Между тем дуэт кончился. Фустов встал и, нерешительными шагами приблизившись к окну, возле которого мы сидели с Сусанной, спросил ее, получила ли она от Ленгольда ноты, которые тот обещался выписать из Петербурга.

- Попурри из "Роберта-Дьявола",- прибавил он, обращаясь ко мне,- из той новой оперы, о которой теперь все так кричат.

- Нет, не получила,- отвечала Сусанна и, повернувшись лицом к окну, поспешно прошептала: - Пожалуйста, Александр Давыдыч, прошу вас, не заставляйте меня играть сегодня! я совсем не расположена.

- Что такое? "Роберт-Дьявол" Мейербера! - возопил подошедший к нам Иван Демьяныч,- пари держу, что вещь отличная! Он жид, а все жиды, так же как и чехи, урожденные музыканты! Особенно жиды. Не правда ли, Сусанна Ивановна? Ась? Ха-ха-ха-ха!

В последних словах г. Ратча, и на этот раз в самом его хохоте, слышалось нечто другое, чем обычное его глумление,- слышалось желание оскорбить. Так по крайней мере мне показалось и так поняла его Сусанна. Она невольно дрогнула, покраснела, закусила нижнюю губу. Светлая точка, подобная блеску слезы, мелькнула у ней на реснице, и, быстро поднявшись, она вышла вон из комнаты.

- Куда же вы, Сусанна Ивановна?-закричал ей вслед г. Ратч.

- А вы оставьте ее, Иван Демьяныч,- вмешалась Элеонора Карповна.-Wenn sie einmal so etwas im Kopf hat...'

- Натура нервозная,- промолвил Ратч, повернувшись на каблуках, и шлепнул себя по ляжке,- plexus Solaris 2 страдает. О! да вы не смотрите так на меня, Петр Гаврилыч! Я и анатомией занимался, ха-ха! Я и лечить могу! Спросите вот Элеонору Карповну... Все ее недуги я излечиваю! Такой у меня есть способ.

- А вы все должны шутки шутить, Иван Демьяныч,- отвечала та с неудовольствием, между тем как Фустов, посмеиваясь и приятно покачиваясь, 'глядел на обоих супругов.

- И почему же не шутить, mein Mutterchen?5 - подхватил Иван Демьяныч.-Жизнь нам дана для пользы, а больше для красы, как сказал один известный стихотворец. Колька, утри свой нос, дикобраз! IX

- Я сегодня по твоей милости был в весьма неловком положении,- говорил я в тот же вечер Фустову, возвращаясь с ним домой.- Ты мне сказал, что эта... как бишь ее? Сусанна - дочь господина Ратча, а она его падчерица.

- В самом деле! Я тебе сказал, что она его дочь? Впрочем... не все ли равно?

- Этот Ратч,- продолжал я...- Ах, Александр! как он мне не нравится! Заметил ты, с какой он особенной насмешкой отозвался сегодня при ней о жидах? Разве она... еврейка?

Фустов шел впереди, размахивая руками, было холодно, снег хрустел, как соль, под ногами.

- Да, помнится, что-то такое я слышал,- промолвил он наконец...- Ее мать была, кажется, еврейского происхождения.

Когда ей взбредет что-нибудь в голову (нем.). Солнечное сплетение (лат.). 3 Мамочка? (нем.)

- Стало быть, господин Ратч женился в первый раз на вдове?

- Вероятно.

- Гм... А этот Виктор, что не пришел вчера, тоже его пасынок?

- Нет... это настоящий его сын. Впрочем, я, ты знаешь, в чужие дела не вмешиваюсь и не люблю расспрашивать. Я не любопытен.

Я прикусил язык. Фустов все спешил вперед. Подходя к дому, я нагнал его и заглянул ему в лицо.

- А что? - спросил я,- Сусанна, точно, хорошая музыкантша?

Фустов нахмурился.

- Она хорошо играет на фортепиано,- проговорил он сквозь зубы.- Только она очень дика, предваряю! - прибавил он с легкою ужимкой. Он словно раскаивался в том, что познакомил меня с нею.

Я умолк, и мы расстались. Х

На следующее утро я опять отправился к Фустову. Сидеть у него по утрам стало для меня потребностью. Он принял меня ласково по обыкновению, но о вчерашнем посещении - ни слова! Как воды в рот набрал. Я принялся перелистывать последний No "Телескопа".

Новое лицо вошло в комнату. Оно оказалось тем самым сыном г. Ратча, Виктором, на отсутствие которого накануне пенял его

отец.

Это был молодой человек, лет восемнадцати, уже испитой и нездоровый, с сладковато-наглою усмешкой на нечистом лице, с выражением усталости в воспаленных глазках. Он походил на отца, только черты его были меньше и не лишены приятности. Но в самой этой приятности было что-то нехорошее. Одет он был очень неряшливо, на мундирном сюртуке его недоставало пуговицы, один сапог лопнул, табаком так и разило от него.

- Здравствуйте,- проговорил он сиплым голосом и с теми особенными подергиваньями плеч и головы, которые я всегда замечал у избаловавшихся и самоуверенных молодых людей.- Думал в университет, а попал к вам. Грудь что-то заложило. Дайте-ка сигарку.- Он прошел через всю комнату, вяло волоча ноги и не вынимая рук из карманов панталон, и грузно бросился на диван.

- Вы простудились? - спросил Фустов и познакомил нас друг с другом. Мы были оба студентами, но находились на разных факультетах.

- Нет!.. Какое! Вчера, признаться сказать... (тут господин Ратч junior ' улыбнулся во весь рот, опять-таки не без приятности, но зубы у него оказались дурные) выпито было, сильно выпито. Да.- Он закурил сигарку и откашлянулся.- Обиходова провожали.

- А он куда едет?

- На Кавказ, и возлюбленную свою туда же тащит. Вы знаете, ту, черноглазую, с веснушками. Дурак!

- Ваш батюшка вчера о вас спрашивал,- заметил Фустов. Виктор сплюнул в сторону.

- Да, я слышал. Вы вчера забрели в наш табор. Ну и что ж? музицировали?

- По обыкновению.

- А она... Небось перед новым-то гостем (тут он ткнул головой в мою сторону) поломалась? Играть не стала?

- Вы это о ком говорите? - спросил Фустов.

- Да, разумеется, о почтеннейшей Сусанне Ивановне! Виктор развалился еще покойнее, округленно поднял руку

над головой, посмотрел себе на ладонь и глухо фыркнул.

Я взглянул на Фустова. Он только плечом пожал, как бы

желая дать мне понять, что с такого оболтуса и спрашивать

нечего. XI

Виктор принялся говорить, глядя в потолок, не спеша и в нос, о театре, о двух ему знакомых актерах, о какой-то Серафиме Серафимовне, которая его "надула", о новом профессоре Р., которого обозвал скотиной,- потому, представьте, что урод выдумал? Каждую лекцию с переклички начинает, а еще либералом считается! В кутузку я бы всех ваших либералов запрятал!- и, обратившись наконец всем лицом и телом к Фустову, промолвил полужалобным, полунасмешливым голосом:

- Что я вас хотел попросить, Александр Давыдыч... Нельзя ли как-нибудь старца моего вразумить... Вы вот дуэты с ним разыгрываете... Дает мне пять синеньких в месяц... Это что же такое?! На табак не хватает. Еще толкует: не делай долгов! Я бы его на мое место посадил и посмотрел бы! Я ведь никаких пенсий не получаю;

не то что иные (Виктор произнес это последнее слово с особенным ударением). А деньжищев у него много, я знаю. Со мной Лазаря петь нечего, меня не проведешь. Шалишь! Руки-то себе нагрел тоже... ловко!

Фустов искоса глянул на Виктора.

- Пожалуй,- начал он,- я скажу вашему батюшке. А то, если хотите, я могу... пока... небольшую сумму...

1 Младший (лат.).

- Нет, что ж? Уж лучше старика умаслить... Впрочем,- прибавил Виктор, почесав себе нос всею пятерней,- дайте, коли можете, рублей двадцать пять... Сколько бишь я вам должен?

- Вы у меня восемьдесят пять рублей заняли.

- Да... Ну это, стало, выйдет... всего сто десять рублей. Я вам отдам все разом.

Фустов вышел в другую комнату, вынес двадцатипятирублевую бумажку и молча подал ее Виктору. Тот взял ее, зевнул во все горло, не закрывая рта, промычал: "Спасибо!"-и, поеживаясь и потягиваясь, приподнялся с дивана.

- Фу! однако... что-то скучно,- пробормотал он,- пойти разве в Италию.

Он направился к двери.

Фустов посмотрел ему вслед. Казалось, он боролся сам с собой.

- О какой вы это пенсии сейчас упомянули, Виктор Ива-ныч?- спросил он наконец.

Виктор остановился на пороге и надел фуражку.

- А вы не знаете? Сусанны Ивановны пенсии... Она ее получает. Прелюбопытный, доложу вам, анекдот! Я когда-нибудь вам расскажу. Дела, батюшка, дела! А вы старца-то, старца не забудьте, пожалуйста. Кожа у него, конечно, толстая, немецкая, да еще с русской выделкой, а все пронять можно. Только чтоб Элеонорки, мачехи моей, при этом не было! Папашка ее боится, она все своим прочит. Ну, да вы сами дипломат! Прощайте!

- Экая, однако, дрянь этот мальчишка! - воскликнул Фустов, как только захлопнулась дверь,

Лицо у него горело как в огне, и он от меня отворачивался. Я не стал его расспрашивать и вскоре удалился. XII

Весь тот день я провел в размышлениях о Фустове, о Сусанне, об ее родственниках; мне смутно чудилось нечто похожее на семейную драму. Сколько я мог судить, мой приятель был неравнодушен к Сусанне. Но она? Любила ли она его? Отчего она казалась такою несчастною? И вообще что она была за существо? Эти вопросы беспрестанно приходили мне на ум. Темное, но сильное чувство говорило мне, что за разрешением их не следовало обращаться к Фустову. Кончилось тем, что я на следующий день отправился один в дом к г. Ратчу.

Мне стало вдруг очень совестно и неловко, как только я очутился в маленькой темной передней. "Она и не покажется, пожалуй,-- мелькнуло у меня в голове,- придется сидеть с гнусным ветераном и с его кухаркой-женой... Да и наконец, если даже она появится, что же из этого? Она и разговаривать не станет... Уж больно неласково обошлась она со мной намедни. Зачем же я

пришел?" Пока я все это соображал, казачок побежал доложить обо мне, и в соседней комнате, после двух или трех недоумевающих: "Кто такое? Кто, ты говоришь?"-послышалось тяжелое шарканье туфель, дверь слегка растворилась, и в щели между обеими половинками выставилось лицо Ивана Демьяныча, лицо взъерошенное и угрюмое. Оно уставилось на меня и не тотчас изменило свое выражение... Видно, г. Ратч не сразу узнал меня, но вдруг щеки его округлились, глаза сузились и из раскрывшегося рта, вместе с хохотом, вырвалось восклицание:

- А, батюшка, почтеннейший! Это вы? Милости просим! Я последовал за ним тем неохотнее, что, мне казалось, этот приветливый, веселый г. Ратч внутренне посылает меня к черту. Однако делать было нечего. Он привел меня в гостиную, и что же! в гостиной сидела Сусанна перед столом за приходо-расходной книгой. Она глянула на меня своими сумрачными глазами и чуть-чуть прикусила ногти пальцев на левой руке... такая у ней была привычка, я заметил, привычка, свойственная нервическим людям. Кроме ее, в комнате никого не было.

- Вот, сударь,- начал г. Ратч и ударил себя по ляжке,- в каких занятиях вы нас с Сусанной Ивановной застали: счетами занимаемся. Супруга моя в "арихметике" не сильна, а я, признаться, глаза свои берегу. Без очков не могу читать, что прикажете делать? Пускай же молодежь потрудится, ха-ха! Порядок требует. Впрочем, дело не к спеху... Спешить, смешить, блох ловить, ха-ха!

Сусанна закрыла книгу и хотела удалиться.

- Постой, однако, постой,- заговорил г. Ратч.- Что за беда, что не в туалете... (На Сусанне было очень старенькое, почти детское платьице с короткими рукавчиками.) Дорогой гость не взыщет, а мне бы только позапрошлую неделю очистить... Вы позволите? - обратился он ко мне.- Мы ведь с вами не на церемониалах!

- Сделайте одолжение, не стесняйтесь,-воскликнул я.

- То-то, мой батюшка почтеннейший; вам самим известно:

покойный государь Алексей Михайлович Романов говаривал:

"Делу время, а потехе минуту!" А мы самому делу одну минуту посвятим... ха-ха! Какие же это тринадцать рублей тридцать копеек? - прибавил он вполголоса, повернувшись ко мне спиной.

- Виктор взял у Элеоноры Карповны; он сказал, что вы ему разрешили,-отвечала также вполголоса Сусанна.

- Сказал... сказал... разрешил...- проворчал Иван Демья-ныч.- Кажется, я тут сам налицо. Спросить бы могли. А те семнадцать рублей кому пошли?

- Мебельщику.

- Да... мебельщику. Это за что же?

- По счету.

- По счету. Покажь-ка! - Он вырвал у Сусанны книгу и, насадив на нос круглые очки в серебряной оправе, стал водить

пальцем по строкам.-Мебельщику... мебельщику... Вам бы лишь бы деньги из дому вон! Вы рады!.. Wie die Croaten!' По счету! А впрочем,- прибавил он громко и снова поворотился ко мне лицом и очки с носу сдернул,- что же это я, в самом деле! Этими дрязгами можно и после заняться. Сусанна Ивановна, извольте-ка оттащить на место эту бухгалтерию, да пожалуйте к нам обратно и восхитите слух сего любезного посетителя вашим мусикийским орудием, сиречь фортепианною игрой... А? Сусанна отвернула голову.

- Я бы очень был счастлив,- поспешно промолвил я,- очень было бы мне приятно послушать игру Сусанны Ивановны. Но я ни за что в свете не желал бы беспокоить...

- Какое беспокойство, что вы! Ну-с, Сусанна Ивановна, eins, zwei, drei!2

Сусанна ничего не отвечала и вышла вон. XIII

Я не ожидал, что она вернется; но она скоро появилась снова:

даже платья не переменила и, присев в угол, раза два внимательно посмотрела на меня. Почувствовала ли она в моем обращении с нею то невольное, мне самому неизъяснимое уважение, которое, больше чем любопытство, больше даже чем участие, она во мне возбуждала, находилась ли она в тот день в смягченном расположении духа, только она вдруг подошла к фортепиано и, нерешительно положив руку на клавиши и склонив немного голову через плечо назад ко мне, спросила меня, что я хочу, чтоб она сыграла? Я не успел еще ответить, как она уже села, достала ноты, торопливо их развернула и начала играть. Я с детства любил музыку, но в то время я еще плохо понимал ее, мало был знаком с произведениями великих мастеров, и если бы г. Ратч не проворчал с некоторым неудовольствием: "Aha! wieder dieser Beethoven!" 3, я бы не догадался, что именно выбрала Сусанна. Это была, как я потом узнал, знаменитая Ф-мольная соната, opus 57. Игра Сусанны меня поразила несказанно: я не ожидал такой силы, такого огня, такого смелого размаха. С самых первых тактов стремительно-страстного allegro, начала сонаты, я почувствовал то оцепенение, тот холод и сладкий ужас восторга, которые мгновенно охватывают душу, когда в нее неожиданным налетом вторгается красота. Я не пошевельнулся ни одним членом до самого конца;

я все хотел и не смел вздохнуть. Мне пришлось сидеть сзади Сусанны, ее лица я не мог видеть; я видел только, как ее темные длинные волосы изредка прыгали и бились по плечам, как порывисто

1 Как кроаты! (нем.)

2 Раз, два три! (нем.)

8 Ax! опять этот Бетховен! (нем.)

покачивался ее стан и как ее тонкие руки и обнаженные локти двигались быстро и несколько угловато. Последние отзвучия замерли. Я вздохнул наконец. Сусанна продолжала сидеть перед фортепиано.

- Ja, ja,- заметил г. Ратч, который, впрочем, тоже слушал внимательно,romantische Musik!' Это нынче в моде. Только зачем нечисто играть! Э? Пальчиком по двум нотам разом -зачем? Э? То-то; нам все поскорей хочется, поскорей. Этак горячей выходит. Э? Блины горячие! - задребезжал он, как разносчик.

Сусанна слегка обратилась к г. Ратчу; я увидел лицо ее в профиль. Тонкая бровь высоко поднялась над опущенной ве-кой, неровный румянец разлился по щеке, маленькое ухо рдело под закинутым локоном.

- Я всех лучших виртуозов самолично слышал,- продолжал г. Ратч, внезапно нахмурившись,- и все они перед покойным Фильдом-тьфу! Нуль! зеро!! Das war ein Keri! Und ein so reines Spiel!2 И композиции его - самые прекрасные! А все эти новые "тлу-ту-ту" да "тра-та-та", это, я полагаю, больше для школяров писано. Da braucht man keine Delicatesse!3 Хлопай по клавишам как попало... Не беда! Что-нибудь выйдет! Janitscha-ren-Musik!1 Пхе! (Иван Демьяныч утер себе лоб платком.) Впрочем, я это говорю не на ваш счет, Сусанна Ивановна; вы играли хорошо и моими замечаниями не должны обижаться.

- У всякого свой вкус,- тихим голосом заговорила Сусанна, и губы ее задрожали,- а ваши замечанья, Иван Демьяныч, вы знаете, меня обидеть не могут.

- О, конечно! Только вы не полагайте,- обратился ко мне Ратч,- не извольте полагать, милостивый государь, что сие происходит от излишней нашей доброты и якобы кротости душевной;

а просто мы с Сусанной Ивановной воображаем себя столь высоко вознесенными, что у-у! Шапка назад валится, как говорится по-русски, и уже никакая критика до нас досягать не может. Самолюбие, милостивый государь, самолюбие! Оно нас доехало, да, да!

Не без изумления слушал я Ратча. Желчь, желчь ядовитая так и закипала в каждом его слове... И давно же она накопилась! Она душила его. Он попытался закончить свою тираду обычным смехом,- и судорожно, хрипло закашлял. Сусанна словечка не проронила в ответ ему, только головой встряхнула, и лицо приподняла, да, взявшись обеими руками за локти, прямо уставилась на него. В глубине ее неподвижных расширенных глаз глухим, незагасимым огнем тлела стародавняя ненависть. Жутко мне стало.

- Вы принадлежите к двум различным музыкальным поко

1 Да, да, романтическая музыка! (нем.) Вот это был молодчина! И такая чистая ягра\-(шм.) Тут не нужно особых тонкостей! (нем.) Янычарская музыка! (нем.)

леньям,- начал я с насильственною развязностью, самою этою развязностью желая дать понять, что я ничего не замечаю,- а потому не удивительно, что вы не сходитесь в своих мнениях... Но, Иван Демьяныч, вы мне позволите стать на сторону... более молодого поколения. Я профан, конечно; но признаюсь вам, ничего в музыке еще не произвело на меня такого впечатления, как та... как то, что Сусанна Ивановна нам сейчас сыграла. Ратч вдруг накинулся на меня.