Хотелось как лучше

— На общих основаниях, послезавтра в три, — и, не дав мне опомниться, покинул офис.

Секретарша довольно улыбнулась.

— Ну вот, а вы не верили. Приходите послезавтра.

Подмигнув броненосихе, я с радостью покинула это негостеприимное заведение. Объект засечен, следовательно, цель посещения достигнута. Теперь неплохо было бы выяснить, что такое «Эмир». Для разнообразия эту проблему я решила, просто оглядевшись, — ресторан с таким названием располагался через дом от недавно покинутого мной офиса. Быстро сориентировавшись на местности, я засекла напротив, через бульвар, привлекательное кафе с огромными окнами и тут же решила сделать его своей штаб-квартирой, благо в «Новом Голливуде» никого не удивит девушка, полдня просидевшая за чашкой кофе и сценарием. С удобством устроившись у окна, я принялась за операцию «Внешнее наблюдение».

Невероятно! Вроде бы я нахожусь практически в самом сердце монстра современной киноиндустрии (к слову сказать, нужный офис я отыскала отнюдь не с первой попытки, уточняя свой маршрут у каждого встречного). Так вот, я наивно ожидала, что жизнь бьет здесь ключом, в ресторанах постоянный аншлаг, а толпы актеров ежесекундно ломятся в приоткрытые двери всевозможных продюсерских центров и салонов красоты. Действительность, как обычно, оказалась значительно скучнее и прозаичнее. В кафе, где я прочно обосновалась, заходила пара-тройка посетителей в час, контора же мистера Лисопулоса в соревновании по посещаемости безнадежно проигрывала — видимо, все сколь-нибудь значительные переговоры велись в местах вроде ресторана «Эмир», где объект провел больше часа.

Ближе к вечеру я даже зевать устала и из последних сил уговаривала себя хоть иногда посматривать на нужную дверь. В момент наиболее острого кризиса, когда я уже была готова послать все к черту и ворваться в кабинет мистера Лисопулоса с истошным воплем: «Куда вы подевали собачку?», у меня появилась компания — стройная брюнетка, предпочитавшая в это время суток виски с содовой, присела напротив, улыбнулась и непринужденно поздоровалась.

— Привет, — в меру настороженно отозвалась я.

— Смотрю, ты читаешь тот же сценарий. На какую роль собираешься пробоваться?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Если честно, сюжет мне не очень нравится.

— Да кого в наше время сюжет интересует, — презрительно фыркнула потенциальная конкурентка. — Спецэффекты, бесконечные голые бюсты, до идиотизма счастливый финал — и все в восторге. Ты, зрители, режиссер, а главное, корпорация, заработавшая еще пару миллиардов.

— Думаешь, стоит попробовать?

— Уверена. Ты ведь новенькая? — Девушка взглянула на меня сквозь янтарную жидкость в своем стакане.

— Так заметно?

— По правде говоря, да. Но не переживай, это пройдет. А откуда ты прибыла к нашему шалашу?

Прикинув, что от правды вреда не будет, а попадаться на вранье глупо, я созналась:

— С Рэнда.

Новая знакомая уважительно присвистнула:

— Ого. Кстати, я Тина. В качестве поддержки молодых талантов хочу пригласить тебя на актерскую вечеринку, которую мой друг устраивает сегодня вечером. Хочешь прийти?

— Спасибо, с удовольствием. — Еще бы, такая возможность внедриться в среду. — Меня зовут Антея.

— Отличное имя. Значит, в десять, Санрайзлейн, 12.— Собеседница отсалютовала мне остатками виски.

— Заметано, — с удовольствием подтвердила я, после чего Тина поставила свой бокал, встала и, весело помахав мне на прощание, испарилась.

Ну что ж, хоть какая-то польза от тоскливого просиживания моей новой хорошенькой юбочки. Пообщаюсь с актерами, вдруг услышу что-нибудь полезное.

Тихо позевывая, я дотерпела до окончания рабочего дня. Мое упорство было вознаграждено возможностью наблюдать торжественный выход мистера Николаса Лисопулоса из дверей своего офиса. Никаких фортелей он выкидывать не стал и быстро зашагал к ближайшей стоянке флаеров. Порадовавшись тому, что не поленилась перегнать свое средство передвижения туда же, я поспешила следом.

Непродолжительная воздушная прогулка завершилась на крыше одного из небоскребов, где объект привычно припарковал свой флаер на стоянке для жильцов и скрылся внутри здания. Решив, что дальнейшая слежка — занятие бесперспективное, я мысленно пожелала боссу спокойной ночи, стянула с головы парик и отправилась в свой отель чистить перышки перед намечающейся вечеринкой.

Что? Что это так громко дребезжит? Спать хочу, да и голова раскалывается. И сколько раз я себе говорила: не мешай текилу с шампанским, и вот опять… Треснув рукой по будильнику, успешно имитировавшему старинный раритет, я потянулась. Эту адскую машину дедуля подарил мне на очередной день рождения, после того как убедился, что никакие суперсовременные средства не в силах вырвать меня из объятий Морфея. Я прониклась к дедуле чувством глубокой признательности и с тех пор всюду таскаю с собой этого грохочущего монстра.

Вот и сейчас — вроде совсем недавно уснула, как уже совершенно определенно намекают, что пора вставать… Вняв доводам рассудка, я вновь экипировалась, аки пустоголовая дурочка (в блондинку предстояло превратиться во флаере), и отбыла к месту несения караульной службы — в кафе возле офиса мистера члена совета директоров киноконцерна.

Заказав разом две чашки кофе, я осторожно попыталась вспомнить вчерашний вечер. В сущности, было очень весело, гремела музыка, спиртное лилось рекой. Актеры в большинстве своем находились в отпуске, точнее, отдыхали в перерыве между картинами, а потому отрывались по полной. Оно и понятно, ведь в процессе съемок подобное времяпрепровождение категорически запрещено: утром на площадке следует быть свежим и подтянутым, а возможности косметологов все же ограничены.

В этом месте из подсознания выплыло воспоминание об одном занятном персонаже по имени Джеймс. Он снялся уже в двух десятках шпионских фильмов и все уши мне прожужжал о том, как классно разбирается в различной технике, хоть каким-то боком касающейся его актерской специализации, а также мастерски владеет всеми способами ухода от навязчивой слежки. Изложение было столь напыщенным и самоуверенным, что я с трудом подавила желание предложить ему подменить меня на денек-другой на боевом посту. К счастью, я сумела удержать язык за зубами, и вскоре Джеймс благополучно заткнулся, сосредоточив внимание на сложных танцевальных па и полоске моей кожи между брючками и топом. Расстались мы друзьями, причем я стала обладательницей визитной карточки очередного актера и строгого напутствия звонить, не стесняясь. Ну, стесняться я не собиралась, впрочем, звонить пока тоже.

Вялое течение мыслей прервал приход на службу предмета моего повышенного внимания. Мистер Лисопулос величаво прошествовал мимо и скрылся в дверях своего безликого офиса. Предчувствуя еще один пустой, скучный день, я пригорюнилась и от нечего делать продолжила изучение сценария, не забывая контролировать происходящее на другой стороне улицы.

Интуиция меня не обманула, хотя, положа руку на сердце, я бы предпочла жестоко ошибиться. Если коротко — день прошел так же, как и предыдущий, объект соизволил откушать в ресторане «Эмир», а в конце рабочего дня отправился в родной небоскреб. Проводив мутным взглядом исчезающую в дверях спину кинодеятеля, я вздохнула.

— Нет, так больше продолжаться не может.

Перекусив по дороге, я вернулась в гостиницу и немедленно позвонила Джеймсу. В результате плодотворной беседы я разжилась адресом магазинчика, где, если исходить из клятвенных заверений новоиспеченного Бонда, можно приобрести любую шпионскую аппаратуру. Несколько успокоившись, я завалилась в постель.

Утро для Новой Калифорнии выдалось более чем необычное. Вместо привычной для зимы переменной облачности, когда солнце нерешительно мнется и освещает то один угол небоскреба, то другой, наблюдалась преотвратнейшая картина: небо сплошь затянуто серыми тучами, из которых еще и дождь накрапывает. В такую погоду выбираться из постели—самый настоящий подвиг разведчика…

С грехом пополам заставив себя функционировать, я натянула джинсы, вызывающе белый в такую погоду свитер и отчалила, в смысле прохлюпала, по лужам к флаеру, где, нахлобучив на голову копну белоснежных локонов, на практике освоила специфику полетов сквозь разбушевавшуюся стихию (тут я, конечно, немного утрирую, но на Рэнде же вообще не бывает дождей).

Появился еще один повод гордиться собой — я справилась со всеми трудностями и прибыла к магазинчику, разрекламированному Джеймсом, без каких-либо эксцессов, более того, сумела купить все необходимое, никого при этом не шокировав и не заплатив астрономическую сумму. Вот так, без всяких ухищрений, я оказалась счастливой обладательницей миниатюрного подслушивающего устройства, и теперь дело оставалось за малым — порадовать маленьким презентом мистера Николаса Лисопулоса, причем не ставя его в известность. Надеясь улучить подходящий момент, я и отправилась на пресловутый кастинг, посмеиваясь над собой. Ну что, скажите на милость, делать, если я вдруг получу «вожделенную» роль. Выбор между карьерой кинодивы и спецагента простым не назовешь.

За час до назначенного времени я появилась в облюбованном кафе и направилась к своему обычному столику. Официант с чашкой кофе прибыл всего с пятнадцатисекундной задержкой. Благодарно кивнув, я отхлебнула глоток бодрящей жидкости и уткнулась в сценарий, выясняя, какая сцена наиболее благоприятствует процессу обретения «жучком» нового хозяина. Довольно быстро нужный эпизод был обнаружен, я расплатилась и во второй раз направилась в офис мистера Лисопулоса.

Сегодня меня там встретили более чем приветливо, крокодилица выдавила из себя практически искреннюю улыбку, сообщила, что кастинг будет проходить в одном из павильонов, а затем вручила мне карточку с жирной цифрой «23» и планом, чтобы я, не дай Бог, не заблудилась. Изумленная небывалой любезностью, я чуть не забыла об элементарных правилах приличия, но вовремя спохватилась и, пролепетав что-то о своей признательности, поспешно удалилась.

Павильон, где намечалось проведение мероприятия, я обнаружила достаточно быстро — у входа красовалась толпа девушек и юношей всевозможных типажей. Просочившись сквозь нее, я вошла внутрь и оценила диспозицию. Поскольку поставить «жучок» прямо в кабинете члена совета директоров не представлялось никакой возможности, моя задача несколько усложнилась — подслушивающее устройство следовало нацепить непосредственно на объект. Прикидывая, как бы это получше устроить, я с задумчивым видом крутила головой по сторонам.

Мизансцена выглядела просто: возле дальней стены павильона располагался стол, за которым предстояло сидеть всем тем, кого хоть как-то затрагивал вопрос подбора актерского состава, а перед столом было оставлено большое пустое пространство, со всех сторон окруженное камерами.

«Лобное место», — хмыкнула я про себя. Да, задача не из простых. На самом деле провести подобную операцию и остаться незамеченной я была вполне в состоянии, все же чемпионками планеты по боксу среди юниоров просто так не становятся, но если мою пробу станут смотреть в замедленном повторе, могут возникнуть проблемы…

— Девушка! — раздался сзади требовательный голос.

Обернувшись, я увидела средних лет даму в деловом костюме и с папкой в руках.

— Девушка, — повторила она, — вы на пробы?

— Да, — без особого энтузиазма признала я.

— Будьте любезны, напишите свое имя на карточке и отдайте ее мне.

Я кое-как накарябала свой артистический псевдоним и рассталась с бумажкой, выданной мне очаровательной секретаршей.

— Прекрасно. Значит, вы двадцать третья. Какую сцену собираетесь показывать?

Я сообщила, дама сделала пометку в папке и подвела черту:

— Так, милочка, ваша очередь подойдет часа через два, но вы не никуда не уходите, ждите здесь.

Послушно кивнув, я отошла в сторонку — замечательно, у меня еще пара часов, чтобы разработать удобоваримый план. С этой оптимистической мыслью я плюхнулась на один из стульев, стоящих вдоль стенки, и принялась ждать начала.

Не прошло и четверти часа, как перед режиссером, продюсером и иже с ними появился первый кандидат, пытавшийся изобразить сцену «Дорогая, люблю только тебя». Получалось у него достаточно фальшиво и слащаво, видимо, юноша специализировался на «мыльных операх» и привык работать на аудиторию, состоящую исключительно из домохозяек. Минуты через три вдохновенно вещавшего влюбленного прервали и пригласили следующего, затем еще и еще. Процесс неприятно напоминал конвейер. Наконец, подошла и моя очередь.

— Антея Пард, — выкрикнула администраторша. Ну да… А что такого? Нельзя разве? Подумаешь, взяла в качестве псевдонима фамилию Этьена… так этого же никто, кроме меня, не знает. Окружающим все равно, а мне приятно. Тьфу… собственно, почему я оправдываюсь?

Так вот, услышав свое нынешнее имя, я уверенным шагом вышла на свободное пространство и начала монолог в стиле «Ты меня никогда не любил, сволочь». Очень помогли вжиться в роль воспоминания о скандале, учиненном мной в доме Этьена, и через минуту изумленные зрители лицезрели уже не миловидную блондинку, а разъяренную, мечущую громы и молнии фурию. К слову сказать, даже в боевом угаре я о деле не забывала и во время очередного пассажа «Отстань от меня, бездарь с полным отсутствием намеков на потенцию» вполне естественным движением смахнула со стола мирно стоящие там сумки и принялась швыряться ими во все стороны. Наклонившись за имуществом мистера Лисопулоса, я воспользовалась прикрытием скатерти и прицепила к барсетке крохотное электронное насекомое. Провернув операцию, я с чувством выполненного долга и жгучим желанием размозжить неверному любовнику голову сотворила рукой с зажатой в ней барсеткой великолепный замах… Откуда-то, казалось, очень издалека, до меня донесся сдавленный всхлип несчастного продюсера:

— Огромное спасибо. Прошу следующего. Когда я покидала площадку, коленки дрожали от пережитого напряжения. Добравшись до стула, я обессиленно на него рухнула, и тут же сзади раздался приглушенный шепот:

— Ну, ты даешь! Классно. Бьюсь об заклад, роль твоя.

Повернув голову, я обнаружила Тину.

— Думаешь? А я не хватила лишку?

— Есть чуток, но они эти любят. Куда хуже, когда актер заморожен. С экрана должен сыпаться фейерверк живых чувств и эмоций. — Тина хихикнула. — Ну а дамская сумочка, летящая прямо в оператора, — это же просто находка. Ну ладно, я пойду, скоро очередь подойдет.

И, как обычно, махнув рукой на прощание, смешливая брюнетка удалилась. Я тоже последовала ее примеру — в павильоне мне больше делать было нечего, скорее наоборот, следовало быстренько смотаться в центр и изменить внешность, похоронив мисс Антею Пард в ближайшем мусорном бачке. Операция «Узнаем, где собака…» перешла в следующую стадию, теперь все, что от меня требовалось, это находиться в пределах полукилометра от прижученного имущества объекта и просто внимательно слушать.

Превратившись в серую (русую) незаметную мышь (даже в глаза серые линзы вставила), я весь остаток дня бродила вокруг мистера Лисопулоса, но ничего интересного не услышала. Порадовало только обсуждение кастинга — несмотря на давление режиссера, испуганный моей экспрессивностью объект ни в какую не соглашался взять Антею Пард на роль, так что придется мне продолжить карьеру спецагента. Привычно проводив своего подопечного домой, я выяснила, что проживает мистер Лисопулос на тринадцатом этаже (считая, по традиции Новой Калифорнии, от крыши) совместно с женой и имеет приходящую домработницу. Когда в наушнике раздались звуки, явно не предназначенные для посторонних ушей, я для приличия покраснела и отправилась спать. Вряд ли после любовных утех последуют разговоры про заговор.

Всю первую половину следующего дня я провела, шатаясь по магазинам, расположенным на подходящем удалении от офиса объекта, и слушая его большей частью деловые разговоры. Терпение никогда не было моей сильной стороной, вот и сейчас я уже начала задумываться, на верном ли пути нахожусь. За все время слежки мистер Лисопулос не сделал ничего мало-мальски подозрительного — типичный по уши занятый работой бизнесмен и любящий муж. Мечта любой здравомыслящей женщины. Я уже почти убедила себя, что иду по ложному следу и пора подтолкнуть развитие ситуации, как в моем ухе зазвучал очередной телефонный разговор из офиса кинопродюсера.

— Алло! Это вы, Жан-Пьер? — Голос спокойный, интонации вежливые.

— Как продвигаются исследования? — Вкрадчиво.

— Это я уже сто раз слышал! Мне необходимо сейчас знать, что в голове у этой собаки! — От яростного вопля, раздавшегося в наушнике, я подскочила и грациозно растянулась прямо в дверях очередного магазина. На помощь ко мне бросились две продавщицы, но пока я отряхивалась, благодарила и спешно удалялась, большая часть разговора прошла мимо моих ушей.

— Хорошо. Даю еще неделю. Если не будет результатов, я перевожу животное в другую клинику, а вы, Жан-Пьер, подумайте о заявлении по собственному желанию.

Собеседник грозного кинопродюсера, должно быть, пообещал сделать все, даже невозможное, поскольку следующая фраза, которую я услышала, звучала хоть и жестко, но спокойно:

— Срок — неделя! Работайте.

Отчетливо было слышно, как мистер Лисопулос положил трубку, затем раздался тяжелый вздох и бурчание: «Ну почему кругом всегда одни идиоты? С какой-то глупой псиной разобраться не могут, и зачем все это на мою голову?»

Продолжая вполуха прислушиваться к беседе с призванной в кабинет секретаршей, я попыталась совместить радостное хлопанье в ладоши с хладнокровным анализом поступившей информации. Итак, стало ясно, что я не ошиблась, мистер Николас Лисопулос, член совета директоров киноконцерна «Новый Голливуд», замешан в краже собаки, принадлежавшей контрразведке Рэнда, более того, он точно знает ее местонахождение и финансирует исследования, цель которых — выяснить, чем же данный бульдог отличается от прочих представителей своей породы. Исследования эти проводятся в какой-то клинике, скорее всего ветеринарной. Дело осталось за малым — выяснить адрес клиники, найти собачку, изъять ее и триумфально прибыть к дорогому шефу. Хлопот-то! Презрительно фыркнув, я залезла во флаер и направилась к ближайшему справочному центру.

Через час от моей самоуверенности остались одни лохмотья — общение с базой данных Новой Калифорнии показало, что на планете насчитывается примерно полсотни ветеринарных клиник, три из них находятся непосредственно в Нью-Фриско, но врач по имени Жан-Пьер не значится ни в одной.

«И что теперь?» — риторически вопросила я.

«Что-что, — ехидно поддразнил взявшийся невесть откуда внутренний голос, — в очередной раз нарушать уголовный кодекс».

«И откуда ты такие слова знаешь?» — изумилась я.

«Образование, интеллект и все такое прочее. А ты бы, чем занудствовать, лучше бы о деле подумала».

О деле… Хорошо, пусть будет о деле. Значит, так. Пытать объект — фи, грязная работа не для спецагента д'Эсте, следовательно, интересующую меня информацию нужно получить незаметно, и перспективнее всего выглядит в этом плане посещение апартаментов мистера Лисопулоса в отсутствие там членов семьи и обслуживающего персонала.

Приняв это свежее решение, я в очередной раз поменяла облик, вновь превратившись в расфранченную, но на сей раз деловую женщину, и позвонила миссис Лисопулос, благо ее домашний телефон имелся в справочной системе Новой Калифорнии. Когда на экране возникло изображение миловидной, ухоженной женщины, я отбарабанила свою любимую, не раз проверенную легенду:

— Добрый день, вас беспокоит корреспондент журнала «Частная жизнь», мы готовим репортаж о женах известных бизнесменов. Не согласились бы вы дать интервью?

Глаза собеседницы загорелись, видимо, жизнь ее была достаточно скучна и она радовалась любому событию, способному внести хоть какое-то разнообразие.

Получив немедленное приглашение, я уточнила адрес и двинулась к уже опостылевшему мне дому. Охранник на входе, увлеченно читавший убогую бульварную газетенку, мельком поинтересовался, к кому я, и, услышав:

— К миссис Натали Лисопулос, — небрежно кивнул, вновь перенеся свое внимание обратно на более чем откровенную фотографию известной на всю Галактику певицы. Я спокойно спустилась на нужный этаж и позвонила в одну из двух выходивших на площадку квартир.

К моему приходу хозяйка переоделась и блистала изысканной роскошью, не лишенной вкуса. После непродолжительной церемонии знакомства она пригласила меня в гостиную, где был сервирован чай. Лишь только я переступила порог комнаты, как из моей груди вырвался изумленный возглас — всю противоположную стену занимало огромное окно, а панорама с высоты тринадцатого этажа была поистине фантастическая.

Миссис Лисопулос с гордостью заметила:

— Вид на парк и озеро открывается только из двух небоскребов, за эту квартиру Николас заплатил огромные деньги, и я никогда не понимала наших друзей, отдавших предпочтение виллам на окраине, где в окно видишь лишь кусты да клумбы. Но, — спохватилась она, — прошу вас, присаживайтесь, выпейте чаю.

С удивительно приятным чувством оглядев весьма аппетитные канапе и пирожные, я была вынуждена принять любезное приглашение, и мы, чинно опустившись в кресла с двух сторон от столика с отнюдь не скудной трапезой, приступили к игре в вопросы-ответы.

Минут через сорок тарелки опустели, и я принялась благодарить хозяйку за теплый прием и интересную беседу. Она отвечала мне в том же духе, и расстались мы вполне удовлетворенные.

Выбравшись на крышу, я облегченно вздохнула, залезла в свой флаер и попыталась рассортировать ворох полученных от миссис Лисопулос сведений об укладе их замечательной семейной жизни. Муж, он же добытчик и кормилец, вставал около девяти и через час отбывал в офис (это я и сама отлично знала), хозяйка же валялась в постели до полудня, а к двум отправлялась в благотворительный фонд (или к любовнику, уточнять я не стала), три часа квартира стояла пустая, затем появлялась приходящая домработница, смахивала отовсюду пыль, гладила принесенное чистое постельное белье и одежду, забирала грязную и готовила ужин, чтобы к семи (время возвращения хозяев никогда не менялось) подать на стол свежеподжаренную рыбу, птицу и прочие малокалорийные блюда. Убрав со стола, она уходила, и Лисопулосы проводили очередной скучный вечер. Миссис у телевизора и телефона, мистер у компьютера (в основном новости) и тоже у телефона. Разнообразие в размеренное течение их жизни вносили совместные посещения различных общественных мероприятий и частных вечеринок, устраиваемых сильными мира сего. Последних на Новой Калифорнии было негусто, но минимум раз в неделю, надев платье со шлейфом и смокинг с бабочкой, Лисопулосы выбирались в свет, изображая абсолютно счастливую чету (возможно, совершенно искренне).

Это, естественно, не все, меня походя снабдили ворохом ценнейшей информации о том, какие магазины посещает миссис и какой фирмы нижнее белье предпочитает, должно быть, за появление названий в прессе владельцы одаривали своих клиентов щедрыми скидками. Но единственный ценный факт, ради которого все и затевалось, выглядел следующим образом — примерно с половины второго до четырех я могу беспрепятственно проникнуть в апартаменты Лисопулосов, чтобы поискать там хоть какие-нибудь сведения относительно загадочной ветеринарной клиники.

— Ох, наживу я себе с этой собакой кучу неприятностей, — пожаловалась я приборной панели, которая в ответ ехидно подмигнула датчиком количества топлива. — Тьфу ты черт!.. Ой, прости солнышко, — извинилась я перед флаером, все же мне на нем еще довольно долго лететь, а в наше время техника умная пошла, может и обидеться.

Нет, обошлось, я благополучно прибыла в гостиницу, сообщила администратору, что в облюбованном мною флаере энергия на исходе, и отправилась в номер. Принимать ванну да лелеять коварные замыслы.

Вышеупомянутые замыслы лелеялись лучше некуда, и проснулась я с четким планом действий, сводившимся к утверждению — будьте проще, и никто ничего не заподозрит.

Движимая столь оптимистичной мыслью, в час дня я во вчерашнем обличье преуспевающей журналистки появилась в холле небоскреба, мельком бросила охраннику номер квартиры Лисопулосов и проследовала к лифту. В целях конспирации я спустилась на тринадцатый этаж, но звонить в дверь апартаментов своего несостоявшегося работодателя не стала, а прошла на пожарную лестницу, где примостилась на ступеньке и вся обратилась в слух, правда, для надежности, еще и в щель от неплотно прикрытой двери поглядывала. Довольно продолжительное время на площадке ничего не происходило — как-никак разгар рабочего дня, и мужское население двух квартир в поте лица зарабатывало средства на содержание своих прекрасных половин, которые всегда находили, куда эти средства мгновенно пристроить…

Ровно в половине второго, точно по расписанию, дверь Лисопулосов открылась и из нее появилась безупречно выглядевшая миссис. Через двадцать секунд она исчезла в лифте, и я от всей души понадеялась, что увлеченный очередным бульварным листком охранник не обратит внимания на отсутствие рядом с женой кинобосса настырной журналистки. Выждав на всякий случай еще несколько минут, я начала операцию по незаконному проникновению в чужую квартиру.

Перво-наперво из сумочки был извлечен маникюрный набор, где среди разнообразных пилочек и кусачек мирно покоилась электронная отмычка (просто так, на всякий случай). Стоит заметить, что ни на одной таможне содержимое моей косметички не вызвало вопросов, а отмычка была далеко не самым невинным приспособлением из там имевшихся. Так вот, достав отмычку, я, как уголовник со стажем, привычно натянула перчатки и за пару минут вскрыла суперсовременный супернадежный замок — не зря же электроника и кодирование были моими любимыми предметами при обучении как в Таможенной академии, так и в контрразведке.

Просочившись внутрь, я захлопнула за собой дверь и направилась на поиски помещения, служившего хозяину квартиры продолжением офиса. Довольно быстро обнаружив рабочий стол, украшенный компьютерной системой, я расположилась в кресле большого босса и принялась аккуратно потрошить его ящики, для надежности водрузив перед глазами список всех ветеринарных клиник планеты с координатами их ведущих врачей. Обыск стола ничего не дал, поскольку обнаруженную в потайном отделении коллекцию пикантных фото некоторых ведущих новоголливудских актрис, блистающих в «мыльных операх», полезной находкой не назовешь. Можно было бы, конечно, заявиться к мистеру Лисопулосу, потрясая пачкой возбуждающих картинок, и поставить ультиматум — немедленно отдайте мне собаку, или обо всем узнает ваша жена, вот только терзали меня подозрения, что результат, к которому приведет подобное выступление, мне не понравится. Вздохнув, я отправила коллекцию дамочек на прежнее место и включила систему.

Меня постигло глубокое разочарование — мои способности остались не у дел, никакого намека на защиту информации от несанкционированного доступа не было и в помине. Или член совета директоров киноконцерна считал жену и домработницу идиотками, или полностью им доверял. Во втором случае он очень счастливый человек, но, увы, у меня возникли очевидные сомнения. Наиболее же простое объяснение заключалось в том, что никакой хоть сколько-нибудь ценной информации в данной системе не содержалось. Собственно, так оно и оказалось — я рылась в недрах умной железки около часа, и в конце концов была вынуждена признать свое полное поражение.

— И что теперь? — громогласно осведомилась я у висящего на стене пейзажа.

Через секунду я уже снимала его со стены и изучала спрятанный сзади сейф. К сожалению, предмета «Как незаметно вскрыть домашний сейф новейшей конструкции» или чего-либо подобного в программу моего обучения не включили, и лучшее, на что я была способна в данной ситуации, — подложить под стальной ящик нужное количество пластиковой взрывчатки, тринитротолуола или чего-нибудь подобного, да и то если специалист предварительно снабдит подробнейшей инструкцией по применению.

Водрузив творение современного художника на место, я взглянула на часы. До появления домработницы оставалось минут двадцать, и следовало сматывать удочки.

«Думай, черт побери», — приказала я себе и уставилась на список ветеринарных клиник. Странно, но ничего, хоть отдаленно напоминающего озарение, на меня не снизошло, и я отправилась в обзорную экскурсию по комнате. Через пять минут я обнаружила в стене бар, сплошь заставленный бутылками. Не удержавшись, я отхлебнула глоток обожаемого мартини, поморщилась при одном взгляде на текилу и продолжила осмотр, но, так ничего и не найдя, безнадежно плюхнулась в кресло. Мой рассеянный взгляд упал на сиротливо лежащую возле большого монитора толстенную книгу — «Свет истинной веры» некоего Германа Зенона. Удивившись наличию подобной литературы в кабинете делового мужчины, я взяла ее в руки и раскрыла на месте, отмеченном закладкой. Пробежав глазами пару абзацев, захлопнула и отложила. Собственно, какое мне дело, кто что читает в свободное время.