Помоги проекту - поделись книгой:
Милиционер здорово растерялся от такого обилия незнакомых терминов и солидных имен с уверенностью называемых удивительно раскованным типом в штатском.
– Ну, я не знаю… – неуверенно протянул он, – До меня, вроде бы, человек пять приезжало, а с тех пор, как я заступил, прибыло два генерала, полковник и трое в штатском… А вот кто из них Анатолий Федорович или Степан Сергеевич, я не знаю…
– Но полковника Саленко ты хоть знаешь? – повысив голос, возмутился Корсаков.
В этот момент я решил немного помочь столичной журналистике. Чуть напрягшись, я мысленно слегка толкнул сознание бедного старшего лейтенанта, и тот немедленно вспомнил?
– Ну! Конечно знаю… Сергей Маратович!
Говорил он очень уверенно, но в глубине его глаз таился вопрос к самому себе – «Откуда же это имя мне известно?..»
– Так вот именно Сергей Маратович и посоветовал нам разыскать Анатолия Федоровича – ведь это ему поручено расследование ограбления?!
Тут молодой старший лейтенант просто испугался. Заметно побледнев, дрогнувшим голосом он переспросил:
– С чего это вы взяли, что здесь произошло ограбление?.. Какое здесь может быть ограбление?.. Вы что, шутите?!
– Ладно, мы не собираемся обсуждать эту тему!.. – резко махнув рукой, оборвал его Толька, – Ты скажи, как нам отыскать Шумского, и больше к тебе вопросов не будет!..
Старший лейтенант чуть было не сказал, что в помещение выставки никого пускать не велено, но я снова слегка толкнул его сознание, и вместо приготовленной отповеди, он неожиданно для самого себя брякнул:
– Они все сейчас в первом зале… Но скоро должны выйти… Там и смотреть-то особенно не на что…
Тут он огромным усилием воли заставил себя замолчать, удивленно похлопав ресницами.
– Ну и прекрасно! – с воодушевлением воскликнул Толик, – Мы сами их найдем, можешь нас не провожать!..
Ухватившись за мой рукав и бросив, как само собой разумеющееся: – Это со мной… – он потянул меня внутрь помещения.
За нашими спинами раздалось слабое, растерянное: – Э-э-э… – но мы, бравые журналюги, даже не оглянулись на оболваненного милицейского офицерика. Уже в темноте коридора я едва слышно поинтересовался:
– А если следствие ведет не Шумский, что мы будем делать?
– Да не знаю я никакого Шумского – Мумского… – пробормотал в ответ Корсаков, – Просто назвал первую, пришедшую в голову, фамилию, чтобы казаться осведомленным!..
«Вот так действуют московские журналисты! – восхищенно мелькнуло в моей голове, – Будет, о чем написать в моей милой провинциальной газете!»
Между тем темный коридорчик кончился солидной дверью, но между нею и косяком наличествовала вполне достаточная щель – достаточная для того, чтобы слышать, о чем говорили в комнате. А разговор этот был весьма интересен!
– … этого просто не может быть! – не громко, но очень авторитетно гудел явно начальнический баритон, – Нет в криминалистической практике случаев, чтобы грабитель не оставил ну совершенно никаких следов!..
– И, тем не менее, генерал, это так, – ответил баритону усталый и какой-то безразличный тенорок, – Мои специалисты осмотрели все помещение выставки очень внимательно и… ничего не обнаружили… А я своим специалистам вполне доверяю…
– Доверяете! – баритон заметно раздражался, – Значит, я должен поверить в то, что грабители летали по помещению и вскрывали витрины, не прикасаясь ни к стенам, ни к стеклам, ни к потолку, ни к полу!.. Да вы у нас, милый Николай Васильевич… сказочник! Гоголь, случаем, не ваш псевдоним?.. Вы что же, хотите заставить нас поверить в нечистую силу, которая, кстати, еще и сигнализацию отключает!
Грозный монолог на секунду прервался, после чего зазвучал в несколько ином ключе:
– А, вот и наши… к-хм, музейные деятели! Ну так что, определили вы, наконец, что конкретно похищено?!
– Да, това… госпо… генерал, – ответил очень неуверенный, даже слегка дрожащий голос, – Похищены изумрудная брошь, сапфировая брошь, алмаз «Шах» и эгрет в виде фонтана…
На секунду в комнате повисло молчание, а затем с некоторым даже облегчением снова прозвучал баритон:
– Ну, не так уж и много…
– Не много!.. – неожиданно взвизгнул докладывавший о пропажах голос мгновенно ставший уверенным до истерики и срывающимся на фальцет, – Не много!.. Три камня из семи исторических камней Алмазного фонда и одно из наиболее значительных художественных произведений – это, по-вашему, немного?!!
– Скажите спасибо, что у вас не утащили большую императорскую корону, скипетр и державу!.. – неожиданно брезгливо осадил истерику баритон, – А эти… пропажи… мы как-нибудь… замнем…
И снова за дверью наступила тишина, было слышно только шумное дыхание явно обиженного музейного деятеля. Только спустя несколько секунд, баритон снова вернулся к прерванному, было, разговору:
– Так все-таки, Николай Васильевич, как могли похитители забрать… э-э-э… экспонаты, не вскрыв и не повредив остекление витрин?..
– Не знаю… – негромко ответил усталый тенор, – Пока не знаю… Но узнаю…
– Вы уверены в том, что узнаете?.. – слегка насмешливо поинтересовался баритон…
В этот момент мне на плечо легла чужая тяжелая рука, и позади нас раздался негромкий уверенный голос:
– Вы кто такие, и каким образом проникли сюда?!
Вслед за этим нехорошим вопросом последовал увесистый толчок, мы с Корсаковым, подпихивая друг друга… открыли дверь и ввалились в помещение, где происходил подслушанный нами разговор. Следом за нами вошел невысокого роста, коренастый мужчина лет сорока с двусмысленной улыбкой на грубо вылепленной физиономии.
– Вот, господа, посмотрите, для кого вы тут вели обсуждение! – все так же спокойно проговорил наш… пленитель, – И где же ваша хваленая секретность!..
Вся компания, собравшаяся в переднем зале выставки, уставилась на нас.
Я бегло осмотрелся. Помещение было неярко освещено, причем большая часть освещения проистекала от подсветки витрин. На, странного вида, корявых табуретах сидело четверо мужчин: трое в штатском и один в милицейском генеральском мундире. Чуть в стороне, около одной из витрин стоял еще один милицейский генерал, а напротив него невысокий старичок в весьма непрезентабельном костюмчике. Рядом со стариком растерянно топталась совсем еще молодая женщина в неброском темном платьице, с гладко зачесанными волосами и огромными очками на тоненьком носу. На ее лице было написано самое настоящее горе. Двое довольно молодых мужчин в штатском копались в отдаленном углу, фотографируя одну из витрин каким-то чудным фотоаппаратом, оснащенным фотообъективом совершенно невообразимой величины.
– А вот этого молодца я знаю!.. – заявил вдруг стоявший милицейский генерал знакомым баритоном, – Это… э-э-э… Корсаков… корреспондент весьма желтенькой газетки! «Криминальный беспредел» – это ведь твоя рубрика, милейший? – обратился генерал к Тольке с очень нехорошей улыбочкой.
– Вот только прессы нам здесь не хватало… – брезгливо пробурчал один из сидящих штатских уже слышанным тенором.
– А второй, по всей видимости, фотограф… – высказал предположение сидевший генерал, – И где же твоя камера, милейший?.. – обратился он ко мне.
Я ничего не ответил на вопрос генерала, да тот и не ждал никаких ответов. Вместе со своим коллегой, он принялся обсуждать, что же делать со слишком любопытными журналистами… но я и в этот, казалось бы, жизненно важный для меня и прямо ко мне относящийся, разговор не вникал. Я вдруг понял, что весь этот зал до краев наполнен чудовищной, бьющей через край, дикой и совершенно неорганизованной магической энергией! Она клубилась вокруг собравшихся людей неким безумным смерчем, словно ее кто-то бросил на произвол судьбы, и она не знала, как покинуть это помещение!
Едва я уловил ее присутствие, которого никто другой, естественно, не замечал, как мне в нос ударил сильнейший запах… он был не хорош и не плох, он был просто чрезмерно силен, так что физиономия у меня, видимо, здорово скривилась. И на мою невольную гримасу тут же прореагировал баритонистый генерал:
– Гляньте-ка на этого… фотографа! И так имеет физиономию бандита-рецидивиста, так он еще рожи корчит… Нет, надо их обоих в Лефортово упрятать, пока мы тут не разберемся…
– В крайнем случае, у нас будет двое подозреваемых… – индифферентно поддакнул штатский тенор…
И в этот момент я снова отключился от разговора. Отключился, потому что явственно увидел, как в нижней части противоположной стены зала, рядом с одной из слабо подсвеченных витрин, медленно проступает невысокая вычурная арка портала перехода, затянутая струящимся черным зеркалом. В то же мгновение вся клубящаяся в зале магическая энергия свернулась в тугой шар и метнулась в сторону портала. Ударившись о непроницаемую черноту, этот шар снова расплылся беспокойным облаком, облако отхлынуло прочь, заметалось по залу, словно разыскивая что-то, и вдруг… И вдруг оно медленно, но целеустремленно потянулось в мою сторону, закружилось вокруг меня, окутало меня невидимой, но ясно ощутимой пеленой… уплотнилось!..
Только тут я понял, что портал перехода проявился из-за моего здесь присутствия, что он признает во мне… Мага! Так же, как и сгусток Силы, появившийся здесь… неизвестно откуда!
Уже укутанный все уплотняющимся коконом Силы, я невольно пробормотал: – Господи ты, Боже мой… – и непроизвольно шагнул в сторону портала, словно тот безмолвно, но настойчиво звал меня к себе. Мне стало ясно, кто был этот не оставляющий следов похититель и куда он ушел! Но вот откуда он пришел!!!
Я сделал еще один шаг в сторону портала…
– Эй… фотограф, стой-ка на своем месте! – попытался остановить меня генеральский баритон, – Нечего тебе здесь топтаться!
Но я его не слушал, я сделал еще один шаг, не отрывая глаз от черного переливающегося зеркала и отдаваясь его зову.
Позади меня раздался спокойный, но полный угрозы, мужской голос:
– Стой, стрелять буду!..
Я почему-то был совершенно уверен, что обладатель этого голоса выстрелит не раздумывая, но в то же время я был уверен и в том, что эта стрельба уже ничем мне не грозит. Так и вышло. Едва я начал свой следующий шаг, как позади меня сухо щелкнул выстрел, и пуля, взвизгнув в окутавшем меня коконе, резко изменила направление полета и ударила в потолок.
– Да на нем бронежилет!.. – удивленно произнес за моей спиной стрелок, – Тогда попробуем так!..
И он снова спустил курок, на этот раз, видимо, целясь мне в голову.
Однако и эта пуля прошла мимо, а следующего выстрела я уже не услышал. Неведомая сила приподняла меня над ковровым покрытием зала и мягко, но сильно втянула во вдруг замершее черное стекло. Зал исчез, и все вокруг погрузилось на несколько секунд в темноту…
Глава 2
11. Наставляйте младших, чтобы отвратить их от зла.
Меня несло в кромешной тьме, словно поезд в лишенном освещения горном тоннеле. Раза два-три я буквально протискивался между незримых стен перехода, а один раз приложился головой – видимо портал ставил не слишком крупный маг… Не слишком крупный в смысле габаритов… Да и сам переход продолжался чересчур долго, похоже конструирующее портал заклинание было не совсем удачным! Впрочем, оставался маленький шанс на то, что переход поставлен… временный, и, значит, я мог оказаться в том же зале, но в… другое время! Наконец тьма, стелившаяся перед моими глазами, рассеялась, я увидел, что нахожусь не в помещении выставки Алмазного фонда России, а… на абсолютно открытом… пленере.
Прямо передо мной мягко шелестела листвой небольшая рощица, метрах в двадцати правее проходила дорога, обычный пыльный деревенский тракт, накатанный колесами телег. Дорога плавно сворачивала за деревья рощи, с левой ее стороны раскинулось поле, засеянное каким-то злаком. Впрочем, хотя я и хорошо знаком с сельской жизнью, определить, что это за посевы, мне не удалось.
Справа, до самого горизонта, тянулась странная кочковатая равнина, поросшая мелким кустарником и высокой, кустистой травой. По всей этой равнине довольно часто были разбросаны огромные валуны. На горизонте едва видневшиеся в окутывающей их дымке, стояли горы. А позади меня мягко мерцало переливающееся черное зеркало портала перехода, но теперь уже оно не притягивало меня, а отталкивало!
Всю эту совершенно незнакомую мне панораму я охватил одним быстрым взглядом, а в следующее мгновение услышал быстрое негромкое и совершенно непонятно бормотание, раздававшееся из-за куста, похожего на орешник, стоявшего на самой опушке рощицы. Я быстро сложил пальцы в «замок» нашептал заклинание «Полного понимания» и сильно дунув в сторону бормотания расцепил руки. В то же мгновение бормотавший голос стал абсолютно понятным:
– … он мне совершено необходим!.. Всеблагое Высокое Небо, я надеюсь, что моя просьба не слишком высокомерна или обременительна и что она не входит в противоречие с желаниями Желтого Владыки, которого я всем сердцем уважаю и даже… к-хм… люблю! Если Высокое Небо снизойдет к моей ничтожной просьбе, я обязуюсь всячески наставлять своего ученика и передать ему все свои многочисленные знания и умения…
Сначала я подумал, что некто, плохо различимый за кустом, возносит молитву, но потом тон этого быстрого речитатива показался мне не слишком подходящим для обращения к высшему существу, скорее это было нечто вроде… односторонней договоренности или убедительной просьбы, подтверждаемой некими, не совсем понятными мне, обещаниями. Поэтому я осмелился перебить говорившего:
– Уважаемый, не подскажешь ли, как мне добраться до ближайшего населенного пункта?
За кустом что-то интенсивно зашуршало, и в следующее мгновение на опушку выскочил странного вида старичок.
Его щекастое круглое лицо было настолько густо изрезано самыми разнообразными морщинами, что походило на хорошо пропеченное темно-коричневое яблоко. Нос вылезал между щек бесформенной картошкой, а по обеим сторонам этой картошки посверкивали узко прорезанные, сейчас, правда, широко раскрытые от удивления глазки. Это весьма своеобразное лицо украшали густые, лохматые брови, шевелящиеся над глазами, словно они жили своей собственной жизнью, и длинные, свисающие много ниже подбородка усы, заплетенные в довольно сальные косицы. Череп старика был абсолютно гол, причем казалось, что волосы не сами выпали, а их удалили каким-то специальным образом. Темно-коричневая кожа на черепе была, в отличие от лица, туго натянута и являла миру затейливо шишковатую голову.
Одет старик был в некое подобие свободного коричневого халата, оставлявшего открытыми шею, верхнюю часть груди и руки почти до локтя. Снизу халат доходил старику почти до середины икр голых ног, обутых в простые деревянные сандалии. В своей правой руке он держал чань-бо – посох, напоминавший скорее длинную жердь, верхний конец которой был украшен стальным полумесяцем, а нижний напоминал неширокую лопату, обшитую по нижнему краю металлом.
Почти минуту он разглядывал меня своими блестящими, быстро бегающими глазками, а затем вдруг воткнул свой посох в землю, вскинул руки вверх, так что широкие рукава сползли почти до его худых плеч, и заорал:
– О Великое Небо, благодарю тебя, что ты столь быстро исполнило мою просьбу! Хотя, все-таки, я мог бы рассчитывать на нечто более достойное, чем этот нелепо одетый юноша с бандитской физиономией! Но я не ропщу, нет, я не ропщу – любой дар Неба – это дар Неба, и не мне, ничтожному, роптать!
После того, как этот странный по содержанию вопль был озвучен, старик опустил руки, посмотрел на меня, очень мне не понравившимся, каким-то собственническим взглядом, и сурово проговорил:
– А ты, неразумный юноша, раз уж именно тебя выбрало Великое Небо мне в ученики, изволь спуститься на землю и не смущать своего учителя столь непотребным висением в воздухе!
Я растерянно огляделся и только тут понял, что… парю в полуметре над землей. Поспешно шагнув на травку, я еще раз оглянулся. Черное зеркало по-прежнему находилось за моей спиной, правда теперь оно стало почти прозрачным, напоминающим чуть переливающееся плоское облачко.
– Очень хорошо! – довольно проговорил старичок, явно не видевший черный портал перехода и не ощущающий его воздействия, – Теперь позволь узнать твое имя, юноша…
– Владимир Сорокин… – немного неуклюже представился я, и старичок тут же завопил:
– Что за варварские звуки составляют твое имя?! Ни один из живущих в Поднебесной не сможет произнести ничего подобного, не сломав себе языка! – он чуть подумал и принял решение, – Отныне тебя будут звать Сор Кин-ир, и так тебя будут звать, пока ты не пройдешь курс обучения и не сдашь все полагающиеся экзамены!..
Я хотел, было возразить, что уже сдал все «полагающиеся» экзамены, но не успел. Старичок начал распоряжаться:
– За этим вот кустом, – он указал на куст орешника, за которым договаривался с Высоким Небом, – Лежит мешок с моими пожитками. Изволь взять его и следовать за мной!
Он повернулся ко мне спиной и неторопливо направился в сторону дороги, а я обошел куст и еще раз, уже спокойнее, осмотрелся.
За кустом, в самом деле, лежал небольшой мешок из ткани, похожей на ткань халата моего… к-хм… учителя, но не он привлек мое главное внимание. Я уже понял, что оказался в ином Мире, а теперь мне стало ясно, что у меня появился шанс найти злодея, ограбившего Алмазный фонд моей Родины и вернуть похищенное.
Кроме того, Мир этот был просто переполнен магической энергией, так что я вполне мог сформировать не только свой личный кокон, но и сколько угодно «жгутов», способных выполнить любой мой каприз! Тем не менее, мне показалось, что роль «ученика» при этом странном старике, без сомнения отлично знающим эту, пока еще неведомую мне реальность, мне вполне подходит, так что…
Так что я подхватил, оказавшийся совсем не тяжелым, мешок и припустился следом за своим наставником.
Старика я догнал уже на дороге, он бодро вышагивал, пристукивая деревянными подошвами своих сандалий, из-под которых выпыхивали плотные облачка пыли. Пристроившись к шагу старика, я принялся изображать ученика, надеясь, что поначалу мне простятся невольные промахи.
– Могу я спросить почтенного учителя?.. – спросил я самым елейным тоном, на который был способен.
– Конечно! – ответил старик, не сбавляя шага, – Раз ты мой ученик, я буду отвечать на твои вопросы.
– Как зовут моего почтенного учителя?..
Старик остановился столь внезапно, что если бы я не держался чуть сбоку от него, я точно уткнулся бы ему в спину, а так мне удалось вовремя притормозить. С секунду постояв неподвижно, он резко обернулся ко мне. Его широко раскрывшиеся глазки выражали неподдельное изумление, кустистые брови высоко поднялись, так что по гладкой коже черепа побежали частые ровненькие морщинки.
– Ты не узнал меня?! Неужели мое лицо, мои манеры ничего тебе не говорят?!
Я смущенно пожал плечами и отрицательно покачал головой. После этого старик возвел очи долу и воскликнул:
– О Великое Небо, в каком варварском краю ты отыскало столь глубокого неуча?! – но тут же, спохватившись, добавил извиняющимся тоном, – Нет, нет… я не ропщу! Видимо Великое Небо хочет испытать мои способности, и ждет от меня великого подвига!..
Затем старикан снова повернулся ко мне и, сурово сведя брови к переносице, спросил:
– Так откуда же ты родом, юноша, если в ваших краях не знают великого Фун Ку-цзы?!
– Как сказал?! – оторопел я.
– Фун Ку-цзы!! – гордо повторил старик.
– Китаец, значит… – вслух подумал я.
– Если ты начнешь с того, что будешь называть собственного учителя непонятными и, вполне возможно, ругательными словами, тебе вряд ли удастся постичь мудрость Знания!
Эта отповедь моего учителя была сказана вполне спокойным тоном и в тоже время наполнена до краев горькой обидой, а потому я поспешил с оправданиями:
Поделиться книгой: