Попытка возврата - 3

- Что, Данило-мастер, не выходит каменный цветок? А на себя тянуть не пробовал?

- Умный да? Ты на петли посмотри - видишь? И я их не вижу. Значит, открывается в ту сторону.

Упертый Пучков моим объяснением не удовлетворился, а несколько раз дернул за кольцо. Дверь, как и следовало ожидать даже не дрогнула. Марат, глядящий на эти попытки, заметил:

- Наверное, на засов заперта. И где он крепится - непонятно. Да и просто так ее не выломать - вон как железными полосами оббита!

Я уже отошел от удара и почесывая гудящую макушку внес предложение:

- Рвать надо. Как бы не хотелось все сделать по-тихому, но другого выхода не вижу.

На эти слова, Змей резонно возразил:

- Тогда если там фрицы есть, они сразу поймут, что к ним в гости пожаловали.

- Да и хрен с ними! Вариантов ведь больше нет. Блин, и гранатой эту дверцу не возьмешь... Может, у кого противотанковая есть?

Мужики переглянулись и замотали головами, а Шах ответил:

- Не надо ударяться в ересь глобализма. Ты бы еще авиабомбу предложил использовать. Зачем? Я ее сейчас вскрою аккуратненько, с малым шумом.

Вот, конь педальный, моим же выражением насчет глобализма меня и приколол. Я уже хотел было достойно ответить, но в этот момент капитан достал из кармана разгрузки шматок трофейной итальянской "мастики" и отщипывая от нее кусочек, задумчиво посмотрел на дверь. Увидев этот взгляд, я чуть не кубарем скатился со ступенек и прошипев - "Все за мной!" - быстро рванул в сторону каменного стола.

Нафиг, нафиг! Когда у Марата глаза начинают светиться таким особенным блеском, то надо тикать как можно дальше и пережидать устроенный им "бабах" в хорошем укрытии. Ребята тоже были ученые, поэтому мой приказ выполнили без промедления, моментально разбежавшись по всему залу.

Через пару минут я, глядя как Шарафутдинов мурлыкая себе под нос обжимает в детонаторе подозрительно короткий хвостик огнепроводного шнура, передернулся и, усевшись на пол за массивной ножкой стола, широко открыл рот, приготовившись к крику "бойся". И он раздался, но вслед за этим произошло сразу несколько событий. После Маратовского предупреждения, послышался странный глухой удар, потом металлическое блямканье, вскрик и маты.

Выставив голову из укрытия, в свете лежащего на полу фонарика, я с удивлением увидел открытую дверь, валяющуюся на ступеньках канистру и улепетывающего на четвереньках Шаха. Не понял... Что это там произошло? Почему дверь уже открыта, а наш подрывник показывает рекорды по бегу на четырех конечностях? И откуда канистра взялась? Но спросить ничего не успел, потому что в эту же секунду долбанул взрыв, который меня ослепил и оглушил.

Плюхнувшись от неожиданности на задницу я, только и смог, что раздраженно ругнуться. Но сильно развить тему косоруких пиротехников мне не дали, так как Марат с криком - "Держи фрица", исчез в открывшимся проходе. Перед глазами еще плавали зайчики, поэтому я чуть не на ощупь двинул за ним. Перешагнув через канистру только подумал - "кого интересно мы ловим?", как в десяти шагах дальше по коридору, промигавшись, увидел лежащее тело в цивильном прикиде. Возле него уже находились Жан с Маратом. Искалиев стоял, направив фонарик и ствол вглубь хода, а Шах сидел на корточках возле гражданского. Подбежав ближе, я спросил:

- Живой? Дышит?

- На ладан он дышит. Вон, болт дверной из затылка торчит. Похоже - хана фрицу...

Шарафутдинов вытер окровавленную ладонь о пиджак полудохлого немца и поднялся. Тем временем, проскочившие вперед Гек и Змей тормознулись возле поворота и заглянув за него, одновременно отпрянули. Тут же, с той стороны раздалась автоматная очередь, а ребята выдернув из разгрузки по гранате, на "три-четыре", запулили подарочки в невидимого мне стрелка.

Блин! Как-то все слишком быстро завертелось. То ползали улитками в темноте и тишине, а теперь совсем не понятно, что творится. Крики, стрельба, самооткрывающаяся дверь...

Двойной взрыв смягченный поворотом тоннеля стеганул по ушам, и я наконец вышел из тормозов:

- Хер бы на этого жмура! Давай, вперед! Постараемся стрелков живьем взять, если получится!

И мы побежали за ушедшими вперед бойцами.

В нескольких метрах за поворотом, оказалась еще одна дверь, на этот раз распахнутая настежь. А практически прямо на проходе лежал покрошенный осколками эсэсовец, с погонами оберштурмфюрера, уткнувшийся лицом в StG-44. Мда... при жизни покойник отличался либо запредельной храбростью, либо такой же глупостью. Город русскими занят две недели назад, а он свою черновортниковую форму до сих пор не сменил. Выходит - в плен этот хмырь точно не собирался...

Ну и флаг ему в руки, только если так и дальше пойдет, то вместо говорливого "языка" мы будем иметь исключительно молчаливых жмуриков. Тем более, что немцев тут мало осталось.

Данный вывод напрашивался после того, как я осветил помещение. Это была небольшая комната, в которой помимо стола, каких-то ящиков и нескольких табуретов, стояло пять коек. На столе, среди кружек и мисок, лежали остатки сухпая, который обычно выдают немецким парашютистам. Там же торчали два больших аккумуляторных фонаря. Рядом, на маленьком столике, примостился примус. Еще четыре фонаря висели на стенах, но все они были погашены. В дальнем углу, рядком выстроились узкие десятилитровые канистры, несколько больших автомобильных аккумуляторов и рация, антенна от которой уходила куда-то в отверстие вентиляции. В общем, комната была вполне обжитой. А если так, то судя по койкам, в ней жило пять человек, двоих из которых мы уже ухлопали.

Мда, тщательнее надо работать... Пока я оглядывался, топот впереди стих и раздался крик Гека:

- Командир, тут опять дверь запертая! А фрицы именно сюда нырнули.

Епрст! Да сколько тут этих дверей?! Но медлить нельзя - с каждой секундой подземные жители уходят все дальше. Поэтому подбежав к препятствию, поторопил нашего подрывника:

- Марат, рви ее быстрее - и пока он возился с взрывчаткой, спросил - что за байда там случилась? Почему ты на четвереньках бегал?

- А... - Шарафутдинов мотнул головой и пристраивая комок "мастики" к косяку, ответил - Только шнур поджег, как засов с той стороны стукнул и дверь открылась. А я на корточках сидел и даже среагировать не успел, когда этот гад по мне, как по мячу пробил. Потом еще сверху канистрой сверху добавил и тикать. Он в одну, а я в другую сторону, так как шарахнуть вот-вот должно было...

К концу своей речи, он закончил делать закладку и чиркнув спичкой сказал:

- Все в коридор!

Мы ломанулись подальше, а когда Марат добежал до нас, раздался взрыв. Из прохода выметнулось пыльное облако и я отплевываясь, подбодрил ребят криком:

- Вперед, вперед! Не тормозить! И гранатами старайтесь не очень, а то всех положим!

Про гранаты я вовремя напомнил, увидев, как Жан выдернул из кармана разгрузки бочонок РГ-42. После моего предупреждения, он сунул ее обратно и нырнул в еще не осевшую пыль. Я, идя следом, думал, что у немцев есть фора минуты в четыре. На их стороне еще и хорошее знание здешних ходов. Но если не будет никаких развилок, то мы их загоним. Никуда эти дети подземелья не денутся.

Про развилку я сглазил... Пробежав по коридору еще метров пятьдесят, моя команда уперлись в это самое разветвление. Зараза! И ведь никаких следов на полу нет поэтому, куда свернули беглецы, мы узнать не сможем. Значит, как бы этого не хотелось, надо разделяться. Еще несколько секунд лихорадочно крутил фонарем, вглядываясь в оба коридора и потом, принял решение:

- Я с Маратом иду прямо. Остальные - в левый ход. Если там опять завал или тупик возвращаетесь и двигаете за нами. Мы поступим так же. И главное - на рожон не лезьте... Все, разбегаемся!

Хлопнув каждого ныряющего в черноту хода парня по плечу, я повернулся к Шаху и подмигнув, выдал:

- Ну что, тряхнем стариной? Утрем нос щеглам?

- Отож! Главное чтобы немцы именно в этот коридор нырнули...

- Будем надеяться. Погнали!

И мы рванули вперед.

Глава5

Уже через сто метров после очередного поворота стало понятно, что средневековая романтика закончилась. До этого то, что во дворе двадцатый век показывал только кабельрост с проводами, идущий под кирпичным сводчатым потолком. Зато сейчас мы выскочили во вполне современный бетонный ход. Кабели шли в нише правой стены, а слева проходили какие-то трубы. Через каждый десяток метров под потолком висела лампочка. Правда, иллюминация не работала, но нам это неудобств не доставляло - фонари после очередной смены батарей, светили достаточно ярко, а бежать по ровному и не усыпанному осколками кирпичей полу, было одно удовольствие. Тревожило только одно - двери. В подобных местах, обычно ставят металлические двери с клиновыми запорами. Если упремся в такую, считай все - приехали. Но пока их нет, надо наращивать скорость. Только хотел прибавить, как вдруг бегущий сзади Шах окликнул:

- Командир, смотри!

Резко затормозив, я остановился и оглянулся. Шарафутдинов что-то стер пальцем с пола и теперь разглядывая его, обрадовано сказал:

- Кровь! Свежая! Видно кто-то из фрицев ранен!

- Это здорово, значит они медленнее нас идут. Так что - ходу, ходу!

А после еще одного изгиба тоннеля, мы увидели спины преследуемых. Рысящий впереди, тащил на закорках какого-то мужика одетого в пальто и даже не сбился с шага, когда свет наших фонариков уперся в них сзади. Зато третий, который шел последним увидев отсвет, тут же развернулся и выхватив пистолет открыл огонь. Но, долгий бег и волнение не располагали к меткости. Пули с противным воем рикошетили от стен и только одна прошла прямо возле уха, заставив рефлекторно вжать голову в плечи.

Нет, так не пойдет. Если мы еще ближе подойдем, то в этой кишке он нас просто расстреляет - тут даже укрыться негде. И ждать нельзя, я даже отсюда вижу ту самую металлическую дверь, которую так опасался встретить. А несущий раненного, до нее не дошел буквально пару десятков метров. Поэтому, призрев рикошеты, которые могут положить немцев, упав на колено, дал длинную очередь над головами беглецов, рассчитывая их хоть немного напугать. Пули еще взвизгивали впереди, когда я почти тут же перенеся прицел, влепил трехпатронную по ногам стрелка. Судя по тому, как его скрючило - попал. Пытаясь выиграть время, пока раненный не отошел от шока, я рванул будто на стометровке. Почти успел...

Когда был от него в нескольких шагах, то увидел, как недобиток, закусив губу, поднимает пистолет. Мой фонарь, болтавшийся на шнурке ни хрена не освещал, зато оставшийся сзади Марат своим ручным прожектором давал очень хорошую подсветку. И в этом свете, отверстие ствола глянувшего мне в глаза, показалось катастрофически огромным. Тут уже стало не до живых языков - самого бы не ухолпали! Заработавший на полную катушку инстинкт самосохранения заставил нырнуть рыбкой и одновременно вскинув автомат, доработать остатки рожка в бледное лицо немца. Куда метил, конечно не попал, но из десятка выпущенных пуль несколько нашли свою цель и все-таки успевший сделать выстрел немец, плавно завалился на спину. Я же брякнулся на бетон как лягушка - ободрав себе руки, коленки, подбородок и отбив пузо. Сгруппироваться не успел поэтому и шваркнулся так, что аж зубы клацнули. Но шипеть от боли и восстанавливать дыхание не было времени. Последние два фрица уже открыли дверь и через несколько секунд захлопнув ее, оставят нас с носом.

Я только начал подниматься, как перепрыгнувший через меня Шарафутдинов, сделав еще несколько гигантских скачков успел упереться в закрывающиеся препятствие. Глядя как он пыхтит, скользя сапогами по бетону, я начал шевелиться активней и через несколько секунд присоединился к нему. Против сдвоенного советского напора тевтонская немочь не протянула даже нескольких секунд и, дверь распахнулась. Я, еще не отошедший от предыдущего падения просто упал, а Марат, ловко кувыркнувшись внутрь, дал очередь вверх и завопил:

- Хенде хох, хенде хох, аршлох!

Еще не поднявшись с пола, я поймал свой фонарик и осветил двух немцев стоящих возле входа. То есть, один - здоровый белесый детина, тяжело пыхтя стоял задрав руки в гору, а второй, оказавшийся худощавым мужиком лет сорока - сорока пяти, сидел на одном из ящиков, которыми было в изобилии заставлено помещение. Ну, теперь можно выдохнуть теперь они наши...

Покряхтывая, поднялся на ноги и подойдя к молодому, поставил того в четвертую позицию. Ну, ее все знают - ноги пошире и подальше от стены, а руками упор на эту самую стену. Вообще, после подобной установки обыскиваемому полагается расслабляющий удар по почкам или между ног, чтобы не дергался, но я решил этим пренебречь. Просто у самого, все тело, после плюха на бетонный пол болело так, что совершать резкие движения лишний раз просто не хотелось. Поэтому ограничился легким пинком по косточке на ступне, раздвигая ноги языка пошире и принялся охлопывать свежепойманную тушу со всех сторон.

Найдя, бросил на пол полную обойму для пистолета, только самого пистолета так и не нащупал. Зато снял с пленного холодное оружие, явно указывающее его корпоративную принадлежность.

Нет, никакой "школой Старой Магды" здесь и не пахло, все было гораздо проще. Этот ножичек имел на лезвии многозначительную надпись - "моя честь зовется верность" и был обыкновенным эсэсовским кинжалом. Правда, судя по цепочке и ножнам, не совсем обыкновенный. Такие вещи давались только "старой гвардии", тем, кто вступил в СС до 33 года. Так что "язык" попался заслуженный. А исходя из этого, для дальнейшего обыска, удар по его почкам просто необходим - такие зубры легко не сдаются. Это в начале, от усталости и неожиданности он лапки поднял и стоял тихим козликом. Зато теперь отдышался и все осознал, значит вполне может выкинуть какую-нибудь пакость.

Бросив кинжал в сторону, я приготовился выполнить задуманное, но опоздал на какое-то мгновение. Блин, ведь знал же, что пренебрежение правилами всегда выходит боком, только не рассчитывал, что этот "бок" проявится настолько быстро. И главное, насколько точно был выбран момент атаки...

Эсэсовский нож только брякнул по полу, как вдруг у меня отцепился от крепления фонарь и резанув лучом по глазам упал под ноги. И тут же фриц, из крайне неудобного положения, нанес удар ногой, развернувший меня так, что сектор обстрела Марату я перекрыл напрочь. Как это у него вышло, ума не приложу, но тот удар получился на славу! Такое впечатление - как будто лошадь лягнула! Причем в самое уязвимое место. Больно было настолько, что не вздохнуть ни выдохнуть. Даже крикнуть не получилось - смог лишь выпучив глаза схватиться за поврежденное хозяйство. А фриц, сорвавший с шеи согнувшегося лопуха - Лисова автомат, упал на задницу и еще одним ударом ноги отправив меня в сторону напарника, яростно оскалившись, нажал на курок.

Когда я, в свете валяющегося фонарика, второй раз за последние пять минут увидел черный провал направленного в лицо ствола, в голове мелькнула только одна мысль: "теперь точно - трындец"...

Но секунда прошла, я уже шлепнулся под ноги Шаху, только фриц так и не выстрелил. Единственно, морда у него из торжествующей, стала вытянутой и недоуменной. В этот момент коротко прогрохотал автомат Шарафутдинова и здоровяк выронив оружие, как сидел, так и откинулся назад, глухо ударившись затылком о бетонный пол. Живые так не падают, поэтому можно считать, что с моим обидчиком покончено.

Но Марат на этом не угомонился и судя по звукам принялся молотить второго языка. Видно во избежание... Значит, теперь можно заняться собой. Обезболивающий адреналиновый выброс, который на несколько секунд отвлек меня от повреждений нанесенных интимному месту, слегка поутих и не в силах больше сдерживаться я промычал:

- У-у-у...

Как же мне оказывается больно. Аж глаза выскакивают и кажется, будто стали как у рака - на стебельках. Неостанавливаемые слезы обильно потекли по щекам, полностью опровергая постулат насчет того, что мужчины не плачут. Плачут! Еще как плачут! В три ручья! Просто все зависит от повода...

- У-у-у...

Это неинформативное подвывание отвлекло Шарафа от обработки пленного и он метнулся ко мне:

- Илья, фриц тебя что, зацепил? Ножом? Ты не молчи! Куда?!

- У-у-у!

Однотонный вой, вверг напарника в смятение и он начал лихорадочно лапать меня, видно в поисках крови должной бежать из страшной раны, которой наградили его друга. Лапанье сильно мешало сосредоточиться на отбитом месте, поэтому собравшись с силами я озвучил свои претензии более членораздельно:

- У-у-у...у-у-у, сука! Прямо по яйцам! Я когда очухаюсь, его второй раз убью! У-у-у!

Шах поняв, что необратимых повреждений командир не получил, прекратил попытки меня разогнуть и лишь легонько похлопывая по плечу, успокаивал:

- Ничего, ничего... на пяточках попрыгаешь и все пройдет! А тому немцу, уже все равно - дохлый он.

Потом, оставив меня в покое подошел к трупу и подняв валяющийся автомат, начал его разглядывать. Отстегнул магазин, хмыкнул и вернувшись, опять присел рядом.

Первая, самая сильная боль к тому времени несколько притупилась и я, застыв скрюченной мумией, смог наконец перевести дух. Увидев, что глаза у меня из выпученных и бешенных стали более-менее нормальными, Марат сунул магазин мне под нос и спросил:

- Ты что, не перезарядился?

От этого простого вопроса, я почти пришел в себя. Так вот почему фриц не стрелял! А ведь действительно - остаток патронов был выпущен в стрелка перед дверью. Потом я брякнулся всеми костями на пол так, что чуть дух не вышибло. А потом, только вскочив, побежал помогать Шаху открывать дверь.

Немец захвативший мое оружие, просто не мог предположить, что оно будет без боеприпасов, потому что следить за ними, у воевавших бойцов, вбито на уровне инстинктов. То есть по логике, магазин я должен был сменить совершенно автоматически. Но не сменил... И это нас спасло: ведь у того кабана целых две секунды было, пока я своей спиной Шаху цель перекрывал. Сквозь меня напарник выстрелить бы не смог, зато эсэсовец вполне мог прошить нас обоих одной очередью.

И вот интересно, к чему это отнести - к везению или к интуиции? Ну откуда мне было знать, что попадется противник с подготовкой не хуже, а даже лучше чем у меня? А если интуиция мне это подсказывала, почему не подсказала, невзирая на боль в отбитом теле, перед обыском сразу садануть его покрепче и связать? Или все-таки за счет чистого везения в этот раз выжил? А Марат видя, что на его первый вопрос я отрицательно покачал головой, задал второй:

- Как ты вообще умудрился так подставится?

Как, как... каком кверху! Только теперь анализируя собственный промах, я понял что имело место быть стечение сразу нескольких обстоятельств, о которых честно и рассказал:

- Еще там, в коридоре сгруппироваться не успел и брякнулся так, что все нутро отбил. Поэтому и шевелился как червяк полураздавленный. А когда к этому пленному второй раз подходил, то фонарик отцепился. Поэтому начало движения фрица даже увидеть не смог - в глазах "зайчики" плавали. Вот он меня и достал...

- Мда... - Шах покрутил головой - это мы еще удачно отделались.

Я кивнул и вдруг понял, что отбитое тело - не болит! Хозяйство - болит, а все остальное прошло моментально. Видно правильно люди говорят, что при мигрени, достаточно садануть себя молотком по пальцу и голова пройдет сразу. Палец будет болеть, это да, зато головная боль прекратится. Только испытывать на себе это средство я точно не буду. Да и незачем - данный постулат только что подтвердился без всякого молотка...

А еще минут через пять, смог наконец осторожно разогнуться и даже с помощью напарника встать на ноги. Приняв почти вертикальное положение, огляделся. Пожилой фриц лежал лицом вниз на одном из ящиков. Лежал тихо, спокойно, не делая попыток перевернуться и только иногда шевелил пальцами на связанных за спиной руках.

Молодец Шарафутдинов! Он его не только хорошо отоварить успел, но еще и связать. Только видно в ажитации сильно перетянул петлю и теперь второй "язык" пытается хоть как-то восстановить кровоток.

Кивнув в его сторону Шаху, я осторожно, как роженица, начал передвигаться по помещению разминаясь и прислушиваясь к себе. Снимать штаны, чтобы разглядеть повреждения воочию, было попросту страшно. Хотя с другой стороны, судя по саднящей боли на внутренней стороне бедра, тот резвый фриц немного промахнулся. Основная сила удара пришлась на ногу, а всему остальному досталось гораздо меньше, чем немец рассчитывал. В противном случае из меня моментально сознание бы вышибло. Но так как даже хожу самостоятельно, то все не настолько страшно...

Пока Марат снова вязал "языка" я, после очередного круга решил немного передохнуть и остановился, опершись на стеллаж из ящиков. Отдыхая, вслушивался в себя, точнее в состояние той части организма, что находилась ниже пупка. Но чуть позже обратил внимание и на окружающую действительность: просто, прямо перед носом оказался запор одной из этих упаковок. А на нем болталась пломба. Осветив ее, некоторое время просто стоял не о чем ни думая, а потом разобрало любопытство - что это тут фрицы спрятали, да еще и опломбировали? Эти зеленые ящики с орлами, были похожи на гаубичные укупорки, но при чем тут пломбы?

Эта мысль увлекла настолько, что прекратив заниматься самосозерцанием я сорвал свинцовый кругляш и щелкнув "лягушками" замков, откинул крышку верхнего ящика. Сверху лежало что-то типа вощенной бумаги под которой обнаружились стандартные чертежные тубусы упакованные плотно, словно патроны в цинке. Достав один из них, я немного покряхтел, пережидая очередной приступ боли и вытряхнул в руку рулон ватмана. Подсвечивая себе фонариком, пытался разобраться, что это за чертежи.

Вообще, на первый взгляд эти схемы напоминали детали двигателя. Кинув тубус обратно, я вытянул второй и убедился, что он плотно забит подобными бумагами.

Угу, понятно... Похоже, фрицы здесь сховали документацию по какому-то крупному агрегату... а может и не по одному агрегату - уж слишком много тары вокруг. Еще раз глянув на чертеж, я только зубом цыкнул - нет, это не для моих мозгов. Чересчур сложные. Простые чертежи я бы прочел без труда - в институте нам это хорошо вдолбили. Но тут что-то уж очень сильно навороченное.

В "штампе" было указано, что это Walter HWK и еще какие-то цифры. Я задумчиво почесал нос - что же получается, на "Карл Вальтер Ваффенфабрик" решили подкалымить и помимо оружия занялись производством движков? Хм... вроде подобные метания у немцев не приветствуются. Хотя, кто их сейчас поймет...

Ладно, что тут гадать, кому надо - те разберутся, тем более что ход который мы обнаружили не на один километр тянется. Тут, судя по всему, разного барахла еще немеряно складировано. Но этим пусть занимаются специально обученные люди, а то вскроешь такой вот ящичек, а потом кишки по потолку собирать придется... ЕПРСТ! До меня только сейчас дошло, какую несусветную глупость я только что совершил! Ведь знал же что в подобных местах фрицы не просто любят, а прямо-таки обожают оставлять различные "сюрпризы" для непосвященных. Мину или термитный заряд в ящик сунуть да насторожить, много ума не надо. А вот у меня похоже мозги стали атрофироваться, если о такой простой штуке забыл. В раздражении плюнув на открытую крышку, я зябко передернулся и прикинул, что пора отсюда выбираться, а то с самого начала мне как-то не везет. Тем более, имея на руках раненного фрица и ушибленного командира, все равно - много не побегаешь. Да и батарейки к фонарям кончаются...

Голос из угла помещения, отвлек меня от ближайших планов на будущее и я потопал к Шаху, который занялся предварительным допросом пленного. Тот уже сидел и глядя преданными глазами на Марата раскалывался вдоль и поперек.

Дескать он вовсе не комбатант, а гражданский человек. Дембель. Служил в небоевом подразделении Ваффен-СС, а именно - в частях охраны имперской почты. Никогда ни в кого не стрелял, вынимая оружие из кобуры только на стрельбище. И вообще, Феликс Гильдебрандт, как нам представился "язык", настолько белый и пушистый, что проклевывающиеся в районе лопаток крылья, наверное доставляют ему сильные неудобства. И документы при этом Феликсе были. Обычный аусвайс который он получил при комиссовании из-за болезни мозга, три месяца назад.

- Слишком много или слишком мало?

Мой вопрос заставил сбиться пленного, но он быстро взял себя в руки и заискивающе улыбаясь ответил:

- Болезнь моя проистекала не из-за количества мозгов, а из-за высокого черепного давления. Я даже сознание часто терял.

- А как же тебя такого дохлого в СС взяли?