Люци воспринял этот вопрос как должное.

- Мы находимся почти в самом центре тридцать третьего шарового звездного скопления. Плотность звезд тут в десятки раз выше, чем в окрестностях вашего любимого Солнца. Поэтому небо и имеет такой театральный, фейерверочный вид. Порой эта небесная иллюминация ужасно раздражает! Особенно во время ночной охоты, когда нужно незаметно подобраться к зверю.

- Вы охотник?

Люци хитро прищурился:

- Я странник! Но в некотором роде и охотник, точнее, ловец животных и собиратель растений, довольно известный в галактике и ее ближайших окрестностях. - Видя, что Гирин не совсем понимает его, он охотно, с ноткой самодовольства пояснил: - Своего рода космический Джеральд Даррелл. До слез жалею редких и исчезающих животных, занесенных в Красную галактическую книгу, а поэтому отлавливаю их и передаю в крупнейшие зоопарки любителей первозданной природы.

- А есть такая книга?

- Разумеется. - В голосе Люци звучала снисходительность. - Или вы думаете, что человечество так уж оригинально в своих начинаниях? Красная книга - это банальность.

Хмуря брови, Гирин спросил, скорее подумал вслух:

- Значит, зверинец все-таки был?

- Какой зверинец? - насторожился Люци.

Гирин подумал и неторопливо объяснил. Люци расцвел в улыбке:

- Он не только был, но есть - здесь, на корабле, в двух шагах отсюда. Смею надеяться, - в голосе этого галактического странника появились самодовольные нотки, - что мне удалось собрать превосходную коллекцию. Редкостные экземпляры!

Без улыбки разглядывая Люци, Александр спросил:

- Меня вы тоже отловили как редкостный экземпляр?

Люци откровенно возмутился:

- Да как вы могли подумать такое? Я чту галактический кодекс не меньше, чем собственные привычки. А согласно этому кодексу всякое разумное существо, как бы странно, как бы безобразно оно ни выглядело, священно! И это естественно! Обычное проявление джентльменства, своеобразный мораторий между коллегами, товарищами по оружию. Конечно, - по губам Люци скользнула и пропала лукавая улыбка, - бывают и сомнительные случаи, когда мы, ловцы-корсары, позволяем себе некоторые вольности. На лбу ведь у животного не написано, разумное оно или нет, тут иногда и сам всевышний не разберется.

- Я - тоже сомнительный случай?

- Да нет же! Какой вы, однако, упрямый, - с некоторым недовольством констатировал Люци. - Просто мы, свободные ловцы, имеем разрешение брать на борт сапиенсов, когда они находятся в смертельно опасной ситуации, вероятность летального исхода которой близка к единице. Из двух, так сказать, зол выбирается меньшее, понимаете? Это и разумно и гуманно.

Александр перебрал в памяти все, что последовало после удара молнии в самолет. По крайней мере, в одном Люци не лукавил: когда парашют не раскрылся, Александр действительно попал в смертельно опасную ситуацию, выкарабкаться из которой было практически невозможно. С сочувствием присматриваясь к Гирину, Люци проговорил:

- Вас, наверное, интересуют подробности. Все делается автоматически мгновенная телепортировка через подпространство, и вы на борту брогора, как имеют честь называться корабли, подобные моему. В момент вашей локализации я отсутствовал, осматривал любопытную планету, которая расположена тут, неподалеку. Настоящий звериный рай! Ну, и поскольку вы были без сознания и установить уровень вашего интеллекта не представлялось возможным, вас на общих основаниях поместили в отдельную, так сказать, персональную клетку. - Люци не удержался и хохотнул: - Представляю, что вы подумали, придя в себя! - и наставительно добавил: - Впредь будьте осторожнее и в неясных ситуациях умейте отсидеться, не привлекая к себе внимания. Скажите спасибо, что я успел выцарапать вас из лап этого чудовищного рухши.

- Спасибо. И как же вы меня выцарапали?

- Это пустяки. Выстрел и, - Люци сделал паузу, - что бы вы подумали? Рухша убит, ранен, искалечен? Нет, я люблю своих животных как меньших братьев. Рухша погрузился в мирный глубокий сон. Я поместил его в отдельный бокс. Никогда бы не подумал, что эти антропитеки так чертовски сильны! Вас тоже зацепило периферией лучевого импульса, и вы погрузились в мирный сон. Я не стал будить вас раньше времени.

- Предпочли покопаться в моей долговременной памяти?

В глазах Люци мерцала хитринка:

- Жестокая необходимость! Я был вынужден это сделать. Где гарантия, что, придя в себя, вы, подобно рухше, не начали бы буянить и крушить мебель в собственной каюте? Ведь это, - Люци не без торжественности повел рукой вокруг себя, - ваша личная каюта.

Гирин огляделся, задержавшись взглядом на золотистой портьере.

- Рассказываете вы мне разные сказки! А я и верить потихоньку начинаю.

- Сказки? - ядовито спросил Люци. - Вы можете предложить лучшее объяснение случившемуся?

- Нет. К сожалению, не могу, - признался Александр.

- Тогда какого черта? Надо верить!

- Легко сказать - верить! - Гирин снова оглядел каюту и перевел взгляд на собеседника. - Как вы за восемьдесят тысяч световых лет ухитрились узнать, что я терплю бедствие, нахожусь в этой самой, летальной ситуации?

На смуглой физиономии Люци появилось таинственное выражение:

- Секрет фирмы! Специальная аппаратура и некоторые тайны, доставшиеся мне по наследству от моих беспокойных и веселых предков.

- Один миг - и я здесь?

- Совершенно верно! Один миг, и Александр Гирин в гостях свободного ловца-корсара. Нет ничего проще!

Заноза, сидевшая в самом сердце Александра, кольнула особенно остро, и он наконец понял причину своей тревоги.

- Но если так, то можно переправить меня и обратно. Миг - и я на Земле!

Сочувственно приглядываясь к Гирину, Люци отрицательно покачал головой:

- Все не так просто, юноша.

- Просто или сложно - какая разница? Я спрашиваю, можете ли вы переправить меня обратно, на Землю?

- Это очень, очень опасная операция!

- Да я не спрашиваю, опасно или безопасно! Испрашиваю - возможно ли?

После паузы Люци с некоторым раздражением ответил:

- Допустим, возможно. Что из того?

Гирин облегченно вздохнул.

- Да ничего, - помолчав, он доверительно пояснил: - Понимаете, Люци, мне все это даже интересно: телепортировка, космос, брогор, приключения. Интересно! Но без Земли все это теряет для меня смысл и цену. Если бы я узнал, что на Землю вообще нельзя вернуться, я бы, наверное, умер. Просто умер - и все!

- Понимаю. Вы не против туристского круиза по галактике, но вам не терпится поделиться впечатлениями с друзьями. Как и Одиссея, вас тянет домой, странствия для вас хобби, но не дело. Вы из ностальгийцев, Саша, с некоторым разочарованием констатировал Люци.

- Из ностальгийцев?

- К сожалению. Понимаете ли, есть животные, которые хорошо приживаются в неволе. Одни сразу, другие постепенно, одних можно покорить кормом или удобной клеткой, других - лаской или мнимой свободой, но приживаются. Но есть и другие, они умирают, если их не вернуть на родину, умирают от тоски. Одни сразу, прямо на глазах, другие постепенно, отказываясь от пищи и воды, но умирают непременно. Таких мы и называем ностальгийцами.

- Я из ностальгийцев, - весело согласился Александр, заноза уже не колола, он был в отличном настроении. - Но вы меня сравниваете с животными!

Мефистофель ухмыльнулся:

- Прошу прощения, профессиональная привычка. К тому же мы все немного животные! Однако же перейдем к делам серьезным и животрепещущим.

Он ткнул своим длинным пальцем почти в самую грудь Александра и вопросил:

- Вы хотите вернуться на Землю, не так ли?

- Хочу!

- Я обязуюсь вам помочь. Слово ловца-корсара! Сделаю все, что в моих силах. Но и вы должны мне помочь! Это ведь только справедливо - услуга за услугу.

- А в чем помочь? - осторожно спросил Александр: этот хитроумный Люци все-таки не вызывал у него большого доверия.

- Я уже говорил вам, Саша, что здесь, неподалеку, есть красавица планета. Настоящий обетованный рай! Мне нужно поймать там одно редкое, можно сказать, уникальное животное. Точнее, птицу.

Воспоминание о зверинце вызвало на губах Гирина улыбку.

- Что-нибудь вроде некиричи?

- Да что вы! Некиричи - это фат, салонный шаркун, сплетник, сладострастник и дуэлянт. Петух! А красные журавли - гордые, вольные птицы. Что самое интересное, - на резко очерченной физиономии Люци отразилось откровенное восхищение, - ведь все другие птицы прячутся от грозы, затаиваются, убираются прочь. А эти бесстрашно летят ей навстречу, врываются в клубящиеся черные тучи, где грохочет гром и сверкают голубые молнии. Некоторые из них гибнут, но большинство пробивается через хаос к солнцу и летит дальше. Куда - никто не знает! А гроза, - Люци сделал рукой плавное движение, точно дирижируя невидимым оркестром, - гроза после этого утихает, а на землю льет теплый дождь.

- И это правда? - недоверчиво спросил Александр.

- Вам представляется случай самому убедиться в этом!

Гирин задумался.

- А зачем вам красные журавли?

- Это уж мое дело, - сердито сказал Люци. - В конце концов, кому надо вернуться на Землю - мне или вам?

10

Стремительный, сверкающий полированным металлом космолет высокой горкой погасил скорость, снизился, сделав широкий круг, а потом как-то не по-машинному, а по-птичьи резво спарашютировал на желтую поляну неподалеку от озера. Открылась боковая дверца, и на траву спрыгнул улыбающийся, оживленный Люци.

- Вот и все! Телепортировка в атмосферу, недолгий полет, и мы в раю - у желанной цели. Прошу!

В двери показался Александр, сощурился от утренних лучей хрустального солнца и тоже спрыгнул на землю. Уважительно поглядывая на Люци, который наслаждался пейзажем и свежим воздухом, он проговорил:

- А вы отлично пилотируете!

Люци самодовольно покосился на Гирина:

- Если я что-нибудь делаю, то делаю это хорошо. Таково мое железное, незыблемое кредо. Но что я, у-меня богатейшая практика. Но вы! Я, конечно, знал, что вы хороший пилот, но такого не ожидал! - Люци прищелкнул языком и закатил глаза.

Александр засмеялся:

- Мы с вами словно кукушка и петух.

Люци кивнул:

- Верно. Хватит лести, давайте лучше впитаем в себя краски, звуки и запахи этого мира!

Вокруг расстилалась саванна - желтая степь с купами багряных деревьев. Желто-красная палитра, как пояснил Люци, вовсе не была признаком осеннего увядания - это была живая, полнокровная окраска растении. Среди золотистой травы горели яркие огоньки белых, зеленых и голубых цветов, в воздухе стоял посвист и щебет, очень похожий на птичий гомон, но самих птиц нигде не было видно. Саванна была напоена странным, диким и теплым ароматом: пахло полынной горечью и чем-то другим, едва уловимым и тревожным, похожим на дымок далекого костра. Мир, полный тихого, скромного обаяния, мир, так похожий на земной и так отличный от него деталями! Как будто кто-то специально исказил перспективу, сдвинул грани красок, звуков и запахов, чтобы сбить с толку и заставить думать о сущем как о сновидении.

- Вы не передумали? - рассеянно спросил Люци.

Гирин с недоумением посмотрел на него:

- Что я должен передумать?

- Ловить красных журавлей. - Люци полной грудью вдохнул теплый пряный воздух и повел рукой вокруг себя. - Когда после космоса видишь такое, так хочется жить! А когда хочется жить, так не хочется рисковать! Между тем ловля красных журавлей - рискованное дело. Очень рискованное!

- Но ведь это нужно?

- Нужно!

- Тогда о чем разговор?

Люци засмеялся и одобрительно положил руку на плечо юноши:

- Тогда вперед! Наша ближайшая цель - озеро.

Александр не стал задавать вопросов. Земные журавли обычно держатся возле воды, почему бы и красным журавлям не иметь сходные привычки?

Трава ощутимо пружинила под ногами и громко шуршала, словно хорошо просушенное сено. Из-под ног выпархивали радужные зверьки самых разных оттенков - синего, изумрудного, фиолетового. Гирин мысленно назвал их летающими лягушками; щебеча и посвистывая, они планировали, расправив радужную пленку, стягивающую короткие передние и длинные задние, истинно лягушечьи ноги.

Люци вдруг замер на полушаге, поднял руку, призывая к вниманию, и прислушался, склонив голову набок. Прислушался и Александр. "Олла! Олла!" - донесся до него далекий, но ясный, чистый звук. И после паузы как растянутый, двойной удар далекого колокола. "Олла! Олла!" Звук мягко падал из стратосферной синевы на золотисто-багряную саванну и растекался по ней еле слышными гудящими волнами.

- Красные журавли! - прошептал Люци, поднимая голову.

Смотреть было неудобно: солнце кололо глаза хрустальными стрелами. Александр прикрылся ладонью. Высоко в синем просторе плыл острый треугольник крупных пурпурных птиц. Мерно взмахивали широкие, сильные крылья, длинные шеи устремлены к неведомой цели, скрытой за дрожащей, колышущейся у горизонта дымкой. "Олла! Олла!" - мягко падал на саванну их зовущий и тревожный, постепенно затухающий клик.

- Красные журавли! - взволнованно проговорил Александр, провожая взглядом огненных птиц, тающих в синем просторе.

Возобновив движение, они некоторое время шли молча.

- Как-то нехорошо ловить таких птиц. Некрасиво! - вдруг сказал Александр.

Люци скептически покосился на него.

- Шашлык любите? - вдруг спросил он.

- Люблю, а что?

- И я люблю. А баранов, глупых, но мирных, никому не делающих зла баранов резать красиво? Ножом по горлу? Некрасиво! Но ведь режете! Что из того, что Не своими руками? Это в принципе ничего не меняет.

Люци остановил взгляд на плоском замшелом камне, мох был какой-то страшноватый, фиолетовый. Посредине камня столбиком стоял восьминогий зверек, сложив в крошечные кулачки ненужные ему сейчас три пары ножек. Зверек посвистывал, точно флейта, и, поворачивая головку то вправо, то влево, разглядывал пришельцев большими и раскосыми, как у зайца, глазами. Люци махнул на него рукой. Зверек свистнул особенно громко, неожиданно высоко подпрыгнул, свернулся клубком и, как мячик, укатился в гущу травы.