Все должно было решиться на свидании, назначенном на восемь часов вечера. А свидание не состоялось.

15

Александр так задумался, что его вернул к действительности лишь голос Дийны:

- О чем вы размечтались, Саша? - Девушка усаживалась напротив него возле "обеденного стола".

Гирин заколебался - говорить ей или нет о ее загадочном сходстве с Ниной? Конечно, случай сам по себе очень любопытный, но ведь особый смысл и цену он имеет лишь для Александра! Какое дело Дийне до молодой женщины, которую любит Гирин и которая живет так далеко отсюда - за восемьдесят тысяч световых лет? Что по сравнению с этим чудовищным расстоянием сказочные "за тридевять земель"? А сходство было! В этом Александр убедился еще раз, разглядывая сейчас Дийну вблизи. Это было не сестринское, не родственное сходство, когда лица отливаются в одной, и той же, но каждый раз как-то по-особому видоизменяемой форме. Это было сходство другое, не столь внешне заметное, но духовно глубокое, которое проявляется, несмотря на различия в прическе, цвете кожи и отдельных чертах лица. Два разных слепка с одной и той же духовной сущности - вот что такое были Нина и Дийна. И никакие восемьдесят тысяч световых лет тут были ни при чем!

- Вы разглядываете меня как музейный экспонат! - Дийна облокотилась на пень, в свою очередь приглядываясь к Гирину. - Что такое стряслось с вами?

Близко заглянув в неземные, серебряные глаза Дийны, Гирин окончательно решил ничего не говорить пока о ее странном сходстве с Ниной.

- Я думаю о том, что сейчас там происходит. - Гирин кивнул на сказочный розоватый костер, отблески которого ложились на траву и на листву низко расположенных ветвей.

- Протоформа превращается в крылья, на которых вы полетите вместе со мной в лагерь. Только и всего!

- А можно я поближе рассмотрю эту самую протоформу?

- Пожалуйста.

Девушка достала из подсумка серебристый шарик и положила Гирину на ладонь. Протоформа и правда походила на жемчужину, но была гораздо тяжелее, точно налита ртутью. Перекатывая этот весомый шарик на ладони, Александр снова как-то ненароком, по инерции обратился мыслями к далекой Земле, к Нине. Гирин видел настоящий жемчуг всего один раз в жизни - в Кремле, в Оружейной палате. Увидел и страшно разочаровался: жемчужины, украшавшие древние изделия и царские одежды, были тусклыми и невзрачными, будто потухшими. Честное слово, тот дешевенький поддельный жемчуг, который Александру доводилось видеть на девичьих шейках, был куда ярче и красивее! Позже Александр узнал, что жемчуг совсем как человек - живет, красуется, сверкает, а потом стареет, тускнеет и умирает, превращаясь в невзрачные округлые камешки. И чтобы жемчуг жил дольше, надо не прятать его в шкатулки, шкафы и сейфы, а носить так, чтобы он касался теплом и дышащей человеческой кожи. И с тех пор, как Александр узнал об этом, жемчуг стал ему как-то по-особому дорог, стал понятнее и роднее всех других драгоценных камней. Он решил, что, как только Нина станет его женой, он тотчас купит ей пусть маленькую, но все-таки настоящую ниточку жемчуга. И пусть она носит ее не по праздникам, а всегда - каждый день.

- Очень сложный, универсальный продукт вашего производства, - услышал Гирин конец фразы Дийны, поднял на нее глаза и с некоторым трудом сообразил, о чем она говорит.

- Эта жемчужина?

- Эта протоформа! - поправила девушка. - Я могу превратить ее в любую вещь, в любую конструкцию, которую могу представить мысленно с достаточной полнотой.

Гирин покосился на бесшумный, понемногу угасающий костер, перевел взгляд на серебристо-перламутровый шарик.

- Каким же образом?

Дийна смотрела на него доброжелательно, но снисходительно.

- Это очень, очень сложное искусство! Нас обучают ему с самого раннего детства, так же как ваших детей учат рисованию и грамоте.

Дийна оживилась, лицо ее приобрело важное и вместе с тем несколько наивное выражение Она стала похожей на увлеченную старшеклассницу, которой не терпится поделиться с окружающими только что усвоенными знаниями, представляющимися ей исключительно важными и интересными.

- Любая четкая мысль, Саша, оформляется либо словесно, либо в виде зрительных образов - рисунков, объемов, чертежей и формул. Но, кроме того, она отражается всем телом, особенно лицом и руками, пальцами; это неудивительно: ведь именно руки - древнейшее орудие труда и воплощения мыслей. Колдуны, ясновидящие, гадалки - все они наделены даром чтения телесных мыслей, умеют наблюдать за лицом и руками, берут за руки и держат их в ладонях.

- Это правда, - согласился Гирин, вспоминая об опытах Вольфа Мессинга, о которых он, правда, лишь читал в журналах.

- Наши ученые, - продолжала Дийна увлеченно, - расшифровали телесный язык через микротремор мускулов, колебания электрического и магнитного потенциалов ладони и целую кучу других показателей. А конструкторы создали протоформу, - автономное саморазвивающееся устройство, похожее на живую клетку, ну, как, допустим, самолет походит на птицу - функции одинаковы, а пути реализации разные. Понимаете?

- Пока понимаю.

- В протоформу вмонтировано универсальное программное устройство, как бы генотип, а генотип этот снабжен приемником телесного языка. Чтобы использовать протоформу, ее накрывают пальцами. - Дийна взяла жемчужину у Александра и показала, как это делается. - Мысленно включают приемник, а потом шаг за шагом представляют создаваемую конструкцию. По обратным сигналам эта конструкция как бы высвечивается в голове, неудачное можно стирать и формировать заново, в созданное можно вносить исправления. Когда конструкция готова, подается сигнал "стоп", а затем протоформа стимулируется внешним импульсом энергии - можно использовать перстень, можно подержать протоформу над пламенем костра. Вот и все! В протоформу вмонтирован собственный микрогенератор энергии, а вещество она заимствует из окружающей среды.

- Вот и все, - пробормотал Гирин, жестом попросил у девушки протоформу и бережно принял весомый шарик на ладонь. - Ну а если нужно создать что-нибудь сложное, громоздкое - космический корабль, подводную станцию, целый завод? Неужто и такие вещи можно целиком удержать в голове?

Дийна кивнула, соглашаясь с его сомнениями.

- Вы правы, есть, конечно, предел для мысленного моделирования. Для создания очень сложных и громоздких конструкций производятся протоформы не с универсальным, а со специализированным генотипом, в который введена и схема будущего конкретного творения, скажем космического корабля, и программа его формирования. Такие специализированные протоформы большой мощности называют прототипами, их развитие обеспечивают внешние источники энергии, так удобнее.

Перекатывая на ладони тяжелый перламутровый шарик, Гирин полюбопытствовал:

- А она у меня, случаем, не заработает?

Дийна засмеялась:

- Нет. Приемник запускается четырехзначным цифровым кодом, а вы его не знаете.

- Из какого-то шарика - целый корабль или завод. Чудеса! - Александр передал протоформу девушке.

Пряча протоформу в подсумок на поясе, Дийна снисходительно улыбнулась:

- Вы, Саша, мыслящий человек - продукт развития крохотной оплодотворенной клетки. И это чудо достигнуто в ходе стихийной эволюции материи! Неужели корабль сложнее человека, а разум слабее стихийных сил? И потом, разве ваши телевизоры, самолеты и автомобили не чудеса для людей каменного века?

- Уговорили. Но откуда берутся протоформы, с помощью которых можно творить чудеса-нечудеса?

- Ту, - Дийна кивнула головой через плечо, - из которой сейчас формируются ваши крылья, я собрала сама.

- Как собрала?

Девушка засмеялась и пошевелила в воздухе своими загорелыми пальцами:

- Руками. Сборка протоформ из подручных материалов предусмотрена программой испытаний. Ну а вообще-то протоформы и прототипы производятся централизованно несколькими мастерскими-автоматами, которые обслуживаются бригадами численностью по десятку человек.

- Мастерскими?

- По своим размерам - мастерскими, а по потенциальной мощности и разнообразию продукции - колоссальными комбинатами, которые сравнимы с земными промышленными районами.

Гирин не без труда осмысливал услышанное, картина технологии, которую рисовала Дийна, была совсем не похожа на сложившиеся у него представления о будущем.

- Переход на универсальную продукцию - протоформы, прототипы и сверхъемкие аккумуляторы энергии - избавил нас от громоздких заводов, продолжала Дийна. - Сами собой рассосались раковые опухоли городов. Мы перешли к здоровой, нормальной жизни, к вторичному слиянию с природой.

- Раковые опухоли городов? - непонимающе переспросил Александр.

- Конечно, это утрированная оценка, зато наглядная! Правильнее назвать города возрастной болезнью цивилизаций. Города - печальная необходимость. В производство любой, даже самой обыденной вещи - автомобиля, радиоприемника или часов - у вас вовлечены миллионы людей. Интересы экономии и производства требуют, чтобы эти миллионы были сконцентрированы на крупных и сверхкрупных предприятиях, отсюда и безудержный рост городов, этого социального зла, которое приходится терпеть до поры до времени.

- Зла? Да земные города всегда были центрами культуры и прогресса! Нечего нам приписывать свои недостатки.

- Но у нас нет городов, - спокойно и снисходительно возразила девушка. - Как можно приписывать несуществующее?

- Совсем нет городов?

- Есть, но это города-музеи, которые мы охраняем так же, как люди охраняют дворцы, храмы и пирамиды.

- Жизнь без городов? - Гирин никак не мог освоиться с этой мыслью. Хоть убейте, не могу представить себе этого!

- Инерция мышления, - хладнокровно констатировала Дийна.

- Опять инерция?

- Опять. Тысячелетиями человечество строит и разрушает города, разрушает и снова строит. Растет число городов, растут сами города, и вам уже кажется, что так будет всегда. Даже самое далекое будущее видится вам лишь в гипертрофированно-урбанизированном варианте. Но прогресс - это не летящий снаряд, а качающийся маятник. Придет время, и если человечество справится с трудностями и уцелеет, то в ходе строительства коммунизма и космического расселения маятник градостроительства качнется в обратную сторону. Города постепенно растают, исчезнут с лика планеты. Правда, - по губам Дийны скользнула недоверчивая улыбка, в которой был оттенок мечтательности, - наши социологи говорят, что, когда разумные начнут гасить и разжигать звезды, реконструировать галактики и осваивать соседние субвселенные, они снова начнут собираться в огромные поселения. Но когда это будет!

Такое далекое будущее мало интересовало Александра, он думал о своем.

- Рассеются города, что же останется?

- Поселения-коммуны в несколько десятков, ну сотен человек каждое. Останутся коллективы, спаянные не только трудом, но и дружбой, общими интересами. Люди, которые, помимо высокого творчества и созидания, занимаются еще и древними, милыми сердцу, такими увлекательными полезными делами! Охотой, рыбной ловлей, коллекционированием, садоводством. В таких коммунах каждый человек на виду: он знает каждого и каждый знает его. Коммуны - единение собратьев и содругов, в коммунах крылатые слова "один за всех и все - за одного" не лозунг, не мечта, а сама жизнь. В таком мире содружества люди преодолевают свои слабости, ведут себя достойно, если даже кто-то или что-то соблазняет их и сбивает с правильного пути. Таким миром правит не только личная свобода, но и общественная необходимость, и царит в нем не одно доверие, но и высокая ответственность. У нас нелегкая, потруднее вашей, но зато такая интересная жизнь! Да ведь и у вас ростки духовного здоровья и новой морали пробиваются и крепнут прежде всего в предтечах коммун - в экспедиционных и студенческих отрядах, на зимовках, в молодежных бригадах, разве не так?

- Так, - согласился Александр в раздумье. - Но что же получается, назад, к природе? Голый счастливый человек на первозданной земле? Вы думаете, земные чудаки не мечтали об этом? О "назад, к природе" написаны многие тома, но это же пустые мечты, утопии!

- Не назад, к природе, а вперед, к природе, - с ноткой усталости в голосе поправила девушка, может быть, ей надоел сам разговор, может быть, утомила непонятливость Гирина. - Мы вернулись к природе, но мы отличаемся от первобытных охотников с каменными топорами так же резко, как этот охотник в эпоху своего господства отличался от диких зверей. - Серебряные глаза прямо взглянули на Александра. - Я одна могу сделать больше, чем целый земной город. Могу перебросить через реку мост, проложить в горах дорогу, построить дворец или океанский корабль.

- И разрушить город, - подсказал Александр. Ему было почему-то и грустно от той странной картины будущего, которую нарисовала ему девушка. - Разрушить большущий город вместе с копошащимися в нем в поисках счастья человечками!

Серебряные глаза холодно взглянули на Гирина, но голос девушки прозвучал с неожиданной, взрослой мягкостью:

- Города сами умрут, когда пробьет их час. Не города нужно разрушить, а создавать коммуны: отряды, бригады, поселения. И беречь как зеницу ока их особую, высокую мораль. В коммунах - ваше будущее. - Дийна поднялась на ноги. - Пойдемте, Саша. Ваши крылья уже готовы.

16

Гирин, разумеется, строил самые разные предположения насчет того летательного приспособления, которое Дийна несколько таинственно называла незримыми крыльями. И во всех вариантах ему представлялось нечто неопределенное, эфемерное, собственно крылатое - вроде крылышек стрекозы. Но увидел он совсем иное - на месте сказочного костра в центре большого пятна увядшей, а по центру даже выгоревшей травы лежал широкий золотистый пояс, как две капли воды похожий на тот, что охватывал талию Дийны.

- Это и есть незримые крылья? - Гирин смотрел то на пояс, то на девушку недоверчиво и, пожалуй, иронически.

- Они самые. Надевайте!

Гирин не без опаски поднял пояс. Он был тяжелым, не меньше килограмма весом, гибким и податливо-упругим, будто сделанным из губчатой резины. Чувствовалось, что это не простая полоса кожи или плотной ткани, а нечто заполненное жидкостью или пастой, какое-то хитроумное устройство. Держа пояс на ладонях, Александр вопросительно посмотрел на девушку.

- Надевайте! - с улыбкой повторила Дийна.

Гирин накинул пояс и несколько замешкался - не знал, как его застегнуть. Дийна помогла - оказалось, что надо было попросту заправить в боковую щель массивной пряжки свободный конец.

- А как снимать?

- Поверните пряжку по часовой стрелке. Вот и все! Теперь застегнитесь снова. И поверните пряжку против часовой стрелки.

Когда Александр выполнял эту команду, он почувствовал, что пряжка проворачивается не свободно, как в обратную сторону, а с заметным усилием и стрекотанием, точно он заводил большие часы с тугой пружиной.

- Вот вы и готовы к полету! - весело констатировала Дийна. - Не побоитесь?

- Не побоюсь, - с некоторой заминкой ответил Александр.

Конечно, он не боялся, как, скажем, люди боятся переходить пропасти по шатким мостикам без перил. Это было гораздо более сложное чувство, и Гирин не сразу в нем разобрался. Это была не боязнь, а опасение, естественная настороженность классного пилота, привыкшего обязательно проверять технику перед полетом, пусть ее готовили самые опытные и добросовестные специалисты, а теперь лишенного этой возможности. Память услужливо подсказала ему, что пояс изготовила девчонка, еще не получившая аттестата зрелости. Поэтому он и заколебался, прежде чем ответить утвердительно, но, ответив, тут же отбросил настороженность и сомнения. Это тоже была летная привычка: приняв решение, уже не сомневаться. Гирин отлично усвоил афористический совет многоопытного и хитроумного Ассена Джорданова менять решение во время вынужденной посадки равносильно катастрофе.

- Не боюсь, - уже уверенно повторил Гирин, чувствуя, что Дийна смотрит на него с сомнением.

- Тогда дайте руку.

Теперь они стояли рядом, взявшись за руки, точно дети из садика на прогулке. Дийна всего пальца на два была ниже Александра, а его бог ростом не обидел. Ее сильные пальцы уверенно обхватывали запястье Гирина.

- Расслабьтесь. Вот так. Спокойно, не делайте ненужных движений.

В тот же миг, рассыпая волосы Александра, сверху с нарастающей силой подул ветер, а трава, кустарник, а потом и деревья начали проваливаться вниз. Сердце у Гирина сладко замерло, как это бывает при волшебно-легких полетах во сне. Скорость подъема постепенно замедлилась, и на высоте около двухсот метров, как это по привычке оценил Гирин, Дийна плавно перешла на горизонтальный полет. Сцепленные руки были отведены назад, они летели рядом, свободно лежа на мягкой подушке встречного потока воздуха. Скорость полета была не так уж велика, километров пятьдесят в час, по прикидке Александра.

- Все дело в поясе? - спросил он.

- В поясе. И в умении!

Ее волосы струились по ветру, словно живые. На секунду Александру почудилось, что они и не летят вовсе, а плывут в почти невесомом и прозрачном водяном потоке. Сердце Гирина, сердце юноши и летчика, не могло остаться равнодушным к этому волшебному птичьему полету. Ему хотелось озорничать и делать глупости.

- А могу я лететь сам, без вашей помощи?

- Не побоитесь?

- Ну! - возмутился Александр и попытался высвободить руку, но девушка ее не выпустила, наоборот, крепче сжала пальцы.

- Вы прыгали с парашютом?

- Конечно! Я же летчик.

- Тогда представьте себя в свободном падении и управляйте своим телом. Но падайте не вниз, не на землю, а вперед - на линию горизонта. Понимаете?

- Как будто понимаю.

- И не суетитесь! Я буду рядом.

Александр сердито взглянул на девушку, но сказать ничего не успел: девушка разжала пальцы и отпрянула в сторону, ободряюще махнув рукой. Пролетев по инерции несколько десятков метров, Гирин начал подниматься, линия горизонта поползла вниз. Александр довольно легко сумел снизиться, уменьшив угол наклона тела по отношению к набегавшему потоку. Так же легко он справился с неожиданным нырком вниз и покосился на своего необычного инструктора. Девушка летела справа, отстав метра на три. Ободряюще улыбнувшись Гирину, Дийна покачала кистями рук и начала плавно поворачивать влево. С некоторым трудом, зарываясь то вверх, то вниз, Александр последовал за ней. Потом они выполнили такой же плавный разворот вправо. Приблизившись, Дийна похвалила:

- Молодец! - не ноткой вызова добавила: - А ну-ка, попробуйте поймать меня! - И резко увеличила скорость полета.

"Быстрее!" - чисто машинально пронеслось в сознании Александра. По свисту в ушах и разом возросшему напору воздуха он понял, что скорость послушно увеличилась. Он уже почти настиг девушку, но в самый последний момент она пошла на крутую горку... Трудно сказать, сколько времени они занимались воздушной акробатикой и каких только причудливых фигур не пришлось выполнить Александру, следуя за своим неуловимым лидером. Конечно, сначала Дийна попросту, даже не скрывая этого, играла с ним в поддавки. Но видимо, Железный Ник не случайно аттестовал Гирина как "пилота милостью божьей" и недаром Александр имел первый разряд по парашютному спорту. Он учился премудростям свободного, дегравитационного полета буквально на ходу, точнее, на лету, и вскоре воздушная игра в "кошки-мышки" началась уже всерьез или почти всерьез. Гирин не на шутку раззадорился, даже рассердился. Несколько раз его отделяли от девушки считанные сантиметры, и всякий раз непринужденным пируэтом, выходящим за рамки самых сложных фигур высшего пилотажа, Дийна неожиданно ускользала. И все-таки в один из таких моментов, непостижимо, как это случилось, Александр перехитрил ее и обхватил рукой. Совсем близко он увидел пряди волос, чистую загорелую шею. Серебряные глаза взглянули на него без улыбки, но вовсе не сердито, а по-товарищески спокойно. И все-таки впервые за все время общения с Дийной Александр ощутил ее не ангелом-хранителем, спасшим ему жизнь, не всесильной инопланетянкой, которая способна творить чудеса, а прежде всего девушкой. Девушкой, которая, подобно земным девчатам, может смеяться и плакать, грезить о счастье и горевать. Эта новая Дийна, вдруг рожденная воображением Александра, смутила его. Он понял, как много разделяет и сближает их. Конечно, сходство Дийны с земными девушками всего лишь внешнее сходство, не более. Александр и Дийна - порождения разных, несхожих субстанций, дети самостоятельных очагов жизни, вспыхнувших в разных точках галактики с разрывом во многие миллионы лет. Но так ли безнадежно глубока разделяющая их пропасть? По мере восхождения человека по ступеням разума люди постепенно становились все более терпимыми по отношению друг к другу. Они учились, и это была нелегкая наука - не обращать внимания на различия в телосложении и цвете кожи, на разницу в обычаях, верованиях и языке. Может быть, разные расы галактических сапиенсов тоже имеют право на сближение?

Они теперь уже не держались за руки, летели рядом, бок о бок. Александр перевел взгляд вниз и увидел две размытые голубоватые тени. Будто скованные незримой цепью, тени скользили по равнине, взлетали на холмы и съезжали в лощины.

17

Лагерь Дийны, просторная двускатная палатка из голубой ткани, размещался в редколесье неподалеку от широкой и спокойной реки, напоминавшей Александру Оку, на которой прошло его детство. Высокоствольные деревья с густо-фиолетовой корой и небольшими, но плотными алыми кронами были разделены солнечными полянами, поросшими низкой желтенькой травкой, в которой были разбросаны венчики и искорки синих, голубых и зеленых цветов. Над рекой кружили птицы, оттуда доносились их странные крики, чем-то похожие на гудки автомобилей.

- А на озере птиц почему-то не было, - подумал вслух Гирин, разглядывая излучину реки.

- Это соленое озеро. В нем живет лишь два вида крупных рыб, птицам и животным делать там нечего.

- А динотерий?