Группа особого резерва

— Пожалуйста, — настояла на ответе Катерина, однако взгляд ее голубых глаз потеплел.

— Любимые молитвы, говоришь? — усмехнулся Марковцев. — Помню одну, которую слал в небесную канцелярию ежечасно. — Он сложил ладони вместе, прикоснулся губами к пальцам и прикрыл глаза. Его голос прозвучал на удивление мягко: — Господи, сделай так, чтобы мои монахи снова любили друг друга. И чтобы делали это поразнообразней, а то от скуки сдохнуть можно.

«Если бы на дворе стояли 60-е, если бы я училась в школе и если бы у меня был пышный бант на голове, я бы врезала ему по голове учебником».

— Знаешь, — после непродолжительной паузы сказала Катя, — я отметила вот что: ты не играешь роль. Мне ты кажешься таким, какой есть на самом деле. Ты можешь сказать: «А ну-ка, подруга, давай ближе к делу». Но и мне интересно ближе узнать человека, с которым придется работать. Изучить тебя — еще до того, как ты выложишь на стол готовый план.

— План по ограблению банка, — уточнил Марк. — Называй вещи своими именами. Вместе с вами я планирую ограбление банка — ни больше ни меньше. И неважно, где пропадут деньги — в самом банке, на подходе или на подлете. Не забывай добавлять это, когда будешь говорить «план», «операция», «инструкция». Или проект, — акцентировал он. — На все про все у нас две недели, да?

— Точно, четырнадцать дней. Тринадцать уже.

— Не выйдет у меня, не выйдет и у вас.

— Что тебе нужно для работы? По ограблению банка, — добавила Катя.

Сергей рассмеялся:

— Консультации высококлассного летчика. Но не военного, а пилота гражданской авиации. Мне лишние детали, которые может выложить военный ас, не нужны.

— У нас в доле нет летчика.

— Повторяю: мне нужны консультации. Летчик, который ответит на несколько вопросов и уточнит кое-какие детали, не услышав ни слова об ограблении.

— Хорошо.

— Хорошо что? Что коровы не летают? Как бы я с ней уточнял детали?

— Будет тебе специалист по гражданской авиации. Что еще?

— Я рассчитываю получить напарника, который наравне со мной готов рискнуть головой. На его надежность я не рассчитываю — только на равноправность , — слегка акцентировал Марк, и Катя сразу вникла в суть этого слова, в логику Марка, показавшуюся ей непогрешимой, и подумала: «А ведь он прав». Она решила объяснить ему некоторые вещи прежде, чем ответит на его вопрос:

— Наши компаньоны не занимают высокие посты. Все они — ниже среднего звена. Если кладовщик, то кладовщик, а не заведующий складской организацией. Если экспедитор, значит, так оно и есть, а не командующий экспедиционным корпусом.

— Мне будет приятно иметь дело с такими людьми. Особенно меня польстит откровение, если ты скажешь, что не пахала на ФСБ, а сейчас не работаешь на фирму генерала от контрразведки. Ты просто с кинжалом и плащом вышла погулять. Не валяйте дурака, — Марковцев чуть повысил голос. — Не стройте организацию — все такие начинания обречены на провал. Я предлагаю иную структуру — группа людей, которые забудут друг о друге сразу после того, как получат свою долю.

— А как же…

— Никаких клятв, — предвосхитил Марк вопрос Катерины. — Когда человек дает клятву, он подсознательно идет по пути ее нарушения.

— Точнее, думает о последствиях, — покивала Катя.

— Это одно и то же. Если пригрозить смертью, человек предаст, плюс варианты. Не надо забивать людям голову. Чем больше пустоты в ней, тем лучше. Каждый мысленно распишется на чистом листе бумаги. Это мои условия.

Марк прикурил сигарету и продолжил:

— Почему я заговорил о напарнике. Мне нужен человек, с которым общаться буду чаще, чем с другими. Я рассчитываю на помощь. Чтобы я вытянул руку и тотчас почувствовал руку товарища. Чтобы в меня не тыкались десятки рук, не было споров о том, чья очередь подавать руку Сергею Марковцеву.

— Ты высокого мнения о себе.

— И я хочу, чтобы вы это поняли. Я никогда не был в роли человека, которого подняли с горшка: «Ступай-ка, засранец, рискни башкой».

— Что скажешь насчет меня? Я тебе подхожу?

Она была убедительна. И Сергей рискнул предположить, что она участвует в самодеятельности. Она едва пересиливает желание встать и пройти по комнате, покачивая бедрами, показывая себя. Потом он отчего-то представил ее в бассейне. Она доплывает до одного борта, переворачивается в воде, отталкивается от него ногами и плывет к другому. На ней не откровенный, а «нормальный» закрытый купальник.

Он тряхнул головой, словно сам сию минуту вылез из бассейна.

— Считаешь себя моим куратором? — спросил он Катю.

— В какой-то степени.

— Времена меняются?

— Я так не думаю. У тебя же была куратор женщина. Не подумывал вернуться к ней?

— Хм… — Сергей покачал головой. — Вы и это знаете. Я дважды возвращался. Я просто хочу пожалеть ее. — Прикурив и выпустив дым через нос, Сергей сказал: — Нужно сделать вот что. Во-первых, купить в специализированном магазине или на рынке… — Он выдержал паузу, за время которой убедился, что Катерина не полезла за записной книжкой и авторучкой, и мысленно похвалил ее: «Молодец. Отныне ничего записывать не надо». — Имеешь представление о генераторе шума? — спросил он.

— Глушитель. Он же блокиратор радиоволн, — кивком головы подтвердила Катя.

— Наплевать, как он называется. Главное, принцип работы, основанный на постановке помех. Мне понадобится довольно мощный генератор. Говоря техническим языком, для работы в пределах выделенных помещений. Наше летающее помещение в длину составляет тридцать три метра, в высоту — одиннадцать с половиной. Размах крыльев, — Сергей раскинул руки, — тридцать восемь.

«Взлетная масса — шестьдесят четыре, посадочная — шестьдесят одна тонна, крейсерская скорость — пятьсот семьдесят километров в час».

Он походя припомнил параметры самолета, на борту которого ему придется работать, и вдруг подумал, что невидимый закройщик снимет с него мерки…

«Ан-12». Сергей хорошо был знаком с этой маркой самолетов, принятой на вооружение за год до его рождения — ровно пятьдесят лет тому назад. Они использовались в качестве летающих лабораторий для испытаний системы приземления спускаемых аппаратов космических кораблей, исследования средств обнаружения пусков ракет, лазерного облучения и оперативной радиотехнической разведки, испытания новых средств поиска подводных лодок. Большой грузовой люк обеспечивал лучшие условия воздушного сброса груза и военной техники на парашютах. Марковцев подошел к этому моменту не спеша, словно смакуя детали. Бывший десантник знал парашютное дело назубок. Он не раз совершал прыжки с самолета, готовил технику к выброске. «Ан-12» он мог считать своим… «табельным» самолетом — подобрал он определение.

Он легко вернулся к теме разговора, напомнив Кате принцип подавления радиочастот, основанный на постановке помех приемному каналу радиостанции и сотовому телефону. В первом случае это радиочастоты: амплитудная — АМ, частотная — FM, однополосная — SSB. Что касается сотового телефона, то принцип подавления его канала был основан на постановке узкополосной помехи.

— Сегодняшняя программа исчерпана, — сказал он, вставая со стула. — Советую тебе повесить на стену календарь и вычеркивать дни. Встретимся завтра в Домодедово. Значит, среди дольщиков есть служащие аэропорта? — переспросил он.

— Да, я уже говорила. Два человека, — подтвердила Катя.

— Завтра познакомишь меня с ними.

Он часто говорил: «Бог не обещал нам завтрашнего дня», тем не менее жил днем завтрашним, потому что, во-первых, день текущий он посчитал выжатым, как лимон, а во-вторых, ему не терпелось вобрать в себя подзабытую атмосферу аэропорта. Он знал цену таким моментам, которые становятся истоками боевых операций. Может быть, он подразумевал вдохновение…

Глава 3 Условия

До аэропорта Катя на своем «Ауди»-«восьмерке» в этот ранний час добралась относительно быстро. Расстояние от МКАД до аэропорта составило двадцать два километра. На два с половиной километра было меньше до бизнес-терминала Домодедова. Марковцев добрался до места «дедовским» методом. Он доехал до станции метро «Домодедовская», поднялся наверх по лестнице и пошел в обратном направлении к автобусной остановке. Время в пути на микроавтобусе «Мерседес» заняло не больше получаса.

Чем ближе к аэропорту, тем чаще встречались машины «Форд» бордового цвета с надписью «Аэротель» на капоте. Гостиничный комплекс «Домодедово Аэротель» находится в трехстах метрах от аэропорта. А от новых желтых такси просто рябило в глазах.

Они встретились в здании аэровокзала, на его правой, от центрального входа, половине, на которой располагался «российский сектор». На левой же половине аэровокзального комплекса располагались острова регистрации на международные рейсы. И в этой связи комплекс походил на разделенную Германию. Рядом можно было найти «британские острова» — два киоска для автоматической регистрации пассажиров «Бритиш Эйруэйз».

Сергей был здесь два года назад, на авиасалоне, вход в который находился сразу за автостоянкой.

— У тебя есть свободная минута? — спросил Марковцев.

— Да, — с небольшой запинкой ответила Катя. — Я вообще сюда на весь день приехала. Почему ты спросил?

— Хочу угостить тебя кофе.

— Правда? — Она пожала плечами, и выражение ее глаз говорило: «Если хочешь — угощай». Она заполнила паузу, показав рукой в направлении торгово-развлекательного центра «Домодедово-Плаза»: — Там недавно открыли неплохое кафе — «Мистер Квик».

— Надеюсь, оно не очень дорогое.

— Скряга, — так, чтобы услышал Марковцев, обронила Катерина.

Это кафе ничем не отличалось от десятков других, разбросанных по аэровокзалу: закуски, бутерброды, чай, кофе, пиво. Марк купил мороженое: шоколадное — своей спутнице, пломбир с орехами — себе.

Он огляделся и пришел к выводу, что это место вполне подходит для конфиденциального разговора.

— Где наши компаньоны? — спросил Марковцев.

— Хочешь, чтобы я вызвала их сюда?

— Да, — покивал Марк. — Надолго я их не задержу.

Катя позвонила по телефону и назвала место встречи, закончив разговор: «Это срочно».

Игорь Вдовин работал в «Омикроне», компании, которая не нуждалась в особых представлениях. Это буквально читалось на его чуть полноватом лице, однако притом по нему нельзя было сказать, что он готов рискнуть головой ради денег.

— Расскажи о своей работе, какие обязанности на тебя возложены, — потребовал Марковцев. — Когда я выслушаю тебя, задам несколько вопросов.

Игорь вопросительно взглянул на Майорникову. Катя не ограничилась взглядами и жестами, а довольно жестко сказала:

— Делай, что тебе говорят. Начни с компании, в которой ты работаешь.

Игорь откашлялся, поправил очки и будто замаскировал за толстыми стеклами полный недоверия взгляд.

— Ну, основные направления нашей деятельности — грузовые перевозки.

— По России? — спросил Марк, заполняя паузу.

— Авиаперевозки в любую точку земного шара.

— То есть вы доставляете грузы не только самолетами.

— Конечно. В дополнение к авиатранспортировке из аэропорта вылета в аэропорт назначения мы доставляем грузы по всем городам России и СНГ с использованием автомобильного транспорта. При этом мы оказываем содействие в процедуре таможенного оформления груза.

— Хорошо. Кроме стандартных грузов, что еще вы перевозите?

— Крупногабаритные, тяжеловесные, — Вдовин начал разгибать пальцы, и Марк сразу заметил, что ему неудобно вести счет таким образом. Он продолжал: — Опасные грузы, сборные.

— Крупная партия денег относится к тяжеловесным или опасным грузам? — Марковцев не дал ему ответить и задал следующий вопрос, переходя на «ты»: — Конкретно ты кем работаешь?

— Менеджер по складским услугам.

— Пусть будет менеджер, — покивал Марк, припомнив слова Кати: «Если кладовщик, то кладовщик, а не заведующий складской организацией. Экспедитор — а не командующий экспедиционным корпусом». Что, она плохо знает своих людей? Он переключился с кладовщика на его товарища: — Какую должность в «Омикроне» занимаешь ты?

— Экспедирование груза. — Видя полное непонимание на лице Марковцева, он тут же поправился: — Транспортно-экспедиционные услуги.

Марк покачал головой:

— Так не пойдет, ребята. И знаете почему? Потому что я, по-вашему, специалист по управлению батальоном специального назначения при оперативном управлении главка военной разведки «Аквариум». Вы не хотите послать меня подальше?.. — Он нацелился пальцем на Игоря, собственно, выручая Катю: — Ты заведуешь складом?

— Да.

Его палец теперь указывал на Николая Любищева. Тот не стал дожидаться вопроса и упростил ситуацию на нет:

— Я экспедитор.

— Здорово, — одобрил Сергей. — Не вдаваясь в подробности, скажу, что в свое время я захватывал не только самолеты, но и аэродромы, — он не глядя указал рукой за спину. — Так вам нормально? — перешел он на современный язык. Дождавшись согласных кивков, он твердо сказал: — Скоро мы снова встретимся. А пока вы свободны.

— Где ты откопала их? — спросил Сергей, когда они с Катей остались одни. Она ушла от ответа:

— Они сделают свою работу.

Игорь работал только в первую смену. Николай — по скользящему графику. Сегодня он нашел какую-то причину появиться на работе — всего на пару часов. Игорь не нашел ничего другого, как назвать Марковцева новым шефом. Именно этими словами начался их разговор один на один.

— Как тебе новый шеф? — Он спросил таким тоном, словно сменился начальник аэропорта или Минтранса.

Николай пожал плечами. К Марковцеву можно было относиться по-разному, но он развеял туман, взял быка за рога, что еще? Виктор Сеченов и Катя Майорникова говорили убедительно, но на каждой фразе стояло клеймо: мечтать не вредно. Марк был полной противоположностью Сеченова; Катя как бы не в счет.

«Он не привык отступать», — подумал Николай и ответил:

— Марковцев — человек дела. А что думаешь ты?

Игорь был предельно откровенен:

— Человек дела — это ты верно заметил. Еще утром у нас не было дела. Я не мог отказаться раньше, не могу и сейчас.

Эта ночь, как и предыдущая, была исполнена раздумий. Мысли о работе сумбурно пересекались с воспоминаниями из далекого прошлого, что не давало мозгам закипеть.

Сергей вспомнил дом в деревне, куда приезжал на летние каникулы. Но мысли и чувства манили его дальше, к соседнему, брошенному, заколоченному дому. Он притягивал таинственной пустотой, странными днем и пугающими ночью шорохами. Туман, опускающийся на поселок, в первую очередь накрывал дом с привидениями, — Сергей был уверен, что они там есть. К дому не вели тропы, проделанные человеком, только кошками и ежами. На задах можно было разглядеть и лисьи следы: лисица, чья нора находилась в полутора километрах от поселка, подолгу стояла на месте, принюхиваясь и прислушиваясь, и под ее ногами была не твердая почва, а, казалось, зыбучий песок. И она убегала не при виде человека, а завидев ворона, чья тень срывалась с дерева быстрее его самого. Так казалось Сергею.

Там упавший и утонувший в траве забор виделся поросшим водорослями трапом, а сам дом — затонувшим кораблем. Сергей наведывался туда ночью, с фонарем, который был бессилен в плотном тумане — руки при его свете не различишь. И в такие минуты он боялся шорохов, потрескиваний, просто тишины, висевшей в кисельном воздухе, который можно было глотать. А с рассветом дом стряхивал с себя паутину тумана, выставляя на обозрение муляжи заколоченных окон. Сергей часто заходил во двор заколоченного дома днем, где в светлое время суток делать было нечего. Разве что любоваться стремительным полетом деревенских ласточек, завороженно смотреть, как они вдруг садились на ветки засохшего дерева, — так близко, что можно было рассмотреть себя в вороном блеске их глаз.

Этот дом стал прибежищем для двух ласточек. Они ли прилетали каждый год и лепили гнезда под потолком, прямо на выключателе, которого уже скорее всего никогда не коснется рука человека? Это они, был уверен Сергей.

Ласточки притаились в соседней комнате, и Сергей их не заметил. Он вышел из дома, куда его притягивало как магнитом, и плотно закрыл за собой вечно открытую дверь.

Через неделю он снова перешагнул порог этого дома и увидел ласточек, полет которых его всегда восхищал. Одна касатка лежала на полу, другая распласталась над гнездом, раскинув крылья, будто защищала от опасности еще не вылупившихся птенцов.

Это была первая потеря в жизни Сергея Марковцева; впереди — десятки потерь, но эта станет самой тяжелой утратой. Его не манили к себе могилы родителей так, как притягивали образы двух мертвых птиц. Он мог честно признаться: оплакивал он, когда вспоминал о них, и не чувствовал жара сентиментальности. Он мрачно усмехался: горевал, когда вспоминал. Но ведь помнил же. Как будто он убил не живых существ, а более живые души некогда умерших людей.