Линда

Сейчас Линда, сложив ладони лодочкой, зачерпывала морскую воду и энергично полоскала рот. Когда я подошел, она посмотрела на меня все теми же пустыми глазами.

— Ступай… доложи! — сказала она хрипло.

— Пойдем со мной! — потребовал я.

— Нет.

Я взял ее за запястье и потащил к коттеджам, к машине. По дороге она стала спотыкаться и наконец безвольно опустилась на песок, закрыв глаза.

— Поедем со мной, — сказал я. — Ты больна.

— Нет.

Здесь у меня опять провал памяти. Следующее мое воспоминание относится к моменту, когда я садился в машину. Что-то мешало мне и раздражало меня, но я не сознавал, что именно. Заставив себя сосредоточиться, я обнаружил, что в левой руке все еще держу ружье. Я сжимал его так крепко, что у меня свело пальцы. Оно мешало мне закрыть дверцу. Это было вроде тех препятствий, от которых приходят в ярость, когда сильно перепьют. Я положил ружье на заднее сиденье. Как я добрался до Хукера, я совершенно не помню. Никакого плана действий у меня не было. Я знал, что Линда заболела и совершила бессмысленное злодеяние. Свойственная ей несдержанность перешла в безумие. За время этой короткой поездки я успел лишь принять решение стать на ее защиту и убедил себя, что все ее странное поведение в предыдущие две недели было уже сигналом тревоги.

Я остановил машину у рынка. Мисс Джетро так описывала потом мои действия: «Он вошел, тяжело дыша, и взгляд у него был какой-то дикий. Он смотрел на меня, облизывая губы, и мне пришлось дважды спросить его, что случилось, и тогда он сказал, что его жена застрелила ту пару из второго коттеджа Дулея. Такая это публика. Они приезжают сюда, и пьянствуют, и доводят себя до такого состояния, что сами уже не знают, что творят. Он был в пляжных штанах и, хотя в лавке было жарко, весь дрожал и покрылся гусиной кожей.

Бафорд Рансей, который как раз зашел за хлебом, усадил этого Коули на стул, пока я вызывала по телефону шерифа. Мне сказали, что в пяти минутах от нас находится сейчас патрульный автомобиль и что с ним свяжутся по радио. Коули все сидел с закрытыми глазами, облизывал губы и дрожал. Бафорд Рансей дал ему сигарету, так я думала, он не удержит ее в зубах. Когда подъехал патрульный автомобиль с Дайком Мэтьюсом, Коули уже немножко успокоился. Дайк сказал, что шериф Вернон со своими людьми скоро будет и что хорошо бы кто-нибудь подождал и показал им дорогу. Бафорд вызвался это сделать. Коули сел в большую машину, а Дайк поехал следом за ним. Люди уже прослышали о случившемся, и еще две машины тоже сразу поехали туда. Когда через двадцать минут Бафорд только собрался проводить на место шерифа Вернона, думаю, половина города была уже в Верано Кей и стояла там, открыв рты».

Поскольку мы с Мэтьюсом ехали в разных машинах, я не мог дорогой поговорить с ним. Я остановил машину у коттеджа Джеффрисов, подумав вдруг, должен ли я буду упаковать и отправить на север их вещи и придется ли мне вести назад их машину.

Мэтьюс затормозил рядом со мной. Он был угловатый, с обветренным лицом, с длинной шеей, на которой сильно выдавался кадык, и с узкими голубыми глазами.

Берег отсюда не был виден. Мы вышли, и Мэтьюс, заглянув на заднее сиденье машины Джеффриса, спросил:

— Это и есть то самое оружие?

— Да, — ответил я и открыл дверцу, чтобы достать его.

— Не трогайте, — резко сказал Мэтьюс. — Вы его сюда положили?

— Да, — сказал я.

Он сплюнул и посмотрел на небо.

— Ну, так где же они?

— Там, на пляже. Мы лежали на солнце. Мистер Джеффрис стрелял по жестянкам. Моя жена взяла ружье. Она выстрелила в голову миссис Джеффрис с очень близкого расстояния. Потом стала целиться в мистера Джеффриса. Он побежал. Она выстрелила, и он упал, и тогда она выстрелила еще раз. Я отобрал у нее ружье. Она… она странно вела себя последнее время.

Мы вышли на дорогу и направились к берегу. Две другие машины остановились у обочины, и люди, увидев, куда мы идем, двинулись за нами.

— Убила их обоих, э-э? — спросил Мэтьюс.

— Убила миссис Джеффрис. Может быть, мистер Джеффрис только серьезно ранен. Но думаю, что и он убит.

— Вы не поглядели?

— Нет. Мне… мне следовало поглядеть. Но я был просто потрясен. Я поехал за помощью.

Мы поднялись на холмик и посмотрели вниз, на пляж. Отсюда могло показаться, что Стелла просто принимает солнечную ванну. Видны были ее темные очки, лежавшие с краю на полотенце; видно было, как отсвечивает на солнце ее бутылочка с лосьоном. Мое одеяло лежало расстеленное подле ее тела.

И это все. Тела Джеффа не было. Линды не было. Я ничего не понимал. У меня возникли самые дикие предположения: Линда утопилась; Джефф каким-то образом дополз до коттеджа.

Мы подошли к трупу. Я заставил себя глянуть в ту сторону, но, увидев тучу мошкары, отвернулся.

— Где второе тело? — спросил Мэтьюс.

— Не знаю. Возможно, он ранен не так серьезно, как мне подумалось.

— Где он был?

— Вот здесь. — Я указал на то место.

Он присел на корточки, оглядел песок и поднялся. Шесть человек были уже меньше чем в двадцати футах от трупа и пялили на него глаза.

— Назад! Назад, черт подери! — рявкнул Мэтьюс. Все чуть попятились, продолжая глазеть. Мэтьюс сердито бросился к трупу, рывком растянул мое скомканное полотенце и с неожиданной деликатностью прикрыл изуродованную голову Стеллы.

Я посмотрел на песок. Он был сухой и горячий, и на нем не оставалось следов. Босая ли, обутая ли нога ступала на него, песчинки тут же снова смыкались, не позволяя увидеть отпечатка. Я пошарил глазами по воде, ища торчавшую над ее поверхностью голову. Я окинул взглядом берег, простиравшийся далеко на север и до мыса на юг. Все это огромное пространство было пустынно. Лишь крачки с громкими криками ныряли в море.

— Где она стояла? — спросил Мэтьюс.

Я стал на то место, где стояла Линда. Теперь, когда лицо Стеллы было закрыто полотенцем, я мог глядеть на нее. Это было темно-коричневое полотенце. Я вспомнил, что Линда купила набор таких полотенец на дешевой распродаже.

Мэтьюс присел на корточки, разглядывая гильзу от патрона. Затем вздохнул, поднялся и снова сплюнул.

— Пойду загляну в коттеджи, — сказал я.

— Мы пойдем вместе.

Теперь на берегу было уже восемь человек. Я не заметил, как подошли последние двое. Мэтьюс шуганул их и сказал:

— Эй, Флетч! — Толстяк в поношенных брюках цвета хаки кивнул. — Приглядите за ними. Не позволяйте им топтаться здесь.

Мы пошли к коттеджам. Подъехала еще одна машина. Приехавшие вышли, посмотрели на нас и заторопились к берегу. Мы заглянули сначала в наш коттедж. Он был пуст. Мы снова вышли и посмотрели на пристань.

— И сколько же берет Дулей за месяц в это время года? — спросил Мэтьюс.

— По сто пятьдесят за коттедж.

— Гм-м. Долго вы дружили с этими Джеффрисами?

— Около года.

— И вместе приехали сюда?

— Мы с женой приехали на машине. Джеффрисы прилетели самолетом на два дня позднее нас.

— Чье это ружье?

— Джеффриса.

— Он привез его с собой на самолете?

— Нет. Весь их багаж был в машине. Это вообще его машина. Он должен был вести ее на обратном пути, а мы собирались лететь. Мы должны были вылететь в эту субботу.

— Похоже, все ваши планы нарушились.

— Да, — сказал я. — Похоже на то.

— Не знаете, с чего это она в них стреляла?

— Понятия не имею. По-моему, она заболела.

— Что, с ней уже такое бывало?

— Нет. Никогда. Но, наверно, при каких-то обстоятельствах это может случиться с каждым.

— Вернемся-ка лучше назад, пока кому-нибудь не вздумалось заглянуть под это полотенце.

Я насчитал на берегу пятнадцать человек. Двое маленьких мальчиков, утратив интерес к происходящему, рылись в песке.

Мэтьюс отогнал зевак и, присев на корточки неподалеку от трупа, стал рассеянно подбрасывать и ловить ракушку.

— Я пройдусь по берегу и погляжу, — сказал я.

— Вы останетесь здесь. Сейчас подъедет шериф. Шериф Вернон был болезненного вида человек.

Он страдал одышкой и имел нездоровый цвет лица. За ним следовали четверо; двое из них в форме дорожного патруля. Он протолкался через толпу, повернулся к стоявшим и приказал:

— Назад!

Они отошли на несколько шагов.

— Назад до самой дороги. Уходите отсюда. Все уходите. И уберите детей. — Голос у него был, как удар хлыста.

Люди угрюмо попятились, но им пришлось пятиться до самой дороги. Остановившись на холме, они стали оттуда наблюдать за нами.

— Док еще не показывался? — спросил Мэтьюса шериф.

— Нет еще.

Вернон, бурча себе под нос, подошел и приподнял край полотенца. Он довольно долго смотрел, затем снова опустил полотенце, выпрямился, посмотрел на меня и обратился к Мэтьюсу:

— Ну?

— Этот человек Пол Коули. Он и его жена отдыхали вместе с Джеффрисами в коттеджах Дулея. Он говорит, что его жена…

Я перестал слушать. Я снова посмотрел на север, потом на юг. Посмотрев на юг, я увидел вдали две маленькие фигурки, которые приближались к нам со стороны мыса. Они шли спокойно, не торопясь, бок о бок, — мужчина и женщина.

— Кто-то идет сюда, — сказал Мэтьюс.

Теперь все мы смотрели туда. Те двое ускорили шаг. Я узнал Джеффа и Линду. Джефф держал в руке удочку. Оставив Линду, он бросился бежать к нам. Я уставился на него, не веря собственным глазам. Приблизившись, он замедлил шаг; лицо его напряженно застыло.

— Что случилось? — спросил он резко. — Пол, в чем дело?

Затем он увидел ее. Бросив удочку и моток лески на землю, он упал на колени и после секундного колебания приподнял полотенце. В это время подошла Линда. Она пронзительно закричала. Я круто обернулся на ее визг и увидел трех трепыхавшихся на песке еще живых крупных рыбин. — Что с ней произошло? — беззвучно, не своим голосом спросил Джефф. — Что сделали со Стеллой?

Кто-то отнял у него полотенце и снова накрыл ее лицо. Толпа опять стала приближаться к пляжу.

— Ей выстрелили в голову, — грубо сказал Вернон. Джефф уставился на меня.

— Пол… Это был несчастный случай. Правда, Пол? Пол!

Он поднялся на ноги. Губы мои шевелились, но я не мог выговорить ни слова. Я отступил на шаг. Линда издала странный горловой звук, шагнула в сторону и повалилась на землю. Джефф подошел ко мне и так двинул меня кулаком по уху, что я упал. Публика закричала. Он кинулся на меня и схватил за горло. Я попытался оторвать его руки. Он тяжело дышал. Его силой оттащили от меня. Я сел, потирая руками шею. Четыре человека повисли на Джеффе, а он боролся с ними, стараясь вырваться. Я кашлял. В горле у меня было такое ощущение, точно я наглотался песку. Кто-то перевернул Линду на спину и стал массировать ее руки, с опаской поглядывая на Джеффа.

— Ладно, — внезапно успокоившись, деревянным голосом сказал тот. — Ладно, можете меня отпустить.

Они осторожно отпустили его, готовые в случае необходимости схватить снова.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — требовательно спросил шериф Вернон.

Я медленно поднялся. Вся левая половина лица у меня горела. Джефф с горечью смотрел в сторону залива.

— Думаю, я могу объяснить вам, — сказал он. — Коули все эти две недели приставал к моей жене. Глупо и неуклюже пытался за ней ухаживать. Стеллу это сначала забавляло. Потом я потребовал, чтобы он оставил ее в покое. Он обещал, но стоило ему выпить, как все начиналось сначала. Мы решили уехать. Линда — миссис Коули — упросила нас остаться. Вчера и сегодня с утра он вел себя как будто лучше. Я собрался поудить рыбу. Линда захотела пойти со мной. Стелла сказала, что останется здесь. Коули попросил у меня ружье, сказал, что хочет потренироваться в стрельбе по мишеням. Должно быть, он опять принялся за свое, и Стелла рассердилась. Мне не следовало оставлять их одних.

Я в изумлении смотрел на него. Это было как в кошмарном сне. Все смотрели на меня. Один из полисменов приблизился ко мне. Линда села, глядя на меня со странной грустью.

Должно быть, у меня и впрямь был виноватый вид. Дрожащим голосом я крикнул:

— Неправда! Все было совсем не так! Это у тебя, Линда, были шашни с Джеффом. Ты застрелила ее. Я видел, как ты ее застрелила, и ты стреляла в Джеффа тоже.

Он уставился на меня.

— Линда застрелила ее! Линда последние полтора часа была вместе со мной. Она поймала две из этих трех рыб. И ты говоришь, Линда стреляла в меня, Коули? Куда стреляла? Покажи, где у меня рана.

Линда подошла ко мне и двумя руками схватила мою руку. Пальцы у нее были холодные. Она посмотрела на меня. Губы ее были скорбно сжаты, но в глубине ее глаз сверкнули на миг искорки триумфа. Она выглядела скромно и респектабельно в этом своем закрытом купальном костюме.

— Пожалуйста, дорогой, — сказала она. — Ты не знаешь, что говоришь. Пожалуйста, успокойся, милый.

Я ударил ее в ее лживый рот, разбил ей губы, и она упала. Они все прыгнули на меня. Они схватили меня: защелкнули на моем запястье наручник и приковали цепью к полисмену. Они потащили меня к одной из своих машин. Подъехал санитарный автомобиль, и из него вышли двое. Человек с черной сумкой мельком взглянул на нас и прошел к пляжу. Меня усадили в полицейскую машину и увезли.

Босвортс, центр округа, находился в восемнадцати милях южнее. Меня арестовали по подозрению в убийстве, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. Я все еще был в шортах и босиком, что никак не соответствовало серьезности происходящего. Мне дали серый саржевый комбинезон, который был слишком велик для меня, так что я подвернул внизу брюки и обшлага рукавов. Комбинезон был чистый и жесткий, и от него пахло дезинфекцией. Я ответил на вопросы о возрасте, имени, адресе, росте, весе, времени и месте рождения; сказал, что несудим и к ответственности не привлекался. У меня было такое чувство, что разговор ведется через толстое стекло. Я видел движения губ, но слова слышал неясно.

Потом меня повели по длинному коридору, и мои босые ноги шлепали по холодному кафелю. Встречные поглядывали на меня с любопытством. Сквозь открытые двери, мимо которых мы проходили, видны были девушки в легких блузках, работавшие за своими конторками. Меня доставили в маленькую комнатку с большим столом, пятью стульями и двумя зарешеченными окнами; усадили на стул и велели сидеть смирно. Со мной оставили толстого, краснощекого молодого человека в серых брюках и белой спортивной рубашке, перетянутой портупеей. Он сидел на столе, скрестив ноги, и перебрасывал спичку из одного угла рта в другой.

Теперь мне все было ясно. Все кусочки мозаики, прежде мне непонятной, после заключительного акта стали на место. Теперь я мог пронумеровать их. Несомненно, Линда давно тайком встречалась с Джеффом. И не просто встречалась. Для нее это был тот случай, которого нельзя упустить. И им обоим было мало их ворованного счастья. Им нужно было иметь все. Все на свете.

Я вспомнил ее напряженное молчание по дороге сюда. С тех пор как она услышала от Карбонелли описание Верано Кей и узнала, как там пустынно по окончании сезона, она задумала свое преступление. Договорившись с Джеффом, она завела тот разговор за игрой в бридж. Джефф, как они условились, горячо поддержал ее. Так они заманили нас обоих в ловушку. Джефф приобрел ружье. Я вспомнил, что оно было совсем новое. Целыми часами уже здесь обсуждали они детали, практиковались, репетировали. Они решили — или это Линда решила — избрать самый дерзкий путь. Они были уверены, что двум белым мышкам не выскользнуть из западни.