Звездный старатель

— Ну, ладно! — с ворчанием заявил голос. Я больше не слышу других космоскафов. Наверное, все ваши прибыли уже. Займемся делом. Кто совершил посадку первым?

Весело ответил какой-то голос.

Он назвал свое имя. Потом другой голос назвал имя, все очень коротко и по-деловому. Это был второй приземлившийся космоскаф. Послышались другие голоса.

Один сказал:

— Смайдерс.

Голоса продолжали называть свои имена в порядке очередности. Неприятный, словно елейный голос сказал:

— Хейн.

Когда все ранее прибывшие корабли назвали себя, настала очередь Данна, и он коротко сказал:

— Данн.

Последовала пауза. Это проверяется список имен. Почту уже, без сомнения, успели рассортировать, но люди, которые имели жен или родственники и могли получать письма, поглощали почту с жадностью заключенных в тюрьме.

Сама процедура сверки списков не заключала ничего сложного. Нужно было просто сравнить список имен, данный старателями, со списком, который сохранялся на сборщике со времени прошлого визита.

Списки не полностью совпадали. Некоторые космоскафы не прибыли на этот раз.

По этому поводу не было сделано никаких комментариев. Кто мог сказать или даже знать наверняка, что с этими старателями случилось? Когда космоскаф скрывался в тумане и выходил из зоны прямой видимости, то он в буквальном смысле исчезал. Если с ним что-то случалось, никто не должен был начинать расследование или отправляться на поиски. Пропавшие старатели сами купили себе космоскаф, сами прибыли в Кольцо, полностью сознавая, что смертность среди рудокопов составляет около тридцати процентов в год. Планетарное правительство на Хорусе посылало сюда корабли-сборщики, чтобы обеспечить старателей необходимым и забрать драгоценные кристаллы, но в задачу сборщиков не входило предотвращать или наказывать преступление.

Для этого просто не было возможности.

Это было даже непрактично. Поэтому Данн горько сожалел теперь, что он не сказал, что убил Кииза, вместо того, чтобы дать пищу домыслам. В Кольцах ни один правительственный чиновник не высовывал носа из-за брони корабля-сборщика. Зато нездоровому любопытству пределов не было.

— Хорошо! — сказал гудящий голос с корабля-сборщика. — Тогда приступим!

Он прочитал первое имя в списке.

— Мы тебя ждем!

Последовала пауза, потом фигура в скафандре выбралась из космоскафа. Он нес пакет.

Он направился к громаде сборщика, крепко ступая по относительно ровной поверхности металлического поля. Магниты на подошвах позволяли ему шагать так уверенно. Из люка сборщика спустился трап. Человек взобрался по его ступенькам и на несколько минут скрылся внутри космического транспорта, потом вышел обратно наружу и не спеша направился к своему космоскафу.

Голос со сборщика прогудел второе имя. Еще один человек покинул свой кораблик и исчез внутри транспорта. Он тоже нес пакет. Обратно он вышел с пустыми руками и вернулся на космоскаф.

Экипаж за экипажем, по мере того, как чиновник со сборщика называл имена, уходили на сборщик и возвращались уже с пустыми руками, оставив свои пакеты на борту гостеприимного транспорта.

Человек, который называл себя Хейн, направился к сборщику, неуклюже переступая ногами. Казалось, у него что-то не в порядке с магнитными подошвами, они как будто были намазаны клеем. Потом пошел другой человек, который называл себя Смайдерсом. Потом Данн ответил на вызов со сборщика и сам направился туда. Он был последним, потому что последним прибыл в космопорт. Он передал пакет с кристаллами чиновнику-приемщику. Эти кристаллы были мировой осью всех событий в Кольцах. Данн подал официальное заявление о том, что он и его партнер Кииз нашли скальный фрагмент, маркированный так-то и так-то, но, судя по всему, покинутый прошлыми хозяевами. Они нанесли на камень собственные инициалы и начали разработку.

— Ясно! — сказал клерк.

Он занес данные в журнал.

— Я помню тех ребят.

Он имел в виду бывших владельцев скалы.

— Вроде все у них шло хорошо, а потом они просто не вернулись назад, и все.

— Есть почта? — спросил Данн.

Сам он писем не ждал, но для Кииза письмо должно было бы быть. На Хорусе у него была сестра, о которой он очень заботился. Если бы с кораблем-сборщиком не пришло очередное письмо, Кииз начал бы волноваться. Поэтому Данн попросил проверить почту второй раз. Но письма для Кииза не было.

Данн подал свой заказ на кислород и другие материалы. Все будет подготовлено очень быстро. Он отправился на свой кораблик.

Последовала небольшая пауза, без особой на то надобности, и наконец голос с корабля-сборщика спросил:

— Кто еще? Все?

Это делалось на тот случай, если вдруг какой-нибудь космоскаф запоздал и только еще приближается к Отдушине. Они могли поймать вызов корабля-сборщика на довольно приличном расстоянии. Но за вопросом последовала тишина. Опоздавших космоскафов не было. Тогда человек на сборщике сухо сказал:

— Ладно, парни. Добро пожаловать на борт. Готовьте денежки!

За этим последовал взрыв активности по всей территории космопорта. Люди выскакивали из своих космоскафов и спешили к сборщику с Хоруса.

Тишине пришел конец. Они переговаривались через шлемофоны не менее веселым образом, чем перед посадкой транспорта.

Они соскучились по разговору с новым человеком. Они жаждали перемены обстановки, им до смерти надоели герметические купола и каюты космоскафов. В каждом кораблике прилетело по два человека, не считая Данна и Смайдерса.

Старатели гурьбой поднимались по трапу транспорта. Они были словно маленькие дети, покидавшие школу после уроков. Они хохотали, шутили, болтали. Оживленнее всего были те, кто получил письма.

Старатели заполнили грузовой шлюз, в котором было достаточно просторно для всех.

Уже это было необычно — в космоскафах имелись только крохотные шлюзы, где с трудом могли бы разместиться два компаньона. Теперь же люди сгрудились посреди громадного зала, и наружный люк начал задвигаться.

Когда он полностью закрылся и замигали индикаторы контроля герметичности, через клапаны пошел воздух, расширяясь в вакуум и остывая при дросселировании, отчего конденсировалась содержавшаяся в нем влага, и шлюз наполнился белесым туманом, а патрубки клапанов покрылись инеем. Дифференциальные манометры показали, что давление в камере и корабле выровнялось, автоматика включила серводвигатели, взвыли электромоторы, плавно разъехался внутренний люк, и старатели оказались внутри транспортника. Это событие было встречено восторженными возгласами.

Процедура была стандартной. Все они давно к ней привыкли, проходя ее не раз в прошлом. Но в обычной жизни рудокопа Колец Тотмеса они не имели возможности получить нечто подобное и поэтому наслаждались каждой секундой долгожданного праздника.

На столах их уже ждала еда.

Были постелены белые скатерти и расставлены серебряные приборы, сияли бокалы. Генераторы искусственной гравитации создавали поле притяжения чуть слабее, чем в космоскафах. Сняв неуклюжие скафандры, старатели чувствовали себя необыкновенно легко. Все было рассчитано на создание эйфорического настроения. Только теперь, когда пришел в Кольца корабль-сборщик, старатели могли вдруг ощутить себя в мире материализовавшейся мечты. Если бы не он, то рудокопы позабыли бы, ради чего они рискуют жизнями, деградировали или сошли бы с ума. Но теперь они снова смогли почувствовать себя детьми на рождественской елке.

Данн хотел расслабиться и повеселиться, подобно всем встретившим транспорт, но его напарник оставался в пластиковом куполе, за многие сотни миль пылевого пространства, ожидая, пока он, Данн, вернется. «Не забывай об этом», — напомнил он себе. Их скалу уже однажды обнаружила пара рудокопов и пометила своим маркером — «GH-37». Это произошло, как свидетельствовали цифры, два года назад. С тех пор та пара словно растворилась в золотом облаке Колец. Потом скалу нашли они, Кииз и Данн, и пометили ее «ЮК-39». Теперь в задачу Данна входило благополучно вернуться назад с запасами кислорода и провизии, пока Кииз охраняет их находку от непрошенных искателей богатств. Если Данн не вернется или вернется не вовремя, Кииз умрет. У него кончится кислород. Данн не должен был ни на секунду терять это обстоятельство из виду, что он и делал.

Старатели набросились на приготовленные угощения. Они наполняли бокалы и осушали их единым залпом. Они глотали еду. Находясь в полевых условиях, они почти забывали о свежей пище — фруктах, овощах, мясе.

Запасы подобной пищи занимали бы слишком много места в тесных космоскафах. К тому же перевозка с Хоруса обходилась бы неимоверно дорого. Поэтому корабль-сборщик задавал старателям настоящий, хотя и единственный, банкет.

Это помогало людям выдерживать жизнь и работу в Кольцах и, поэтому, было выгодно для правительства Хоруса. Солидная часть бюджета планеты создавалась людьми, жившими в космоскафах и работавшими в Кольцах, ибо кристаллы, которые здесь добывались, позволяли грузовым транспортам соединять созвездия в единый коммерческий организм. Именно они давали возможность пассажирским лайнерам наполнять вакуум межзвездного пространства пением электромагнитного эха своих двигателей, уносясь к самой границе Галактики.

Данн ел и пил, но без обычного удовольствия. Он совершил грубейшую ошибку, не придумав предлога, объяснявшего отсутствие Кииза. Ведь мог же он сказать, что Кииз погиб! Этого было бы достаточно!

А теперь он посеял подозрения, и избавиться от любопытных глаз очень непросто.

На корабль-сборщик он доставил всего две пригоршни кристаллов. Под них он заказал новый запас кислорода, воды и пищи и принадлежности для горных работ. Все это было доставлено сюда с Хоруса. Теперь он ждал возможности отправиться в обратный путь. Но все остальные кольцевые обитатели чувствовали себя самым наилучшим образом. Можно было подумать, глядя на них, что самое просторное помещение сборщика делало их пьяными, не говоря уже о запахах из гидропонной оранжереи, витавших в воздухе, о возможности перечитывать новые письма и вдосталь болтать с новыми людьми.

Говорили все, действительно, больше обычного, все сразу и на пределе голосовых возможностей. Все преувеличенно жестикулировали, все считали нужным пошутить хотя бы один раз — в основном, касательно гуков, но это никого не беспокоило.

Старатели обсуждали вопрос поисков Большой Леденцовой Горы и посматривали, чтобы Данн под шумок не выскользнул из-за стола. Они пели песни — сразу несколько за раз. Они набивали желудки.

Все они словно слегка сошли с ума.

Но никто не был настолько глуп, чтобы даже среди веселья похвастать кристаллами, привезенными на сборщик. Никто не дал сорваться с языка даже легчайшему намеку, который позволил бы определить, где они сейчас работают.

Лишь Данн сидел молча. Он совершил ошибку и теперь сознавал, что за каждым его движением следят десятки глаз.

Сложность его положения умножилась из-за простой небрежности в разговоре.

Немного погодя к Данну подошел корабельный офицер. Он, стараясь не привлекать особого внимания, кивнул Данну и вышел в соседний отсек. Данн, выждав минуту или две, последовал за ним.

Офицер ждал его за первым же люком. Он пристально осмотрел Данна, когда тот покинул «банкетный» зал.

— Ты — Данн?

— Да, — сказал Данн и насторожился. — В чем дело? Для меня есть почта?

— Нет. У тебя есть напарник по имени Кииз, — сказал офицер. — Где он?

— Он остался там, где мы сейчас работаем, — сказал Данн.

С офицером можно было разговаривать без опасений. Это были проверенные, надежные люди. Об этом заботилось правительство Хоруса. Старатели должны были знать, что на офицеров можно положиться.

Офицер скептически хмыкнул и продолжил:

— Послушай! Здесь, в Кольцах, законов нет. Ты это знаешь не хуже меня. Если он мертв…

— Он жив, — раздраженно сказал Данн. — Мы нашли скалу. На ней уже работали до нас, но теперь она была покинута. Те парни погибли, или что-то еще с ними случилось. Во всяком случае, теперь на ней работаем мы. Можете это проверить! Я привез с собой две пригоршни кристаллов. Наша жила слишком богата, чтобы ее можно было оставить без охраны. Кто-нибудь мог на нее наткнуться. Если бы сюда полетел Кииз, он мог бы не найти дороги назад. Поэтому полетел я. Я могу его найти и найду. Мне все это было не по душе, но что еще оставалось делать?

— Проклятье! — раздосадовано воскликнул офицер. — Ты что-нибудь знаешь об этом Киизе?

— Он мой партнер, — сказал Данн.

Люди, которые проводили вместе недели или месяцы, изолированные от всего остального мира, имели все возможности хорошенько узнать своего напарника.

— Его сестра…

— Я отправил ей письмо. Я опустил его в ящик, когда заказывал кислород и запасы. Его написал Кииз, и я отправил.

— Я знаю, — сказал офицер. Он вздохнул.

— Она его прочитала и теперь хочет поговорить. Данн молча смотрел на офицера.

То, что он услышал, было совершенно невозможно. Женщины не посещают Колец! Он сердито сказал:

— Это — шутка?

— Она прилетела с этим рейсом, чтобы повидать брата. Естественно, она купила билет в обе стороны.

Каждый, кто направлялся на Кольца, платил за проезд в обратную сторону, даже если это был будущий старатель. Это было условие, с которым нужно было считаться, если вы имели дело с кораблями-сборщиками.

— Что за чушь! — с бешенством сказал Данн. — Это безумие! Какого черта…

— Она хотела повидать брата, — без всякого стремления к пониманию сказал корабельный офицер. — Он должен ведь был прилететь сюда вместе с вами. Если бы он был здесь, все было бы о'кей. Поскольку его здесь нет, она хочет поговорить с тобой. Вот так.

Они прошли с Данном через пару отсеков. Корабли дальнего следования были просторны, потому что размеры не имели решающего значения в космосе — только масса принималась в расчет. Создайте легкую конструкцию, и пусть она будет какого угодно размера.

Но космоскафы строили миниатюрными — для сохранения высокой маневренности, экономии кислорода и топлива.

Это был пассажирский зал. Обстановка была просто роскошная, но Данн даже не оглядел комнату. Он уставился на девушку, которая ждала его, и узнал ее по фотографии виденной у Кииза. Это была Найк, сестра Кииза.

На лице ее читался испуг. Она явно перенервничала, и напряжение до сих пор не отпускало ее. Ее глаза почти с отчаянием заметались по лицу Данна.

— Мне очень жаль, — сказал Данн. — Твой брат должен был прилететь вместе со мной, но мы оба решили, что кто-то должен остаться на скале, которую мы нашли. И он не был уверен, сможет ли найти обратный путь без меня. Поэтому я прилетел один.

— Я… мне нужно было с ним поговорить, — неуверенно сказала девушка, — мне просто необходимо!

Данн сунул руку в карман. Он вытащил чек, который ему выдали за привезенные кристаллы.

— Слушай! — сказал он. — Это заменяет здесь деньги. Твой брат и я имеем некоторый счет в Межпланетной Минеральной Кампании. Я могу выписать вам чек, который они оплатят, и ты купишь билет на следующий сборщик. То есть ты сможешь вернуться сейчас на Хорус и прилететь со следующим рейсом. К тому времени брат будет уже ждать здесь. Согласна?

Найк была очень бледна. Она покачала головой.

— Нет. Я не могу ждать. Я должна увидеть его как можно скорее, сейчас.

— Сейчас он в двух с половиной днях пути отсюда, — сказал Данн. — Сборщик не станет ждать, пока я слетаю и привезу его.

Найк проглотила комок в горле, сжимая в руке письмо, которое едва час тому назад отправил для нее Данн.

Кто-то нарушил все правила, выдав это письмо ей прямо здесь.

— Брат очень хорошо писал про вас, — сказала она. Голос ее дрожал.

— Я знаю, что бы он сказал мне, если бы знал, что я здесь. Поэтому я полечу вместе с тобой к нему. У меня нет выхода!

— Нет, — сказал Данн. — Брат никогда не посоветовал бы ничего подобного. Только не полет в Кольца! Впрочем, я все равно тебя не возьму. Придется сделать так, как я сказал. Возвращайся домой. Прилетай со следующим рейсом, и я доставлю сюда твоего брата живым и невредимым.

— Но я должна поговорить с ним именно сейчас!

— Мне думается, что совсем наоборот, — мрачно сказал Данн. — Вот ты лучше послушай. Ты говоришь, брат мне доверяет, так? Значит, он вполне доверил бы мне передать сестре верный совет, так? Разве не думал бы он, что я дам его сестре тот же совет, что и он сам?

— Да, но…