Помоги проекту - поделись книгой:
Женя много что мог рассказать про этот случай, но решил благоразумно промолчать. Брат застегнул, наконец, пуговицы и теперь удивлённо разглядывал носки, делая вид, что совершенно не представляет, на какую часть тела их следует надевать.
— Да я тоже что-то такое слышала, — отмахнулась полная, — но не всему следует верить. Это всё завистники! Я уверена, дорогая, что в будущем все садики будут выезжать на всё лето к морю. И детям полезно и родителям удобно!
— В будусем садики никуда ездить ни будут, — вступил в разговор пятилетний карапуз в очках. — В будусем возластёт немо-ти-ви-ло-вання плеступность.
— Петя, не говори ерунду, — с видимой строгостью произнесла худенькая. Однако в голосе её слышалась гордость за сына, оперирующего такими понятиями.
— Никакая мамоська, это не елунда! А есё у всех будут такие маленькие телефонсики, дазе у ребятисек. В калмасках.
— Ой, ну и выдумщик он у вас, — засмеялась полная. — Это что же, за каждым провода будут волочиться? А розетки где бу…
Что-то оглушительно бабахнуло, тихонько зазвенели стёкла. Женщины испуганно замолчали, малолетний прорицатель нахмурился, брат мгновенно напялил носки.
— Граждане, сохраняйте спокойствие! — возник из ниоткуда знакомый голос. — Для паники нет никаких причин! Хулиганами был взорван памятник основателю города генералу Ермолову. Ситуация полностью под контролем! Без паники! Спокойствие, только спокойствие!
Сон № 4. Песня лети, песня лети…
Пустынно и неуютно пространство перед Советом Министром. Только по краю широкого тротуара росли небольшие деревца, и летом солнце простреливало этот квартал насквозь, накаляя его, как сковородку. Женя прозвал это место «Через Солнечную сторону»,[2] по названию одного из фантастических рассказов.
Впрочем, сейчас ранняя весна, и лучи заходящего солнца даже приятны. На Жене модный плащ болонья, коричневый костюм и белая рубашка с тонким, в тон костюму галстуку. Почти как у «Биттлз».
Женя дошёл до угла Совета Министров и вместо того чтоб переходить дорогу, свернул налево. Нет уж дудки! Пусть дураки здесь переходят. Проспект перед узким мостом делал резкий поворот налево, и почти сразу же — направо. В результате здесь постоянно скапливались машины, особенно если шел длинный «Икарус», с трудом вписывающийся в поворот. Когда уже только новый мост построят? Сколько лет обещают! Вместо того, чтоб прыгать между машинами, Женя прошёл мимо Министерства Финансов, Горисполкома и спокойно перешёл совершенно пустую дорогу — в эту сторону машины почти не ездили — возле «Детского Мира».
Когда-то здесь был «Гастроном», и одна из его витрин собирала толпы людей. Там сидел толстый мохнатый медвежонок и пил сок из большого стакана. Впрочем, многие считали, что это было вино. Механическими движениями робота, игрушка запрокидывала голову, и красная жидкость из бокала постепенно исчезала. Затем медвежонок подмигивал, опускал бокал, и он сам собой вновь наполнялся соком, или — вином. Медвежонок вновь запрокидывал голову, и всё повторялось сначала. Дети восторженно вопили, взрослые завистливо облизывали губы.
Рядом с входом в сквер имени поэта М.Ю. Лермонтова, который, как известно, очень любил Кавказ и даже воевал здесь, собралась небольшая кучка людей. Все разговаривали по очереди, как в школьном спектакле и до невозможности вежливо.
— Улица Дагестанская пересекает проспект Орджоникидзе, любезный, — говорил интеллигентного вида старик в фетровой шляпе, — это каждому известно.
— Да, что вы говорите! — не соглашалась женщина с авоськой. — Где Дагестанская, а где проспект? Дагестанская идёт к Консервному заводу.
— Ва, что ты такое говоришь? — возмущался пожилой чеченец в каркулевой папахе, на которую был надет страшный дефицит — полиэтиленовый пакет. — Дагестанская вообще в Черноречье. Раньше она называлась Алхан — Юртовская, и это было правильно!
Женя подивился такому дремучему невежеству земляков, подождал разъяснений, но голос молчал. Ну и фиг с ним! Не очень-то и нужно!
Женя быстрым шагом двинулся к мосту, но тут его внимание привлекла афиша рядом с киоском на противоположной стороне улицы. В этом киоске продавали билеты в театр и на концерты, а на афише могло быть вообще всё что угодно. Что там было сейчас, отсюда разглядеть не удавалось, но рядом стояла корова, усиленно махала хвостом и смотрела прямо на Женю. Как назло, в автомобильном потоке не было ни малейшего просвета. Ладно, посмотрим на обратном пути.
Корова возмущённо взревела и уронила на асфальт лепешку, величиной с небольшую сковородку.
У дверей в гостиницу «Чайка» было многолюдно, рядом стоял милицейский газик. Жене ещё было рановато ходить по ресторанам, но именно там он и оказался, причём совершенно непонятным образом. Сон всё-таки!
Ресторан гудел. Играла музыка, в полутёмном воздухе плавали клубы табачного дыма, слышался стук ножей и вилок, звон бокалов и чавканье веселящейся публики.
Похоже, здесь был сегодня какой-то банкет. Середину зала занимал длинный стол, ломившейся от разнообразной снеди. Чего тут только не было! Многого Женя никогда и в глаза не видел. Сидевшие за столом были все уже изрядно навеселе, но продолжали есть и пить с завидным аппетитом. Во главе стола восседал молодой человек с густыми иссиня-черными волосами. Молодой человек был занят важным делом — смачивал минералкой этикетки на многочисленных бутылках. Затем он аккуратно снимал этикетки с бутылок и приклеивал их на стенку. Ассортимент бутылок был богат, и стена постепенно превращалась в настоящее панно. При этом молодой человек не пропускал ни одного тоста и был уже в заметном подпитии.
А тосты следовали один за другим и большинство из них были посвящены молодому человеку.
— Выпьем за здоровье нашего дорогого Иосифа!
— Уважаемый Иосиф, разрешите поднять этот бокал за Ваш уникальный талант!
— Иосик, друг, давай выпьем!
— Иосик, а говорят у тебя парик. Можно подёргать?
Молодой человек молодецки опрокинул большой бокал коньяка, закусил ложкой икры и проговорил с набитым ртом:
— Подёргай, подёргай! Только я потом тоже у тебя кое-что подёргаю.
— Да ладно, Иосиф, не обижайся! Товарищи! Друзья! Попросим нашего уважаемого гостя, новоиспечённого заслуженного артиста Чечено-Ингушской республики спеть песню про наш замечательный город! Просим, Иосиф, просим!
Молодой человек принялся отнекиваться, но гости были по-пьяному настойчивы и он сдался. Зазвучала музыка, артист встал, пошатываясь, поднял руку, икнул и запел:
Пел певец. Чистый, сильный голос заполнил всё пространство, смолкли разговоры, прекратился стук вилок, стихло чавканье. Притихли пьяные посетители, в дверях застыл с раскрытым ртом швейцар, и казалось, сами стены застыли в изумлении. Мощный голос вырвался из ресторанного зала, заполнил всю гостиницу. Замолчала шумная компания боксёров на третьем этаже. В соседнем номере нечёсаный гражданин оторвался от «Голоса Америки» и выключил свою «Спидолу». Песня вырвалась из здания и полетела дальше. Выпала недокуренная сигарета из разинутого рта дежурного милиционера. Остановились прохожие, оторвались друг от друга влюблённые, затормозили автомобили. Пел певец.
— Иосиф Давыдович, Иосиф Давыдович! — громким шёпотом закричал лысый человечек неопределённого возраста, дёргая певца за рукав. — Ингуш счастье!
— Чего? — недоумённо спросил певец, возвращаясь на землю.
— Надо петь: «Здесь чеченец, русский, ингуш счастье».
— А я как?
— А вы поёте: «Здесь чеченец, русский, ингушастик…»
— А надо как?
— Надо: Здесь чеченец, русский, ингуш счастье. Ингуши — это народ такой. Неудобно…
— Ингушсчас…Тьфу! Язык слома… Кто такую херню написал?
— Поэт. Музаев.
— И какой дурак это поёт?
— Вы.
— Что?! — совсем не мелодично взревел молодой человек.
Лысый попытался что-то объяснить, но не тут-то было. Певец схватил со стола отмокнувшую этикетку коньяка «Вайнах» и с размаху прилепил её человечку на лоб. Вид маленького лысого человечка с коньячной этикеткой на лбу, судя по всему, артисту очень понравился. Он пьяно захихикал, замахал руками как мельница и вдруг резким движением снял с себя скальп. Зал ахнул, дамы в ужасе закрыли глаза. Но не хлынула кровь, молодой человек не упал замертво. Никакой это был не скальп, а самый обыкновенный, вернее совсем необыкновенный, но всё-таки — парик. Молодой человек двумя руками напялил парик на лысого и зашёлся в диком хохоте. Несколько секунд зал мог лицезреть фантастическую картину: друг перед другом стояли два совершенно преобразившихся человека. Один — маленький, только что бывший лысым, а теперь с шикарными чёрными волосами и с коньячной этикеткой на лбу. Другой, внезапно ставший лысым как полено, совершенно не напоминал теперь вальяжного молодого артиста. Картина продержалась совсем недолго: лысый молодой человек сорвал парик с чужой головы, определил его на место и вновь превратился в импозантного мужчину с прекрасной причёской. После этого он схватился двумя руками за скатерть и резко дёрнул её на себя.
Посыпались на пол тарелки, зазвенели разбитые бокалы, покатились бутылки, завизжали дамы, кто-то упал. Разбушевавшийся артист ещё раз дёрнул скатерть, окончательно отправив на пол поразившую Женю снедь, схватил стул и стал колотить им по бесстыдно обнажённому столу.
В зал уверенным шагом вошли два милиционера, сзади семенил испуганный метрдотель.
— Гражданин, предъявите документы! — обратился старший к молодому человеку.
Поделиться книгой: