес граф. – Я богат, обладаю уравновешенным темпераментом, не имею особых пороков. Родился в Стамбуле, рос и воспитывался в разных городах мира, периодически приезжал в Англию. Окончил школу в Харроу. Я не учился в английских университетах, но посещал курсы в Утрехте, Люцерне и Риме. До поступления на военную службу был на дипломатической службе вместе с лордом Силчестером, главным образом работал в России. Сражался на Пиренеях, потом в битве при Ватерлоо. Был трижды ранен, но все три раза легко. У меня есть шрамы, но нет увечий.

Пока он произносил свою удивительную речь, Джудит не сводила с него глаз – уж не горячечный ли это бред? Когда он замолчал, она заговорила ему в лад:

– Милорд, мне двадцать девять, через два месяца будет тридцать. У меня двое детей, и я никогда не выезжала отсюда. У меня нет особых заслуг и достижений. Что может нас связывать?

Граф невозмутимо улыбнулся и жестом пригласил Джудит занять кресло.

– Прошу вас, миссис Росситер, садитесь.

Когда они оба удобно устроились в креслах, граф продолжил:

– Вчера я сказал вам, что хочу жениться на вас. Не могу досконально объяснить все свои доводы в пользу этого брака, но, поверьте, в них нет ничего плохого. Скажу вам откровенно – я хочу жениться и обзавестись собственным домом, мне не нужна невеста, которая ждет от меня больше, чем я могу ей дать.

Интуиция подсказывала Джудит, что он говорит правду, но ей все же было трудно поверить в это. Точнее, она боялась поверить. До сих пор Джудит не признавалась себе в том, насколько ужасно положение, в котором она оказалась. Теперь, когда перед ней приоткрылась дверь в ослепительное будущее, стало страшно.

– Так что же вы можете дать своей жене, милорд? – едва слышно спросила она.

– Уважение, заботу, доброту, – с расстановкой ответил граф.

Чего же еще желать?

– А чего вы ждете взамен?

– Надеюсь получить то же самое, но, в общем, достаточно просто хороших манер.

– Вы просите так мало… Я должна подвергнуть сомнению ваши слова, – глубоко вздохнула она.

Граф удивленно приподнял брови.

– Что ж, хорошо. При встрече со мной вы должны всякий раз делать реверанс и каждый вечер танцевать для меня перед камином в обнаженном виде.

Его глаза озорно блеснули, и Джудит поняла, что он шутит. Нервно рассмеявшись, она сказала:

– Не могли бы вы объясниться так, чтобы я вас поняла, милорд?