— Все в порядке! — помахал друзьям Мауси. — Можем продолжать!

Мэкки и Вудро, что-то невнятно бормоча насчет «проклятых пчел» и «тупую скотину Хрюки», подошли ближе и снова взялись за позорно брошенное оружие.

— Стойте! — вдруг сказал Мэкки, приложив палец ко лбу. — Какой сегодня день?

— С утра была пятница, — ответил ему Вудро, опуская свой меч к ноге.

— А по пятницам… — торжественно поднял палец вверх Мэкки.

— В Техас идет почтовый поезд! — подхватили его приятели. — Сегодня играем в грабителя Билли Колючку!

Деревянные мечи тут же превратились в короткоствольные винчестеры, и вся компания ринулась к железной дороге, проложенной в полумиле от городка Чаппарель.

По дороге ружья на несколько секунд превратились в остро отточенные сабли (что тут же прочувствовал на себе изрубленный до последнего бойца отряд чертополоха).

Уже на окраине города отряд имени Билли Колючки нагнал местного священника мистера Мак-Уиллера.

— Добрый день, святой отец! — поздоровался вежливый Хрюки Мауси. — А куда это вы идете в такую жару?

— Добрый день! — ответил священник. — Ты задаешь невежливые вопросы, Хрюки, но я тебе отвечу. Старая Хуана почувствовала себя плохо и просила меня прийти, чтобы получить святое причастие. А куда торопятся молодые люди?

— Ловить ящериц, — не моргнув глазом, соврал Хрюки (скажешь правду, так ведь проповедь на полчаса прочтет).

— Не забудьте, дети мои, что послезавтра занятия в воскресной школе, — сказал, напутствуя их, священник. — И не мучайте братьев наших меньших!

— Не забудем! — пообещали мальчишки и тут же шмыгнули в заросли кактусов, чтобы пробраться к железной дороге напрямик.

Глава 6,

в которой впервые в истории Чаппареля происходит ограбление почтового поезда

— Эй, Смит, подъем, — толкнул своего напарника-машиниста кочегар Вессон.

— Техас? — спросил Смит, сладко потягиваясь и радуясь, что передал в свое время кочегару часть своего богатого машинистского опыта и мог теперь вздремнуть во время многочасовых перегонов по безлюдной прерии, пока Вессон наблюдал за путями и за давлением пара в котле.

— Хуже, сэр, Чаппарель, — ответил кочегар, вынимая из топки закипевший чайник.

— Тогда надо смотреть в оба, — согласился Смит, надевая фуражку.

Перегон на границе штата Нью-Мексико и штата Техас пользовался у машинистов дурной славой из-за местных мальчишек. Жизнь в Чаппареле была скучная, а потому сорванцы из этого городишки не пропускали ни одного состава: то, играя в индейцев, обсыпали его со всех сторон стрелами, то норовили перескочить пути прямо под носом у паровоза, то подкладывали на рельсы стальные гвозди, булыжники или, что самое худшее, железнодорожные «костыли» — толстые стальные скобы, которыми крепятся рельсы к шпалам. Смотреть на этом участке пути, как выразился Смит, действительно нужно было «в оба», а, вернее, в четыре глаза.

Смит сбавил ход состава и внимательно прощупал взглядом кусты у железнодорожной насыпи.

— Эй, Вессон, — окликнул он вдруг кочегара, — да ты и сам, видать, покемарил немного. Мы ведь уже в Техасе! Смотри кто нас встречает на повороте — Билли Колючка!

Смит еще сбавил ход и, подъезжая к месту, где их поджидал грабитель, плавно затормозил в тот самый момент, когда Билли выстрелил в воздух.

— Хай, Билли! — приветствовал машинист грабителя, приподняв край синей форменной фуражки. — Давненько тебя не видел! Чего это ты вырядился, как прокаженный на ярмарке? Как поживает папаша Колючка? Я слышал у тебя были неприятности с шерифом? И вообще — какие у вас в Техасе новости? Что ж ты молчишь, как индейский истука…

Закончить эту фразу Смит не успел — грохнул выстрел, и машинист осел, перегнувшись через открытое окно в двери кабины. Струйка крови брызнула сквозь его пробитый китель и побежала ручейком вниз, на горячие промасленные шпалы. Вессон, с ужасом глядя на грабителя, чье лицо было скрыто под черной тряпкой, свисающей с носа до подбородка, нашарил рукой рычаг аварийного сигнала.

Рев вырывающегося из котла пара заглушил звук второго выстрела. Пуля щелкнула о железную стену кабины и рикошетом разбила манометр. Вессон упал на пол и притворился мертвым. Грабитель, вздрогнув от гудка, заторопился к опломбированному вагону, отстрелил замок и, откинув дверь, схватил брезентовый мешок с деньгами. Конь под ним завертелся, как укушенный, и, понукаемый шпорами, тут же бросился в галоп.

Если бы грабитель так не торопился, он бы заметил, как с противоположной стороны насыпи, ломясь прямо через колючие кусты, к Чаппарелю бросились Хрюки Мауси, Вудро Вильсон и Мэкки Робинсон.

Глава 7,

в которой Билли Колючка изобличен в том, что он Билли Колючка

— … и тогда мы поженимся, и меня будут называть миссис… Билли, а я ведь до сих пор не знаю твоей фамилии, — засмеялась Патти Мауси.

— Стар! — выпалил Старина Дэн, на секунду оторвавшись от своей губной гармошки.

Билли, собиравшийся что-то сказать, лишь потер подбородок рукой и согласно кивнул головой.

— Его настоящая фамилия Колючка! — мрачно заявил шериф Чаппареля, минуту назад подсевший за соседний столик. — Он грабитель и убийца и будет отвечать за свои действия перед американским народом.

Двое помощников шерифа тут же защелкнули на запястьях Билли стальные холодные наручники.

— Моя фамилия — Стар! — заявил Билли. — Я неделю назад приехал из Техаса…

— …чтобы ограбить поезд и совершить убийство, — добавил шериф.

— Это неправда, — вскочил из-за стола Билли, но его тут же усадили на место.

— Сейчас разберемся, — с ненавистью глядя на Билли, процедил шериф. — Приведите того мексиканца, который вчера попался на краже сигар из табачной лавки.

Через минуту в двери салуна втолкнули Лопни Мои Глаза.

— Спрашиваю от имени американского народа, — отчеканил шериф, взяв мексиканца за жирный подбородок. — Знаешь ли ты этого человека? Отвечай, недоумок!

— И отвечу, — буркнул Лопни Мои Глаза, — только вы сначала заберите у него «пушку» и держите его покрепче. У меня с этим парнем, лопни мои глаза, свои счеты.

Шериф приказал отстегнуть кобуру с пояса Билли.

— Это Билли Колючка, грабитель из Техаса, — выпалил табачный вор. — Я его видел два раза на ранчо Колючек.

— Я никого не убивал! — сдал на шаг свои позиции Билли.

_ Знаешь ли ты машиниста Смита? — спросил шериф, делая знак, что Лопни Мои Глаза ему больше не нужен.

— Мы встречались несколько раз, — осторожно подбирая слова, ответил Билли. — Я знаю, что у него большая семья. Человек он вроде неплохой.

— И за это ты хотел его прикончить? — язвительно спросил шериф.

— Я стрелял в воздух! — с отчаянием воскликнул Билли.

— Значит, ты там был! — кинулся к Билли шериф.

— Где там?! — разъярился Билли.

— На месте ограбления, — подсказал шериф.

— Был. Не один раз был — такая уж у меня работа.

— Господи! — откинулся на спинку стула шериф. — Он там был «не один раз». Выходит, он приезжал снова — добить Смита!

— Да что вы такое говорите?! — закричала Патти Мауси. — Мой Билли никого не мог убить.

— Ваш Билли изобличен в покушении на убийство, — сверкнул глазами шериф в сторону девушки. — Смит узнал его, а свидетели подтвердили личность. А ваше мнение, мисс Патти, американское правосудие не интересует.

Помощники шерифа поняли, что разбирательство по данному уголовному делу закончено, и поволокли упирающегося Билли в местную каталажку.

Глава 8,

в которой молодые, но предприимчивые сыщики начинают следствие по раскрытому делу об ограблении почтового поезда

— А я не верю, что Билли — убийца! — крикнул Хрюки Мауси и стукнул себя кулаком по коленке. — Он ведь вовсе не злой и мне даже обещал дать из «кольта» пострелять!

— Потому ты его и защищаешь, — буркнул Мэкки Робинсон. — А еще потому, что у твоей сестры с ним шуры-муры были. Вы теперь с Билли, выходит, вроде как родственники, — с сожалением констатировал Мэкки, у которого сестра (это ж надо быть такой дурой!) выбрала себе в женихи не знаменитого грабителя или хотя бы какого-нибудь захудалого каторжника, а скромного, лысеющего парикмахера Хилла, который, правда, ловко орудовал бритвой, но, увы, только в мирных целях, а потому, в отличии от Билли Колючки ничем героическим прославить свою семью не мог.

Мальчики на минуту умолкли, каждый обдумывая свою точку зрения на происходящие события. Над домиком, сложенном ими из запасных шпал, оставленных рабочими вдоль железной дороги, мотались пчелы, отыскивая свой беспокойный быстроногий улей. Расплавленный воздух струями перетекал через железную дорогу, мягко обволакивал щетинистые кактусы и лениво склонившиеся к земле широкие листья агавы.

— Нет, непохоже, что это был Билли, — нарушил молчание Вудро Вильсон. — Когда мы уходили из салуна, он был там. Так? — Все дружно кивнули головами, включая и Старину Дэна, задремавшего под солнцем на крыше домика и проснувшегося с приходом его хозяев. — Когда прибежали обратно, он снова был на месте!

— Но он же был на Торнадо, — возрасил Мэкки Робинсон, — а это такой конь, что скачет быстрее нас всех вместе взятых!

— Да, — согласился Вудро Вильсон, — но почему сапоги Билли, когда мы прибежали в салун, были такими же начищенными, как и когда мы его видели в последний раз, до ограбления?

— А я не могу понять вот чего, — задумчиво отгоняя расшалившихся пчел, сказал Хрюки Мауси. — Почему грабитель стал стрелять в машиниста? Ведь Билли всегда стрелял только в воздух! Тем более, что он знал лично и Смита, и Вессона. И зачем было надевать Билли маску? Он ведь до этого никогда не прятался — это все знают…

Старина Дэн, боясь спугнуть мальчишек, затаил дыхание и прислушивался к разговору со все более возрастающим интересом.

— Билли выстрелил после того, как Смит спросил его, почему он «молчит, как индейский истукан». Обиделся он, что ли? — встрял в разговор Мэкки Робинсон.

— Понял! — так резко вскочил с места Хрюки Мауси, что у пчел в улье произошло маленькое землетрясение. — Это был не Билли! Поэтому он и спрятал лицо! А в Смита он выстрелил потому, что не мог ему ответить — у этого грабителя, наверное, запоминающийся голос и он боялся, что его узнают! Или он немой?

— А кто же тогда это был? — развел руками Мэкки Робинсон. — У нас в округе никакого другого грабителя, кроме Билли нет! Тем более немого…

— Эх ты, темнота, — повернулся в его сторону Вудро Вильсон. — Неужели ты не понял, что кто-то просто подставил Билли, забрал денежки и смылся!

— У нас из города никто пока не уезжал, — покачал головой Хрюки Мауси.

— Значит, преступник еще живет в городе, — рубанул рукой Вудро Вильсон. — И надо рассказать об этом шерифу.

— Бесполезно, — вздохнул Хрюки. — У него на Билли большой зуб. Шериф еще в прошлый праздник Благодарения к Патти клеился. Тут можно сделать только одно…

— …самим найти убийцу, — сказал Старина Дэн, соскальзывая с крыши. — А теперь рассказывайте по порядку еще раз все, что знаете. В конце концов когда-то я сам был помощником шерифа Чаппареля — и не такие дела раскручивал.

Глава 9,

в которой следствие выясняет, что часы в бакалейной лавке отстают на десять минут, а у сапожника мистера Мальборо и вовсе нет никаких часов, так как он пропил их еще в прошлом году

— Мистер Гопкинс, не скажете, который час? — в семьдесят восьмой раз за день спросил время Вудро Вильсон.

— Половина второго, — строго взглянув на мальчишку, ответил врач и тут же схватил его за руку. — А ну-ка покажи мне горло! Та-ак. Высуни язык. Еще. Та-ак! Немедленно беги к родителям и передай им, что удалить тебе миндалины на этой неделе будет стоить им всего лишь два доллара. На следующей неделе выйдет на десять центов дороже!

— Да, сэр, — пролепетал испуганный Вудро и выскочил из приемной с такой прытью, будто за ним гнались разъяренные пчелы Хрюки Мауси.

— Ну как?! — спросили его друзья, дожидающиеся разведчика Вильсона на единственном перекрестке чаппарельских улиц Авеню Номер 1 и Авеню Номер 2.

— Голос противный, но ничего подозрительного!

С самого утра вся компания бегала по городу, пытаясь найти не внушающий доверия голос и вычислить по нему убийцу. Результаты вышли такие: удалось узнать, что часы в бакалейной лавке на десять минут отстают от общепринятого чаппарельского времени, а у сапожника мистера Мальборо и вовсе нет никаких часов, так как он пропил их еще в прошлом году. Ни немых, ни осипших, ни гнусавых граждан в городе не оказалось. Видимо, сухой климат пустыни влиял на голосовые связки чаппарельцев даже более благотворно, чем патентованные порошки мистера Гопкинса.

На церковной колокольне тем временем уныло забил колокол. Мальчики нехотя поплелись на службу. Вообще-то в обычные дни, когда взрослым не было дела до всяческой мелюзги, в церковь можно было не ходить. Но сегодня был особый день — город прощался с мощами святого Хьюго Мексиканского, которые с разрешения Альбукерского монастыря гостили в Чаппареле и, по словам преподобного Мак-Уиллера, способствовали излиянию на город дополнительной порции божьей благодати. Еще утром мальчиков предупредили, что их присутствие на службе обязательно, дабы святой Хьюго, взирающий на церемонию прощания с останками своего тела с небес, не обиделся невниманию со стороны жителей и приехал (в виде мощей, разумеется) в их город еще раз.

Правда, не приди Хрюки, Мэкки и Вудро в церковь на этот раз, никто бы и не заметил — так много здесь оказалось людей.

Мак-Уиллер, как ни старался, не мог перекрыть своим голосом гул толпы, видимо, слишком взволнованной прощанием с мощами, чтобы внимательно слушать проповедь.

— Говорят, наш шериф поедет в Вашингтон, просить особых полномочий, чтобы осудить этого мерзкого бандита, — шептала своей соседке миссис Гопкинс, — но не выживи машинист, болтаться бы этому грабителю на веревке уже сегодня, уж это я вам верно говорю.

— Какая жалость, что сумасшедшая Хуана не дождалась этого дня, бедняжка, — сокрушалась сердобольная мисс Хилл, — уж так она любила святого Хьюго, так любила! Сегодня неделя, как она умерла, да как раз перед самым ограблением. Надо поставить Хьюго от нее свечку.

— Слышали, Патти Мауси поклялась, что будет ждать этого ужасного техасца хоть всю жизнь! — делая большие глаза, рассказывала своим товаркам мисс Робинсон последнюю новость.

— Ну и глупо, — заявили ее подруги.

И только одна не согласилась:

— А может быть, девочки, это настоящая любовь? Как было у нас с Джорджем двадцать лет назад…

Жара и духота сократили проповедь ровно вполовину. Горожане высыпали на улицу гораздо скорее, чем это можно было ожидать при столь торжественном событии. Во главе процессии, направляющейся к железной дороге, шел преподобный Мак-Уиллер с билетом до города Альбукерк и мощами святого Хьюго. Люди то и дело утирали пот платками, раскрывали зонтики, пытаясь спрятаться от злого, как осенняя муха, солнца, но упрямо шли вслед за святыми мощами.

Вудро Вильсон, Хрюки Мауси и Мэкки Робинсон плелись в самом хвосте процессии, чихая от поднятой толпой пыли. Настроение у них было никудышное: так бывает, когда узнаешь, что завтра каникулы кончаются и надо идти в школу. Хрюки и Мэкки что-то вполголоса обсуждали, Вудро Вильсон молчал, пытаясь понять, почему во время службы ему стало как-то нехорошо, словно он проснулся после тяжелого ночного кошмара, толком уже не помня, в чем именно он состоял. Вудро уже собирался бросить ломать себе голову над этим дурацким вопросом, как вдруг, взглянув на распаренное лицо мисс Хилл, странное ощущение забытого ужаса повторилось и Вудро встал ошеломленный и покрылся холодным потом.

— Стойте! — закричал Вудро Вильсон. — Я знаю, кто убийца!!

Глава 10,

в которой пчелы Хрюки Мауси изобличают убийцу

Бормотанье толпы оборвалось. Люди, уже присевшие на горячие рельсы отдохнуть, тут же поднялись со своих мест, остальные, застыв с платками в руках, уставились на бледного Вудро.

— У мальчика солнечный удар, — ласково сказал Мак-Уиллер, заглянув Вудро в глаза.

Вудро затрясло, словно в лихорадке. Женщины кругом загалдели, откупоривая бутылки с водой, чтобы смочить лоб несчастной крошке.

Старина Дэн, перемигнувшись с Хрюки, встал поближе к Вудро.

— В тот день, — запинаясь начал Вудро, — мы с ребятами были на железной дороге, вот на этом самом месте. И видели… — тут он проглотил сухой ком в горле и, пряча глаза от взрослых, продолжал: — …и видели, как Колючка Билли стрелял.

— Эту историю мальчик доскажет в следующий раз, на суде. Пусть это будет твердым доказательством вины техасца, — прервал его Мак-Уиллер. — А теперь, дети мои, до поезда осталось всего десять минут — настало время проститься с бренными останками великого мученика и святого Хьюго.

Несколько набожных женщин запричитали и заплакали, толпа опять зашумела, а Вудро Вильсон как-то незаметно оказался вне кольца людей.

И тут грохнули выстрелы.