Помоги проекту - поделись книгой:
Светов подошел к Эмову, наклонился над ним и проверил пульс.
– Нет, Юв, он жив.
– Там, на пульте… Там должна быть кнопка. – Ювен покосился на захваты, прочно приковывающие его к стулу.
Через несколько секунд нужная кнопка была найдена.
– Что будем делать? – спросил Галанин, с трудом поднимаясь на ноги и растирая затекшие конечности. – Сейчас Особист очнется, и тогда нам несдобровать.
Светов задумался. Скрываться в закоулках Базы, как это делал Юв в последнее время, было бессмысленно – их все равно бы нашли.
– Придется уходить.
– Уходить? – удивился Галанин. – Куда ты отсюда уйдешь?
– В космос. А для этого придется угнать пару спейсеров…
– В космос? – еще больше удивился Галанин. – Ты что, собираешься жить в космосе?
– Там разберемся, Юв, – сказал Гал. – А сейчас – поторопимся, пока этот служака не очухался. – Он оглядел своего друга. – Эх, черт, а как же ты стартуешь без спейс-комбеза?
– Не беспокойся, – усмехнулся Галанин. Я теперь живучий: второй раз не умирают… Только где найти свободный спейсер?
– Есть один на примете. Коле Ангафорину машина уже не понадобится, надо будет только заправить ее.
Светов подобрал с пола лучевик Эмова и засунул его в свою кобуру на поясе спейс-комбинезона. Потом отцепил с комбинезона капюшон и передал его Галанину.
– Это чтобы тебя никто сейчас случайно не узнал, – пояснил он.
Они вышли в пустой коридор и направились к ангарам.
– Послушай, Гал, – немного погодя сказал Галанин, – а ты точно – не Пришелец? Зачем тебе понадобилось бежать в открытый космос?
Гал покосился на своего приятеля.
– А ты? – Он улыбнулся. – Что-то ты мне подозрителен, братец. Каким-то образом сумел ожить после смерти, теперь вот вылетать собираешься без спейс-комбинезона… Уж если из нас кто-то Пришелец, так это наверняка – ты.
Они переглянулись и почти одновременно хлопнули друг друга по плечу.
Глава 4
Погони за ними не было, и это удивляло: неужели Эмов еще не пришел в себя?
Они вошли в ангары в тот момент, когда здесь царила обычная суматоха, сопутствующая смене дежурных экипажей.
К несчастью, фигура Ювена в нахлобученном на голову капюшоне с закрытым забралом, сквозь которое смутно виднелось его лицо, невольно привлекала к себе внимание. Костя Луцик, пробегавший мимо, спросил: – А это что за чучело? – Он ткнул пальцем в Галанина.
– Да мне из пополнения стажера дали в подшефные, – ответил Светов. – Надо, чтобы парень привык к СК…
– Что, он и спать будет в капюшоне? – осведомился Луцик.
Светов глянул по сторонам. Привлеченные мощным басом Кости, на них уже со всех сторон смотрели пилоты.
– Знаешь что, Константин? – Гал понизил голос. – Иди-ка ты своей дорогой от греха подальше…
И они с Ювеном проследовали дальше. За спиной у них раздалось лошадиное ржание Кости.
Дежурным сервистом оказался не кто иной, как Петя Боханин. Светов облегченно вздохнул. Кого-кого, а Петю всегда можно обвести вокруг пальца.
– Капрал Боханин! – сказал он «официальным» голосом (Боханин зачем-то сливал с одного из интерсепторов антифризную жидкость в мятую канистру). – Говорят, сегодня вы имеете честь быть старшим дежурным сервистом?
Боханин вздрогнул, обернулся и чуть не выронил канистру.
– А, это вы, господин лейтенант, – сказал он с явным облегчением: очевидно, опасался увидеть у себя за спиной кого-то другого – полковника Руснакова, например. – Так и теленком можно сделать… Что, наконец-то разрешили вылет?
– Слушай, Петя, – откуда ты всегда все знаешь?
Боханин просиял, принимая иронический комплимент за чистую монету.
– Просто тут на днях вашу машину до ума доводили, – объяснил он. – Сам Командор руководил доводкой, вот я и подумал, что вас собираются выпустить на задание.
В другое время Гал наверняка бы удивился такому вниманию к своей скромной персоне со стороны командования, но сейчас ему было не до этого.
– Слушай, Петр, – сказал он, – ты не знаешь, заправили ли машину Ангафорина? Она, кажется, в третьем ангаре стоит…
– Не только заправили, – откликнулся Боханин, тщательно закупоривая канистру, – но и подлатали чуток… Ребята из ночной смены поработали. А вы на ней собираетесь лететь?
– Да не я, – ответил Светов. – Мой новый стажер. – Он кивнул на Ювена.
Боханин подозрительно покосился на Галанина и неопределенно хмыкнул.
– Значит, можно стартовать? – осведомился Светов – А почему нет? – удивился Петя. – Только у дежурного диспетчера, как обычно, отметьтесь…
Гал мысленно выругался. Уж диспетчера-то не проведешь, так что придется применить совсем другие, не очень честные средства…
Интерсептор Гала действительно оказался в полной готовности к вылету. Светов обошел его со всех сторон, поглаживая ладонью гладкий борт.
Вскоре появился Боханин и, нависнув над плечом лейтенанта, стал старательно перечислять, что пришлось сделать, чтобы «привести машину в божеский вид». Судя по его словам, сделано было так много, что спейсер практически собирали заново. Намеки сервиста были весьма прозрачными.
– Хорошо-хорошо, – рассеянно проговорил Гал; он думал сейчас о Ювене, который в третьем ангаре осваивал интерсептор Ангафорина. – С меня причитается как минимум стакан молодцам-ремонтникам…
– Так это ж киберы ремонт делали, – растерянно сказал Боханин. – А кибам этот ваш стакан без пользы, они масленкой обойдутся…
– Намек понял, – сказал Гал и хлопнул Петю по испачканному смазкой рукаву. – Ладно, вернусь – будет тебе лично целых два стакана.
Он кривил душой, потому что знал, что постарается не вернуться.
– Да я что? – смутился тут же Петя. – Вам ведь, господин лейтенант, тогда тоже пришлось несладко – вон как гробанулись, кибы потом без автогена не могли обойтись…
– Ладно-ладно. Не каркай, Петя, а то в следующий раз автоген для меня самого потребуется…
– Типун вам на язык, господин лейтенант. Кто ж такое говорит перед вылетом?!
Гал еще раз хлопнул его по плечу, без помощи трапа вскочил в кабину и по привычке обвел взглядом пульт, на котором светились знаки автоматического тестирования готовности систем.
В душе наличествовало обычное предполетное волнение. Но сейчас к волнению добавился еще и страх: а вдруг диспетчер заподозрит неладное?..
Гал тронул клавишу запуска двигателя, и корпус интерсептора послушно отозвался мелкой беззвучной дрожью.
– Юв, – сказал он в микрофон коммуникатора. – Ты готов?
– Всегда готов, – откликнулся Галанин.
– Тогда жди, я иду к диспетчеру.
Светов снова выбрался из спейсера, вышел из ангара и стал подниматься по металлическому трапу в стеклянную башенку диспетчерской. Перед самой дверью он расстегнул кобуру лучевика. Стрелять, конечно, он не собирался, просто если бы диспетчер заупрямился, то пришлось бы оглушить его рукояткой пистолета.
Дежурный диспетчер, развалившись в кресле перед пультом, попивал кофе, следя одновременно за множеством экранов. Это был незнакомый Галу толстяк с капитанскими нашивками.
– В чем дело, лейтенант? – спросил он, когда перед ним возник Светов. – Вход в служебное помещение посторонним запрещен.
Придется все-таки бить его, обреченно подумал Гал. Судя по первой же фразе капитана, с таким поборником инструкций трудно было бы договориться иначе.
– Моя фамилия Светов, – Гал тянул время, нащупывая в кобуре лучевик.
– Я знаю, – невозмутимо сказал диспетчер. – Мне уже сообщили о вашем вылете. – У Гала все оборвалось внутри. – Вы ведь летите парой? – Гал смог только кивнуть в ответ. – Двадцатый ангар и… какой еще? – диспетчер вопросительно уставился на лейтенанта.
Светов не верил своим ушам. Неужели это какая-то хитроумная ловушка Особиста? Возможно, их с Ювом решили расстрелять в открытом космосе, сразу после старта? Или всеобщий бардак распространился за время его отсутствия и на Базу и диспетчер что-то перепутал?.. Так или иначе, но другого выхода не было.
– Третий, – выдохнул он. – Третий ангар. А что ответить, если он вдруг спросит фамилию моего напарника, лихорадочно соображал Светов. Выдумать какого-нибудь Иванова, Петрова или Сидорова? Или так и сказать – Галанин?.. Совсем не вовремя он вспомнил, как курсанты издевались над комендантом училища, когда тот отлавливал их при преодолении забора по возвращении из «самоволки». «Как ваша фамилия, курсант?» – «Атосов, господин капитан…» – «А ваша?» – «Арамисов, господин капитан…» – «Ну а вы, конечно же, Портосов?» – спрашивал комендант у последнего из троицы, а тот с бесконечной преданностью во взгляде рапортовал: «Никак нет» господин капитан, моя фамилия – Дартаньянов!..» Однако толстяк ничего не спросил, только посоветовал не задерживаться со стартом.
Гал чуть ли не бегом вернулся в кабину своего интерсептора и сообщил Галанину, что все прошло как по маслу. О деталях он, естественно, умолчал.
Включив обзорные экраны в режиме оптики, Светов увидел, что бронированные створы ангара услужливо расползлись перед носом спейсера и своды платформы озарились лучами прожекторов.
Гал глубоко вздохнул, словно набирая в легкие воздух перед прыжком в воду, на самых малых оборотах ионного двигателя вывел спейсер из ангара и повел его к трамплину старта.
Мимо проползали открытые створки ангаров, где в режиме боевого дежурства сидели в кабинах спейсеров пилоты, готовые в любой момент стартовать по приказу дежурного диспетчера.
Судя по бортовым номерам, на этот раз среди них был легендарный Руджер Лябахов. Легендарным он был потому, что умудрялся отправляться в полет со специальным тюбиком, наполненным сжатым спиртом, к которому Руджер прикладывался в самые напряженные моменты боя. Удивительнее всего было то, что алкоголь не оказывал в бою на Лябахова никакого воздействия, и он дрался как все и сбивал Чужаков, как сбивают палкой желуди с дуба, но, благополучно возвратившись на базу, бывал порой не в состоянии выбраться из кабины без посторонней помощи… О привычке Руджера глушить страх спиртом знали, кажется, все, кроме командования Базы, а может быть, и командование знало, но закрывало на это глаза, потому что еще неизвестно, как бы воевал Лябахов, не приняв на грудь «допинга»…
Тут на Гала почему-то накатила грусть. Куда же его несет? Может, пока не поздно, явиться к Командору и рассказать ему все? Но он тут же отказался от этой идеи: Командор не захочет ссориться из-за него со спецслужбой, а если они попадут в лапы к Особисту, то почти наверняка их упекут за решетку до конца жизни. Да и Ювена надо спасать – а ему еще труднее будет отвертеться от обвинений в предательстве…
Потом Гал вспомнил Инну и пожалел, что не может сейчас увидеть ее лицо. И тут в фонах-наушниках зазвучал возмущенный голос дежурного диспетчера: «Пятьдесят третий, ты что, заснул на старте? Освобождай побыстрее взлетную полосу!» Гал выбросил из головы всю возвышенную и сентиментальную чепуху и ткнул пальцем в желтый кубик включения стартовой автоматики.
Откинулись люки стартовой шахты, и впереди возникла черная пропасть космического пространства, которую лучи прожекторов были бессильны осветить, как ни старались. А в следующее мгновение Гала вдавило в спинку кресла стартовым ускорением и сердце, как обычно, подкатило к горлу. Затем экраны мигнули, и Светов на секунду закрыл глаза, а когда вновь открыл их, спейсер уже выполнял послестартовый маневр в ближней зоне.
Гал переключил экраны на радарный режим и оглядел их.
В ближней зоне шла обычная суета взлетов и посадок. Ярко светились лучи радиобуев наведения.
Чуть позади него следовал интерсептор Галанина.
– Все нормально, Юв? – спросил Гал, нажав кнопку вызова.
– Пока – да, – ответил Ювен. – Куда теперь?
– На этом наши пути расходятся, – сказал Гал. – Советую тебе добраться до одиннадцатой базы. Командует ею генерал Арн Шрейдер, передашь ему привет от меня… Попросишь, чтобы он переправил тебя на Землю.
– А ты? – спросил с удивлением Галанин.
– А у меня есть одно дельце в районе «Шара», – ответил Светов.
– Тогда я с тобой, – заявил Ювен.
– Юв, пойми, что ты здесь ни при чем!.. Да у тебя и горючего не хватит!..
Проклятье, думал Светов. Я ведь даже не могу сказать ему, что должен проникнуть в «Шар»!.. Но я просто знаю: это мой долг.
– А ты хочешь, чтобы я отпустил тебя одного в пасть дракона? – осведомился Галанин. – Не выйдет, дружище… Я, между прочим, боевой пилот, а ты хочешь, чтобы я дезертировал как самая последняя сволочь?
Что ж, по-своему он был прав.
Светов скрипнул зубами и двинул ручку форсажа от себя, устремляясь туда, где на экранах значился заштрихованный ярко-зелеными линиями «Шар».
Ювен упрямо держался сзади. Гал еще раз попытался переубедить своего друга, но тот просто-напросто отключил коммуникатор.
Они прошли ближнюю зону ответственности Базы без сучка и задоринки, хотя Гал каждую секунду ожидал, что вот-вот свои же ракетчики пустят им вдогонку парочку гамма-ракет – и времени у них останется ровно столько, сколько нужно, чтобы попрощаться с жизнью.
Светов держал курс на «Шар» с таким расчетом, чтобы избежать встреч с «калошами», но его попытка остаться незамеченным, как и следовало ожидать, не увенчалась успехом.
Когда «Шар» был уже виден в оптическом режиме, Гал услышал в коммуникаторе сдавленный возглас Юва: – Гал, сзади тройка Чужаков!
Лоб Светова покрылся испариной. Из верхней задней полусферы их атаковали три «калоши». Откуда они взялись – так и осталось загадкой, над которой некогда было ломать голову: черные трассы уже тянулись к его интерсептору, и Гал понял, что уйти из-под удара он уже не успевает. Внезапно он увидел, как спейсер Юва рванулся вперед. Выписывая немыслимую ломаную кривую на пределе мощности двигателей, тот явно стремился выйти на траектории черного луча.
– Юв! – заорал Светов во всю глотку. – Юв, что ты делаешь?!.
Галанин не ответил. В следующее мгновение на том месте, где только что находился его интерсептор, возникла яркая вспышка и облачко раскаленного газа.
Только сейчас до Светова дошло, что друг принял удар на себя, заслонив его своим телом, не защищенным комбинезоном.
Гал до крови закусил губу.
Подонки, с ненавистью подумал он. Сейчас я перебью вас, как бешеных псов!..
Он ушел от второго удара Чужаков и произвел вслед «калошам», когда они проносились мимо него, залп самонаводящимися ракетами. Если бы Пришельцы держались сомкнутым строем, хоть одна из ракет обязательно достала бы кого-нибудь из них, но они вовремя бросились врассыпную, и ракеты, так и не сумев решить задачу выбора цели, постепенно утратили скорость и, виляя из стороны в сторону, ушли в сторону Юпитера.
Поделиться книгой: