Тебе посвящается

Она не уговаривала больше Ляпунова. Отложив в сто­рону его характеристику, она внимательно прочитала сле­дующую.

Знакомство явно затягивалось. Мальчики, перегляды­ваясь, думали об одном: если уж не удается уйти домой, может, поразвлечься немного?..

И, хотя после паузы Лида Терехина стала расспраши­вать Стасика Санкина, «одного из самых лучших учени­ков», как гласила характеристика, парня вдумчивого и отнюдь не дурашливого, Стасик, угадывая настроение ребят, решил раздуть отдельные робкие смешки в общее веселье. С сосредоточенным видом первого ученика, каким он в самом деле и был, Стасик нес отчаянную ерунду...

– Та-ак, – протянула Лида Терехина, смутно подозре­вая, что ее разыгрывают.

Потом она завязала беседу с Борей Кавалерчиком. Кавалерчик окончательно переборщил. Он врал, что у него потеря памяти, куриная слепота, детская подагра и глан­ды с орех, и вообще представил себя каким-то придурком.

Лида спросила, почему он уверен, что не справится с работой, если его выберут в комитет.

– У меня общее развитие отстает, – ответил Кавалерчик, – я совершенно не бываю и музеях.

– Да неужели? – не поверила Лида. – Как же так?

– Не знаю, – сказал Кавалерчик, страшно сжимая че­люсти, чтобы не прыснуть от смеха. – Я в жизни не был в Третьяковке.

Он, несомненно, валял дурака.

Должно быть, Лиде так и показалось – она не стала вдаваться в подробности, а фамилию Гайдукова произнес­ла уже неуверенно и даже с опаской: что, мол, готовишь мне ты?

– Ребята, я думаю так: пошутили – и хватит, – начал Игорь грубовато и умиротворительно. – Смех смехом, – посмеяться мы все любим, – а дело делом. – Гайдуков ру­банул рукой по воздуху, как бы отсекая все, что не дело.

Ребята не протестовали, кто-то даже пробурчал: «Пра­вильно». Все чувствовали, что вроде хватили лишку и надо б замять.

– Теперь, Лида, про то, что, значит, вас интере­сует, – продолжал Гайдуков просто. – Был в прошлом го­ду комсоргом класса, буду, конечно, и в этом году охотно работать – изберут ли кем-нибудь или нет, все равно. Учусь на четверки и пятерки, преобладают то те, то эти... А теперь у меня к вам... – Гайдуков, самую чуточку кон­фузясь, взглянул на Терехину, – слово критики.

– Пожалуйста, – немедленно отозвалась Лида.

– Немножко долго с нами знакомитесь, – сказал Гай­дуков, – а ведь после шести уроков головы прямо гудят... Верно, хлопцы? Предлагаю закруглить. Кто «за»? И вер­нуться к делам на собрании. Кто «против»?.. Ну вот.

– Чудаки! – Лида улыбнулась и пожала плечами. – Сказали бы сразу: устали, мол. А они...

– А сама спросить не могла? – отозвался кто-то, впер­вые переходя на товарищеское «ты».

В эту минуту отворилась дверь, и на пороге останови­лась молодая худощавая женщина с комсомольским знач­ком на жакете.

– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Зинаида Васильевна.

– Наш классный руководитель, – шепнул Гайдуков Валерию.

– Познакомились между собой? – спросила Зинаида Васильевна Лиду.

– Да, немного, – ответила Лида. – Теперь увидимся на собрании.

– Хорошо, – кивнула Зинаида Васильевна. – Но одно прошу выслушать, прошу, товарищи, обязательно выслу­шать до собрания.

Ребята слегка отпрянули от дверей.

– В девятом «А», – Зинаида Васильевна возвысила голос, – произошел безобразный случай, как очень хоро­шо выразился Андрей Александрович, – самочинство, ка­кого не было на памяти нашей школы. Как педагог и ком­сомолка, как ваш старший товарищ, прошу вас мне обе­щать, что подобные случаи не повторятся, что вы будете начеку.

Ребята нестройными голосами заверили Зинаиду Ва­сильевну, что все будет в порядке, и на бегу распро­стились с нею. Никто не стал объяснять ей, что в 9-м «А» не стряслось ничего беспримерного, – все спешили домой.

...Валерий Саблин и Игорь Гайдуков вышли из школы вместе. На асфальтированном пространстве перед здани­ем, политом только что прошедшим дождем, толпились ребята. Вечер уже наступил, но небо было еще совсем светлым, а луна на нем – неприметной; только на улицы уже спустились сумерки, и ребята, выходя со двора, на который падал свет из окон учительской, как бы исчезали во тьме переулка.

– Побродим, проветримся малость, а? – предложил Гайдуков. – Ее уже нет, ушла...

– Кого нет?

– Да Лены. Мы заседали, а она дома давно либо в ки­но где-нибудь.

– А мне-то что... – запальчиво начал Валерий.

– Ладно, – перебил Гайдуков. – Как тебе, так и мне. Просто, я слыхал, пересел ты удачно.

– Это да, – согласился Валерий. – Слушай, Игорь, тут разве два выхода?

– Как – два? Один, в переулок... – Игорь потянул Ва­лерия к калитке.

– Постой, – сказал Валерий. – Куда ж это они то­гда? – Он указал на мальчишек, судя по росту, наверное, пятиклассников, которые один за другим огибали школу и скрывались за нею. – Посмотрим?

– У пацанят свои дела, – пожал плечами Игорь, но все-таки – правда, вялой и расслабленной походкой – за­шагал за Валерием.

За школой ребятишки, помогая друг другу, переправ­лялись через высокий сплошной забор прямо на широкую и людную улицу. Секунду посидев на двухметровой огра­де, они перекидывали ногу и храбро срывались вниз.

– Урок гимнастики, а, пацаны? – громко спросил, по­дойдя, Игорь.

– Большие ребята, – шепнул с опозданием один из мальчиков тем, кто стоял лицом к забору.

Все в замешательстве посмотрели на Игоря и Валерия. Переправа приостановилась.

– Зачем вы? Расшибиться ж можете, – сказал Ва­лерий.

– Не, не расшибемся! – беспечно сказал мальчишка, подставлявший товарищам плечи, когда те перелезали че­рез забор.

– Тут убиться не убьешься, – успокоил старших другой мальчик и, видя, что те не таят никакой угрозы, стал взбираться на плечи товарищу.

– Стоп! – приказал Гайдуков, прикинув на глаз вы­шину забора. – Кости тут переломаешь свободно. Ну, кто ж это догадался... таким путем возвращаться по домам?

И тогда худенький маленький мальчик, который даже в новенькой форменной тужурке и фуражке с высоким околышем выглядел вовсе не бравым, а каким-то совсем домашним, ответил, переглянувшись с другими:

– Там, в переулке, стоят такие... больше вас. И отни­мают у нас по пятьдесят копеек... у каждого. А то не про­пустят.

– По шее накладут, – пояснил мальчишка, подстав­лявший товарищам плечи.

– Пошли вместе! – предложил ребятишкам Вале­рий. – Не тронут. Пошли!

Минуту ребятишки внимательно разглядывали Вале­рия и Игоря.

– Нет, – сказал наконец самый маленький. – Их там много, лучше мы здесь...

...Идя переулком, Игорь Гайдуков и Валерий Саблин поравнялись с горсткой парней, стоявших у ворот боль­шого проходного двора.

– Вы не из восемьсот первой? – окликнул один из парней.

– Из нее, – ответил Валерий.

– Что ж, мальцы учатся еще?.. – Парень выругался.

– Налог подоходный собирать хочешь? – усмехнулся Гайдуков.

– А что? – Парень отделился от своих, сплюнул под ноги Игорю. – И с тебя можем взять. – Он загородил Иго­рю дорогу.

– Игорь, держи портфель, – спокойно сказал Вале­рий. – Ты, беги к своим, разобью челюсть! Ну! – Он от­вел назад правую руку и по-боксерски выставил левую вперед.

– Ребя-я, сюда! – крикнул парень, отступая к тро­туару.

В это время на мостовую упал резкий свет фар, и ря­дом послышалось тарахтение моторов: из-за угла выехали два милиционера на мотоциклах. Парни отошли в подво­ротню. Валерий и Игорь поспешили вперед. Они были уже на широкой улице, когда из переулка им вдогонку донес­лось:

– Саблин, свидимся скоро!

– Странно, откуда они меня знают? – в недоумении произнес Валерий.

Ребята, задумавшись, шли молча.

– Неужели с ними был кто-нибудь из наших? – ска­зал наконец Гайдуков.

Назавтра Валерий после уроков зашел в учительскую. Он с порога попросил разрешения войти и, только войдя, увидел директора. Валерий попятился было (редкий школьник не испытывает перед директором смущения!), но Андрей Александрович, разговаривавший с какой-то женщиной, уже заметил его. Валерий поздоровался, Анд­рей Александрович ответно кивнул и спросил, какое дело привело к нему Валерия.

Дело у Валерия было одно: он хотел рассказать о ма­лышах, лазающих через забор. Но он не готовился гово­рить об этом именно с Андреем Александровичем. Поэто­му рассказ его, сдобренный бесчисленными «в общем», получился довольно бессвязным. Он сам чувствовал это и, как всегда, когда «язык слов не вяжет», злился на себя за невнятицу.

Женщина, с которой директор беседовал до его прихо­да, – вероятно, это была мать кого-то из учеников, – гля­дела на него сострадательно: трудно было угадать, сочув­ствует ли она малышам, которым докучают хулиганы, или запинающемуся девятикласснику. А на лице директора все более твердело, прочнело, если можно так сказать, до­садливое выражение. Когда Валерий предположил, что малышей, возможно, обирают старшеклассники из их же школы, Андрей Александрович прервал его.

– Думаю, это маловероятно, – сказал он. – Кроме то­го, не очень хорошо бросать тень на своих товарищей, ко­гда вам не известно ничего определенного.

Валерий представил себе, что со стороны выглядит ябедником, и залился краской.

– Я на товарищей не бросаю, – неловко выговорил он. – Мои товарищи подобным не занимаются.

– Надеюсь, – сказал директор. – Вы, кстати, из девя­того «А»?

– Да.

– Ну, вам пока не приходится гордиться своими то­варищами, – заметил Андрей Александрович и, не отпу­ская Валерия, поведал незнакомой женщине, слушавшей их разговор, историю «самовольства» в 9-м «А». – И это произошло в начале урока одной из лучших наших препо­давательниц – Ксении Николаевны, – подчеркнул он, де­лая жест в сторону Ксении Николаевны, которая проверя­ла тетради за маленьким столом в глубине учительской.

Ксения Николаевна ниже склонилась над чьим-то сочинением.

– Вот чем приходится радовать товарища инспекто­ра, – закончил Андрей Александрович, с укоризной под­няв глаза на Валерия. («Так это инспектор вовсе...» – по­думал тот.) – Что можете сказать?

Валерий ничего не мог сказать. Он только понял вдруг, что строгость, с которой директор говорил сейчас о само­чинстве, – напускная; что директору едва ли кажется ужасным и беспримерным переселение его товарищей на соседние парты. Просто Андрей Александрович хвалится сейчас перед инспектором, но не открыто, а очень хитро: ведь если даже такое пустяковое происшествие для его школы – чрезвычайное, то как же замечательна – должен подумать инспектор – эта школа!

Валерий повернулся, чтобы выйти из учительской, но Ксения Николаевна остановила его:

– Подождите меня, Саблин, одну минуту.

Она сложила тетради в портфель и вышла вместе с Валерием. В коридоре она сказала:

– Не пойти ли нам с вами без долгих отлагательств туда, где вас вчера остановили эти... удальцы-молодцы?

– А зачем, Ксения Николаевна? – удивился Валерий.

– Как – зачем? Если есть в этой компании наши старшеклассники – узнаю их. Что-нибудь им подходящее скажу. Если не наши – разведаю, что за молодцы такие.

Валерий замялся. Она спросила просто и не обидно, как о житейском:

– Может быть, вы побаиваетесь? Тогда не стоит, ко­нечно.

– Так я не за себя – за вас, – ответил Валерий.

Он вообразил себе на минуту, как грузная, седая Ксе­ния Николаевна, в своем тяжелом пенсне с очень толсты­ми стеклами, пытается усовестить хулиганов...

Ему захотелось как-нибудь предотвратить эту бесполезную встречу. Пока он подбирал слова, Ксения Ни­колаевна сказала:

– Давайте условимся: вы, что бы ни было, ни во что не ввязывайтесь. Предоставьте уж все мне.

...У ворот двора, где накануне остановили его и Иго­ря, никого не было. Валерий был немного разочарован. К тому же слегка беспокоило: не подумает ли Ксения Ни­колаевна, что он все придумал?

– Никого нету, – сказал он виновато.

– И запал наш зря пропал, – заметила Ксения Нико­лаевна, коротко, устало рассмеявшись. – Что же... значит, в другой раз.

– Да, конечно... – Валерию все-таки неловко перед учительницей. – А вам вообще-то не в эту сторону нужно было?

– Это совсем неважно, – говорит Ксения Николаевна бегло и другим голосом продолжает: – На будущее давай условимся: нужно что-нибудь – обращайся ко мне. Если я не в школе, то дома. И вот мой телефон. – Она записы­вает номер на листочке, приблизив к нему стекла пенс­не. – Пожалуйста.

– Спасибо... А вы – наш классный руководитель?

– Да, взяла ваш класс, верно. Всего хорошего, Ва­лерий.

– До свидания.