Зигзаг удачи

Пока он выл, Лидия Сергеевна ела студень.

Если семейную жизнь Лидии Сергеевны можно было считать устроенной, то у Алевтины Васильевны все обстояло значительно сложней.

Когда она вернулась домой, мама встретила ее в передней и прошептала на ухо:

- Жених пришел!

Алевтина вспыхнула и помчалась переодеваться.

Она появилась в столовой, одетая в лучшее платье, где пышный бант заменял отсутствующую грудь.

За столом пял чай с домашним вареньем жених лет пятидесяти. А в углу прятался за табачным дымом отец Алевтины, Василий. Александрович, который к сватовству относился с отвращением.

За последние десять лет, после ряда безуспешных попыток, требования Алевтины к кандидатам на пост мужа резко упали. И поэтому жених не произвел на нее отталкивающего впечатления. В самом деле, он не был горбат, одноглаз и не носил слуховой аппарат. Он сказал внятно, не шепелявя и не заикаясь:

- Ну, здравствуй!

- Здравствуйте! - ответила Алевтина, протягивая руку, сложенную совком.

Здороваясь, жених с места не приподнялся и руки не поцеловал.

- Меня зовут Иван Степанович. Фамилия Калачев. А тебя как?

- Аля, - она засмущалась и присела на краешек стула.

- Вы пейте чай, Иван Степанович, - вступила в беседу мама. - Это варенье Аля сама варила.

Иван Степанович разглядел невесту, и ее внешность ему не понравилась. Сразу встать и уйти было непорядочно. Иван Степанович завел вежливый разговор: - Значит, в фотографии работаешь, приемщицей?

- Да… - прошептала Алевтина… - прошептала Алевтина.

- Это ничего. У нас любой труд почетен.

Отец закашлялся от дыма и от гнева.

- Варенье у тебя вкусное… - Иван Степанович вовсе не хотел обижать Алевтину. Она же не виновата, что у нее такое лило.

- Аля замечательно готовит, - хлопотала мать. - Вот когда зайдете в следующий раз, Аля вам яблочный пирог спечет.

- Не знаю, когда еще выберусь, - вздохнул Калачев, - работа у меня беспокойная, я ведь директором автобазы… - Он поглядел на часы и фальшиво заохал: - Засиделся у вас. Пора мне. Спасибо за чай!

- Убирайся отсюда! - послал его подальше Василий Александрович. - Чтобы ноги твоей здесь больше не было!

- Не сомневайся! Не будет! - с достоинством ответил несостоявшийся зять, выходя в коридор.

Алевтина сидела красная, бант поник. Пока жених надевал калоши, мама пыталась спасти положение.

- Из-за тебя, - сказала она мужу, - дочь никогда замуж не выйдет! А ну-ка, проводи его! - приказала она Алевтине.

- Не пойду!

- А у меня нет больше сил женихов выискивать! И Аля покорилась.

- Я вас провожу! - сказала она Ивану Степановичу, выйдя в переднюю и стараясь не реветь.

- Валяй! - разрешил бывший жених.

Уже на улице Калачев решительно осудил родителя Алевтины:

- Отец у тебя больно горластый. Из военных, наверно?

- В отставке.

- Много себе позволяет…

- А ему все это сватовство противно!

- А тебе?

- Мне тоже.

Калачев посмотрел на нее с интересом.

- А чего пошла провожать?

- Мать велела.

- Ну и как я тебе, понравился?

- Человек вы несимпатичный! - искренне высказалась Алевтина, прекрасно понимая, что терять нечего, и не желая поэтому терпеть унижений.

- Ты тоже не подарок! - не скрыл правды Калачев.

- А зачем вам жениться в таком возрасте? - с подковыркой заметила Алевтина. - Домработница нужна, что ли?

- А ты на другое и не годишься! - не остался в долгу Калачев.

Алевтина поглядела на него печально:

- Вот вы думаете, Иван Степанович, некрасивая я. А это не так. Просто у меня денег не хватает. Вот если бы я могла купить туфли на шпильках, ажурные чулки, платье-джерси и модное пальто, меня бы любой в жены взял! И не ходила бы я с таким охламоном, как вы!

Высказав все, Алевтина повернулась и ушла, не оглядываясь.

Иван Степанович посмотрел ей вслед и озадаченно подумал: «А может, действительно, если ее приодеть, сойдет».

Пока Калачев смотрел вслед Алевтине, мимо него проскользнул Орешников с дерзким проектом в голове и с общественными деньгами в кармане для выполнения этого проекта.

Владимир Антонович подошел к сберкассе № 5288/0331 и толкнул входную дверь, не зная, что этот поступок повернет его судьбу самым крутым образом.

Контролер сберкассы Оля была маленького роста, и чтобы посетители сберкассы могли ее разглядеть, подкладывала под себя два тома Большой советской энциклопедии. А разглядеть Олю стоило. Хотя она всю сознательную жизнь считала и пересчитывала чужие деньги, отпечаток зависти не лег на ее славную физиономию. Хорошенькие девушки в магазинах, парикмахерских или сберкассах раньше ждали сказочного принца или, на худой конец, миллионера. Теперь они ждут космонавта или, на худой конец, киноартиста. Оля надеялась, что откроется дверь и в сберкассу, чтобы разменять сторублевую купюру, случайно зайдет живой Рыбников, увидит ее, Олю, и скажет:

«Отказываюсь от жены своей, киноактрисы Аллы Ларионовой - тебя я всю жизнь ждал!»

Но шли дни, превращались в месяцы и годы, а Рыбников все не заходил.

Зато перед самым закрытием в сберкассе появился Владимир Антонович Орешников, просунул в окошко незаурядную голову, увидел Олю, тихо ахнул и спросил:

- Почему у меня никогда не было сберкнижки? Оля встретилась с ним глазами и поняла, что принц, наконец, пришел!

- Вы хотите завести сберегательную книжку? - спросила Оля дрогнувшим голосом.

- Нет! - ответил Орешников, не сводя с нее глаз.

- А зачем же вы пришли? - сказала Оля, влюбляясь.

- Я пришел, - сказал Орешников, тоже влюбляясь, - купить одну облигацию трехпроцентного займа.

- Пожалуйста! - сказала Оля.

- Только дайте мне, пожалуйста, ту, которая выиграет десять тысяч! - протягивая украденные деньги, сказал Орешников.

- Возьмите! - Оля счастливой рукой вытащила из пачки облигацию и отдала Орешникову.

- Подумать только! - патетически воскликнул Владимир Антонович. - Если бы я не ограбил сегодня сейф, мы бы никогда не встретились!

Оля улыбнулась, и ее улыбка доконала хранителя кассы взаимопомощи.

- Вас зовут Оля, - сказал вдруг Орешников.

- Откуда вы знаете? - удивилась девушка.

- Наверно, телепатия. Вы ведь тоже знаете мое имя?

- Володя… - неуверенно сказала Оля.

- Правильно! - подтвердил Орешников. - И пойдем отсюда!

- Оля послушно надела пальтишко и пошла за Орешниковым.

- На улице современная Золушка робко спросила:

- А куда мы пойдем, Володя?

- Хотелось бы пойти туда, где побольше тепла и поменьше людей, - поеживаясь от холода, ответил современный принц. - Чтобы попасть в кафе, надо стоять в очереди, в кино не достать билетов, музеи уже закрыты, в церквах не топят, а метро в нашем городе нет. И все-таки, Оля, вам повезло, что вы встретились со мной! Пошли!

- В искусстве, как в спорте, главное не рекорды, а массовость. Важно, чтобы спортом занимались все - от академика до колхозника. И так же важно, чтобы пьесы писали все - от колхозника до академика. Подлинный расцвет драматургии наступит тогда, когда пьесы начнут сочинять массы, а не отдельные выскочки. На пути развития драматургии, как и на остальных путях, уже имеются достижения. С каждым годом количество авторов растет. Пьес столько же, сколько, например, министерств, то есть очень много, просто не сосчитать. А ставить театрам нечего!

- Орешников и Оля успели к городскому театру как раз к началу спектакля. Шла пьеса, которую сварганил для выполнения плана местный артист.

- Билеты в кассе были. Но Орешников подошел к окошку администратора и поздоровался:

- Добрый вечер, Марк Яковлевич!

- Здравствуй, Володя! - улыбнулся ему администратор. - Как отец?

- Выздоравливает и завтра явится на репетицию. Вы мне не дадите два места в партер?

Марк Яковлевич охотно выписал ему места в девятом ряду.

По мраморной лестнице они поднялись в фойе, где висели портреты артистов, снятых в их ранней молодости. По навощенному паркету Орешников подвел Олю к буфетной стойке, они выпили шампанского, закусили пирожным «эклер», и еще Орешников купил несколько конфет, чтобы есть их по ходу представления.

- Вы знаете, Оля, я тоже играл в этом театре, - рассказывал он. - Я сделал гигантскую карьеру. Я начинал с восьмого солдата, а доигрался до того, что у меня была реплика: «Наши взяли город!» Это было вершиной моего творчества!

Оля рассмеялась.

Прозвенел третий звонок. Орешников и Оля устремились в зрительный зал.

- Здесь тепло, - сказала Оля, усаживаясь, - и кресла мягкие…

- А главное, мы, можно сказать, одни! - заметил Орешников, тоже усаживаясь. - Оглянитесь по сторонам!

Оля огляделась. По партеру, кроме них, было разбросано шесть парочек. Две парочки укрылись в бельэтаже. А еще одна парочка на балконе уже целовалась, не дожидаясь, пока погаснет свет.

Но вот огромная хрустальная люстра перестала сверкать. Оркестр из семи грустных музыкантов сыграл торжественную увертюру. Раздвинулся занавес. Декорация изображала сегодняшнюю пятиэтажную деревню. Толпа колхозников, одетых по последней моде, заимствованной из французского журнала «Вог», смотрела на героя и героиню. Причем артистов на сцене было значительно больше, чем зрителей в зале.

- Ты смотри, не бросай родную деревню! - сразу начал разрабатывать конфликт герой.

- Деревня не удовлетворяет мои духовные устремления! - заартачилась героиня.

- Мы скоро троллейбус по главной улице запузырим! - пообещал герой. - И высотный коровник отгрохаем, в двадцать семь этажей!

- А как же коровы будут лазить на такую высоту? - ехидно спросила героиня. Артисты дружно рассмеялись, потому что по замыслу автора это была юмористическая реплика, на которую следовало смеяться.

- Мы их на лифте будем подымать! Не уезжай ты, горька ясная, не ломай золотую любовь… - речитативом заканючил герой.

Орешников и Оля не сводили глаз друг с друга. Им было очень хорошо. Мешали только артисты, потому что говорили громко.

28 ДЕКАБРЯ

Назавтра сотрудники фотографии приносили себя в жертву, вдохновленные решением общего собрания. Как одни человек, пришли шестнадцать Полотенцевых, дружно пошумели, внесли вклад, вгоняя при этом в пот обоих фотографов, и разбежались по городу.

Когда Алевтина приступила к выполнению долга, ее охватил энтузиазм.

- Опустите голову! - попросил Владимир Антонович, не предполагая, что наносит смертельный удар по священному порыву.

Вложив свой кирпич в здание годового плана, Алевтина возвратилась на рабочее место. Здесь ее поджидал незваный посетитель. Он сидел в распахнутом пальто, под которым виднелся выходной костюм, белая рубашка и галстук, вывязанный узлом величиной с диетическое яйцо высшей категории. В одной руке посетитель держал шапку, в другой - цветок.

Увидев этого человека, Алевтина покраснела.