Запретные наслаждения

– Знаешь ли ты, как трудно мне быть терпеливым? Ты такая тесная, ангелочек, и так готова принять меня…

Он снова поцеловал ее, продвинувшись еще на дюйм.

Эмили зажмурилась что было сил и почти не дышала, полностью сосредоточившись на том, что с ней происходит. Его налитая, длинная плоть раздвигала стенки ее лона. Она чувствовала, как ее тело смыкается вокруг него, как неумолимо он прокладывает себе дорогу. Когда это кончится? И где та таинственная штука, называемая оргазмом, которая непременно должна произойти с ней? Узнает ли она, когда это случится?

Майкл Девлин едва справлялся со своей безумной похотью, чтобы дать своей партнерше все наслаждение, которого та заслуживала. Кроме того, он знал, что Эмили отплатит ему тем же. Оргазм, медленно копившийся в нем, будет монументальным. Но тут, к его величайшему недоумению, медленное, сладостное продвижение было остановлено. Сначала он подумал, что это только кажется, но нет! Он не ошибся!

– Иисусе! Ты девственница? – ахнул он, глядя на лежавшую с закрытыми глазами Эмили. – Немедленно открой глаза, коварная маленькая ведьма, и скажи всю правду! Ты девственница, верно?

Эмили упорно не открывала глаз.

– Д-да, – прошептала она.

– О Господи, ангелочек, но я не могу остановиться. Прости меня, – выдохнул он и, не успела она вздохнуть, мощным выпадом прорвал тонкую преграду.

Эмили взвизгнула.

– Ты делаешь мне больно! – всхлипнула она. Почему никто не предупредил ее о боли?! Неужели так будет всегда? Значит, ее книги бесполезны?!

– Лежи смирно, – велел он. – Сейчас боль утихнет. Чертова дурочка, ты должна была меня предупредить!

Вопреки сердитым увещеваниям его ладонь нежно гладила ее лицо.

– Если бы я сказала, ты бы ушел, – охнула она.

– Возможно, – согласился он.

– По-моему, сейчас не время это обсуждать, – пробормотала она почти с сожалением.

– Ты права, ангелочек, не время, – кивнул он и снова стал целовать ее, мягко и нежно.

Боль действительно исчезла почти так же быстро, как появилась. Ресницы Эмили вновь опустились, и она позволила себе окунуться в мир ощущений. Теперь ее тело с готовностью принимало его плоть. Он шепотом объяснял, что ей следует делать, и она с готовностью следовала его наставлениям. Ее ноги обвили его торс, и он скользнул в нее еще глубже. Эмили задохнулась от наслаждения.

– О да! – услышала она собственный голос, и он тихо рассмеялся. Они легко нашли нужный ритм, и Эмили была на седьмом небе от восторга.

– Прости, – простонал он, – я сейчас кончу.

И она почувствовала, как теплый поток излился в ее лоно. Эмили вздохнула от удовольствия.

– Могу я получить еще, сэр? – спросила она.

Майкл, тяжело дыша, отодвинулся. Он только сейчас поимел первую девственницу, начиная со своих пятнадцати лет, поскольку вовсе не был убежден, что его тогдашняя молодая подружка Морин Даффи была невинна. А вот Эмили Шански, несомненно, сохранила девственность до тридцати одного года. Ее тугая маленькая перегородка разлетелась под настойчивым натиском его плоти; его оросила ее теплая кровь.

Опустив глаза, он увидел следы этой крови на своем «дружке», на ее бедрах, на простыне.

– Этого больше не случится, – сурово объявил он, хотя знал, что лжет самому себе. Ему все равно, что убедило ее сделать ему столь драгоценный подарок, и он почему-то был безрассудно счастлив. И хотел большего.

Эмили приподнялась на локте и заглянула в его разгоряченное лицо:

– Девлин, давай начистоту. Если ты не будешь продолжать свои наставления в искусстве страсти, я не смогу написать чертову эротическую книгу, которую требует от меня Мартин. Теперь понимаешь нашу проблему? И ты мой редактор, верно? Ты обязан мне помочь. Это, в конце концов, твоя работа. Я не намереваюсь спускать свою карьеру в унитаз только потому, что Джей-Пи Вудз никак не может смириться с тем, что семь лет назад ты отказался ее обслужить.

– Господи! Да ты намеренно соблазнила меня! – расхохотался Девлин. – А я-то думал, ангелочек, что все обстоит наоборот!

– Ты прав, – призналась Эмили. – И теперь, когда мы отделались от моей осточертевшей девственности, ты научишь меня всему, что нужно знать для написания самого эротического и чувственного романа на свете. Кстати, Девлин, твоя карьера тоже на кону. Как и моя!

Мик невольно ухмыльнулся. Подумать только, он считал ее чопорной маленькой мисс и воображал, что ему придется немало потрудиться, чтобы добиться от нее результата, которого требовал «Стратфорд». Но Эмили Шански сумела одурачить его, и он честно признавался, что восхищается ею за это. Ничего не скажешь, она умеет бороться!

– Прежде всего, женщина, мне необходим завтрак, чтобы восстановить силы, – объявил он. – А потом объяснишь, где раздобыть презервативы. В аптеке? В торговом центре? И тебе лучше взять у доктора Сэма рецепт на противозачаточные таблетки. Ты ведь ничего не принимаешь, маленькая негодная лгунья!

– Зачем мне таблетки, если до сегодняшнего дня я ни разу не занималась сексом? – ухмыльнулась она.

– Я бы отшлепал тебя, если бы не подозревал, что тебе это понравится.

– Значит, Девлин, мы все-таки будем любовниками? – мягко спросила Эмили.

– Мы уже любовники, ангелочек. Но этого не следовало делать, как ты сама понимаешь, – покачал головой Майкл.

– Ты сказал, что, едва увидев, уже хотел меня, – напомнила она.

– Хотел, но это еще ничего не значит, – парировал он. – О, я знаю о своей репутации: Девлин – ирландский Казанова. Но я никогда раньше не спал со своими авторами. Знаешь, как говорится, не стоит смешивать бизнес с удовольствием.

– Как насчет «Сплошная работа и никаких развлечений лишают человека всяческой радости»? – поддела она.

– Я отсылаю тебя в душ, – велел он.

– Единственный душ в доме – в твоей ванной. – Мило улыбнулась она. – Идешь со мной?

Девлин пораженно качнул головой:

– Иисусе! Какого демона я выпустил на свободу!

– Ой! – охнула Эмили, выбираясь из спутанных простыней. – У меня все болит! Ты эксперт, поэтому скажи, скоро это пройдет?

– Посмотрим, как будешь чувствовать себя после душа, – решил он.

Эмили кивнула и направилась в ванную. Вскоре послышался шум воды.

Но Мик снова и снова спрашивал себя, что он наделал. Это чистое безумие! Что, если она влюбится в него? Какой кошмар тогда начнется! Но что, если он влюбится в нее?

И тут он был вынужден признать, что уже влюблен. А ведь они знакомы меньше недели, и все же во время первой встречи он уже знал, на каком-то глубинном уровне, что Эмили Шански – та женщина, которую он ждал всю свою жизнь.

И он вожделел ее. Господи, как вожделел! Стоило лишь подумать о ней, как его плоть твердела! Как подобное волшебство могло произойти с Майклом Девлином, пожирателем женщин, жившим под девизом «Любовь на моих условиях и скорое расставание»? Он не заслуживает такой девушки, как Эмили Шански, и, пожалуй, следует сдержать чувства шестнадцатилетнего юнца, так и буйствующие в теле сорокалетнего мужчины!

Их связь будет продолжаться на строго деловой основе. Останется их личным делом. Другим все знать не обязательно. Он обучит ее страсти, и этой науки окажется вполне достаточно для того, чтобы написать требуемую издательством книгу, но на этом – все! Когда должна выйти книга? В конце декабря?

И тут Майкл Девлин решил, что им предстоят восхитительные совместные лето и осень. Ну а потом он скажет Мартину Стратфорду, что возвращается в Лондон. Его приглашает крупное издательство «Рэндом хаус». Пусть Джей-Пи Вудз станет главой «Стратфорда». Эрон Фишер позаботится, чтобы Эмили получила выгодный контракт в любом издательстве.

Эмили вышла из ванной, завернутая в полотенце.

– Твоя очередь, – сообщила она.

Когда он, приняв душ, появился в спальне, она уже была в джинсах и желтой майке и держала в руках лифчик и трусики.

– Пойду положу это, и встретимся на кухне, – улыбнулась она, выходя из комнаты и оглядываясь на ходу.

Мик кивнул, чувствуя, как наливается жаром его тело под ее восхищенным взглядом.

«Возьми себя в руки, Девлин», – безмолвно велел он. Сначала еда, а потом он уложит Эмили в постель на весь остаток дня.

Мик натянул джинсы, слегка поморщившись, потому что налезали они с трудом и едва застегивались.

С утра он спустился на кухню босиком, привыкнув ходить так у себя дома. Эмили и не подумала возражать, поэтому он и на этот раз не позаботился сунуть ноги в туфли.

Эмили уже жарила яйца.

– Судя по выражению твоих глаз, – лукаво заметила она, – нам понадобится много сил. Лишний протеин не повредит.

Он зашел ей за спину и обнял за талию одной рукой. Другая скользнула под майку и сжала грудь.

– Яйца – это неплохо, – согласился он, прикусывая мочку ее уха и лаская сосок большим пальцем.

– В другой сковороде у меня колбаски, – добавила она. Ее груди напряглись, а между бедрами внезапно повлажнело. – Девлин, если ты и дальше будешь продолжать в этом же духе, мы окажемся на кухонном столе. Немедленно прекрати, иначе все сгорит! Не желаю, чтобы о нас знал весь город!

Он убрал руку, но продолжал держать ее за талию.

– Почему ты до тридцати одного года оставалась девственницей?

– Как тебе известно, меня воспитывали две бабушки. Мои родители были соседями. Этот дом принадлежал бабушке О'Майли. Она была последней из семейства Данемов, одних из основателей Эгрет-Пойнт. Кэти – ее дочь. Этот дом и тот, что справа, были построены Данемом для дочерей-близнецов, когда они обе вышли замуж в 1860 году. Бабушка – потомок одной из дочерей, Мэри Энн Данем. Ее сестра, Элизабет Мод, – владелица другого дома, но этот род прервался в 1954-м, когда ее дочери-близнецы, так и не выходившие замуж, умерли старыми девами. Именно тогда дедушка Шански купил дом. Кэти родилась в 1957-м, Джо – в 1956-м. Правда, между ними всего полгода разницы, поэтому они оказались в одном классе. Отец родился в марте, в День святого Иосифа, мать – в сентябре. На праздник святого Михаила и всех ангелов, – объяснила Эмили, выкладывая яйца на подогретую в духовке тарелку и добавляя колбаски. – Они были лучшими друзьями. Садись, Девлин, ешь! Потом, в выпускном классе, благодаря Джо наша школьная футбольная команда попала на первый чемпионат штата по футболу. Он был одним из тех типичных ведущих игроков, которых так часто показывали в голливудских фильмах сороковых годов. Кэти тоже была киношным персонажем: этакий симпатичный голубоглазый капитан команды чирлидеров. Все знали Джо и Кэти. И любили, начиная с соседей и заканчивая учителями. В городе устроили праздник, и все перепились, даже Кэти и Джо. Тогда-то они здорово повеселились на заднем сиденье машины. Утром оба поняли, что совершили ошибку, и решили поскорее обо всем забыть и по-прежнему оставаться лучшими друзьями. Джо утверждал, что они были крайне смущены случившимся.

Она положила яичницу с колбасками на свою тарелку и села рядом с Миком.

– Но тут вмешалась ты, – ухмыльнулся Девлин.

– Именно. Когда Кэти все поняла, пришлось рассказать Джо, а потом они во всем признались бабушкам. Дедушка Шански к тому времени умер, оставив бабушку вдовой с двумя сыновьями. Когда настал март, Кэти получила стипендию в Уэллесли, а Джо – в Принстоне. Без этих стипендий у них просто не было средств на обучение, а ведь оба мечтали о серьезной карьере. Поэтому Кэти скрыла свое положение, чтобы ее не вышибли из колледжа, и бабушки увезли детей в соседний город, где заставили пожениться гражданским браком, чтобы на мне не было клейма незаконнорожденной. После окончания школы и до начала занятий в колледже Кэти, как объявила ее мать, отправилась в большое турне по Европе. На самом же деле все это время она пребывала в приличном церковном приюте для согрешивших девушек, пока я не появилась на свет. Меня предполагали отдать на удочерение в порядочную католическую семью, но бабушки, впервые увидев внучку, дружно запротестовали и забрали ее к себе.

– А твои родители развелись? – допытывался Девлин.

– Гражданский брак был аннулирован на том основании, что невеста во время заключения брака не достигла положенного законом возраста. При этом никто не позаботился упомянуть о согласии родителей. И это позволило Кэти и Джо венчаться в церкви, когда они наконец выбрали себе спутников жизни. После Уэллесли Кэти закончила юридический факультет Йельского университета и вышла замуж за Картера Фелпса-четвертого. У нее двое детей: Феба и Картер-пятый. Джо стал доктором, педиатром. Женился на славной ирландочке Мэри Шаннон, и теперь у них трое сыновей: Джо, Фрэнк и Шон.

– Ты не называешь своих родителей мамой и папой, – заметил он.

– Я никогда не считала их таковыми, – пожала плечами Эмили. – Мы с матерью виделись только на Рождество, когда она, по настоянию бабушки О'Майли, приезжала домой. По-моему, в другое время она вообще забывала о моем существовании. Не пойми меня неправильно: Кэти хорошая женщина и прекрасная мать для Фебы и Картера, но я для нее – всего лишь досадное напоминание о давней ошибке. Конечно, до помолвки ей пришлось рассказать будущему мужу о своем маленьком грешке, поскольку оба знали, что Картер-четвертый собирается идти в большую политику. На пышной свадьбе меня открыто представляли всем гостям. Картер даже хотел, чтобы я разбрасывала на пути новобрачных розовые лепестки, но Кэти не позволила. В глазах окружающих я считаюсь отпрыском от юношеского неудачного брака, который был аннулирован. Мне нравятся Картер и дети, а Феба обожает мои книги. Кэти потрясена моей карьерой и успехами. Время от времени репортеры именуют меня падчерицей сенатора Фелпса из Виргинии. Но такое бывает нечасто. Предпочитаю быть собой.

– Я уже это понял, – кивнул он, потянувшись к сладкой булочке и щедро намазывая ее маслом. Так она – падчерица сенатора? Может, теперь его депортируют из страны за совращение девственной падчерицы Фелпса? – А твой отец?

– О, Джо – хороший парень. В детстве я видела его куда чаще, чем Кэти, но занятия медициной требовали много времени. Правда, он всегда помнил мой день рождения. Когда он женился, Мэри Шаннон хотела, чтобы я жила с ними, но бабушки наотрез отказались. Поэтому ей пришлось родить троих детей. Джо и Фрэнк уже старшеклассники, а Шон – в начальной школе. Меня всегда приглашают на праздники. Мэри Шаннон – чудесная женщина с широкой душой, и хотя бабушка Шански была немного обескуражена ее энтузиазмом, все же по достоинству ценила ее любящую натуру. Но теперь ты понимаешь, почему я никогда не называла их отцом и матерью. Да, они дали мне жизнь, но вовсе не были моими родителями. – Эмили встала: – Надеюсь, ты наконец наелся? Если съешь еще одну булочку, тебе станет плохо. Ты уже слопал четыре! – Она потянулась к его тарелке.

– У нас впереди тяжелая работа, Эмили Шански, – ухмыльнулся он. – Но сначала мне нужно в аптеку за презервативами. Объясни, где это?

Она назвала адрес аптеки и добавила:

– Постарайся не привлекать излишнего внимания. Мало того что у тебя внешность запоминающаяся, да еще этот «хили». Не хочешь же ты, чтобы все в «Стратфорде» узнали, что у нас роман? Я уж не говорю об Эгрет-Пойнт! Это маленькой городок, Девлин.

– Я вырос в точно таком же, – вздохнул он и, выйдя с черного хода, помахал ей рукой, прежде чем направиться к машине. Он хорошо знал, что ему нужно: самые тонкие в мире резинки с хорошей смазкой. Оставалось надеяться, что в аптеке такие окажутся. И она должна как можно скорее получить рецепт на таблетки. Он вовсе не желает пользоваться чертовыми резинками дольше, чем необходимо. Не желает, чтобы что-то стояло между его плотью и горячим, влажным лоном Эмили Шански.

Мик медленно вырулил из ворот задним ходом и выехал на Фаундерс-уэй, как раз когда Рина Зелигман сворачивала на маленькую улочку. Они обменялись кивками.

Интересно, куда это он собрался?

Рина остановила «лексус» у дома Эмили.

– Эмили, это я, Рина, – окликнула она.

– Я наверху, перестилаю постель, – отозвалась Эмили. – Сейчас спущусь.

– Нет, я поднимусь и помогу тебе, – возразила Рина, взбегая по ступенькам. – Почему ты меняешь простыни в гостевой спальне? Это не «Гранд-отель», солнышко, и я уверена, что мистер Шик не раз проводил две ночи подряд на одних и тех же простынях.

Но тут что-то привлекло внимание Рины.

– О Боже! – театрально воскликнула она. – Ты переспала с ним! Надеюсь, он догадался надеть презерватив? Я попрошу Сэма дать тебе рецепт. Нет, заставлю его дать тебе запас таблеток на пару месяцев. Не хочешь же, чтобы в городе пронюхали, что ты поимела своего редактора. Я никогда не спрашивала тебя ни о чем подобном, но ведь это твой первый раз, так? И как тебе понравилось?

Эмили побагровела, как свекла.

– Первый. Так откуда же мне знать, хорош он или нет?

– Знаешь. Женская интуиция, – пояснила Рина.

– Тогда он хорош.

– Почему сейчас? И почему именно он? – удивилась Рина. – А-а, сексуальные сцены. Я совсем забыла!

Эмили принялась натягивать на подушки чистые наволочки.

– Да, ведь он мой редактор и, следовательно, обязан помогать мне, – ухмыльнулась она. – И на карту ставится не только моя, но и его карьера. Он не женат, ни с кем не живет, почему бы мне не воспользоваться этим?

– По-моему, ты выбрала достойную кандидатуру для своего первого раза, – согласилась Рина. – Но почему ты не воспользовалась «Ченнелом»?

– Пыталась, но, похоже, их реальность и наша должны в этом случае совпадать. А мой новый герой как две капли воды похож на Девлина. Теперь ясно?

Рина кивнула.

– Значит, ты хотела его с самого начала, – заметила она, помогая Эмили натянуть простыню и взбить одеяло.

– Это и было самым странным, Рина. В ту секунду, как наши глаза встретились, меня словно в живот ударили. Все казалось, что я давно знаю Майкла Девлина, хотя до этого мы ни разу не виделись. Вот и пойми, что происходит. Нет, покрывала не нужно.

– Ладно, – хихикнула Рина. – В таком случае мне пора. Поеду, привезу тебе таблетки от Сэма. Или предпочитаешь пластырь?

– Девлин отправился за презервативами. На этот уик-энд хватит, – отмахнулась Эмили.