Вторая клятва

"И как он там оказался? Когда? Почему я ничего не слышал? Не скрипел ведь снег под его ногами! Не скрипел!"

— Я убит, наставник, — обреченно вздохнул он, роняя оставшиеся снежки.

"Да я же всерьез это все воспринимал, — вдруг сообразил он. — Снежки эти, стены… я же сражался, как на самом деле!"

— Отлично, Эрик, — улыбнулся гном.

"За что он меня хвалит, я же проиграл?"

— За то, что смог, — непонятно ответил гном на незаданный вопрос.

"Смог что? Играть? Забыть о том, что все это ненастоящее? Но зачем это наставнику? Какая от этого польза?"

Он так и не решился спросить, а гном не пожелал и дальше читать его мысли.

— Пойдем, — сказал гном.

— Да, наставник, — кивнул Эрик.

— Помнишь те пирожные, что нам подавали в Марлеции? — продолжил Шарц.

— Конечно, наставник.

— Главный повар Олдвика по моей просьбе специально для тебя приготовил такие же… помнишь, я говорил, что здешние пирожные все равно лучше? — подмигнул гном.

— Но разве я не лишен завтрака, наставник? — удивился Эрик. — Я же не смог захватить "стену".

— Разумеется, лишен, — кивнул Шарц.

— Но какие тогда пирожные? — окончательно растерялся Эрик.

— А кто тебе сказал, что мы собираемся завтракать? — плутовски ухмыльнулся гном, берясь за дверную ручку. — Мы собираемся обедать!

* * *

Равномерно поскрипывающую лестницу Эрик оценил по достоинству. "Скрипит не от старости, не оттого, что вот-вот развалится, а для того, чтобы идущего слыхать было".

Впрочем, способов попасть в любую точку дома хватает и без лестницы, но… далеко не всем об этом известно. А для тех, кому все-таки известно… кто знает, что приготовлено наставником на других возможных маршрутах? Если не знаешь — лучше не проверять. Это для простых смертных обычный скрип припасен, а для всех прочих…

Скрипнувшая дверь прервала его размышления.

— Это мой новый ученик — Эрик, — сказал наставник тем, кто был внутри.

И Эрик поклонился, бормоча что-то приличествующее случаю.

— А это моя семья, Эрик, — продолжил Шарц, начиная представлять присутствующих: — Это моя жена — леди Полли, с ней тебе ни в коем случае не следует спорить, я сам этого никогда не делаю. Это мои дети, Роджер, Джон и Кэт, будь очень осторожен с ними, они воистину опасны для жизни, я никогда не могу предугадать, что они вытворят в следующий момент!

— Ура! — закричали "опасные для жизни" дети. — А нам можно будет поиграть с Эриком?

— После завтрака, — промолвила леди Полли. — Проходи, Эрик, садись.

— Я не хочу завтракать! — тотчас заныла Кэт.

— Абсолютно правильно, — кивнул Шарц. — Никто из нас не будет завтракать, потому что сейчас не завтрак, а обед. А раз обед, значит, надо обедать, это же ясно!

— Как обед? — слегка удивилась Кэт. — Какой еще обед?

— Самый настоящий, — без улыбки подтвердил сэр Хьюго Одделл, почтенный отец семейства. — А кто не верит, может у Эрика спросить.

— Да быть того не может! — ухмыльнулся Роджер.

— Поклянись! — уставившись на бывшего ледгундского агента, потребовал Джон.

— Клянусь! — торжественно проговорил Эрик.

"Они все психи, все!"

— А почему? — с каверзной улыбкой спросила Кэт.

— А потому что я вашему папе в снежки продул, — в ответ улыбнулся Эрик. — Каждый раз, когда такое происходит, сразу настает обед. Так что ничего не поделаешь.

"Боже, что за чушь я несу?!"

Эрик даже испугался, услышав от самого себя такое. Кто-то незнакомый, кто-то сидящий глубоко внутри вдруг ответил этим детишкам. Он знал, что ответить, он даже улыбнулся. Вот знать бы еще, кто он такой, черт его побери! Каждый раз, как он в снежки продувает, сразу, видите ли, обед случается!

"Это он в снежки играл, — вдруг понял Эрик. — Он и продул, а мне теперь отдувайся!"

— В снежки, значит? — переспросила Кэт.

— Вот-вот, — с умным видом покивал Шарц. — Именно что в снежки.

— Подумаешь! — воскликнул Роджер, торжествующе поглядев на Эрика. — Нашему папе в снежки только мы не проигрываем! Да еще Его Светлость иногда… и что-то я ни разу не припомню, чтоб после этого обед случался!

— Он случался, — втягиваясь в игру, таинственным голосом прошептал Эрик. — Просто никто об этом не знал. Мы разгадали эту тайну вот только сейчас…

И опять говорил словно бы не он сам. Да ему такая чушь просто в голову бы не пришла!

"Кто же он такой? — испуганно мыслил бывший ледгундский лазутчик. — Меня ведь не учили общаться с детьми, я не должен знать, как… меня, конечно, учили быстро ориентироваться в окружающей обстановке, ну так то внутри задания, внутри «легенды»… а сейчас ничего этого нет. Нет задания. Нет «легенды». И этот… тот, что внутри… он ведь не притворяется, не делает вид. Он говорит то, что думает, не думая, что говорит! Он же что угодно сказать может! Он верит своим словам!"

Эрик испуганно замер, соображая, что в нем поселился неведомый предатель. Или безумец, что, по большому счету, одно и то же.

— Словом, сейчас самый что ни на есть настоящий обед, — проговорили его губы, а глаз дернулся и подмигнул. Эрик чуть за него не схватился.

— Вот-вот, — вновь покивал Шарц. — Обед. И никаких завтраков!

— Ах, обед! — воскликнула леди Полли, и ее глаза засияли. — И как это я не сообразила? Ну ладно, скатерть менять на обеденную не будем. Кэт, будь хорошей девочкой, сходи и принеси обеденные салфетки.

— А что у нас тогда потом будет вместо обеда? — спросил Джон.

— Еще один обед, — ответил Шарц. — У себя дома мы можем себе позволить столько обедов, сколько захотим.

— Эрик, ты не стесняйся, накладывай чего хочешь и главное — побольше, — обратилась к нему леди Полли. — Быть лекарем — нелегкий труд, так что набирайся сил.

"Семья… — ошалело мыслил Эрик, послушно передавая то хлеб, то масло, накладывая себе то одного кушанья, то другого. — У моего наставника — семья… Как это может быть? Как он не боится? Как он не боится приводить сюда меня? Приводить, сажать за один стол с этими людьми? Со своими детьми? Он ведь знает, что я собой представляю. Или он просто никого из них не любит? Ему наплевать, что с ними станет?"

"И если ему наплевать, что с ними станет, что же он сделает со мной? Раньше или позже — сделает… Неужели я все-таки хочу знать это? Зачем? Очередной раз проверить себя на прочность? Бред. Я не выдержу этой проверки. Я сейчас никакой проверки не выдержу. Чтобы быть сильным, человек должен знать, где верх и где низ, а я не могу похвастаться, что знаю. Я ничего не могу знать с тех пор, как меня… предали. Да, бывший наставник назвал бы это другим словом. Оно есть. Хорошее такое слово — пожертвовать. Благородное такое. Вот только… я никогда не задумывался о том, что же чувствует жертва. И потом — жертва должна умирать. Пусть мучительно и страшно, как угодно, но умирать. В этом ее предназначение. Жертву нельзя заставлять мучиться вечно, а если все-таки заставляют, она должна знать зачем. Если бы мне приказали выведать какие-нибудь секреты проклятого коротышки! Хоть что-то! Мне уже не важно — что. Если бы я знал, что продолжаю оставаться одним из них… Но нет, меня заставили стать учеником. Учеником врага. А значит, для меня больше нет тех людей, благодаря которым я всегда знал, где верх и где низ. Их нет. Они ушли. Умерли. А в этом новом для меня мире я ни черта не понимаю. Откуда я могу знать, где тут верх, где низ, может, тут все на головах ходят?"

— А вот и пирожные, — сказал Шарц. — Дети, имейте совесть, оставьте Эрику хоть парочку! Я ему столько про них рассказывал…

"Боже мой… какая ты все-таки тварь… какое же ты чудовище, наставник… жуткое, страшное, потустороннее… вот так вот… сидеть, шутить, улыбаться, притворяться, что любишь… и теми же руками, которыми накладываешь жаркое, протягивать тем, кто в тебя верит, гремучую змею. Меня. Подержи, дескать, и передай соседу".

Пирожные и в самом деле были хороши. Куда лучше марлецийских.

* * *

После завтрака, так правдоподобно притворившегося обедом (или это обед притворился завтраком?), Шарц объявил, что ему пора. Утренний осмотр больных — дело святое.

— Пойдем, Эрик, — промолвил он. — Для начала просто поприсутствуешь, присмотришься, что к чему.

— Эй, а как же мы?! — возопила бесшабашная троица. — Нечестно!

— Мама обещала! — восклицала Кэт.

— После завтрака, — в один голос вторили Роджер и Джон.

— Эрик с нами играет! — закончили все трое. — Ну пожа-алуйста…

— Так то ж после завтрака, — хитро прищурился глава семейства. — А у нас был обед. Послеобеденное время никак не оговаривалось… боюсь, что…

— Ну папа, ну пожалуйста, ну-так-не-честно… — проныла Кэт.

— Почему же нечестно? — удивился сэр доктор.

— Это был не настоящий обед, — решительно заявил Джон.

— Не настоящий? — с улыбкой переспросил Шарц. — Быть того не может! Если бы он был игрушечным, я бы это своим желудком почувствовал.

— На самом-то деле никакого обеда не было! — добавил Роджер..

— Серьезно? — огорчился Шарц. — Ты хочешь сказать, что остался голодным? Полли, ты слышала? Дети остались голодными…

— Ну па-а-па, ты вредный! — Кэт скорчила очаровательную гримаску. — Нам говоришь, что маму слушаться надо, а сам?

— Ну, если кто-то перестанет капризничать за столом, то, я думаю… вопрос можно будет решить положительно! — вновь улыбнулся Шарц.

— Я не буду! — комкая салфетку, тотчас пообещала Кэт.

— Тогда ладно, — кивнул Шарц.

А Кэт тихонько шепнула:

— Иногда не буду.

— Что ж, Эрик, — сказал Шарц. — Задание усложняется. Первое впечатление о работе лекаря ты будешь получать на слух. Через стену. Думаю, при твоей подготовке это не станет большой проблемой.

— Я постараюсь, наставник, — кивнул Эрик.

— Играть будете в мастерской, — объявил Шарц своему потомству. — И не шуметь. А то у меня больные разбегутся.

— А мы их обратно наловим! — восхищенно воскликнул Роджер.

— Упакуем, ленточкой перевяжем и подарим тебе на Рождество! — обрадованно добавил Джон.

— Попробуйте только, — пробурчал Шарц, обнимая и целуя жену. — Полли, милая, у меня после утреннего осмотра обход. Так что раньше обеда нас с Эриком не ждите.

— Обеда?! — Брови леди Полли смешно поползли вверх. — Какого еще обеда, милый? Мы ведь уже изволили отобедать!

Шарц ухмыльнулся.

— Ну разумеется, я имел в виду второй обед, любимая. — Он еще раз поцеловал жену и вышел, сопровождаемый детьми.

Эрик последовал за ними.

Меня учили жить среди монахов, и, видит бог, я неплохо справлялся! Осталось понять, как выжить среди шутов…

* * *

Играть с детьми? С детьми наставника? Во что я должен с ними играть? Да еще так, чтобы тихо было. Чтобы наставника слышать. Это уже не снежки. Людей лечить — для него это серьезно, а значит, и спрашивать будет как следует. Тут шутками не отделаешься.

Что ж, как ни странно, для меня это тоже серьезно. Когда б не парочка ледгундских докторов, меня бы сейчас и в живых не было. Другое дело, что сам становиться доктором я не собирался, но… против судьбы не попрешь. Надо — значит, надо. Если б еще не странная идея, будто я могу во что-то играть с детьми… Кажется, в подготовку лекаря это все-таки не уходит.

Так во что же с ними играть? Во что-то тихое? Показать им разве, как часовых бесшумно снимают? Ага, наставник небось спасибо скажет. Счастлив будет безмерно.

— Ровно через минуту у меня первый больной, — промолвил Шарц. — Не шуметь. Играть тихонько. Эрик, я надеюсь, что ты будешь внимателен и все услышишь.

— Да, наставник, — кивнул Эрик, привычно раздваивая сознание. Лазутчику часто приходится говорить с кем-то одним, а внимательно слушать при этом кого-то совсем другого. Ничего особенного, если разобраться. Задача не сложней прочих.