Помоги проекту - поделись книгой:
- Ради забавы, - спокойно ответила девчонка.
- Но забава - это плавание,- прервала ее Премьер. - Разве ты не умеешь плавать?
- Лучше вас, мэм. Наверное.
Премьер рассмеялась, и ее примеру последовали все остальные, за исключением Миоцен, смотревшей на этот допрос со все возрастающим нетерпением.
- То есть ты предпочитаешь плаванию катанье верхом. Я верно поняла?
- Иногда.
- И, вцепившись в своего приятеля, ты чувствуешь себя в полной безопасности?
- Скорей всего. Да.
- В безопасности. - Слово было настолько важным, что требовало повторения. Премьер произнесла его еще раз, потом еще и еще. Улыбка легла на ее губы.- Отлично. Спасибо. Ступай и играй, детка.
- Да, мадам.
- Кстати, а как тебя зовут?
- Уошен.
- Ты прелестная маленькая женщина. Спасибо тебе еще раз, Уошен.
- За что?
- Разумеется, за помощь,- промурлыкала Премьер;- Ты - сама жизнь.
Все удивились. Капитаны смотрели на девочку, уходившую той осторожной медленной походкой, которой ходят Дети, знающие, что за ними наблюдают. Но еще не дав Девочке скрыться из виду, Миоцен не выдержала.
- Что все это значит, мадам?
- Вы отлично знаете, что. Межзвездные путешествия не так уж и безопасны. - Широкая победная усмешка сверкнула на золотом лице Премьера. - Даже наш огромный долговечный межзвездный Корабль может быть уничтожен какой-нибудь неожиданной мелочью, имеющей размер не больше моего кулака.
И это, разумеется, было правдой. Неоспоримой правдой.
- Но внутри нашего колоссального судна пассажиры практически в безопасности. Сегодня и всегда они защищены сотнями километров высококачественной гиперфибры, лазерами, силовыми полями. За них несут ответственность капитаны самой высокой квалификации. - Премьер на секунду умолкла, наслаждаясь произведенным впечатлением, а затем возвысила голос, перекрывая шум прибоя. - Мы станем продавать билеты на этот Корабль. Билеты на небывалое путешествие по галактике, - и будем рады любому здоровому жителю, будь он человеком, инопланетянином или роботом.
Неожиданно налетел порыв ветра, и деревянное кресло Премьера упало на бок.
Мгновенно с дюжину капитанов бросилось поставить его на место, но Миоцен, всегда знавшая наилучший путь, подошла к Премьеру и, поклонившись, улыбнулась:
- Какая блестящая, точная и единственно верная идея… мадам!
Глава первая
Уошен была настоящим капитаном.
Высокая, как предписывала мода, с сильным телом вне возраста, с прекрасным лицом и светящимися мудростью густо-карими глазами. Ее черные, как обсидиан, волосы были собраны в пучок и отмечены той долей седины, которая обычно свидетельствует о наличии власти. В ней явственно читались доброжелательная открытость и спокойное знание. Быстрым взглядом или мягким словом она мгновенно умела добиваться от собеседника нужного результата. На людях она носила свою зеркальную капитанскую форму с королевским величием и гордостью, но, несмотря на это, имела счастливый дар не возбуждать ни зависти своим положением, ни раздражения своим присутствием. Но еще большим даром являлся ее талант понимать инстинкты и обычаи любых существ, которых Уошен по настоянию Премьера должна была принимать, объясняя, что представляет собой Корабль и какое поведение здесь требуется.
Этот день начинался на дне порта Бета.
Уошен сдвинула под нужным углом фуражку и поглядела наверх - такси длиною в километр заходило на посадку из воздушного люка. Опоясанное ракетами, массивными топливными баками, с широким бронированным носом, галактическое такси очень напоминало огромную иглу. Его обшивка из гиперфибры сверкала в свете портовых огней, в то время как вымуштрованная команда и ассистенты контролировали посадку тонкими, словно волоски, кабелями и щупальцами. Посадка производилась, как всегда, точно и мягко.
Но сейчас требовалось иное. Через имплантированную связь Уошен вызвала начальника команды.
- Пусть упадет, - сказала она.
Белое, как снег, человеческое лицо скривилось.
- Но, мадам?..
- Немедленно, - на сей раз потребовала Уошен. - Позвольте ему просто упасть.
Слово капитана весило, разумеется, больше, чем опасения начальника обслуги. К тому же корпус такси мог выдерживать и куда большие нагрузки, что было прекрасно известно им обойм.
Щупальца вдруг отпустили корпус.
Какое-то мгновение такси еще продолжало оставаться в том же положении, но вот сила притяжения Корабля - гораздо большая, чем допускали земные стандарты - сделала свое дело: такси грохнулось вниз, прямо в зарезервированный заранее конусообразный эллинг. Удар был значителен, хотя и смягчился гиперфибровым полом и изрядной дозой шумопоглотителя. Уошен, почувствовав волну удара ступнями ног, позволила себе на секунду улыбнуться, представив удивление пассажиров.
- Я буду вынужден составить рапорт, - проворчал белолицый.
- Естественно. Я принимаю все ваши замечания. Идет?
- Спасибо… Но, капитан…
- Нет, благодарю.
Уошен направилась к эллингу, где стояло такси. По пути ее улыбка растаяла, сменившись театральным выражением лица, необходимым для выполнения предстоящего дела.
Пассажиры высаживались.
Это были камбалоподобные.
Впрочем, на первый взгляд камбалоподобные напоминали, скорее, толстые шерстяные пледы на дюжинах сильных, но очень коротких ножек. Они прибыли из суперземных миров, привыкших к силе тяжести, превышавшей имеющуюся в порту раз в пять, и потому, как и остальные существа из подобных миров, требовали более сгущенной и обогащенной атмосферы, чем имелась на Корабле. Их судорожному, шелестящему дыханию помогали имплантированные компрессоры. С одного конца каждого длинного тела, который за неимением лучшего определения приходилось называть головой, смотрели на Уошен большие жутковатые человеческие глаза.
- Мы приветствуем вас! - громогласно объявила она. Ее переводчик издал низкий рокочущий звук.
- Хотя я и презираю вас всех, - неожиданно продолжила она и, следуя советам экзопсихологов, нагнулась, чтобы посмотреть прямо в глаза новоприбывшим. - Здесь у вас нет ни имени, ни положения. Ничего. Одно мое слово - и вы будете уничтожены самым мучительным образом.
В их обществе не приветствовалась человеческая вежливость.
Камбалоподобные - чье настоящее имя являлось лишь набором поэтически тикающих звуков - отождествляли доброту с интимностью. А интимность была принята только между членами семьи или в очень узком кругу, ибо она давалась лишь по крови или благодаря церемонии. Экзопсихологи были непреклонны. Если Уошен не удастся сразу запугать камбалоподобных, они почувствуют себя неуютно и неуверенно. Их состояние будет равносильно состоянию человека, к которому вдруг обратится какой-нибудь незнакомец, используя при этом прозвище, данное ему возлюбленной, да еще и наградит его влажным ласкающим поцелуем.
- Этот Корабль мой, - сурово объяснила она своим слушателям.
Несколько существ из стоявших поближе навострили крошечные ушки, пытаясь отделить ее голос от громовых раскатов переводчика.
- Вы уже заплатили за мое спокойствие, равно как и за пользование эллингом, - продолжала Уошен. - Заплатили новыми технологиями, которые мы давно получили, опробовали и внедрили.
Длинные усики зашевелились, дотрагиваясь друг до друга - камбалоподобные разговаривали ощущениями.
Уошен снова посмотрела в ближайшие ярко-синие, крайне подвижные глаза.
- Мои правила просты, маленькие чудовища. Усики замерли.
Слушатели затаили дыхание.
- Мой Корабль - это
Дыхание возобновилось с удвоенной силой. Не перебирает ли она?
Но вместо того, чтобы смягчиться, Уошен продолжала напирать.
- Для вас приготовлено пустое помещение. Как вы и просили. Оно запечатано и герметизировано. Там много места и в изобилии вашей идиотской пищи. В вашем новом доме делайте что хотите. За исключением размножения. На размножение требуется мое личное разрешение и дополнительная плата. Дети будут являться пассажирами, и потому их статус в полном моем распоряжении. Если я сочту нужным, то выкину их за борт в любой момент. Понятно?
Переводчик повторил вопрос, а затем мягким бесполым голосом сообщил Уошен ответы камбалоподобных.
- Есть, господин капитан.
- Разумеется, ваша честь.
- Вы меня напугали, господин.
- Когда все это кончится? Мама! Я есть хочу! Уошен подавила усмешку и, переведя дыхание, ответила на последний вопрос:
- Так будет всегда. До тех пор, пока однажды я не вышвырну вас с Корабля.
Другие капитаны практиковали изгнание, разумеется, вполне человеческим образом. Такси или иные звездолеты брали на борт беспокойных существ и развозили по домам или, чаще всего, в такие миры, где они имели несомненную возможность выжить.
- Но не ошибитесь! - прорычала Уошен. - Я люблю свой Корабль. Здесь я родилась и здесь умру, а до той поры буду делать все, чтобы защитить его древние стены и благородные камни от всего и всякого, кто не выкажет ему полного и совершенного уважения. Поняли меня, дурилы?
- Да, ваша честь.
- Вы божий посланник!
- Так она закончила? А то мой язык онемел от голода!
- Заканчиваю, - громче прежнего произнесла Уошен. - Но вы будете под присмотром. С этого момента и навсегда я стану следить за вами, как Фантом Ночи.
Последнее заявление вызвало почтительную тишину.
Фантом Ночи - это Бог камбалоподобных. Его имя, будучи произнесенным переводчиком на родном языке существ, вызвало дрожь даже у стращавшей их всех Уошен.
С привычным высокомерием она развернулась и пошла прочь.
Квинтэссенция капитана. Одна из хозяек галактики.
В этот момент она казалась тем самым мифическим чудовищем, что похищает души осмелившихся заснуть.
Уошен уже давно достигла того возраста, когда прошлое кажется слишком огромным, чтобы помнить его, когда даже наиострейшие, важные воспоминания теряют и свои мелкие детали, и целые столетия, и от любимого детства остается лишь ряд разрозненных фрагментов. Когда даже то, что врезано в память алмазом и неподвластно времени продолжительностью в десять миллионов лет, блекнет до смутных картинок.
Первыми инопланетянами в жизни Уошен оказались фениксоподобные.
Это произошло, когда Корабль еще не вошел в Млечный Путь, сама Уошен была почти ребенком, а ее родители - инженеры, попавшие на Корабль с первыми звездолетами - составляли часть большой команды, создававшей для фениксоподобных их обиталище.
Этих чужих не любили. К тому же они попытались завоевать судно. Операция прошла, разумеется, неудачно, но простить такое было трудно. Отец Уошен, обычно весьма снисходительный к ошибкам других, открыто утверждал, что его работа напрасна, и что это, вообще-то говоря, не работа, а преступление. «Отведите этому дерьму какие-нибудь дрянные катакомбы, дайте немного воды и минимум пищи. И забудьте о них. Таково мое скромное пожелание».
Вспомнить, что говорила тогда мать, Уошен не могла, ибо не помнила и своих-то пристрастий в то время. Не помнила она и того, зачем в первый раз посетила тюрьму. Искала ли она родителей? Или это случилось позже, когда все работы были уже закончены и молодежь влекло туда простое любопытство?
Но зачем бы она ни пришла туда, сейчас ее воспоминания об этом имели весьма мрачный оттенок.
Уошен никогда не видела Смерти. На ее коротком счастливом веку на борту не умер ни один человек. Болезни и старость были приручены, и человеческие тела могли переносить даже чудовищные повреждения. Если человек поступал осторожно и здраво, ему не от чего было умирать.
Но фениксоподобные исповедовали иной вид убеждений. Они жили в маленьком горячем мирке. Жабры их были усилены трехстворчатыми, наполненными черной кровью легкими, и обмен веществ шел быстро и необычайно интенсивно. В то время как большинство крылатых разумных рас вяло парило или планировало, фениксоподобные реяли подобно соколам, будучи размером с человека. Умелые охотники и решительные воины, они обладали древней культурой, гораздо более древней, чем человеческая. И все-таки, несмотря на мощь новейших технологий, бессмертия они не достигли - и большинство из них благодарило за это судьбу.
В устах людей их название звучало двусмысленно.
Слово «феникс» принадлежало древнему египетскому мифу. Или это была история с Марса? В любом случае, название подходило им лишь отчасти. Во-первых, они не были птицами, а во-вторых, едва доживали до пятисот лет. У большей их части уже к тремстам годам физическая немощь и дряхлость отнимали способность полета, песен и величия.
После смерти тело вместе с церемониальным гнездом сжигалось. Однако вместо того, чтобы наградить их сладким воскрешением, семья или друзья забирали холодный белый пепел, а затем ветра и другие соплеменники разносили эти мягкие останки во все концы их огромной тюремной клетки.
Для них построили дом отнюдь не из милосердия. Премьер, как всегда, преследовала при этом далекоидущие цели. Если Корабль будет привлекать пассажиров иных рас, то команда должна знать, как, что и почему происходит на его необозримых окраинах, а потому решила превратить глубокие пещеры в жилища, где любые биологические виды чувствовали бы себя как дома. Главному инженеру было приказано попробовать осуществить это. Только вечность спустя, уже научившись понимать Премьера, Уошен смогла представить себе женское нетерпение, столкнувшееся с манерой ее отца - талантливого исполнителя, осмеливавшегося ворчать по поводу своей работы и не видевшего в явной ее сиюминутной бессмысленности всех грядущих выгод.
Обиталище фениксоподобных представляло собой род своеобразной магнитной бутылки.
Или контейнер с антивеществом, хотя таковое предположение являлось лишь дикой догадкой. В любом случае оно было настоящей тюрьмой.
Тюрьма имела пять километров в диаметре и более чем двадцать в глубину и являла собой настоящий колодец густого теплого воздуха, прикрытый плотными облаками и с массой плавающих растений. Там находились всевозможные биологические формы, взятые со звездолета фениксоподобных, а затем окультуренные и приспособленные к местным условиям. Света в звездолете не было, поэтому на искусственном небосклоне установили специальные лампы, зажигающиеся и гаснущие с необходимыми интервалами. Ни тайфунов, ни бурь в помещении не предусматривалось, поэтому воздух циркулировал благодаря спрятанным вентиляционным трубам и другим инженерным хитростям. А для того, чтобы скрыть круглые стены, любые поверхности прикрывались подобием бесконечных облаков - иллюзией, правдоподобной лишь для людей, но не для фениксоподобных, подлетавших к ним слишком близко.
Тюрьма предназначалась для содержания побежденных и врагов, но и те, и другие быстро старели и оставляли ее навсегда.
Уошен довелось наблюдать похороны одного старого воина. Теперь это казалось невероятным, но она помнила, как стояла среди тысячи себе подобных на платформе рядом с огромной полукруглой стеной, вцепившись в поручни и глядя на крылатые тени, пролетавшие мимо грациозно и смело, с громкими песнями, слышными даже за неумолчным шумом ветра и уносившиеся все выше и выше.
Когда же начали развеивать пепел, понесшие утрату оказались слишком далеко, чтобы рассмотреть их. Никто не сомневался, что они это сделали нарочно.
Юная Уошен долго обдумывала увиденное и на следующий день, а, может быть, и год, предложила:
- Давайте отпустим оставшихся фениксоподобных на свободу, ведь все те, кто были когда-то нашими врагами, давно уже умерли.
Отец был озадачен таким поворотом мыслей и решил на всякий случай предупредить свою мягкосердечную дочь.
Поделиться книгой: