Помоги проекту - поделись книгой:
Командор помолчал, видимо ожидал от Маши какой-то реакции, но так как та только бестолково хлопала глазами, он продолжал:
— Итак… Завтра ты встретишься с тем, кого сменяешь на этом посту, он введет тебя в курс дела, и ты отбудешь на свое первое задание.
Эйк смотрел на нее, улыбался, по всему было видно, что он был уверен в том, что совершает для нее великое благодеяние, а Маша даже не знала, что ему ответить. Он шутит? Наверное, он что-то задумал, и нарочно ломает комедию перед чужаком. Но зачем? И почему он не предупредил ее заранее?
Или?.. Нет, это не может быть правдой! Он не захочет так далеко отослать ее от себя, после того, что было… Ведь это было так здорово! Разве он не просил ее верить в то, что они будут вместе? Передумал?..
«Скажи, скажи что-нибудь! — твердила себе Маша, — Не сиди, как дура!»
— Я готова, — произнесла она, едва ворочая непослушным языком. Она изо всех сил старалась держаться, но ее душили слезы. Что же все-таки он задумал?
— Маша?
Он кажется уже не в первый раз обращается к ней.
— Маша, ты хочешь что-то сказать? У тебя есть какие-то вопросы?
— Нет. Разрешите идти?
Она не могла больше смотреть на него, иначе она разревелась бы, сказала бы что-нибудь не то. А тут этот наблюдатель пялится и кажется про себя смеется над ней… Лучше она уйдет и будет ждать его… Хоть какого-то известия от него у себя в комнате. Ведь должен же он как-то объяснить!..
Она ждала… ждала… Потом встретилась с агентом, рассеяно выслушала его и села на корабль, который должен был переправить ее на Землю.
А он даже не пришел проводить ее.
ЭРАЙДАН. СКАПОЛ.
ВЭГУЛ
Скапол был второй планетой Эрайдана, первым его искусственным детищем, самой большой гордостью, демонстрацией невиданного достижения человеческого разума перед всей известной вселенной — до сих пор люди еще не умели создавать планеты.
Конечно, прошло не одно столетие с того момента когда вокруг солнца Эрайдана стал вращаться огромный голый шар до того, как планета стала готовой к заселению. Но когда время пришло, нашлось очень много желающих стать первыми поселенцами. Новая земля — новые возможности для тех, кто не имел их раньше. Понятно, что на новую планету полетели не очень именитые и преуспевающие люди. Настоящая аристократия и по-настоящему богатые люди остались на Аретасе. И очень скоро, когда Эрайдан расширился до четырех планет — к Скаполу прибавились Лиуретта и Аллотайа — Аретас стал недосягаемой планетой-легендой, на нем располагалось сердце империи, на нем хранилась древнейшая история империи, памятники докосмической культуры, на Аретасе жила древняя аристократия и земля на Аретасе стоила очень дорого. Те из переселенцев, которые хотели вернуться к родному очагу, уже не могли этого сделать — многим из них не хватило бы средств даже на путешествие от планеты к планете. Было ли это целенаправленной политикой государства, желавшего расчистить свою обитель от лишнего скопления народа, или так сложилось исторически, но — факт остается фактом.
Отец Вэгула был банкиром и, как следствие, человеком очень обеспеченным, но и он не смог бы, если бы захотел, переселиться на Аретас. Но он мог позволить себе поездку в столицу, показать своим мальчикам родину их предков, которую они видели каждый вечер из окна — только как огромный, в полнеба, нежно-голубой серп.
Конечно, поездка произвела большое впечатление на мальчиков, но если Гров трещал без умолку, рассказывая всем друзьям и знакомым о том, что он видел, то Вэгул молчал и еще больше замкнулся в себе. Размышлял, должно быть, над чем-то. Впрочем, у Вэгула просто не было друзей, с кем он мог бы поделиться впечатлениями — отец так и не узнал никогда о дружбе мальчика со старым мусорщиком, к которому тот приходил каждый раз, когда уходил гулять.
— Я не знаю, как рассказать об этом, — говорил он внимательно слушавшему его старику, — Там совсем не такой мир, как здесь, у нас. Мне кажется… — он печально улыбнулся, — что там можно все. Там сбываются мечты.
— Твои мечты сбудутся, — сказал мусорщик. — Я в этом уверен.
Он помолчал и добавил глубокомысленно.
— В тебе что-то есть. То, что ты вытворяешь из той рухляди, что выбрасывают на свалку, как непригодную… Ха! Ты помнишь ту лазерную пушку?!
Вэгул улыбнулся. Лазерная пушка была его последним изобретением, он собрал ее из искореженных частей вышедших из строя домашних роботов… Лазерная пушка разнесла полсвалки, Вэгул и старик едва не погибли, но оба были счастливы. Вэгул тому, что впервые создал оружие такой убойной силы, а старик был просто рад за мальчика, общение с которым внесло хоть немного смысла в его жизнь, сделало ее хоть сколько-то интересной.
Мусорщик потом делал круглые глаза и рассказывал властям, что ничего не понимает, что якобы нечто огненное сверзилось с неба и… В это, разумеется, никто не поверил, но никакого более реального объяснения случившемуся так и не нашли.
— Я был в музее космоса, — прошептал Вэгул с благоговением, — Я говорил с самим Доватом.
— Как это?
— Там в музее сделаны роботы — прототипы великих людей… Но так похоже… Ты знаешь, я почти поверил, что Доват живой, да и другие… Я видел первый космический корабль, видел первый звездный лайнер, я говорил с пилотами «Эрайдана-Радэк-Эме», с теми, что погибли тогда, ты помнишь?
— И что они рассказали тебе?
— Капитан Кает рассказал мне, что тогда случилось с кораблем. Такая пустяковая поломка!..
Мусорщик философски покачал головой.
— Человечество идет к своему будущему путем проб и ошибок. Ценой многих жертв.
— Я был в музее оружия, — продолжал мальчик, — Я видел с чего все начиналось… С самого начала, ты понимаешь?! Еще когда вообще космических кораблей не было!
— Да уж, такая древность сохранилась только на Аретасе… Интересно, должно быть.
— Интересно… Интересно идти от столетия к столетию и смотреть, как все совершенствовалось, видеть людей — самых великих людей по тем временам — которым в голову приходили новые идеи… Там есть их портреты…
Мусорщик улыбнулся.
— Ну и на кого похожи великие люди?
Вэгул пожал плечами.
— Ни на кого… Такие как все…
Он молчал какое-то время, глядя на роботов-рабочих, сортировавших вновь прибывшие на свалку отходы.
— Слушай, — сказал он, — когда я смотрел на одну штуку — весьма древнюю, впрочем, но… Мне тут в голову одна мысль пришла.
— Какая? — насторожился мусорщик, — Если как в прошлый раз…
Он кивнул в сторону воронки, оставленной выстрелом лазерной пушки.
— Нет, ну что ты! Я теперь знаю, как надо было… но и это уже неважно — это глупо и старо, лазерными пушками оснащен каждый лайнер, нужно нечто принципиально новое…
— А что?
— Ты понимаешь, я еще не знаю толком… Но если использовать технологию Бервега Венй Гета, но вместо атаноферита залить в топливный отсек атанофелиол… Конечно, тогда придется сменить все фильтры и поставить лучевой генератор вместо…
— Вэгул! Если произойдет какой-нибудь еще инц… инцед… короче взрыв или еще что-то в том же духе, меня выгонят с работы!
— Нет! Правда, нет! Ты мне веришь?! Ну правда, у меня получится, я тысячу раз проверю!
В этот раз ничего не получилось.
Вэгул действительно проверил все тысячу раз, однако новое оружие так и не заработало. Оно не разнесло свалку, никого не убило и не покалечило, оно просто было мертво, и Вэгул ничего не смог сделать для того, чтобы оживить свое детище.
Но долго переживать не пришлось и вообще вскоре ему стало не до того — пришла пора идти в школу. А ненавистная школа отняла все столь необходимое ему время, загрузив его бедную голову совершенно не нужными ему вещами.
Вэгул ходил в элитарную школу, в ту, где учился его старший брат, где учились дети из высших слоев общества, умненькие, подготовленные и развитые… Вэгул среди них выглядел полным дегенератом — он не читал книг, никак не мог запомнить названия рек и морей и места обитания диких животных, плюс к тому он был ленив и не слушал учителей, в конце концов заставив их усомниться в своих умственных способностях.
Отец просил его стараться, не разочаровывать его, но Вэгул ничем-ничем не мог ему помочь, его мысли были прочно заняты совершенно не теми вещами, что от него требовались. Он переоборудовал свой маленький компьютер и теперь проектировал космический корабль, который мог бы перемещаться не в пространстве и не в подпространстве — а через пространство — между двумя заданными точками мгновенно. Вэгул полагал, что такая идея пришла в голову ему первому и что стоит немного подумать, и он найдет решение, что оно лежит где-то совсем на поверхности…
Он понял, что это не так, очень скоро. Когда, наконец, прочел школьный учебник по космологии, потом по физике… по химии… он разыскал в библиотеке научные трактаты, что писались людьми, работавшими в той самой области, в которую он вторгся, и стало ему очень грустно.
Вэгул понял, что все гораздо сложнее, чем он полагал и — более того, он рассчитал, что сам, в одиночку, сможет решить эту задачу не ранее, чем через двести пятьдесят лет… Столько не жили даже эрайданцы.
Его спас учитель физики, опальный ученый, прибывший аж с Аретаса — и потому сразу ставший в школе некой живой легендой.
К тому времени на Вэгула уже махнули рукой, он сидел в своем углу и занимался чем-то никому не ведомым, чем-то — что вдруг заинтересовало нового учителя. Вэгул был нелюдимым и мрачным существом и не собирался делиться своими мыслями с кем-то там, кто вдруг проявил к нему интерес, но ему пришлось. Учитель почему-то сразу понял, что именно изображено на мониторе его переносного компьютера, дал этому название и указал неточности.
— Ты никогда не сможешь создать что-то новое, — сказал он ему, — пока не изучишь все, что уже было сделано в этой области другими. Это трудно, тяжело и, честно говоря, почти даже невозможно, но иного пути нет, иначе ты протопчешься на одном месте, вместо того, чтобы идти вперед.
И еще он сказал:
— С такими знаниями тебе никогда не поступить в университет, а только там ты сможешь найти единомышленников, людей, которыми движет то же, что и тебя.
Вэгул закончил учебу, имея лучшие в школе оценки и в тот же год с легкостью поступил в Скапольский Университет, где его заметили и оценили по заслугам.
Его называли гением, потому что те задачи, на решение которых многим потребовались бы годы, он решал походя. У него была потрясающая работоспособность и феноменальная память, его отдача делу была полной и безоговорочной, для него не существовало иного мира, кроме того, в котором он работал.
Теперь у него получалось все. За что бы он не брался.
Его изобретения очень быстро вышли за рамки университетских сенсаций, о них узнали в министерстве обороны и, после трех лет учебы в Скапольском Университете, Вэгула пригласили в Университет Аретаса…
— Там я закончу образование, — говорил Вэгул, расхаживая из угла в угол по комнате, в то время, как отец и Гров следили за ним глазами, — но, на самом деле, не это главное — я попаду в знаменитую лабораторию Тейнана Кенрата, вам это имя ничего не говорит, я знаю, но это ведущий специалист в той области, которой я занимаюсь.
Он счастливо улыбнулся и глаза его сверкнули.
— Я знал, что рано или поздно это произойдет — мы уже несколько месяцев переписывались с Тейнаном и… В общем, нам всегда было что сказать друг другу, но с Аретасом всегда столько сложностей, черт бы его побрал, понадобилась тьма всяких разрешений, заставили даже писать какую-то анкету… Ну ладно, это все в прошлом, теперь, надеюсь, уже никто ко мне приставать не будет. Я лечу завтра, и Тейнан будет встречать меня на космодроме.
И отец и Гров ничего не могли ему ответить, потому что лишились дара речи, отец — от неожиданной радости, Гров — от зависти. Возможно ли, сумасшедший Вэгул летит на Аретас?! Его ПРИГЛАШАЮТ на Аретас! За него оформили все документы и даже встречают в космопорту! Все это несправедливо! Вэгул недостоин! Он ведь сам не понимает, какое ему выпало счастье, радуется что попадет в какую-то там лабораторию, в которой так и просидит безвылазно столько, сколько ему позволят, не воспользовавшись чудесной возможностью…
А ведь Гров был старше, несомненно умнее и предприимчивее, и все еще сидел на Скаполе… Без всякой надежды… Гров работал с сенатором Айве Те Дуром, был его доверенным лицом уже довольно долго. Сенатор показался ему перспективным, Гров надеялся, что тот победит на выборах и станет наместником на Скаполе, а там переберется и на Аретас.
Сенатор обманул его надежды, выборы провалились, Айве Те Дур остался тем, кем и был. Уже действительно без всякой надежды. Гров поставил не на того человека, он проиграл, а Вэгул… Черт побери, ну почему самое лучшее достается всегда тем, кто этого не может оценить?!
Гров подумал, не наладить ли отношения с братом, вдруг поможет ему, но потом решил, что бесполезно — Вэгул всегда плевать хотел на родственные связи, он и пальцем не пошевелит, даже если ему это не будет ничего стоить… Просто ему не до того… Просто он не в своем уме… И здорово не в своем уме… И вот вместо того, чтобы запереть его в лечебнице, его приглашают на Аретас!
Гров опустил глаза, чтобы они случайно не выдали его чувств, Гров понял, что не просто не любит и презирает своего братца — он его ненавидит, так сильно ненавидит, что готов убить.
Гров не пошел провожать брата в космопорт, сослался на неотложные дела, Вэгула провожал только отец, который едва не плакал от радости и гордости, просил почаще сообщать о себе, и не смотря на то, что Вэгул обещал, не верил ему, ибо тот уже сейчас был где-то совсем далеко, и, может быть, даже безнадежно далеко от него.
Лерн Сает Эйт подумал, что теперь окончательно теряет своего мальчика… Мальчика, который, впрочем, никогда и не был ЕГО. Да, Вэгул всегда находился где-то поблизости — задумчивый, нервный, вечно какой-то всклокоченный и неопрятный, глядящий в пол и кусающий ноготь, когда отец пытался поговорить с ним о чем-то. Этот мальчик словно и не был его сыном, он был непонятен, как какой-нибудь инопланетянин. Теперь он мог им гордиться. Он мог словно невзначай обмолвиться в кругу своих друзей, что Вэгул улетел на Аретас.
Так начался самый счастливый период в жизни Вэгула, жаль только, что длился он совсем недолго, всего каких-то пять лет…
Он безусловно был гением и, в отличие от многих ему подобных, был признанным гением. Признанным с самого начала. Огромная и прекрасно оснащенная лаборатория военного министерства Эрайдана была по сути полностью в его распоряжении, ему подчинялось множество образованных — под час куда лучше, чем он сам — людей, являвшихся непревзойденными специалистами в своем деле. И это дело — двигалось. Медленно, порою тягостно, но неизменно двигалось к завершению.
А потом случился переворот.
АРМАС
Армас был одним из первых эрайданцев, кто узнал о совершимся в столице перевороте. К тому времени он был уже старшим пилотом на военном корабле, патрулировавшем границы империи.
Невероятное стечение обстоятельств помогло ему в тот день — он был дежурным по связи и первым услышал голос нового министра обороны Леерта Оверли Дай онензу Шостея, повелевшего всем имперским кораблям возвращаться на базы.
Армас весьма много слышал об этом человеке, из уст своего отца и деда. Никто из них не отзывался о нем хорошо — онензу Шостей был очень хорошо известен в узких кругах как непревзойденный усмиритель восстаний и бунтов. Империя была огромна и пограничные области, жаждавшие освобождения и самостоятельности роптали постоянно. Если они начинали роптать слишком сильно к ним посылали Шостея, и инцидент всегда оказывался исчерпанным.
И вдруг этот человек — министр обороны!
И вдруг он повелевает всем кораблям возвращаться на базы!
Спокойно и твердо.
Армас смотрел в светлые глаза новоявленного министра и ему, уже побывавшему не в одном сражении, стало страшно.
Что такое происходит дома?!
Нарушая инструкцию, Армас вышел из прямого канала связи с министерством обороны и начал прочесывать эфир, медленно и методично, пока не наткнулся на сообщение нового правительства, и когда он увидел лицо нынешнего главы государства, то понял, что все очень плохо, настолько плохо, что хуже уже просто и не может быть.
Он понял, что его отца, вероятно, уже нет в живых. Отца, брата и, возможно, даже деда…
Армас не мог ждать, у него не было времени на то, чтобы раздумывать над ситуацией и искать решения, стоит только кому-нибудь из офицеров узнать о сообщении правительства — они немедленно последуют приказу.
Армас попытался представить себе, что будет с ним, когда он сойдет на землю Аретаса…
Он отважился связаться со своей семьей, набрал нужный код и долго ждал… долго-долго ждал… и сердце его сжималось — такого не было еще никогда, чтобы в их доме не отозвался хоть кто-то…
Щелчок. На экране появился огромный холл их дома и лицо управительницы, бледной, с расширенными глазами, какими-то пустыми и остекленевшими. Она кашлянула и произнесла:
— Дом эрселен Хайллер…
— Иулар… Это Армас.
Девушка улыбнулась.
Поделиться книгой: