Возмездие королевы Виктории

– Конечно, - Тони попытался произнести это твердо и решительно, но голос почему-то срывался. "Отнюдь не без причины", - угрюмо подумал Тони.

– Деньги у тебя, вся сумма?

– Здесь. - Тони тряхнул чемоданом в направлении глаза, стараясь не обращать внимания на автомат. Дверь отъехала вверх-внутрь, скрывшись из виду. Поднявшись с колен, громадный смуглый мужчина жестом пригласил Тони внутрь, подкрепив приглашение резким взмахом автомата, держа его с профессиональной сноровкой. Тони вошел.

Внутри его встретила сцена, буквально позаимствованная у Лоренса Аравийского[7]; недоставало только взорванной железной дороги и пары коней. Арабский бурнус говорящего по-испански бандита был крест-накрест перехвачен патронташами, как и у полудюжины его размахивающих оружием соратников. Некоторые из них даже замотали тканью лица, так что виднелись только грозно сверкающие глаза. А у них за спинами, завершая картину, ряд за рядом сидели мужчины и женщины в точно таких же одеяниях, с увлажнившимися от страха глазами, воздух гудел от хныканья и причитаний, пол целиком покрывали молельные коврики, истово употреблявшиеся по прямому назначению паломниками, обратившими лица по возможности в сторону Мекки - недостижимой цели их странствий.

– Клади на пол, открывай.

Внимание Тони грубо вернули от этого занимательного зрелища к более неотложным делам. Он торопливо сунул руку в карман за ключами, и тотчас же шесть стволов безошибочно нацелились ему в утробу, а мерзкие пальцы скрючились на курках.

– Ключи, - мгновенно взмокнув, пролепетал Тони, - мне нужны ключи от чемодана и наручников.

– Просто замри в этом положении на коротенький-коротенький момент, пока я заберу ключи и все остальное, что у тебя есть.

Повесив автомат на плечо, дородный детина с холодным взглядом и седыми волосами - очевидно, вожак бандитов - быстро и умело обыскал Тони. Ничуть не удивившись обнаруженному револьверу, сунул его в висевшую на поясе кобуру, но не нашел больше ничего интересного, кроме ключей, и швырнул их Тони. Тот отпер оба замка, после чего опустился на колени и открыл лежащий на полу чемодан.

Даже правоверный не может остаться равнодушным при виде двух миллионов долларов обесцененной американской валюты; послышалось одобрительное ворчание на целом ряде языков. Грубо оттолкнув Тони в сторону, главарь преклонил колени перед чемоданом, перебирая пачки денег, затем пересчитал купюры в одной пачке и общее количество пачек. Видимо, все оказалось в порядке: одобрительно кивнув, он захлопнул чемодан снова.

– Они здесь, ребята, все до цента.

Раздалось один-два ликующих возгласа, но они быстро стихли, и бандиты снова настроились на деловой лад.

– Держи, - приказал главарь, ткнув чемодан в руки Тони, неохотно принявшему его обратно. - Топай с ним вперед… Хорхе, ступай с ним. Отправь его в кабину. Давай выводить людей.

Тони, понукаемый тычками пистолета Хорхе, принялся пробираться сквозь бурлящую толпу облаченных в бурнусы паломников. Влажные темные глаза в страхе таращились на него, птичьи голоса чирикали какие-то непонятные реплики. Пистолет неуклонно подгонял Тони вперед. В дальнем конце салона пара туалетов обрамляла дверь кабины, охраняемую еще двумя кубинскими арабами, являвшими взору разительнейшие контрасты. Правый, с которым заговорил Хорхе, был худощавым коротышкой с миниатюрными ступнями. Зато макушку его напарника отделяло от пяток шесть футов с лишком, а ботинки смахивали на водные лыжи. Большую часть лица дылды окутывала ткань, открывая взору лишь голубые глаза и полоску смуглой кожи.

– Сюда, - распорядился Хорхе, открывая дверь.

И сразу же вслед за тем события замелькали неистовым калейдоскопом. Дожидавшаяся за порогом горстка людей в красной форме, вооруженных разнообразными инструментами, - от молотков до гаечных ключей, - тотчас же ворвалась в приоткрывшуюся дверь и обрушилась на террористов. Благодаря внезапности нападения им удалось взять верх в короткой схватке. Двое ошеломленных кубинцев тотчас же рухнули на пол, а сильные руки нападающих выхватили у них оружие. Тут бы все и кончилось, если бы не вмешательство рослого террориста. Остановив атакующего выставленным поперек горла предплечьем, тотчас ударил ему коленом под дых. Гаечный ключ еще не успел выпасть на пол из ослабевших пальцев рухнувшего в беспамятстве человека, а бандит уже переместился. Свирепо врезав одному нападающему прикладом по черепу, тут же развернулся, пнув другого в челюсть снизу-вверх. Тони даже не успел дернуться или подумать об участии в короткой яростной схватке, как та окончилась, дюжий победитель угрожающе замахнулся автоматом над грудой стенающих тел и выжидательно обернулся к Тони, будто надеялся разделаться на десерт и с ним.

– Como puede ver, yo no estуy haciendo nada, nomas estуy viendo[8], - с надеждой улыбнулся Тони, прижимая чемодан с деньгами к груди. Любезные его сердцу браки и брейгели отступили в недосягаемые дали. Террорист склонился вперед, будто намереваясь причинить напоследок еще парочку увечий, но был остановлен сердитыми криками и воплями боли, сопровождавшими продвижение еще двух террористов, проталкивавшихся сквозь толпу пассажиров. Седовласый - видимо, главарь - оценил ситуацию с первого же взгляда, и навел порядок, резко бросив несколько приказаний. Тройку стонущих, толком не очнувшихся нападавших - очевидно, экипаж самолета - втолкнули обратно в кабину вместе с Тони и его чемоданом денег. Вошедший вместе с ними стражник встал спиной к закрытой двери, подергивающимся автоматным дулом угрожая всем одновременно, и с подкупающей искренностью прорычал:

– Tengo ordenes de matar a cualquiera persona que me de molestias[9].

– Te creemos, te creemos[10], - ответил Тони, опустив чемодан и поворачиваясь к мычащим от боли пилотам. Ближайший - круглолицый, розовощекий мужчина с редеющей шевелюрой - открыв налитый кровью глаз, испустил жуткий стон.

– Он говорит, что убьет всякого, кто попробует рыпнуться снова, - весело поведал Тони.

– Это ясно и без переводчика, приятель. - Потрогав челюсть, пилот угрюмо оглядел ладонь: нет ли следов крови. - Вы кто?

– Тони Хоукин, ФБР, - что прозвучало весьма внушительно.

– Что ж, везет вам. А я Джон Уотербери, второй пилот. Это выкуп?

– Да.

– Слава Богу, хоть какое-то облегчение. Эти психи готовы были перестрелять нас, иначе я не позволил бы капитану уговорить нас попытаться ломануться отсюда. Ну-ка, помогите мне заняться им, что-то вид у него скверный. Уолдо, достань-ка аптечку.

Бортинженер Уолдо, худой, мрачный человек - имевший вполне веские основания для мрачности, если не для худобы - под бдительным взором охранника достал нужный ящичек, заметив:

– По-моему, ему вовсе худо, Пузо.

Должно быть, Уотербери привык к своему прозвищу, потому что без малейших протестов быстро и искусно занялся ранами командира - массивного, как отставной футболист, мужчины средних лет, без сознания распростертого на полу. Дыхание с хрипом вырывалось из груди капитана, кровь струйкой сбегала из ужасной раны на скальпе. Пузо быстро обработал рану, наложил ватный тампон и забинтовал голову пострадавшего, после чего раздавил ампулу с нашатырным спиртом у него под носом. Едкие пары аммиака ударили по обонянию капитана, ноздри его затрепетали, и глаза тотчас распахнулись. Оглядев всех присутствующих, он уставился на Тони, будто сбитый с ног, но готовый ринуться в игру полузащитник.

– Я капитан Стерлинг Хейкрофт, командир этого самолета. А вы кто?

– Хоукин, из ФБР. Я доставил деньги.

– Мы уж беспокоились, что они могут не дойти. Это отчаянные типы.

– Должно быть, наши поняли это с самого начала, иначе деньги не собрали бы настолько быстро.

– А эта горилла позади вас говорит по-английски? - поинтересовался Хейкрофт, не меняя интонации и не глядя на стражника.

– Понятия не имею.

– Было бы недурно узнать. Следи за ним, Пузо, и дай мне знать, если он дернется или поморщится, потому что я собираюсь через минуту выйти отсюда и сообщить главному террористу, что этот головорез не только вылитый Кастро, но и широко известный коммунистический гомосек и извращенец, которого ненавидят любители животных всего цивилизованного мира.

– Он числится в картотеке ФБР как опасный коммунист, - с энтузиазмом подхватил Тони, - да и Американское общество защиты животных тоже не спускает с него глаз.

– Не пересаливайте, Хоукин. Пузо?

– Дернулся чуток, когда ты помянул имя сам-знаешь-чье, но в остальном вид у него скучающий. Ковыряет в носу и проявляет больше интереса к сокровищам, чем к разговору. У меня складывается впечатление, что он либо не бум-бум по-английски, либо величайший в мире актер.

– Примем за рабочую гипотезу, что он нас не понимает. Вы не могли бы ввести нас в курс дел, Хоукин? Все радиопереговоры шли по-испански, а когда мы сели, они выдернули один из блоков радиостанции. Нам только-то и ведомо, что нам разрешили посадку в Даллесе, и если бы выкуп не прибыл к моменту посадки, нас бы расстреляли. Больше ничего.

– Вот он у меня тут, - Тони похлопал по чемодану. - Два миллиона новенькими зелененькими. Сейчас высаживают пассажиров, а экипаж, вынужден с прискорбием сообщить, собираются удержать в заложниках.

– Ничего другого мы и не ждали, - хмуро кивнул Хейкрофт. - Ну, по крайней мере, пассажиры выгрузятся. Как я вижу, баки заправляют… вам известен пункт назначения?

– Нет, об этом они не обмолвились ни словом.

– Ладно. Когда вернетесь в ФБР, скажите, что…

Его срочное сообщение осталось недосказанным. Дверь распахнулась, и просунувший в нее голову террорист ткнул пальцем в сторону Тони.

– Venga aquн, policia, y no se le olvide lo contante sonante[11].

Тони поспешно подхватил чемодан.

– Я должен идти. Я доложу о ситуации. Уверяю вас, будет сделано все возможное.

Эта информация почему-то не преисполнила сердца членов экипажа радостью. Они лишь молча проводили взглядами Тони, покидающего их в заточении. Просторные салоны уже почти опустели; о поспешном исходе пассажиров свидетельствовали лишь раскиданные апельсиновые корки, шали да несколько потерянных в спешке туфель. Последних причитающих пассажиров как раз выталкивали в дверь. Но куда более громкие причитания доносились из задней части центрального салона, где не меньше дюжины миловидных девушек в красно-белых платьях до пят сгрудилось, цепляясь друг за друга, под бдительным присмотром террориста с пистолетом. Как только вытолкнули последнего пассажира, девушки заверещали еще пронзительнее и повалили на стражника, толкая его назад. Он поневоле попятился под их напором, и одна из девушек, то ли более проворная, то ли более отчаянная, чем остальные, воспользовалась случаем, чтобы грациозно, как лань, перескочить через ряд сидений и обогнуть громилу с фланга. Когда она мчалась мимо, приподняв подол до колен, Тони успел мельком разглядеть сердитое, но все-таки очаровательное лицо, и мелькающие, не менее привлекательные ножки. По золотым крылышкам, украшающим ее красную шапочку, Тони понял, что все эти девушки - стюардессы, члены оставленного в заложниках экипажа. Остановившись перед террористами у выхода, вырвавшаяся стюардесса с видом обвинителя устремила на них указующий перст.

– Звери, вы не можете! Merde[12]! Вы… вы cretini[13], не можете держать моих девушек, слышите! Все порядошные мусульманки, а не fajarah[14], какие вы! Отпустите йих, они не заложницы!

Она располагала восхитительным словарным запасом на целом ряде языков, хотя испанского, к сожалению, в их числе не оказалось. Слушая, террористы одобрительно кивали, отпуская замечания о пламени в ее очах и завидной силе духа. Главарю все это прискучило первому. Вырвав из рук Тони чемодан с деньгами, он ткнул пальцем в сторону неистовствующей девушки.

– Dile que se calle y que se vuelva con los demas[15].

– Мисс, пожалуйста, послушайте…

Она стремительно обернулась к Тони, став еще очаровательнее в гневе, и откинула упавшие на глаза волосы, черные как вороново крыло.

– Што йищо? Што говорит эта свинья?

– Прошу прощения, но он хочет, чтобы вы вернулись к остальным стюардессам. Боюсь, они хотят задержать вас всех заложницами.

– Заложницами?! - Взвизгнула она, оборачиваясь снова. - Bovlar[16]! Koproskilo[17]!

Не найдя подходящих слов даже в своем обширном арсенале из целого ряда языков, она скрючила пальцы с карминными наманикюренными ногтями, будто когти леопарда, и ринулась на седовласого террориста. Атака оказалась настолько внезапной, что тот даже успел поднять руку, когда ее ногти уже пропахали по его лицу глубокие борозды, мгновенно налившиеся кровью. Взревев от боли, бандит наотмашь ударил девушку, угодив стволом пистолета ей в висок. Удар швырнул ее на сиденья.

– Ну, все! - гаркнул главарь, приплясывая от боли и утирая лицо рукавом бурнуса. - Вышвырните этих сук отсюда, всех до единой, пока я не перебил их. Видеть их не могу! Пока экипаж самолета и этот агент правительства у нас, власти не решатся ни на какие выходки.

– Только не я! - охнул Тони. - Я всего лишь курьер!

– Ничего страшного! - рявкнул террорист, размахивая пистолетом. - Заткнись и приготовься к долгому чудненькому путешествию.

3

Если отчаяние действительно бывает бездонным - значит, Тони Хоукин низринулся в самые темные недра его пучины. Дверь снова заперли, и в брюхе громадного авиалайнера зазвенели радостные вопли латиноамериканцев, чье ликование подавило Тони еще больше прежнего. О нем забыли, на него наплевали, он недостоин внимания. Невесть откуда появившиеся бутылки с ромом переходили из рук в руки, орошая одну пересохшую глотку за другой. Вытащив одну пачку стодолларовых купюр из чемодана, пустили ее по кругу, будто драгоценную реликвию, потрясая оружием и оглашая воздух радостными воплями "Viva la contra-revoluciуn[18]!" Мало того, что вынести такое было свыше человеческих сил, вдобавок Тони тоже терзала жажда, ему тоже нужно было выпить - пожалуй, даже нужнее, чем им.

У двери в кабину имелся фонтанчик для питья. Подойдя к нему, Тони напился воды, несмотря на затхлый ближневосточный привкус. Он бы предпочел ром. Туалет находился совсем рядом, и Тони, по-прежнему не обнаруживая интереса к собственной персоне со стороны террористов, вошел туда, запер дверь и уставился на свое отражение в зеркале. Вид неважнецкий. В тщетной попытке собраться с духом он вымыл руки и умылся холодной водой, после чего причесался и обтер лицо лосьоном из стоявшего на полочке флакона, но лосьон безымянной восточной марки отвратительно смердел. Он смылил целый кусок мыла "Эр-Мекка", но даже это не помогло справиться с запахом. В этот миг до его слуха докатился отдаленный гул, и вспыхнула табличка "ВЕРНИТЕСЬ НА СВОЕ МЕСТО".

Самолет взлетает!

Пулей вылетев из туалета, Тони обнаружил, что террористам зажженные таблички "ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ" и "НЕ КУРИТЬ" явно до лампочки. Они разгуливали по салону, хватаясь за спинки кресел, чтобы не падать, и покуривая огромные сигары. Для них происходящее - настоящий праздник. Законопослушный по своей природе Тони скользнул в пустое кресло и пристегнул ремень, подняв спинку кресла в вертикальное положение. Покончив с этой несложной процедурой, он бросил взгляд вниз - и узрел стюардессу, без чувств распростертую у его ног.

Сзади докатился приглушенный рев могучих двигателей, и ускорение вдавило Тони в кресло. Девушка на полу не шелохнулась; во время взлета в таком положении ей вроде бы ничего не грозит - если она вообще жива. Захват самолета, похищение людей, а может, и убийство - вот так славная компания! Как только самолет чуточку выровнялся, Тони расстегнул свой привязной ремень и наклонился, чтобы пощупать лоб девушки. Тот оказался достаточно теплым, пульс бился ровно и сильно. В беспамятстве, но не на том свете; под волосами прощупывается уродливый рубец. В центральной секции салона в каждом ряду по четыре сиденья, и если откинуть подлокотники, получится удобный диванчик. Не без труда подняв девушку с пола, Тони уложил ее поперек сидений и принялся было гадать, что же делать дальше, когда девушка вдруг открыла глаза и безучастно поглядела на него.

– Пожалуйста, - сказал Тони, - не кричите и не дергайтесь. Все остальные стюардессы покинули самолет; должно быть, в суматохе вас проглядели. Мы уже летим.

– Кто вы? Куда мы летим? - Теперь, когда девушка успокоилась, ее английский звучал безупречно, с едва уловимым акцентом.

– Тони Хоукин, ФБР. Я доставил на борт деньги, после чего меня тоже похитили. А куда летим - понятия не имею.

– Хвала Аллаху за то, что остальные в безопасности, хотя вам я, конечно, искренне сочувствую, мистер Хоукин.

– Тони.

– Тони. Меня зовут Жасмин Сотираки, я старшая стюардесса…

– ЎMira eso! - їQue tenemos aqui? - ЎOye, Ramon[19]! - загалдели вокруг террористы. Хорхе остановился в проходе, вытаращившись на них, тут же позвал Рамона - видимо, главаря шайки. Тот, будто дурные вести, ждать себя не заставил. Уставился на Жасмин испепеляющим взглядом сверху-вниз, а та, выпрямившись в кресле, ответила ему не менее искрометным взором. Царапины на лице у Рамона, обработанные антисептической мазью, уже подсохли.

– Dile a esta puta que si causa una molestia o si habre la boca, la matarй. Dile[20], - кипя от гнева, бросил он.

– Послушайте, Жасмин, этот человек очень сердит. А он тут царь и бог. Он говорит, что убьет вас, если вы сделаете что-то не то, даже скажете что-то не то, и уверяю вас, он не шутит. Прошу вас.

– За меня не беспокойтесь, - отозвалась она, не отводя взгляда от глаз противника. Он утробно заурчал - и вдруг наотмашь дал ей пощечину. Голова девушки дернулась от удара, на глаза навернулись невольные слезы, - но Жасмин не проронила не слова, закусив губу; отпечаток ладони ярко алел на ее щеке. Рамон снова заурчал, развернулся и зашагал прочь.

– Я его убью, - прошептала девушка Тони на ухо. - Когда-нибудь я его убью, но сейчас не буду затевать неприятностей.

– Это мило, - Тони едва удержался от искушения похлопать ее по руке, не без оснований ощутив, что она не из тех девушек, кому похлопывание придется по вкусу в подобный момент. - Не хотите ли попить водички?

– Нет, спасибо, все в порядке.

– Может, чего-нибудь покрепче из бара? - с затаенной надеждой поинтересовался Тони.

– Тут нет бара. Это мусульманский самолет, направлявшийся в Мекку, и на борту нет такого святотатства, как алкогольные напитки, не считая тех, что пронесли эти canaille[21].

Вот тебе и богохульственные напитки! Тони вздохнул про себя.

– Похоже, в выпивке они недостатка не испытывают - как и в оружии. Как они умудрились протащить столько снаряжения в самолет?

– Не имею ни малейшего представления. Смотрите, из кабины вышел второй пилот. Быстрей подойдите к нему, может, он знает, куда мы летим.

Тони двинулся в сторону кабины - торопливо, но стараясь не привлекать нежелательного внимания головорезов, и ухитрился перехватить Пузо, когда тот открывал дверь туалета.

– Что происходит? Куда мы направляемся?

– Вы не возражаете, если я?.. Я уже давненько терплю.

– Не можете потерпеть еще секундочку?

– Да, пожалуй, придется, - вздохнул второй пилот. - Мы поднялись и легли на курс в Брюссель, Бельгия, если вам это чем-нибудь поможет. А теперь, если вы не возражаете… - Дверь закрылась с решительным щелчком замка.

– Брюссель? - удивилась Жасмин. - Mon Dieu[22], почему туда? Бельгийцы арестуют их прямо на месте. Я думала, что куда-нибудь в Южную Америку, где диктаторов можно подкупить. Или в Африку, в Африке все возможно.

– Может, конечным пунктом и будет Африка, а Брюссель - просто остановка на дозаправку.

– Callate y traenos comida. La muchacha te enseсara donde estб[23], - изрек, поигрывая пистолетом, омерзительный, изрядно захмелевший Хорхе.

Фальшиво улыбнувшись, Тони кивнул в знак согласия.

– Пойдем, они хотят есть. Лучше делать, как они говорят.

– Согласна. Заодно появится возможность отнести поесть в кабину. У них с утра маковой росинки во рту не было.

Она отвела Тони в помещение раздачи посередине самолета, где открыла дверь крошечного лифта. Вдвоем в нем было тесновато, чему Тони порадовался, а Жасмин осталась совершенно равнодушна. Этажом ниже обнаружилась кухонька, битком набитая печами, холодильниками и морозильниками. Жасмин принялась хлопотливо открывать дверцу за дверцей, щелкать выключателями и устанавливать на разогрев затянутые фольгой плкастиковые судки. Тони тем временем мрачно изучил ассортимент напитков и отверг розовую воду, отдав предпочтение апельсиновому соку. Наполнил большой стакан, жалея, что лишен возможности добавить туда пару глотков водки, осушил его и двинулся помогать Жасмин.

– Может, помочь?

– Сейчас не надо, но позже мне потребуется ваша помощь, чтобы доставить сервировочный столик наверх.

Укладывая замороженные блюда в печь, она срывала с них картонные упаковки с весьма любопытной шестиконечной звездой, привлекшей внимание Тони. Он поднял одну из упаковок.

– Кошерные куры "Гордость Сиона"…